ЛЕКС. Книга II

Я положил перед собой планшет с тетрадью и ручкой, покрутил последнюю в руках, и только тогда позволил себе оглядеться.

Аудитория быстро заполнялась: аристократы рассаживались неспешно, обмениваясь приветствиями и кивками, будто на светском приёме. Кто-то пользовался оставшимся до начала лекции временем и торопился обсудить что-то важное со знакомыми, кто-то скучал, метафорически плюя в потолок, а кто-то занимался своими делами – читал что-то, не относящееся к лекции, или переводил бумагу в казённых тетрадях.

Я собирался определить себя в третью, последнюю группу увлечённых своими делами студентов, но пока что осматривался, выискивая знакомые лица и просто наблюдая за, так скажем, молодняком знати в естественной среде обитания.

Дима, Лиза, Виктор, Эльза, Белль, Виктория, Александр – присутствовали не все из тех, кого я знал по именам, но многие. Потоки дробили по неизвестному мне принципу: сначала я думал, что по уровню способностей, продемонстрированных на экзамене, но когда среди вошедших обнаружилась Алисия с подругами, это предположение оказалось под вопросом.

«Что ни говори, а с практикой у простолюдинов всё поголовно не очень хорошо. Сказывается тот факт, что в сети нет точной информации об упражнениях и методах тренировки – интернет существует в зачаточном состоянии и, очевидно, насквозь контролируется. Теорию они, видимо, как-то подтягивали в библиотеках, но в ряды студентов Первой Академии прошли только лучшие. Лучшие, которым удалось добрать нужные баллы во втором этапе».

Я откинулся назад, чуть наклонив голову.

«Интересно, а Алисия как-то пользовалась для подготовки доступом в поместье Лазарей? Возможно, прошлый Лекс не отказывал ей в книгах, статьях, руководствах? Или я не умею искать, и продвинутые эрикс-искусства не столь закрыты от широких масс? Как-то ведь люди пользуются бытовыми катализаторами, причём массово. С другой стороны, катализатор сам за тебя всё сделает в большинстве обычных случаев. Очень уж многие наглухо привязаны к тому, что «зашито» в технику изначально…».

Мысли в голове роились самые разные, и держать на лице скучающе-расслабленное, как у многих тут, выражение становилось всё сложнее. Каждый вопрос, на который я худо-бедно, но через анализ находил приемлемый, – и не факт, что правильный, – ответ порождал кипу новых.

Например, почему в Первой Академии не проводят сортировку простолюдинов по навыкам ещё до экзаменов, чтобы отсеять откровенный мусор, даже теорию на пятьдесят баллов сдать не способный? На экзамене простого люда присутствовало всяко больше пары сотен человек, и девяносто процентов из них провалились ещё на первом этапе.

Создать видимость открытости Первой Академии всем сословиям?

И для чего? Для кого?..

– Доброе утро, первый курс, нулевой поток, – звучный голос вошедшего лектора заставил меня подобраться, чуть не смахнув с края стола ручку. – Меня зовут профессор Мортимер, и в ближайшие полгода я буду вещать вам о том, что есть общая теория эрикс-искусств. Прошу любить и жаловать…

Этот невысокий, подвижный, с аккуратной чёрной бородкой и живыми глазами мужчина театрально поклонился, и для полного соответствия образу ему разве что цилиндра не хватило – нечем оказалось размахивать.

И на аудиторию он «сработал» как должно, приковав к себе внимание. Самое, в общем-то, важное при первом знакомстве с учениками.

– Начнём с простого, – он демонстративно повёл рукой, и двери аудитории захлопнулись. Щелчок замка явно дал понять, что опоздавших тут не привечают. Параллельно с тем над головой мужчины сформировалась проекция – внушительных размеров, отчётливо видимая даже с моего места. – Эрикс-искусства – это не магия. И не волшебство. Это дисциплина, которая объединяет три компонента: разум оператора, эрикс-среду и катализатор, выступающий интерфейсом между первым и вторым. Ключевых факторов мастерства тоже три – чистота образа, вычислительная мощность и качественный уровень концентрации. Запомните эту триаду. Она будет преследовать вас весь первый курс явно, и до самой пенсии – на периферии событий.

Я слушал вполуха, параллельно выписывая отдельные тезисы в тетрадь и сравнивая с тем, что знал о магии воплощения.

Сходств было много, но различий – ещё больше.

Мортимер говорил живо и по делу, не перегружая свою лекцию терминами, но и не скатываясь в упрощения. И с систематизацией знаний тут всё было намного лучше, чем у авторов, чьи труды я имел честь читать с целью хоть как-то освоиться в новом мире.

А ещё общая теория эрикс-искусств была значительно компактнее, понятнее и чётче, нежели теория магии воплощения моего мира. Просто потому, что в магии индивидуального было куда больше, чем системного. А вот с эрикс-искусствами в представлении большинства всё обстояло наоборот: все плясали от воспроизводимых и измеримых результатов, а не от эфемерного и слабо предсказуемого случая.

Не обошёл я вниманием и своих знатных одногруппников, которые, судя по всему, обо всём этом знали уже давно. Аристократы слушали со сдержанной вежливостью. Были и те, кто откровенно скучал, занимаясь чем угодно кроме конспектирования.

Простолюдины же, напротив, ловили каждое слово лектора с жадностью людей, наконец-то дорвавшихся до источника проверенных, однозначно полезных знаний. Они записывали всё подряд, заполняя листы тетрадей вчетверо быстрее самых увлечённых аристократов.

А Мортимер тем временем закончил с общим экскурсом по терминам, плавно и изящно пересобрав проекцию в объёмную, повисшую в воздухе модель громоздкого, угловатого агрегата, похожего на откормившийся на дармовых харчах паровой котёл.

– Шестьдесят семь лет назад группа инженеров во главе с Сириусом Вайзенголмом представила первый работающий интерфейс. Он занимал целую комнату… да, модель представлена в масштабе один к трём, – он кивнул на иллюзию, отойдя в сторону. – Данный катализатор требовал для своего функционирования столько энергии, сколько безопасно способна выработать небольшая электростанция. Именно отсюда, дамы и господа, началась эра управляемого эрикса. С вот этого вот непримечательного, почти кустарного изделия… Да, юноша?

Мортимер взглядом выцепил незнакомого мне парня, поднявшего руку.

– Скажите, профессор, известно ли что-то о том, гражданином какой страны был Сириус Вайзенголм? – шепотки если и имели место быть, то сейчас они как-то разом стихли. – В том смысле, что в открытых источниках данных нет. Фамилия косвенно указывает на западные провинции Старой Империи, но…

– Я понимаю, о чём вы, молодой человек, – Мортимер как-то резковато кивнул. Вздохнул, убрав руки за спину. – Сириус Вайзенголм или, как ещё иногда читают его фамилию, Вайзенхолм, действительно родился на территориях Старой Империи. Но за всю жизнь Вайзенголм успел успел осесть в восьми разных государствах. То были смутные времена, когда честному исследователю и инженеру приходилось искать место поспокойнее каждые год-полтора. Конкретно первый катализатор был им создан в королевстве Золиотто, которое спустя два месяца с обнародования катализатора исчезло с политических карт, пеплом осев среди десятков таких же стран-однодневок. Я удовлетворил ваше любопытство?

– Всецело, профессор. Благодарю, – студент довольно глубоко поклонился, сев обратно. А Мортимер как ни в чём не бывало продолжил снова энергичным и притягивающим внимание тоном, описав этапы становления катализаторов, проведя наглядное сравнение их возможностей и выделив проблемы, возникающие из-за самой сути устройств – воплощения задуманного.

Ближе к концу пары, начав принимать вопросы от слушателей, профессор заговорил о рекордах чистоты образа среди первых операторов эрикс-искусств, и по какой-то причине в этот момент я ощутил на себе несколько взглядов.

«Затворницкие, Сориар и… непонятно, кто, впервые вижу эту парочку» – подумал я, мимолётом, якобы разминая шею, мазнув взглядом по восседающим в другой части аудитории блондинам – высокой и статной девушке с не менее статным парнем. Не иначе как их из одного котла кормили, чтобы добиться такой по-настоящему богатырской стати.

От и до лекция продлилась всего полтора часа, и Мортимер отпустил нас, задав «домашнее задание» – прочесть и основательно изучить первые три главы соответствующего учебника.

Никаких звонков, оповещающих о конце занятия, предусмотрено не было, так что профессор отпустил всех лично и с небольшой задержкой.

Аристократы потянулись к выходу, а вот простолюдины мигом сбились в одну могучую кучку, принявшись обсуждать всё услышанное и в особенности то, что они узнали благодаря инициативе задающих вопросы аристократов.

– Ну что, – раздался рядом голос Эльзы, сладко зевнувшей, – живой?

– Вполне, – я поднялся. – Мне понравилось. Всё систематизировано и по делу, а уж как он отвечал на вопросы…

Эльза хихикнула, прикрыв рот ладошкой:

– Я вообще думала, что он скажет Норму что-нибудь нелестное. Обычно вопрос о происхождении создателя первого катализатора стараются не поднимать – слишком щепетильная тема, – она поймала мой взгляд, играючи прочитав в нём отблеск непонимания. – Старые ошибки, привёдшие к утечке ценных кадров. Никто не любит об этом вспоминать.

– В те годы искусственных «белых пятен» в принципе в достатке, – согласился я, выходя вместе с Эльзой в коридор. – А дальше у нас, хм, практика. И… окно в три часа. Какая прелесть…

Я перевёл взгляд на девушку, но та покачала головой:

– Прости, но у меня встреча с леди Корнель. Я только к практическому занятию и освобожусь, – вздохнула она, посокрушавшись о своей занятости со всей искренностью, которую могла себе позволить в отношении любимой наставницы.

– Ничего. Увидимся на практике, Эльза. Если что – пиши…

Мы раскланялись, и я проводил девушку взглядом до лестницы, на которой та скрылась, перескакивая ступеньку через две.

С Виктором и Громовыми мы договорились встретиться на следующей паре, после чего я вышел на улицу и двинулся в сторону мужского общежития – хотелось оккупировать библиотеку, чтобы провести эти часы с пользой.

«И всё-таки, что за таинственный гений составлял расписание для первокурсников? Кто-то решил, что первая лекция как меч-кладенец, после себя одни пеньки оставит вместо новоявленных студентов? А мне теперь дробить расписание. Нет, чтобы свалить все занятия в одну кучу и оставить вечер свободным…».

Втягивая носом приятные ароматы летней растительности, обильно напитавшие собой свежий воздух, я свернул на центральную аллею, рассчитывая срезать.

И на полпути наткнулся на одинокую фигурку, сидящую на скамейке.

Виктория Затворницкая сидела, сбросив туфли, подобрав под себя ноги и ссутулившись над экраном планшета. Меж пальцев она вращала стилус, но делала это как-то сбивчиво, рвано и нервно.

Я притормозил, памятуя о словах Александра. Не о его «за что», а о просьбе не воспринимать её нападки всерьёз. Ну а её реакцию я видел и так – она даже после танца рядом с принцем сидела, как на иголках, старательно глядя куда-то в сторону.

«Надо ли оно мне? С одной стороны, она – Затворницкая, потенциальный если не союзник, то нейтрал. И кузина Александра при том. С другой, мне и без того не хватает времени на всё про всё, но… ладно, на десять минут максимум» – я беззвучно вздохнул, почему-то подумав о том, что в прошлой жизни я состоялся как маг лишь в обучении и наставлении.

И в этой меня прямо-таки тянет к тому, чтобы напроситься к кому-то с непрошенным советом. Прямо как людей, которые меня когда-то жутко бесили.

– Леди Виктория, – я остановился в паре шагов от скамейки. – Позволите присесть?

Она вздрогнула, подняв голову. Прищурилась, и за считанные мгновения ощетинилась всем своим естеством.

– Господин Лазарь, – её голос прозвучал крайне сухо. – Чем обязана? Хотите обсудить моё поражение? Дать пару советов проигравшей?..

«М-да. Взяла и всю логику беседы поломала, негодяйка».

– Можно сказать и так, – я кивнул, опустившись на противоположный край скамьи. – Но я хотел посоветовать кое-что не проигравшей, а… достойному сопернику. В качестве попытки уладить конфликт, возникший между нами.

Виктория поджала губы. Отвечать она не спешила, но и прогонять меня – тоже.

– Я не буду расхваливать то, что получилось, или указывать на совсем очевидное. Просто дам совет, – продолжил я, осторожно подбирая слова. – Ваша амбициозная иллюзия имела всего один большой недостаток – разнообразие. Удержать в голове множество отличных друг от друга, подвижных объектов, созданных в одно мгновение, задача непомерно сложная даже для опытных операторов эрикс-искусств. Люди получились «кляксами» не от недостатка таланта, а из-за недостаточной оптимизации. Я заметил, что вы вцепились в эту слабую сторону получившегося воплощения, и уже после этого всё посыпалось. Ошибка в подходе, леди.

– И какой же подход предложите вы? – Виктория подняла голову, задав вопрос тоном, полным одновременно настороженности, недоверия и любопытства.

– Простой, – я чуть улыбнулся. – Если не отказываться от масштабов и разнообразия, то стоит сосредоточиться на развитии стабильности потока разума. Суть предельно проста и, очень вероятно, вы уже где-то слышали об этом методе. Берётся что-то знакомое, любимое, то, что вы знаете вплоть до мельчайших деталей. Брошь, кольцо, кулон – что угодно. Материализуйте это в точности и держите при себе. Не на себе, – я чуть повысил тон, – это опасно, если потеряете контроль. А в сумке, например. Пусть это что-то будет с вами как можно дольше. Час, два, десять, шестнадцать. Занимайтесь другими делами, а оно пусть остаётся.

– И что это даст? – брюнетка скептически приподняла бровь.

– Не сразу, но вы привыкнете поддерживать образы, даже не концентрируясь на них в моменте. Это сгладит последствия вспышек эмоций или, допустим, боли. Чем дольше вы сможете удерживать объект, тем лучше, – пояснил я, наконец-то почувствовав, что меня внимательно слушают. – Когда вам спустя время собьют концентрацию, воплощение не начнёт разваливаться, как случилось в нашем состязании. У вас будет «окно», за которое можно успеть подхватить упущенную технику. Это не сделает вас безусловным гением уровня Александра, но сильно поможет в будущем.

«Особенно важно это для кого-то эмоционального. Шутка ли – метод тренировок, в училище необходимый каждому третьему магу? Спокойными бывают не все, а ошибаться из-за гнева, печали, радости или даже тычка по рёбрам не нравится никому».

Виктория задумчиво хмыкнула, отведя взгляд куда-то в сторону. Опустила ноги, нащупав стопами туфли.

– Александр говорил о том, – начала она тихо, – что с вами, господин Лазарь, не стоит конфликтовать. И я… должна извиниться перед вами за своё дурное поведение. Прошу прощения.

– Я принимаю извинения, леди, – я кивнул, поднявшись со скамьи. Поправил полы пиджака. – Экзамены – нервная пора, как-никак. Надеюсь, мой совет вам поможет.

– Я не обещаю, что последую ему, – неуверенно бросила девушка, совладав с застёжками на туфлях.

«Всё ещё сопротивляется. Как… забавно».

– Этого и не требуется. Достаточно того, что вы меня выслушали, леди Виктория. Хорошего вам дня.

Я развернулся и двинулся прочь, в направлении общежития. Не оглядывался, просто понадеявшись на то, что она извлечёт из услышанного урок в обоих смыслах, а эта ненужная конфронтация сойдёт на нет.

«Было бы славно разобраться со всеми мелкими проблемами в первые же дни» – подумалось мне перед тем, как густые заросли лишили меня даже теоретической возможности обернуться и посмотреть, чем занята эта странная девица, а первый настоящий учебный день закружил меня в водовороте предельно скучных по сути, но познавательных в целом событий.

После перерыва, который я посвятил изучению родословных аристократии Первой Империи и «наших» родственников во вражеских государствах, последовало практическое занятие.

Там ничего серьёзного или даже просто интересного не давали, но мне любопытно было посмотреть на студентов в не слишком стрессовых обстоятельствах.

Попутно подтвердился тот факт, что простолюдины действительно плохи в практическом использовании эрикс-искусств, потому как нахватались по верхам, и не имеют за своими навыками хорошего фундамента. Дело поправимое, ведь даже на практическом занятии профессор давал знания с самых-самых азов, и никуда особо не торопился, но сам факт подтверждал не самые радужные мои предположения касательно доступности информации.

После практики и обеда нам заботливо поставили ещё пару пар по истории Первой Империи и истории Эрикс-Искусств, – смертельное комбо для человека, который откровенно плавал в обеих темах, – и только после всего этого ужаса отпустили на свободу.

За ужином наша компания собралась в полном составе в дальнем углу общего зала – Виктор прибыл сюда первым, предусмотрительно уйдя как можно дальше ото скопления людей. Дима, Лиза, Виктор, Эльза и я с комфортом расположились за длинным столом, обложившись яствами всевозможных видов, и теперь неспешно обсуждали последние события, орудуя вилками, ложками и ножами.

– Эта женщина не оставляет мне выбора, – произнёс блондин страдальческим тоном, демонстративно насадив кусок пирога на вилку. – Сегодня после обеда я нашёл у себя на столе записку. Приглашение на чай. И где нашёл? В собственной комнате! Запертой!

– А от кого записка-то? – ехидно уточнила Лиза, блестящие глаза которой с головой выдавали её осведомлённость.

– Мариэллы Озмунд, будь она неладна, – простонал Виктор. – Она пишет, что «надеется на продолжение нашей увлекательной беседы». Какой беседы?! Я сделал три комплимента, спросил про погоду и третий этап, а после сбежал!

– Три комплимента – это практически предложение руки и сердца, дорогой кузен, – совершенно спокойно заметила Эльза, разделывая ножом кусочек курицы в сливочном соусе. – По меркам герцогских дочерей, конечно же.

– Ц-ц-ц. Тебе-то откуда знать? – возмутился парень, подняв взгляд.

– Потому что я тоже герцогская дочь. Ну, почти. Плюс-минус несколько ступеней по иерархии…

Виктор обречённо откинулся на стену, спрятав лицо в руках:

– Хоть ты не издевайся, дорогая кузина, а? Я правда не знаю, как ещё отказать, не усугубив ситуацию…

– А зачем отказывать? – Громов подался вперёд. – Соглашайся, да шагай вперёд и с песней, Вик. Сам посуди: что ей от тебя надо пока совершенно неясно. Может, она вообще хочет тебя проучить? Тогда ты просто дашь ей то, что она хочет, и все будут жить счастливо.

– Или умрут в один день, – вздохнул Шталь театрально.

– Пф-ф, – Эльза фыркнула. – Больно ты нужен дочери целого герцога, Вик, чтобы с тобой в один день умирать. Чего тебе стоит ещё немного полицедейничать? Ты и так полжизни только и делаешь, что притворяешься. Никто не заметит подставы…

– Фи, «подставы»? Что за вульгарные словечки? – Виктор ужаснулся демонстративно. – Лекс, это ты так дурно влияешь на мою дражайшую родственницу?

– А что сразу Лекс-то? – я поднял голову, оторвавшись от супницы. – Я вообще самый благородный, честный и воспитанный человек в этой академии. Выше меня только, может, Его Высочество. И Эльза, – торопливо добавил я, почувствовав фантомную боль в рёбрах.

– То-то же, – отозвалась рыжеволосая аристократка, поправив блузку. – И вообще, Виктор Шталь, ты уже не маленький. Наделал делов – будь добр держать ответ как мужчина.

– И ты, Брут…

В процессе истребления продуктов Громов как-то между делом упомянул о том, что Белль Сориар предложила ему присоединиться к клубу «точных конструкций», который организовал её родственник при поддержке аж двух наставников.

И этого оказалось достаточно, чтобы фокус с еды вновь сместился на ранее вялотекущий разговор:

– Это что-то вроде моделирования, но с акцентом на воплощении механизмов и электроники, – пояснил он. – Ну, функциональный калькулятор из ничего и всякое такое.

– Звучит интересно, – не удержался я, сменив суп на чашечку салата. – Такое вполне может пригодиться. А как далеко они заходят знаешь?

– Не-а, – Дима покачал головой. – Схожу, погляжу, чего покажут. Если всё ограничивается чем-то примитивным, то откажусь, пожалуй…

– Смотри, чтобы Белль не завербовала тебя в свой фан-клуб, – усмехнулась Лиза, многозначительно поиграв бровями.

Громов поперхнулся чаем:

– Какой ещё фан-клуб?

– Имени светлого лика Белль Сориар, конечно же, – с готовностью пояснила брюнетка. – Неспроста она провожает тебя взглядом каждый раз, как видит. Небось, уже наметила всё по пунктам. А у таких всё просто: вижу цель – не вижу препятствий…

– Она просто интересуется военным направлением, – буркнул парень, опустив взгляд в тарелку.

– Угу, интересуется, – Лиза улыбнулась, отложила столовые приборы и перевела взгляд на меня. – А ты что молчишь, Лекс? Как твоя рука?

– В норме, – я пожал плечами. – Эльза подтвердила, что всё заживает своим чередом. И если я не буду делать глупостей, то, может быть, даже доживу до выпуска…

– Если ты будешь говорить всякие глупости, – Шталь наклонилась ко мне, прищурившись, – то ты и так до него не доживёшь, Лазарь.

Лиза хихикнула, но комментировать не стала. Воздержались и парни: Виктор традиционно изобразил из себя мебель, а Громов явно не горел желанием подставляться под удар сразу двух скорых на расправу язв – родной и не совсем.

– Значит, всё хорошо? – Лиза, закономерно, не «сменила цель». – Тогда почему ты не записался ни в один клуб? И вообще молчишь, как рыба, не обсуждаешь почти?

– Потому что я присматриваюсь, – я промокнул губы салфеткой. – Мне пока хватает базовой программы. И… есть кое-какие планы помимо клубов.

– Таи-и-инственные планы, – протянул Виктор, прищурившись. – Это звучит как начало какой-нибудь интриги. Лишь бы не интриж… КХМ!

От меня не укрылось стремительное движение одной изящной ножки под столом, доставившей Виктору несколько неприятных секунд. Он поморщился, с обидой глянув на кузину, и сменил тему:

– Ладно уж. Раз речь зашла о серьёзных делах… все слышали про ноту от Федерации?

Я поднял взгляд. Дима и Лиза напряглись, а Эльза прищурилась.

– Ответная нота, – уточнил брюнет. – Пришла накануне. Федерация Независимых Городов в очередной раз отрицает причастность к теракту и, ха, призывает нас «пересмотреть внутреннюю политику в отношении народных масс». Мол, смягчите свои законы, мерзкие угнетатели, и мы сможем начать диалог…

– Они совсем страх потеряли, – процедила Лиза, до белизны сжав кулаки. – После того, что случилось, они ещё смеют диктовать нам, как жить?

– Нота составлена дипломатично, – возразил Громов. – Никаких прямых угроз. Но сам факт – это уже звоночек. Они считают, что после терактов мы ослаблены.

– Ну или хотят проверить, действительно ли мы ослаблены и поддадимся, – веско заметил Виктор. – Я слышал, что вокруг наших границ особенно неспокойно. Федерация – только один сосед из десятка тех, кто упрямо точит на нас зуб.

Эльза, до этого молчавшая, отставила в сторону бокал с пуншем.

– Империя сейчас на пике силы, – произнесла она уверенно. – Никакие «независимые города» не могут и не должны нам указывать. Я не знаю, каким слепцом надо быть, чтобы смотреть на нас – и видеть какую-то там слабость.

Говорила девушка чётко, с ноткой искренней высокомерной убеждённости, впитанной с молоком матери. Дочь барона выросла в твёрдой уверенности, что Империя – это лучшая форма правления из возможных, а мягкость к черни – непозволительное проявление слабости.

А Виктор тем временем перевёл взгляд на меня.

– А ты что думаешь, Лекс? Какова позиция Лазарей по… ну, всей этой ситуации?

Я на мгновение замешкался, перебирая в голове варианты ответа.

Что я знал о позиции Лазарей? Почти ничего. Во время семейного ужина отец дал кое-какие намёки и предостережения, но всё это касалось внутренних конфликтов. Лазари были промышленниками, которые с самого своего становления в политику лезли ровно настолько, насколько это требовалось для защиты рода.

«Такова известная мне доктрина нашей фамилии. И я даже не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось».

– Делами рода я интересуюсь постольку-поскольку, – произнёс я наконец. – Три года в отрыве от полезных дел сказываются. Поэтому не могу сказать ничего конкретного.

– А от себя? – Виктор продолжил настаивать.

Я же откинулся на стену, тщательно взвешивая пляшущие на языке слова.

– От себя… я считаю, что в тяжёлые времена прогибаться под инициативы извне опасно. Сначала нужно дождаться, пока всё успокоится. Теракт внутри страны, напряжённость на границах – факторы, провоцирующие принятие неверных решений. Вот когда стабилизируем обстановку и поймём, кто реально за этими нападениями стоял – тогда и можно будет рассмотреть эти, кхм, «ноты». Но не раньше.

Я говорил намеренно обтекаемо, и, кажется, это сработало. Мои слова прозвучали достаточно консервативно для аристократического ума: никто не уловил в них ни критики Империи, ни сомнений в текущем курсе. Лишь благоразумный призыв к сдержанности, с которым я совершенно не покривил душой.