Сёнтэри

- Как скажете, мой лари.

Утром Родеф, несмотря на ее слезы, уехал.

Впервые за последние дни на душе у него было легко и спокойно.

***

Открыв глаза, Саша увидела двух девочек, которые стояли неподалеку и тихо, но очень оживленно переговаривались друг с другом.

О чем они говорили было не понятно, как она не прислушивалась. На Сашу они не обращали никакого внимания, будучи полностью увлечены разговором.

Воспользовавшись этим, она рассмотрела обеих болтушек и поняла, что это далеко не девочки-подростки, а довольно взрослые девушки. Об этом свидетельствовали пышные формы, стиль одежды и макияж.

Девушки, несмотря на очень невысокий рост, может быть чуть более полутора метров, были яркими и необычными, как диковинные цветы. Нежная кожа, большие глаза, темные длинные волосы и белозубая улыбка завораживали. Одеты они были странно, в яркие ниспадающие до пола атласные ткани, каким-то чудом державшиеся на их смуглых плечах, обволакивая и подчеркивая красоту фигуры.

Похожи на индианок, - подумала Саша. Да и вся обстановка комнаты, застеленной яркими коврами, заставленной низкими диванами с бархатными подушками и необычными столиками с зеркалами в золотой оправе, отдаленно напоминала индийский стиль. Сама Саша лежала посередине комнаты на чем-то вроде тахты и утопала в мягкой перине, укрытая белоснежным покрывалом, ну чисто индийская принцесса.

Осталось только понять - как я попала в Индию, - с ужасом подумала Саша про себя.

Ее начало мутить, и она снова закрыла глаза, стараясь успокоиться. Паника крутила живот, поднимаясь волной к груди и перехватывая дыхание. Хотелось вопить что есть мочи, чтобы дать панике возможность покинуть это бренное тело, и измучить кого-нибудь другого. Но сил на крики не было.

Неизвестность мучила. Ничего не понятно. В мыслях Саши вихрем, сбивая друг друга, кружились вопросы: Где я? Что со мной? Как я здесь оказалась? Кто эти люди? Почему все тело болит как одна сплошная рана? Когда я, наконец, проснусь, а кошмар закончится?

На эти, впрочем, как и на другие вопросы, ответов не было.

Саша прекрасно помнила все события до потери сознания в лесу, а дальше – только отрывками. В памяти вспыхивали частички воспоминаний: вот кто-то несет на руках, вот мне дают пить, вот кто-то касается моего лба прохладными пальцами, вот склонившийся надо мной Федор Иванович что-то озабоченно бормочет…

Федор Иванович! От неожиданности Саша ахнула и резко открыла глаза. Он же остался в сарае, один, без помощи.

Девушки подбежали к Саше, торопливо наливая в небольшую пиалу какую-то жидкость.

- Там человек, один, без помощи, - просипела Саша, - надо помочь ему!

- Хорошо-хорошо, - проворковала одна из девушек, поднося пиалу, - выпей это.

- Вызовите спасателей, скорую помощь, - перешла Саша на шипение, так как голос возвращаться не спешил, - быстрее, он умирает, он в опасности!

- Кто? - спросила вторая девушка, пока первая поила какой-то гадостью.

- Да какая разница кто, - отплевывалась Саша, глотая горькую микстуру - что вам даст его имя! Вызывайте скорую помощь! Полицию! Срочно!!

- Хорошо-хорошо, - как заведенная повторяла первая девушка, заботливо вытирая Сашины губы, а вторая как-то странно смотрела на нее.

Так, я поняла, - «догадалась» Саша, - я в дурке, сто процентов, у меня поехала крыша и я попала в психушку. Это медсестры. Странные, но медсестры. Они дают мне успокоительное. Или снотворное. Или яд. О Боже! Что же делать?? Мама…

Сон медленно, но верно захватывал сознание.

В последнее мгновение Саша успела увидеть, как в комнату плавно вошла невысокая женщина невероятной красоты, перед которой склонились обе девушки.

Слишком много красивых женщин для одного места, успела недовольно подумать Саша, перед тем как провалиться в глубокий сон.

Пробуждение медленно и со сбоями, но наступило.

Значит, пришло время столкнуться с новой реальностью, хотя сказать этому миру пока было нечего.

Продолжая лежать с закрытыми глазами и ровно дышать, Саша внимательно прислушивалась ко всему, что происходило вокруг.

Из отрывков тихого разговора девушек и распоряжений, по всей видимости, врача, она поняла, что ее случайно нашли в лесу с переломом руки и рваной раной на ноге.

Нашел в бессознательном состоянии и доставил в больницу какой-то Лариродеф (ох, и фамилия у человека).

То, что Саша в больнице, не вызывало у нее никаких сомнений, так как ее лечили, рука в чем-то отдаленно напоминающем гипс еще ныла, утром перевязали рану на ноге, вчера поили снотворным или успокоительным средством.

Также не вызывало сомнений, что это частная клиника, судя по палате и медперсоналу, причем для очень состоятельных людей.

Другой вопрос - почему я лежу здесь, а не в муниципальной больнице в палате на восемь человек, - удивлялась Саша.

Ответ напрашивался один - господин Лариродеф слишком богат и обращается только в частные клиники. Других вариантов на ум не приходило. А еще, суда по всему, он щедр. Иначе не понятно - как и чем придется рассчитываться за все эти роскошества.

Также из разговора девушек Саша узнала, что они считают ее сумасшедшей и боятся. Было неприятно это слышать, но, учитывая, что Саша сама иногда приходила к такому выводу, она решила не обижаться.

Видимо у врача (почему-то девушки называли его на старинный лад - лекарем) имелись сомнения относительно Сашиного психологического здоровья, что не удивительно, учитывая какие лишения она перенесла.

В любом случае, рисковать не стоило, поэтому Саша решила максимально адекватно себя вести, ни с кем не спорить и стараться меньше говорить, пока окончательно не придет в себя и во всем не разберется.

Думать о Федоре Ивановиче было больно, поэтому Саша запретила себе вспоминать о нем после того, как услышала, что находится здесь уже двадцать семь дней. Ей не верилось, что обездвиженный человек смог выжить без воды, еды, света и тепла в течение почти месяца. Представлять - о чем он думал, решив, что его обманули и бросили одного в беспомощном состоянии, было невыносимо. Сделать что-либо здесь и сейчас – не представлялось возможным.

Оставалась, конечно, надежда, что его случайно нашли и спасли, также, но цепляться за нее мешал здравый смысл.

Поскольку мысли о фермере в ситуации, требующей хладнокровия, выбивали Сашу из колеи, пришлось отказаться от воспоминаний о нем до лучших времен. Конечно, если такие времена наступят.

Приняв решение, Саша успокоилась и поставила перед собой две ясные цели: выздороветь, а затем вернуться домой.

***

Первый этап ее плана удалось с легкостью претворить в жизнь.

Несмотря на то, что врач, и правда, внешне больше напоминал лекаря, да и методы его лечения были не совсем те, к которым Саша привыкла, ее состояние заметно улучшилось.

Спустя неделю, с руки сняли гипс, теперь она хоть и побаливала периодически, но выглядела как новенькая. От раны на ноге остался уродливый рубец, который не болел, поэтому пока имел право на существование.

Постепенно все ее ушибы зажили, синяки исчезли, головные боли перестали мучать. Кормили Сашу блюдами в большинстве своем из трав и овощей, видимо клиника продвигала здоровый образ жизни путем перевода своих пациентов на вегетарианское питание.

Саша, верная своему решению ни с кем не спорить, быть покладистой и не привлекать к себе внимания, благодарила и ела, что дают, да и вообще – делала, что говорят, стараясь не обращать внимания на странности.

Однажды, правда, она пыталась отстоять свое право на джинсы и худи в качестве повседневной одежды, вместо цветастого сари, в которое девушки ее завернули. Но они с таким ужасом махали руками и возмущенно щебетали, отбирая джинсы, что Саша решила сдаться и не спорить.

Чтобы не сидеть совсем без дела, она помогала девушкам наводить порядок в своей палате, заправляла постель, вытирала многочисленные зеркала, поправляла подушки, с удовольствием разглядывала висящие на стенах картины с диковинными птицами и цветами.

Окон или небольшого балкончика в палате не было. Выходить из нее Саше не разрешалось. Естественные нужды приходилось справлять за широкой ширмой, там же можно было обмыться в большой кованой ванне со стеклянными вставками по бокам и зеркалом напротив.

Девушки с Сашей общались неохотно, но вежливо, на редкие вопросы отвечали уклончиво, но все что касалось комфорта и лечения ими выполнялось безукоризненно.

Врач тоже не отличался разговорчивостью, что его странную пациентку вполне устраивало. Она, стараясь отвечать ему коротко и по существу, в глаза всегда смотрела прямо и спокойно, чтобы не вызывать лишних сомнений в своем душевном равновесии.

В таком режиме прошло несколько дней, и Саша уже подумывала поднять вопрос о выписке из клиники, хоть при мысли о счете, который ей выставят, и становилось плохо.

Врача, видимо, посетили такие же думы, потому что после очередного утреннего обхода, он сказал, что эта девушка уже вполне здорова и может встретиться с хозяйкой, чтобы та решила ее судьбу.

Улыбнувшись его шутке, Саша тут же выразила готовность встретиться с главным врачом клиники и обсудить вопрос выписки и оплаты счета.

***

На следующий день, Саша впервые вышла из своей палаты.

Одна из девушек повела ее к хозяйке, так они называли, по всей видимости, главного врача или хозяйку клиники.

Приходилось признать, что это не просто киника для состоятельных людей. Лечение здесь позволить себе мог не каждый даже очень богатый человек.

Палаты в клинике оказались смежными, поэтому пока они добрались до цели назначения, Саша успела рассмотреть три из них.

Каждая из палат была ярко и богато обставлена в восточном стиле. Стены палат, расписанные диковинными цветами, и ковры под ногами необычайной красоты, захватывали дух. Огромные зеркала, мерцающие стекла, мягкое освещение, все это завораживало и создавало впечатление, что ты попал в сказочный замок, где живут прекрасные принцессы.

Предположить наличие в этом замке регистратуры, рентген кабинета, операционной и реанимации у Саши не получалось. Но факт оставался фактом, прекрасный дворец был клиникой, очень специфической, конечно. Не для всех людей, так сказать, а только для тех, кто может себе это позволить.

Надеюсь, они не разберут мое вылеченное тело на органы, чтобы оплатить пребывание в клинике, - храбрясь, усмехнулась Саша, хотя повода для радости не наблюдалось.

С этими мыслями она предстала перед красивой женщиной по имени, как позже стало известно, Атэри, - хозяйкой всего, что их окружало.

Поприветствовав ее, врач и медсестра ушли, оставив Сашу одну.

Атэри полулежала на небольшом диванчике изумрудного цвета, утопая в многочисленных подушках, смотрела в окно и пила что-то из изящной пиалы. Неподалеку в ожидании поручений или указаний стояла девушка, обернутая в соответствии с корпоративным стилем в большой кусок цветастой ткани.

- Как тебя зовут? – продолжая смотреть в окно, спросила она.

- Александра Павловна Душнилина, - ответила Саша, и, улыбнувшись, добавила, - или просто Александра.

- Александра? – повторила с усмешкой Атэри, - какое странное имя.

Саша пожала плечами. Странно то, что человека по имени Атэри, удивляет мое имя, - подумала она.

Но вслух говорить этого не стала, памятуя о счете за лечение.

- Можно просто Саша, - миролюбиво улыбнулась она.

Атэри поднялась с дивана и подошла к окну, отдав чашечку девушке.

Потом повернулась к Саше, внимательно осмотрела ее, и, подозвав девчушку к себе, дала ей какое-то поручение.

Когда та убежала, Атэри медленно приблизилась к стоящей посередине комнаты девушке.

- Я приняла решение насчет твоей судьбы, - мягко сказала она, но глаза ее смотрели холодно.

Беспокойство за свою судьбу заставило Сашу говорить по существу.

- Уважаемая Атэри, я очень благодарна вам и вашему персоналу! – начала она расставлять точки над i, - в этой клинике меня подняли на ноги, предоставив лечение и уход на высшем уровне. Не думаю, что в нашей стране, есть медицинское учреждение, которое сравнится с вашим. Да что там - в стране, на мировом уровне, полагаю, вам не сыщется конкурентов.

Сашина речь, судя по всему, произвела на Атэри обратный эффект, она нахмурилась и отступила от нее на несколько шагов.

Но Саша решила не останавливаться.

- Повторюсь, я бесконечно вам благодарна. Однако прошу учесть, что выбор вашего учреждения в качестве места лечения сделан не мной, а господином… эээ… не помню фамилию, за что ему, конечно, спасибо большое. Я находилась в бессознательном состоянии и не могла самостоятельно и исходя из своих финансовых возможностей принять решение о месте своей госпитализации. Конечно, вы уже догадались, что мое положение, не позволит единовременно расплатиться за оказанные медицинские услуги, но я прошу предоставить мне время, чтобы найти деньги.

Атэри подошла к столу и, опасливо оглянувшись на Сашу, позвонила в колокольчик. Тут же в комнату зашла недавняя девчушка, подошла к хозяйке и что-то шепнула ей. Обе замерли, как будто чего-то ожидая.

Решив, в отличие от них, ничего не ждать, Саша бойко продолжила.

- Так как я не виновата в том, что попала к вам, давайте оставим мою судьбу Богу, а вместо этого обсудим счет, который, кстати, я еще не видела, и договоримся о графике платежей. Я напишу вам гарантийное письмо и обещаю, что буду производить выплаты строго в оговоренные сроки. И чем быстрее я доберусь домой, тем быстрее расплачусь с вашей клиникой.

Закончив свою пламенную речь, Саша с надеждой взглянула на Атэри, но та, не слушая ее, или делая вид, что не слушает, писала что-то на листке бумаги, сидя за столом.

Дождавшись, когда она закончит писать, Саша вновь обратилась с вопросом.

- Вы принимаете мое предложение, уважаемая Атэри?

- Нет, - отрезала та.

- И что это значит, - не дождавшись продолжения, спросила Саша.

В этот момент в комнату вошел лекарь и, поклонившись Атэри, встал рядом со мной.

- С этого мгновения имя девушки Сёнтэри, - обращаясь к лекарю, произнесла Атэри, - к вечеру перевези ее в дом к новому хозяину – лари Гапур - единственный кто захотел взять ее прислугой.

- Я не совсем поняла, о чем идет речь, - слабо улыбнулась Саша, чувствуя нарастающую панику, - о какой Сёнтэри вы говорите, что вы несете?

- Сёнтэри! Твоя хозяйка приняла решение, ты поступаешь в услужение к лари Гапуру и будешь жить под его защитой. Это твой новый хозяин. Ты должна чтить и уважать его, подчиняться любым его решениям и выполнять приказы.

- Вы что несете?? – повторила Саша, сорвавшись на крик, и со всей силы ударила лекаря локтем в живот.

Тот от неожиданности согнулся, а Саша, развернувшись на пятках, рванула прочь из этого дурдома, не переставая истошно кричать.

Не переставала она кричать и когда запуталась в куске тряпки, которая служила ей одеждой, и когда упала со всего маху на пол, и когда лекарь скрутил ее больную руку и потащил обратно в палату.

Запертая в ней, одна, непокорная Сёнтэри горько рыдала, понимая, что ее страхи оказались не таким уж и беспочвенными. Речь шла не о торговле человеческими органами, а о торговле живыми людьми.

ГЛАВА 4

***

Прекрасное настроение Родефа было испорчено, как только он дочитал до конца письмо Атэри.

Сначала, прочитав, что девушку удалось пристроить лари Гапуру, Родеф с облегчением выдохнул, понимая, что Саша попадет в хорошие руки. Гапура он знал лично как человека спокойного, не злого и достаточно обеспеченного. Тот славился своими военными подвигами и страстно увлекался охотой. Возможно, Гапур и был немного нелюдим, не обладал блестящими манерами и не особо вписывался в светское общество Ариафата, но состояние и стабильный доход позволяли ему жить без оглядки на мнение других.

Однако, как оказалось, обрадовался он рано. Дочитав письмо до конца, Родеф гневно скомкал его в руке и швырнул в камин.

Атэри писала, что, ей очень жаль, но девушка все-таки с изъяном, не совсем понимает кто она и где находится, говорит странные вещи, и это, конечно, не удивительно, что после всех перенесенных несчастий, разум её помутился… но что сказать лари Гапуру, как объяснить состояние девушки - она не знает, и смиреннейшим образом просит приехать, чтобы помочь разрешить эту небольшую проблему.

Уже утром следующего дня, в сопровождении стражников Родеф въезжал в свои владения в Хитаро.

На встречу выбежала Атэри, радостно блестя глазами, и кинулась в объятья мужа.

Родеф, улыбаясь, выслушал все положенные приветственные речи, и приобняв Атэри за плечи, прошел в гостиную.

Там, в гостиной, не спеша попивая чай, Родеф внимательно слушал рассказ Атэри о том, как прошла ее встреча с Сашей, и задумчиво качал головой.

Понятно было, что Саша здорова, и морально, и физически, учитывая то, как она врезала лекарю и то, как разумно рассуждала, пытаясь выбраться из этой, так называемой, клиники. И понятно было, что в таком состоянии Саша опасна, в первую очередь - для себя.

Если ей ничего не рассказать, думал Родеф, ее в ближайшее время признают сумасшедшей и казнят… тот же Гапур, недолго думая, сдаст ее властям, то есть мне. И я вынужден буду принять непростое решение.

Если же ей рассказать, продолжал рассуждать он про себя, то не исключено, что она реально сойдет с ума. Одно дело попасть сюда в детстве, когда веришь в сказки и когда пока еще гибкая психика позволяет приспособится к новым условиям… Но что делать в таких ситуациях людям далеко за тридцать, особенно женщинам? Родеф невесело усмехнулся и вздохнул.

Подняв голову, он встретился глазами с Атэри, молча смотревшую на него.

Атэри, поймав взгляд мужчины, улыбнулась, а ее глаза, до этого пристально смотревшие на Родефа, засветились теплом и лаской.

- Что же будем делать с этой девушкой, милый? – проворковала она, нежно коснувшись его руки.

Родефу почему-то стало неприятно, и он довольно грубо выдернул свою руку. Пальцы женщины разжались, она удивленно охнула и слегка отпрянула от него.

- Что с Вами, мой лари? Я обидела Вас чем-то? - голос Атэри дрогнул, но она не заплакала.

Родеф молча смотрел на нее, пытаясь понять, что его так разозлило. Так и не найдя причины, он разозлился еще больше.

- Атэри, иди к себе, - холодно произнес он, - когда понадобишься – тебя позовут.

Не поднимая глаз, в абсолютной тишине, Атэри двинулась к выходу.

Уже у двери, Родеф ее окликнул.

Победная улыбка мелькнула на губах Атэри и предусмотрительно исчезла, когда она с готовностью повернулась на голос любимого.

- Пришли лекаря. Распорядись, чтобы нам не мешали.

- Да, мой лари, - разочаровано кивнула Атэри и, помедлив пару мгновений, вышла из комнаты.

***

Распоряжения лари Родефа не только в этом доме выполнялись незамедлительно, поэтому он не удивился, когда спустя короткий промежуток времени перед ним появился лекарь со стопкой бумаг подмышкой.

- Рады приветствовать Вас, лари Родеф, - почтительно произнес лекарь, поклонившись.

Родеф молча кивнул ему и немного подождав, произнес:

- Рассказывай, как ты выполнил мое поручение. Девушка здорова?

- Уважаемый лари, девушка здорова физически, - произнес лекарь и немного подумав, добавил, - вот только отметка от раны на ноге останется с ней до конца жизни.

- Почему до сих пор девушку не перевезли к лари Гапуру?

- Мы готовы это были сделать еще несколько дней назад, однако Сёнтэри воспротивилась…

- Сёнтэри? – нахмурил брови Родеф.

- Госпожа Атэри дала имя девушке, под которым она обещана лари Гапуру… Теперь ее зовут Сёнтэри…если вы не против, конечно…

- Сёнтэри, - протянул Родеф. Имя было красивое и очень подходило Саше, поэтому возражать он не стал.

- Так вот, - продолжил лекарь, - Сёнтэри воспротивилась этому решению и отказалась переезжать. Она все время плачет, никого не подпускает к себе и ничего не ест.

- Сколько это продолжается? – спросил Родеф.

- Третий день, - ответил лекарь, - не поднимая глаз.

- Третий день. Не ест. Девушка, которую я тебе поручил, – тихо повторил Родеф, в упор глядя на лекаря.

- Я пытался кормить, но она швырнула в меня поднос вместе с едой, - опустив голову, произнес лекарь, и незаметно потер шишку на лбу.

Родеф, пряча усмешку, молча смотрел в окно, не зная, как реагировать на такие заявления.

- Приведи ее сюда, - произнес он и отвернулся, а лекарь тихо выскользнул из комнаты.

***

Родеф услышал, когда в комнату вошли, но продолжал смотреть в окно.

- Лари Родеф, - раздался голос лекаря, - по Вашему приказу доставлена Сёнтэри.

- Саша меня зовут, - раздраженно перебила его девушка.

Родеф повернулся и замер, хотя ничего особенного не увидел.

Просто девушка совсем не походила на ту Сашу, которую он знал.

Тощая фигура, обмотанная в яркую ткань, растрепанные волосы на острых плечах и затравленный взгляд, указывали на то, что она находится на грани отчаянья и только упрямо вздернутый подбородок и сжатые кулаки, говорили, что без боя девушка не сдастся.

Не в состоянии отвести взгляд от ее, ставшего угловатым, лица, Родеф пытался понять, что за странное чувство охватило его и почему так защемило в груди.

Девушка, тоже не отрываясь, смотрела на него, будто не веря своим глазам. Постепенно удивление в глазах сменилось узнаванием и, коротко взвизгнув, она кинулась ему на шею.

Родеф замер, когда руки девушки обвились вокруг его шеи, а она, прижавшись к нему всем телом, прошептала сквозь слезы: «Живой, живой все-таки…».

Успокоившись, Саша отстранилась и вытерла слезы.

- Я до сих пор не могу поверить, что ты спасся, что смог выжить, - проговорила она и взяв его за обе руки, потянула за собой, - расскажи скорее, что с тобой произошло.

Молча последовавший за ней Родеф, сел рядом на диван.

- Ну что же ты молчишь?! – сжимая его руки, проговорила Саша, я же жду… как ты выбрался из сарая? Кто тебя спас? Как ты оказался здесь?

Родеф продолжал хранить молчание, не отрывая растерянного взгляда от ее лица.

Девушка вдруг помрачнела, по своему расценив его молчание.

- Я поняла, - тихо проговорила она, - ты думаешь, что я бросила тебя там одного, обездвиженного, умирать в полном одиночестве… Но это не так! – торопясь оправдаться, она говорила очень быстро, проглатывая окончания слов, - клянусь, я пыталась найти людей, которые могли оказать нам помощь, но заблудилась в этом проклятом лесу и чуть не погибла… Какой-то человек спас меня и привез сюда… Но лучше бы он этого не делал, - перейдя на шепот, продолжила она, - это притон, настоящий притон, понимаешь? Здесь торгуют людьми! У меня забрали одежду, не выпускают из палаты, со мной постоянно кто-то находится рядом, они пичкают меня настойками и говорят, что продали другому человеку, которому я должна теперь подчиняться…

От обилия эмоций, от облегчения, от возможности сказать вслух все, о чем она думала в последние дни, от надежды, что наконец-то этот ужас закончится и они вернутся к обычной жизни, она прижала руки Родефа к своей груди и опустив голову, расплакалась.

Острая жалость заставила его потянутся девушке на встречу и прикоснуться губами к склоненной голове.

Закрыв глаза и невольно вдохнув запах волос, он вдруг вспомнил о маме, единственной земной женщине, которую он знал и любил. Ее прекрасные волосы пахли также, чем-то до боли родным и давно забытым.

Жизнь Родефа в Параллели сложилась, его попечители, заменившие отца и мать, были не только добрыми и заботливыми, но и наделили его богатством и властью. Всю сознательную жизнь Родефа окружали прекраснейшие женщины, пахнущие как диковинные цветы, которые в огромном количестве произрастали в Ариафате. И только сейчас, прикоснувшись к земной девушке, почувствовав ее тепло и такой родной запах, он понял, что был бесконечно одинок все эти годы.

Немного успокоившись, Саша подняла на него заплаканные глаза.

- Я не верила, что когда-нибудь увижу тебя вновь…, тихо произнесла она, проводя ладонью по его щеке.

- И я, - завороженный прикосновением девушки, вторил ей Родеф.

- Федор, - выдохнула Саша и…

Будто внезапно очнувшись от дурманящего сна, Родеф встряхнулся, резко убрал руки девушки от своего лица и отодвинулся от нее подальше.

Затем, подумав, что этого недостаточно, он встал, подошел к столу и позвонил в колокольчик.

- Увести, - единственное, что услышала изумленная Саша, когда ее подхватили под руки и вывели из гостиной.

***

Если Родефа в себя привело имя брата, то Сашу отрезвила его последняя его фраза.

- Дура, какая же я дура! - отчаянно повторяла она про себя, не находя оправдания своим поступкам, - Как? Как я могла не догадаться, что он с ними заодно?! Как можно было не понять этого с первого взгляда на его расфуфыренный вид и то, как он держался, как отдавал распоряжения, как ему кланялся лекарь… Федор Иванович, как же… Урод, моральный урод, который заманивает таких дурочек как я на свою ферму, а затем продает этим чокнутым… Да нет, он не просто им помогает, он глава этого притона, идейный вдохновитель и чертов организатор!