
Полная версия:
Ты мой пульс
И как-то само собой наши разговоры теперь от гардероба Яра сводились к любимой лабрадорихе Юры и нелюбви Виля к щеночкам.
А уж как только я неосторожно пообещала Юре уговорить Яра взять щенка, тот и вовсе списал мне все долги.
– Ох, Юра, но я не обещаю… Ты же знаешь Виля, он такой щепетильный к чистоте, шерсти…
– Конечно-конечно, но я ставлю на твою женскую хитрость, дорогая. Стоит только мальчику прилично накосячить, как ты сможешь воспользоваться обстоятельствами и переубедить его. А теперь я покажу тебе фоточки. Вот этот с красной ленточкой уже занят. Смотри с синей и желтой.
Пока щенки росли, а я еженедельно успешно проходила очередной отчетный концерт, успешно избегая Яра, жизнь вокруг нас кипела и бурлила.
В гостинице всеми сплетнями из клуба со мной делилась Леська:
– Он специально для меня выставил сцену в центре зала, обрамленную золотыми прутьями, как клетка. И теперь я танцую в образе…
– Райской птички?
– Райской, да, – усмехнулась Леся. – В образе Ангела. Причем они вместе с Адаряном приводят инвесторов и их друзей и ржут, что судьба ангела еще не решена, станет ли он падшим. Представляешь?
– А ты?
– Я в лоб спросила Виля, что происходит? А он сказал, что клетка – это единственный способ держать меня подальше от Алика.
Я закатила глаза, ох уж этот рыцарь в белом плаще, всех спасает, всем помогает!
– И что, получается?
Леська пожала плечами:
– Знаешь, Алик больше не лезет ко мне. После той задержки вообще не трогает, только скалится, когда видит меня, но даже не пытается затащить в подсобку, чтобы присунуть… Не знаю, что у них за дела, только Яра вроде как поднимает мне акции, демонстрируя богатым клиентам и не давая дотронуться. Я за вечер собираю до двадцати зрителей! У меня офигенные чаевые.
– Круто, – протянула я и задумалась, почему меня Яра не сажает в клетку? Вроде бы мне тоже полезно поднять рейтинг.
Этот вопрос я задала Юре, с которым тоже периодически обменивалась сплетнями.
– Вот объясни, почему он Леську раскручивает, а меня прячет?
– Хм… Насколько я знаю, принцессу он планировал поставить на место примы.
– А меня? Он мне сказал, что я займу место Снежной на бурлеск-шоу!
– Да? А я слышал, что пока ты не отработаешь у щедрого инвестора, в шоу тебя не пустят.
– Кто не пустит?
– Хозяин, кто же еще.
– Крап? Он же сам видел, как я танцую у шеста! Сам сказал, что на мне можно заработать больше, чем даст жирный Георгий!
Юра изогнул брови:
– Ого, я чего-то не знаю? Ну-ка, садись и расскажи.
И после истории о той бурной ночи, Юра пообещал узнать подробности у Яра.
– Вот только не говори ему, что это для меня.
– Узбагойся, что я, сосунок какой, не смогу обвести Виля вокруг пальца?!
Но не смог.
Вечером меня дернули в кабинет психолога, и я в крайнем изумлении спустилась вниз, заметила спину Жени, покидающей холл, и осторожно постучала в дверь Натальи Анатольевны.
В кабинете было темно, психолог не отзывалась. Пожав плечами, уже развернулась, чтоб уйти, как сильные руки перехватили за талию, зажали рот, прервав испуганный вопль, и втянули в темную комнату.
– Тс-с-с…
Оказавшись зажатой между дверью и телом Яра, я потеряла рассудок. Сейчас как угодно можно было оправдывать себя. Например, во мне бурлил адреналин, и я от страха плевала на свои принципы. Или что в темноте, конечно, я не узнала Виля, но именно сейчас дико захотелось целоваться. Или это он набросился на меня как голодный зверь, а я растерялась от напора.
Но в любом случае, я не сопротивлялась и таяла от его поцелуев и ласк, всхлипывала и сама теснее прижималась к его губам, целовала в скулы, шею и нетерпеливо теребила свитер, запуская руки под него и касаясь подрагивающих мышц.
Мы не произнесли ни слова, мне было не до них, и у Виля губы постоянно были заняты мной… Ноги не держали совершенно, и когда я почти сползла по двери на пол, Яра подхватил на руки и посадил на стол, ни на минуту не отрываясь от моего рта. Ласкал языком и покусывал, прерывисто вдыхая воздух, как утопающий.
– Лиз-за, – его полустон-полушипение дёрнуло меня по нервам, и я обхватила его талию ногами.
– Молчи, только молчи, – шептала я, быстро избавляя его от свитера и футболки.
Он стащил с меня пижамные штаны и расстегнул свой ремень на джинсах.
Я точно могла остановить его. И остановиться сама. Но не хотела. Черт… Я не понимаю его. Не понимаю, почему он. Не знаю, зачем он. Но люблю его. А с остальным разбираться буду позже.
Всё произошло быстро. От того, что он не мог сдерживаться, от того что я просила не останавливаться, от того что он был немного груб и при этом стонал, как израненный зверь, а я только крепче сжимала его ногами и гладила руки, цепляющиеся за талию.
Он протяжно зашипел, выпуская воздух сквозь зубы, и склонился надо мной, положив голову на грудь.
– Поехали ко мне?
Я покачала головой. Только сейчас понимая, что опять натворила глупость. Хотя то, как внутри все пело, скинув напряжение, то, как Яра стоял между моих бедер, прижимал меня к обнаженной в испарине груди и гладил по голове, целуя в макушку, было так сладко, так щемящее нежно!
– Ты зачем приехал? – я шептала, боясь нарушить это хрупкое равновесие, боясь, что как только он уберет руки и отойдет от меня, снова станет холодным расчетливым сутенером. А сейчас, прижимаясь к его груди и слушая бешено стучащее сердце, я могла обманываться сколько угодно и про любовь и про будущее.
– Мне Юра сказал, ты хотела поговорить, – Яра тоже ответил шепотом, видимо понимая шаткое положение нашего перемирия.
– Юра – язык для шпиона! Что ты ему пообещал? Взять щенка?
– Что? – тихо засмеялся Виль, приподнимая моё лицо за подбородок и заглядывая в глаза. – Я не настолько люблю своего стилиста, чтобы терпеть в доме псину!
– Тогда почему он так легко меня сдал? Мы же почти стали друзьями.
– Наверное, потому, что со мной он дружит намного дольше.
Мы опять помолчали в темноте, не разжимая рук, но вот Яра завозился, освободил руки и поправил джинсы, затягивая ремень. Я обреченно вздохнула, огладываясь в поисках пижамы и трусиков.
– Лиза?
Я подняла глаза на Яра, и снова прикрыла их, принимая поцелуй, теперь нежный и неторопливый.
– Одевайся и давай просто поговорим. Без обвинений. Хорошо?
Я кивнула и натянула штаны, поданные с пола Вилем.
– Я не хочу пускать тебя клуб по двум причинам. Первая в том, что, даже посадив тебя в клетку, я не смогу постоянно охранять тебя, не могу быть уверен в безопасности.
– А мне что-то грозит?
Виль невесело усмехнулся.
– Да, причем с самых неожиданных сторон. Помимо покровителя, Георгия – помнишь такого? – я кивнула. – У меня неопределенная ситуация с примой. Лера мечется между шоу и личными планами. А еще Крап. Он одно время был настроен убрать Леру со сцены, теперь наоборот орёт, что никто не сможет заменить её и привлечь новых клиентов. А пока место примы занято – я не могу гарантировать тебе защиту от клиентов.
Я кивнула, понимая, что вряд ли Крап прислушается к Яра, если Георгий будет трясти деньгами у него перед носом.
– А Леся? За ее безопасность ты не боишься?
Вот тут Яра тихо засмеялся.
– У её ног каждую ночь сидит цербер, вряд ли кто посмеет покуситься на нашего Ангела.
– Это кто? – переспросила я, представляя золотую клетку, в которой танцует Леська, а стережет клетку трехголовый лабрадор с разными ленточками на шеях: желтой, синей и красной.
– Адарян.
– Что?!
– Очень забавная ситуация получилась… Я отобрал у него любимую косточку, так теперь он как собака на сене – сам схватить не может, но и другим не дает. Мне кажется, пока эта ситуация сохраняется, Леся может отлично устроиться. Или заработает достаточно, чтобы расторгнуть контракт…
Сейчас мы сидели на небольшом диванчике, и я закинула ноги на его. Виль гладил мои бедра, колени, икры и объяснял.
– Ну, а вторая причина в том, что тебе нужно высыпаться, чтобы выступать в шоу.
– А Лесе не нужно?
– Пока есть ты – я никого другого на роль примы не рассматриваю…
***
Не знаю, почему я дала слабину, но после того ночного разговора в кабинете психолога, наши отношения с Яра изменились, потеплели что ли. Мы все также учтиво «не общались» на съемках, но при этом иногда перехватывали улыбки друг друга и украдкой перемигивались. На заказах Яра вел себя очень корректно и предупредительно, но иногда задерживал меня в кроссовере, когда отпускал остальных в гостиницу, и бесконечно долго целовал, гладил и доводил до исступления. Всё заканчивалось на заднем сидении машины, которую я нещадно раскачивала, наплевав на видеокамеры и нервно курящего у входа в здание охранника.
До конца шоу оставался месяц, в столице заметно похолодало, и мама выслала мне по почте вещи. Яра не отменивший запрет за выход из гостиницы сам съездил со мной за теплыми вещами, посмеялся над моим трехлетним пуховиком и отвез за покупками, выбрав к зимнему пальто еще высокие сапожки и пушистую шапку.
– Это кролик? А на него у тебя аллергии нет?
Яра удивился, расплачиваясь за шарф и варежки в тон пальто.
– С чего ты решила, что у меня аллергия?
– Юра сказал, – смутилась я.
Виль странно на меня посмотрел, потом обнял за плечи и повел на выход.
– Иногда мне страшно интересно, о чем вы шепчетесь с Юрой. Вот недавно он пообещал мне подарить к Новому году комплект нижнего белья цвета фуксии. Потому что одна молодая леди, не будем на нее показывать пальцем, сказала, что это мой любимый цвет.
– А разве нет?
– Лиз-за, я понятия не имею, какого цвета фуксия и что это за хрень такая!
Я засмеялась, чувствуя себя до безобразия счастливой!
***
Но всё рано или поздно ломается… За три недели до финала я попала в номинацию и когда Яра назвал мою фамилию, сердце чуть не разорвало грудную клетку от паники. Я знала, что Валерия Снежная, она же Майя Весенняя, отказалась покидать шоу и по условиям контракта еще год имела право занимать место примы вне зависимости от желания Яра. А еще на Виля наседал Сергей Крап.
Ближе к финалу стало гораздо больше частных заказов на финалистов, но Яра брал только половину из них, потому что график участников стал еще более насыщенным, и каждый из нас теперь кроме общего танца отрабатывал по два номера к отчетному концерту. Время тренировок возросло и заказы теперь мешали, после них мы возвращались выжатые как лимон, устало плелись в душ, забираясь в кабинку уже по двое, лишь бы быстрее сполоснуться и лечь спать.
Только Крапу было плевать на проект и выматывающихся участников, он злился и срывался на Виле, потому что терял деньги. В результате, на заказы стали брать выбывших участников и нас по очереди в качестве «звезд». А выезды чередовали Яра и Адарян. И вроде как снова все остались довольны, а тут моя номинация.
Мы бесконечно долго смотрели в глаза друг друга, или мне только так показалось, когда Яра сказал, что у меня будет парный танец с хореографией Летисовой.
– Но я… не смогу! – паника не отпускала. Я видела номера Агаты, очень сложные, очень эмоциональные, наполненные смыслом, пронзительные и всегда парные. Об отношениях мужчины и женщины. И всегда эти отношения были непростыми.
– Просто доверься ей и выложись по полной.
Яра верил в меня и был спокоен и сосредоточен.
Я как в тумане прожила конец той недели. Бесконечные падения и слезы из-за неполучающихся движений. Слезы от бессилия по вечерам. Бессонница и нервные срывы. Самопроизвольные судороги в руках и ногах.
И триумф на выступлении!
Агата Летисова встала и аплодировала мне и моему партнеру, смахивая выступившие слезы. А Яра устало тер лицо ладонями, скрывая довольную улыбку на лице.
Так что номинацию я преодолела.
А вечером в воскресенье к гостинице подъехал Адарян.
– Аверина, у нас заказ. На выход.
Я метнулась за сумкой наверх, когда вдруг смутилась:
– Я одна? А еще кого звать?
Алик как-то нервно дёрнул подбородком, но я даже не придала значения, в последний месяц все ходили дерганные и взвинченные.
– Не одна. Еще Лесю зови. И живо! Клиент ждет.
– Ага!
И если бы тогда я не была в полной эйфории от пережитой номинации, то наверняка сообразила, что Яра никогда не отправлял меня на заказы с Адаряном.
Танец семнадцатый
Леся забилась на заднее сидение, а меня Алик посадил рядом с собой впереди. Пока выбирались из города по пробкам, молчали. Адарян напряженно настукивал пальцами по рулю и постоянно проверял время. На трассе за городом стало свободнее и он прибавил газ. Включил магнитолу, но звук убавил, чтобы можно было говорить.
– Отлично выступила вчера.
Я удивленно повернулась к нему, потом неуверенно оглянулась на Лесю, та пожала плечами. Странно от Адаряна услышать похвалу.
– Спасибо. А куда мы едем?
– На заказ.
– М.
Помолчали.
– Ты же знаешь, что контракт с Яра можно расторгнуть досрочно?
Осторожно кивнула, прикидывая, к чему Алик подводит меня.
– Нужно только выплатить некоторую сумму, компенсацию по контракту.
– У меня нет такой суммы.
Он согласно улыбнулся и теперь сел вполоборота ко мне.
– И не будет, пока ты под пятой у Яра. Посмотри на Лесю. За время шоу он дал ей работу в клубе. А что ты? Он обманывает тебя сладкими обещаниями сделать примой в своем бурлеск-шоу?
Я не собиралась отвечать, мне категорически не нравились наезды Адаряна на Яра. И если бы я могла выйти из машины и вернуться в гостиницу, то так бы и сделала. Но чертов заказ!..
– Я могу предложить тебе другие условия и другие деньги.
– Не надо, я ничего не буду подписывать.
Неожиданно Алик свернул на обочину и перевел рукоятку коробки передач на «Парковку». Всем корпусом развернулся ко мне, и я почувствовала его давление, он как будто увеличился в размерах и навис надо мной. Вжалась в дверцу и услышала тихий щелчок блокировки. Мы же не одни, здесь Леся. Ну не будет же он меня здесь насиловать? Или будет?..
– Выслушай меня. Ты не станешь примой, место занято. Жизнь в столице дорогая, тебе не хватит доходов от работы в клубе у Яра, и скоро ты сама приползешь ко мне и попросишь дать подработку. Но тогда я предложу тебе только крохи с чужого стола. Кем ты будешь через год? Новый сезон шоу подарит публике новых звезд, о тебе никто не вспомнит. Через год ты станешь молью, которую Яра не станет вводить в бурлеск-шоу. Он найдет новую яркую девчонку и вложится в нее. А мы с тобой снова встретимся, только на других условиях.
Он замолчал и снова откинулся на свое сидение, а я перевела дыхание.
– Зато сейчас есть один благодарный человек, – продолжил Адарян, – который заплатит за тебя любую компенсацию. Вытащит из клуба, купит квартиру в столице, устроит в приличное заведение, в студию какую-нибудь. Если будешь умницей, может, через год сама станешь владеть этой студией. Только представь, какие перспективы тебе откроются в столице? Могла ли ты еще три месяца назад мечтать о подобном?
Мимо нас на большой скорости проносились машины, выхватывая бешеными вспышками лица из темноты внутри салона. Вот встревоженное лицо Леси с большими испуганными глазами, следящими за Адаряном. Вот не лицо, а маска Алика, напряженная, надменная и сдерживающая более жестокие эмоции внутри. Интересно, как сейчас выглядит мое лицо? Я тоже испуганная, или жалкая? Или выгляжу настолько бедной и раздавленной, что Алик пытается совратить меня деньгами и мечтами о красивой жизни?
– Может, все же поедем? – неуверенно ответила я. – Нас к какому времени ждут?
Алик хмыкнул.
– Твою мать! Яре даже в контракте прописали не шпилить участниц, они все как сумасшедшие втюхиваются в него и начинаются проблемы. Ты думаешь, что особенная для него? Единственная? На, изучай, пока едем.
Адарян передал мне свой смартфон с открытым видеофайлом. Пока он выруливал на трассу, я запустила видео и передвинула телефон левее, потому что Леська поддалась вперед, чтобы тоже увидеть.
Узнала гримерку наставников и поняла, что запись снята с вездесущих камер, натыканных в каждом помещение съемочного ангара и гостиницы. На первом отрывке я увидела, как Леся встает на колени перед сидящим в кресле Вилем, раздвигает ему ноги и тянет руки к ширинке.
– Ой, это не то, что ты думаешь… Лиза, тогда ничего не было, я просто… В самом начале шоу… Чёрт!
Алик хмыкнул.
– Смотри дальше, Лиз-за.
Я сжала зубы, чтобы не нахамить и снова уставилась на смартфон.
Очередной обрезок видео, где Яра зажимает в углу… Юлю? Съемочный павильон и Инна взасос целует Виля, двумя руками удерживая ему голову и сминая явно свежую укладку. Потом тренажерная нашей гостиницы и Яра оглаживает фигурку Веры. Потом Анна и даже Зоя. Очень грамотно вырезанные ролики, где Яра весьма недвусмысленно принимает или сам одаривает девушек знаками внимания, но при этом не показано продолжение сцен. Я только могу догадываться, что между ними было дальше.
Последнее видео черно-белое, снятое в темноте в кабинете психолога, единственное откровенное, там, где заснята сцена секса между Вилем и… мной.
– Добралась? Это решил не укорачивать, хотя ты сама знаешь, чем закончилось.
Я вернула ему смартфон, немного оглушенная новыми открывшимися фактами интимной жизни Яра. Леся тронула меня за плечо и тихо заговорила на ухо:
– Помнишь, были слухи, что кто переспит с Яра и получит больше денег, тот станет фаворитом? Я тебе клянусь, что это было один единственный раз, и то Виль остановил меня. Может и с другими девчонками так же?
Горько засмеявшись, я отвернулась к окну, украдкой вытирая выступившие слёзы. Не знаю. Я снова ничего не знаю и никому не верю. Так запуталась, что хочется послать все к чертям и сбежать домой, к маме. И пусть она меня, дуру, убивает, потому что везде, где только могла, я вляпалась.
Машина съехала с трассы и теперь медленно направлялась к частному сектору очередного элитного поселка.
– Я не знал, что между вами, девочками, был какой-то спор по соблазнению наставника, – вдруг заговорил Алик. – Но раз для тебя неубедительны эти видео, я покажу тебе другое. Оно не имеет отношение к участникам, зато объясняет, почему в бурлеск-шоу останется прежняя прима.
Мне в руки снова сунули смартфон, где в незнакомом помещении на кушетке обтянутой темной тканью, на коленях задом к Вилю стояла Валерия и стонала, пока Яра вбивался в нее, удерживая одной рукой за талию, а другой нажимая на позвоночник, сильнее прогибая девушку в пояснице и раскрывая для него. Дикий ритм под несмолкающие стоны и поскуливания Леры, когда Виль яростно брал её сзади. Я не видела его лица, но точно могла угадать, что он зол и даже взбешен, но при этом довел свою приму до оргазма и сам с тихим рыком получил разрядку.
Я брезгливо отбросила телефон, совершенно не заботясь, куда тот приземлится, и опять отвернулась к окну. Мы уже стояли на парковке перед знакомым особняком. Я вглядывалась в забор и виднеющуюся веранду, и не могла вспомнить, когда была здесь последний раз, но точно уже была.
– Лиза, на следующей неделе финал шоу и для тебя все кончится. Вилю Яра верить нельзя. Либо ты сейчас принимаешь хорошие условия и выкупаешь клубный контракт, либо три года трахаешься в сауне за жалкие бабки. Решай.
Слёзы как назло потекли ручьем по щекам и через нос, так что я всхлипнула и от собственного звука меня прорвало и уже ничто не сдерживало от рвущихся рыданий. Ну почему я поверила ему? Ведь ни один хороший человек не свяжется с таким гнилым местом. Зачем я влюбилась и доверяла ему? Он же с самого начала вел себя как последняя сволочь. До сих пор не отдал мне паспорт, даже не предложил никакой альтернативы по работе, будто бы не знал, что три года в клубе у шеста никто еще у него не задержался. Да что там, его прима тоже не брезгует лёгкими деньгами, разъезжает по курортам и заграницам явно не на заработанные в шоу деньги. И эти его рассуждения, что жизнь такая и надо брать пока дают…
А может действительно надо брать? Сейчас пошлю этот клуб вместе с этим шоу к чертям, поживу в столице полгодика, или до осени, ведь осенью нужно восстановиться в университете, а с клубным контрактом меня даже не отпустят домой. И всего-то, принять предложение одного богатенького буратино. Потерпеть его притязания… Может, все не так страшно? Юлька подписалась на гораздо худшие условия, чем сейчас предлагают мне.
Но как он мог? Поступить со мной так подло?..
– Салфетки есть?
Адарян сунул мне в руку пачку бумажных платочков. И пока я вытирала глаза и сморкалась, достал файл с вложенными туда документами и протянул мне вместе с ручкой.
В тусклом свете салона я пыталась прочитать договор, но строчки расползались из-за не прекращающих слёз.
Сзади взвизгнули тормоза, и яркий свет ударил в заднее стекло. Адарян грязно выругался, но кто-то распахнул водительскую дверь и Алика выдернули из машины за ворот. Леся завопила и я вместе с ней.
Слепо шарила рукой по дверце, чтобы открыть и бежать, звать на помощь, Но Леська выбралась первой и помогла открыть дверь мне. С той стороны машины слышался мат и звуки ударов.
Мы взялись за руки и побежали к ближайшему дому, точнее к домику охраны, когда вдруг вспомнила, где я и чей это дом.
Адарян привез нас к Георгию. Отцу той девочке, у которой я отрабатывала свой самый первый заказ! Так вот кто тот благодарный и щедрый человек, готовый выкупить меня у клуба. Это как-то сразу меняло дело, и сейчас я была рада, что неизвестные помешали подписать мне договор с Аликом.
Я обернулась, дергая Лесю назад, и увидела знакомый черный кроссовер Яра.
Теперь уже уверенно шла назад к дерущимся.
***
У Алика лицо всмятку, глаз подбит, скула опухла, из носа течет кровь. Виль отделался разбитым носом и рассеченной губой. Но за него я не переживала – к финалу Юра загримирует друга так, что Виль будет как новенький. А вот Алику тональником точно не отделаться.
– Гнида, какого хрена ты тянешь к ней свои грязные лапы?..
Яра никак не мог успокоиться, пихая пошатывающегося Адаряна.
– Серега велел отвезти.
– Мне похрен, кто тебе велел. Как ты мог, мразь?.. Мою… Лиз-з-зу…
Виль шипел так, что сквозь зубы почти раздавался свист. И только когда Алик упал к ногам Яра, тот последний раз пихнул его, и отступил, потрясая окровавленными кистями рук.
– Лиз-за, Лес-ся – живо в машину, – кивнул он на кроссовер.
Мы, не задумываясь, побежали в указанном направлении. Яра постоял еще три минуты над стонущим Аликом, потом ругнулся, набрал кого-то по телефону и после довольно короткого разговора, отключил трубку, поднял Адаряна и запихнул того в машину, только потом направился к нам.
– Возьми в дверце бутылку с водой, полей мне на руки.
Я отвинтила крышечку и тонкой струйкой выливала воду в его раскрытые ладони. Яра смыл кровь и грязь с рук, потом умыл лицо и застонал, проверяя нос.
– С-сука, сломал.
– Это ничего, – утешила я, – если станешь страшным и некрасивым, меньше девок на шею вешаться будет.
Яра промолчал, но странно посмотрел на меня и снова загнал в машину.
– Сейчас заедем в травмпункт, потом отвезу в гостиницу. О произошедшем ни слова. Понятно?
Мы с Леськой синхронно кивнули.
– А как же Алик? – вдруг спросила она.
– За ним приедут и отвезут в больницу.
Вдруг Леся открыла дверь и вылезла из кроссовера.
– Ты куда? – я схватила Лесю за рукав.
– Я с ним побуду. Мало ли чего случится. А так хоть позвоню, если долго не приедут. У меня есть деньги на такси, если что я доберусь из больницы сама.
Леся уверенно пошла к машине Адаряна, а я в шоке наблюдала за этим актом самопожертвования.
Яра тем временем завел машину и развернулся в сторону города.
– Стой, а если с ней что случится? – забеспокоилась я.
– Поверь мне, сейчас из них двоих Алик намного более беспомощен. Тебе стоит переживать за него, а не за Лесю. Теперь ты.
– Что я?
– Какого хрена ты поехала с Адаряном? Отвечай!
***
Я наотрез отказалась ехать к Яра домой, хоть он и настаивал сильнее обычного. Я уверила его, что не ставила подпись под документами Алика, не «сделала глупость». А вот разговор о будущем после окончания проекта отложила. Сейчас меня слишком трясло от накативших событий.
Хотелось все спокойно обдумать и взвесить. К тому же, мое решение почти не влияло на мое будущее. От этого тоже пробирал мороз по коже.
Я уклонилась от прощального поцелуя Яра, сгладив отказ тем, что его разбитым губам не до поцелуев. И позорно сбежала под крышу гостиницы. Ночь почти не спала, размышляя, что может быть хуже – парень-сутенер или парень-кобель? Ближе к утру решила, что когда парень сутенер и кобель – хуже уже быть не может.