Сёнтэри

Саша внимательно осмотрела сарай.

Все четыре угла были довольно хорошо освещены за счет дневного света, льющегося из двери, и костра.

Кроме разбросанных на земляном полу веток и небольших куч соломы в сарае абсолютно ничего не было.

Войти в сарай можно было только через дверь; окон, подвала или выхода на чердак, впрочем, как и самого чердака - не имелось.

В существовании шапки-невидимки Саша не верила, следовательно, в сарае спрятаться было невозможно.

Совсем другое дело лес. Там мест для игр в прятки было довольно много, прячься хоть за каждым стволом любого дерева.

Однако, последние несколько дней, погода не располагала к такому времяпрепровождению, постоянно лил дождь и завывал холодный ветер.

Жилья или других хозяйственных построек поблизости не видно, из чего следует, что спрятаться можно было только от Саши, а от непогоды – нет.

***

Кажется, она начинает догадываться, - Родеф нервничал, но лежал неподвижно. Зачем только я ее укрыл, ничего бы не случилось, померзни она немного.

Ладно, от Федора отличить меня она не сможет, по крайней мере, сейчас… А дальше? А дальше видно будет.

Родеф мало общался с земными женщинами, но почему-то был уверен, что терпеть не может женские истерики. Поэтому опасался реакции этой, как ее там, Саши, на новости о новом местоположении.

Он еще не забыл о своей собственной реакции, когда впервые попал в параллельный мир, о том ужасе, который липким потом пробирал его до костей, когда Родеф думал, что навечно останется один в этом лесу, в темноте и под дождем и никогда не сможет вернуться к родителям и брату.

Тогда он еще не знал, что в той аварии родители погибли, десятилетний Федька попал в больницу с многочисленными переломами, а его брата-близнеца Родьку объявили в розыск по всей стране, но так никогда и не нашли.

Пока Федю откачивали в больнице, Родя мерз под дождем в темном и незнакомом для него месте, плакал и хотел к маме. К маме, которую он больше никогда не увидит.

С тех пор прошло много лет, Родька давно превратился в господина Родефа, главу Ариафата.

Но, несмотря на все это, каждый раз превращался в маленького убитого горем и страхом одинокого мальчика, когда вспоминал тот день.

Поэтому он очень хорошо понимал, что будет чувствовать эта женщина, когда до нее наконец дойдет, что выхода отсюда нет.

Честно говоря, Родеф лукавил. Выход был, но только для него. Он давно жил на два мира, после того как нашел Федора и все ему рассказал, но посвящать в это Сашу не планировал.

Благодаря быстрой реакции, Федор смог избежать прямого столкновения, вывернул в последний момент руль и увел машину резко вправо.

Когда он потерял сознание, Родеф это почувствовал. Он всегда чувствовал, когда с его братом-близнецом случалась беда.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы добраться до проклятого сарая, дернуть дверь и упасть рядом с Федей уже в другом мире.

Его появление из ниоткуда никто из толпившихся рядом с машиной зевак не заметил, а когда Родеф начал приводить брата в чувство – никто не остановил.

Дождавшись скорую помощь, Родеф узнал, что серьезной опасности удалось избежать, сломанное ребро Федька как-нибудь переживет, не маленький. Второй водитель с разбитым в кровь лицом общался с полицией, сотрудники которой осматривали место и составляли протокол.

Врачи настаивали на госпитализации, Федор же категорически отказывался ехать в больницу, говорил, что с ним в машине была девушка, Саша, требовал ее найти и оказать помощь. Зеваки к этому времени уже разошлись, никакой Саши поблизости не было, других пострадавших, кроме Феди и второго водителя, тоже. Врачи, видя такую ничем необоснованную настойчивость, начали подозревать у Федьки черепно-мозговую травму, а Родеф подумал об очередной Федькиной любовнице, которая, судя по ее таинственности, была замужем.

Мысль о том, что Саша провалилась в параллель пришла им одновременно, как это часто бывало. Федор, снял в себя ветровку, передал ее брату, и тихо попросил найти девушку и вернуть.

Родеф закатывать глаза не стал, хотя очень хотел. Брат знал, что это невозможно. Родеф единственный кто может путешествовать между двумя мирами, каждый раз рискуя своей жизнью, поэтому честно ответил – найду, но вернуть не смогу.

Девушку Родеф нашел довольно быстро недалеко от входа в портал. По-видимому, Сашу ударило волной, когда сработала параллель, и выбросило в лес, где она лежала под проливным дождем.

Родеф жил в этом мире без малого сорок земных лет. И за все сорок лет, Саша была единственным человеком, попавшим в параллель, не считая самого Родефа.

Сам механизм попадания в параллель Родеф примерно представлял. Спустя несколько лет жизни в этом мире, Родеф методом случайного тыка узнал, что порталом в родной мир и обратно служит дверь злополучного сарая.

Натолкнула его на эту мысль одна странность: никто и никогда не видел сарай. Ни в том, ни в этом мире. Даже стоя рядом с ним, люди видели на его месте лишь густо растущие деревья. Сарай видел только Родька. С той лишь разницей, что в параллели сарай находился на одном и том же месте, а в родном мире – там, где надо было.

Это Родеф тоже узнал опытным путем, впервые совершив путешествие домой, спустя пять лет после аварии.

Федька находился под опекой у Ираиды, учился в школе, встречался с девочками, жил простой подростковой жизнью.

Встреча с братом стала для него потрясением. Он долго не мог прийти в себя, поверить в существование параллельного мира, но все это было неважно! Главное для Федора было, что он теперь не один, его единственный брат вернулся и заберет его с собой.

Планы ребят рухнули, когда стало понятно, что вход в параллельный мир для Федора закрыт. Он не видел портал, не понимал, что ему делать, чтобы войти в параллель, и каждый раз вздрагивал, когда Родька исчезал и появлялся вновь из ниоткуда.

В свою очередь, Родька не видел себя в родном мире. Он привык к параллели, к окружавшим его существам, которые внешне почти не отличались от обычных людей, к их укладу жизни, обычаям и взаимоотношениям. Его все устраивало. Попасть под опеку Ираиды ему не хотелось. По Федьке было видно, что, несмотря на то, что он хорошо одет, обут и накормлен, живется ему не сладко.

Решив сохранить все в тайне, братья стали жить каждый своей жизнью, первое время встречаясь каждый день, потом, по мере взросления, все реже и реже, а затем и вовсе – по необходимости. Но оба знали, что они друг у друга есть и всегда будут рядом, когда нужна помощь.

Одного только не мог понять Родька. Почему именно его затянуло в этот мир, чем он так отличается от других.

Он постоянно раздумывал над этим, пытаясь найти причину и объяснить себе происшедшее. И когда, будучи ребенком, прятался от местных жителей, наблюдая за ними издалека. И когда работал на поле у уважаемого лари Сабира, хозяина всего Ариафата, как потом выяснилось. И даже когда стал во главе всего города.

Лари Сабир поймал голодного и обессиленного Родьку в сети, когда охотился за местным аналогом косули, приютил необычного мальчика и никогда об этом не жалел.

В пятнадцать лет Родька управлял уже всем поместьем и был личным помощником хозяина.

Лари Сабир, счастливый обладатель гарема из трех жен, будучи отцом пяти красавиц дочерей, не имел сына. Может быть поэтому, а может за трудолюбие и ум, он любил Родьку как родного и вскоре на очередном родовом собрании объявил его сыном.

Так Родька, в миру - Родион, превратился в лари Родефа, а после смерти своего названного отца наследовал власть над Ариафатом, семейное богатство и гарем отца.

***

Так, не сходи с ума, одернула Саша себя, подняв худи, затем зачем-то обнюхала его, и только потом надела. Хватит думать о глупостях, - приказала она себе, - никого здесь кроме нас нет, и быть не может.

Подойдя к Федору Ивановичу, Саша решила, что он достаточно спал, и потрясла его за плечо. Застонав, Федор Иванович, нехотя открыл глаза и недовольно уставился на ее.

- Федор Иванович, - как можно мягче произнесла Саша, - вам нужна медицинская помощь, поэтому надо скорее выбраться отсюда. Вы можете подняться на ноги?

Фермер пожал плечами и молча продолжал смотреть на нее.

- Давайте попробуем, а, - улыбнулась Саша, всеми силами подавляя волной накатившее раздражение, - я вам помогу, хорошо?

- Как поможешь? - пробурчал он.

- Вот моя рука, держитесь за нее, а я обхвачу вас другой рукой за шею и помогу подняться.

Так и сделали. Раз, второй и третий. Безрезультатно. Если только не считать за результат то, что в третий раз Саша не удержалась на ногах, заставив Федора Ивановича отчаянно закряхтеть.

Отдышавшись немного, лежа на полу и глядя в трухлявый потолок сарая, Саша снова поднялась и безнадежно посмотрела на Федора Ивановича.

В какое-то мгновение по его лицу тенью пробежала усмешка, но всмотревшись внимательнее, Саша поняла, что ей показалось. Лицо худое, изнеможённое, в синяках, глаза потухшие, губы сжатые. Ему явно не до смеха.

- Вы есть хотите? - спросила она.

- Да, - коротко ответил невольный пациент.

Саша достала Риттер-спорт и протянула ему плитку.

- Больше у нас ничего нет, - пожала она плечами в ответ на его взгляд, и отломила кусочек, - открывайте рот.

Федор Иванович послушно открыл рот, щелкнул зубами, нечаянно прихватив пальцы.

Ойкнув и обтерев их об джинсы, Саша сообщила Федору Ивановичу, что раз он не в состоянии подняться, то она пойдет одна искать помощь и вернется к нему, как только ее найдет.

Федор Иванович на эти слова не отреагировал, молча продолжая жевать шоколад и смотря в одну точку.

***

Родефу Саша не нравилась. Что с ней делать – он тоже не знал.

Поэтому пытался как можно дольше оттянуть момент озарения и прикидывался Федором.

Однако он не мог не понимать, как это глупо и бессмысленно и что фарс неоправданно затянулся. Дома его ждут дела, семья, а он лежит в грязи какой день, сам не зная зачем.

Эх, если бы знать точно, что Феде она не нужна, - думал Родеф, - можно было бы молча уйти, оставив ее саму приспосабливаться к этому миру.

Тем более, непогода и удлиненная ночь, всегда вызываемая аномалией перемещения, пошли на убыль, солнце уже не просто светило, но и немного грело. Глядишь, прибьется к какой-нибудь семье, люди тут жалостливые. Может, приживется...

С другой стороны, Родеф не хотел огорчать брата, вдруг она ему дорога. Хотя, учитывая обращение по имени отчеству и на вы, да еще вспомнив рассказ, Родеф пришел к выводу, что, скорее всего, Саша просто прислуживала Федьке с Ираидой.

В этой мысли он утвердился, исподтишка взглянув на девушку, которая подкладывала ветки в огонь. Она явно не красавица, да и фигура, которую Родеф не спеша осмотрел, пока та спала, не была ее сильной стороной. Короче, девушка точно не во вкусе брата, учитывая еще и то, что тот любил помоложе, а этой явно было больше тридцати.

Проанализировав все это, Родеф пришел к единственному, как он думал, верному выводу, что горевать долго Федька по этой девушке не будет, тем более, зная, что шансов с ней встретится вновь – нет.

Ну что ж, хочет идти, пусть идет, решил отпустить ее Родеф. Через лес спустя пару дней выйдет на какое-нибудь поселение, где ее накормят. А там уже зависит от удачи.

В любом случае, это уже будет не его дело. Ему и так проблем хватает.

***

Сколько Саша шла, продираясь сквозь ветки, она не знала.

Иногда ложилась прямо на землю под дерево и мгновенно засыпала, в надежде, что проснется дома.

Каждый раз , отплевываясь от жучков, заползающих на нее во сне, и отчаянно расчесывая руки до крови, Саша с ужасом понимала, что это не страшный сон, а лично ее, какая-то нереальная реальность.

Голод чувствовать она перестала давно, зато ужасно хотелось пить. Как назло, дождя не было. Казалось, что весь годовой запас дождя выпал сразу же, пока она была в сарае.

Как же ей хотелось вернуться в сарай, который теперь представлялся сказочным местом, где она чувствовала себя в безопасности. Однако лес был пугающе бесконечен, Саше казалось, что она находится в окружении зеркал, отражающих один и тот же пейзаж, и найти дорогу домой невозможно.

Этапы бессильного гнева, когда она била руками по стволам деревьев и кричала, что есть мочи самые страшные ругательства, которые знала, давно прошло. Саша чувствовала себя полностью опустошенной. Ни мыслей, ни желаний, ни сил у нее не осталось.

Где-то краем сознания она понимала, что умирает, и что этот лес – ее большая могила. Большая и пустынная.

Ни птиц, ни животных в лесу не было, только какие-то мелкие жучки. Лес был мертвым. Впрочем, как и Саша.

Очередной раз, споткнувшись и упав, она не смогла подняться, хотя делала слабые попытки. И руки и ноги ей отказали. Посмотрев на темное небо последний раз, она закрыла глаза и решила больше никогда не открывать.

ГЛАВА 3

***

Девушка была без сознания уже третьи сутки. Конечно, она приходила в себя, но ненадолго. Смотрела мутными глазами, что-то шептала и снова теряла сознание.

Родеф злился. Злился на то, что вспомнил.

Уже через час, после ее ухода, он забыл о ней, как будто ее никогда и не существовало.

В особняке все было спокойно, поэтому отмывшись до скрипа, и раздав необходимые поручения, Родеф наконец-то поел.

Маморито - старшая жена покойного отца, заменившая, несмотря на небольшую разницу в возрасте, Родефу мать, сокрушенно вздыхала глядя на его ушибы и царапины.

Родеф не спешил ничего объяснять. Разговоры за чаем его никогда не привлекали, поэтому быстро перекусив, он выехал инспектировать свои поля, где и находился до позднего вечера.

Ночь он провел у Рины, его любимицы, к которой ездил уже второй год.

Рина была не только красива, но и умна. Поэтому, несмотря на популярность у мужчин, ценила внимание лари Родефа и эти два года была ему верна, о чем ни разу не пожалела, учитывая щедрость своего богатого поклонника.

Утром Родеф проснулся от легкого поглаживания по руке. Инстинктивно дернув пальцами, сжал узкую женскую ладонь и открыл глаза.

Над ним склонилась улыбающаяся Рина, которая нежно обняла его, тихо воркуя ласковые глупости.

Родеф застыл. Ноющее чувство тревоги внезапно кольнуло грудь. Он мягко отстранил от себя Рину и сел, пытаясь сосредоточится.

- Что случилось, милый? - Рина мягко обняла его сзади, прижавшись всем телом, и легко поцеловав чуть ниже затылка.

- Сам не знаю, – честно ответил Родеф и стал одеваться.

Рина, не переставая улыбаться, смотрела на него с легкой укоризной, но тому уже было не до нее.

Выйдя на улицу и выдохнув, Родеф вспомнил о Саше.

Вспомнил, как она отчаянно плакала над Федькой, когда решила, что тот мертв. Как не бросила его умирать под дождем, когда он легонько сжал ее пальцы. Как тащила в сарай, чтобы согреть. Как бегала под дождь за водой и экономила шоколад, чтобы и его покормить.

Тихо ругнувшись, Родеф оседлал коня, и направился на ее поиски.

Состояние, в котором Родеф нашел Сашу, его ужаснуло. Она явно умирала. Умирала долго и мучительно.

Кое-как взвалив ее на лошадь, Родеф поскакал обратно в имение.

В причитания Маморито и других жен отца, Родеф старался не вникать, когда внес Сашу в свою спальню.

Первые два лекаря ничем не смогли помочь, и были отправлены с проклятиями восвояси. Третий вообще сказал, что девушка мертва.

И только четвертый – смог дать надежду на исцеление.

- Девушка сильно истощена и обезвожена, - обеспокоенно произнес лекарь, - у нее сломана правая рука, на ноге открытая рваная рана, все тело в ушибах.

- Ну так вылечи ее, - Родеф нервничал.

- Вылечу, но это займет немало времени. Надо отправить кого-нибудь ко мне за снадобьями и микстурами.

Нацарапав наспех список на маленьком клочке желтой бумаги, лекарь передал его прислужнику и строго-настрого наказал поспешить.

- Список надо доставить ко мне домой, жена соберет все что нужно и отправит сюда, - пояснил он Родефу, - как только прислужник вернется, я приступлю к лечению. А сейчас надо ее обмыть и дать глоток воды.

Поручив Сашу заботам Маморито и прислужниц, Родеф вышел из спальни.

***

Прошло еще три дня, но Саше лучше не становилось.

- Шесть дней, шесть! – Родеф ходил из угла в угол, злобно поглядывая на лекаря, - шесть дней и никаких изменений!

- Изменения есть, лари Родеф, - тихо, но твердо ответил ему лекарь, - мы зафиксировали сломанную руку с помощью специальных приспособлений и кость скоро срастется, рана на ноге затягивается, мы каждый день меняем повязку и обрабатываем ее специальным порошком.

- Почему она не приходит в себя?

- Она приходит в себя, правда, ненадолго. Сегодня, например, ее взгляд был достаточно ясным, она сама попросила воды, а потом спросила где она.

- И что ты ей ответил?

- Ничего. Я просто не успел, она заснула.

- И долго это будет продолжаться? Сколько она будет так спать?

- Пока силы не вернутся к ней. В ее состоянии лучшее лекарство - сон и еда.

В этот момент в спальню вошла Маморито. За ней семенила молоденькая прислужница, неся на подносе чашу с теплым бульоном.

- Родеф, нам надо поговорить, - прошелестела Маморито.

Тихий голос Маморито его не обманул.

Сколько себя помнил, он никогда не слышал гневных криков или недовольных возгласов названной матушки. Она обладала каким-то уникальным, данным ей при рождении умением убеждать и была сдержанной, спокойной, но очень упрямой женщиной.

Родеф вышел из комнаты, вслед за Маморито, понимая, что разговор пойдет о Саше.

- Кто эта девушка? - спокойно спросила она.

- Я не знаю.

- Почему она в таком состоянии?

- Я не знаю, - повторил Родеф, - я наткнулся на нее случайно во время охоты.

- Прямо как твой отец, он тоже нашел тебя в лесу и тоже во время охоты, - улыбнулась Маморито, - ты так и не вспомнил, как оказался там и кто твои настоящие родители?..

- Нет, Маморито, не вспомнил. Я был ребенком, ты знаешь… Вы с лари Сабиром заменили мне мать и отца, за что я бесконечно благодарен, - целуя руку матери, произнес Родеф, - но к чему сейчас эти воспоминания?

- Эта девушка не похожа на нас… на наших женщин…

- Разве? Я не заметил…

- Она очень высокая, почти как ты, и белокожая. Ты видел ее огромные уши? А руки? Все пальцы у нее разной длины! И на ногах тоже!! Как она вообще ходит?!

- Маморито, - Родеф взял руки матери в свои и улыбнулся, - я понимаю к чему ты клонишь. Да, она не похожа на вас. Она похожа на меня. Мои пальцы и на ногах и на руках разной длины и уши у меня в два раза больше, чем у любого в нашем городе…

- Ты это ты! Ты – мой сын! Глава Ариафата. Конечно, ты будешь отличаться от других, ведь ты лучше и выше всех, - твердо произнесла Маморито, - и ты не белокожий! Цвет твоей кожи не отличается от цвета моей!

- Мама, - Родеф редко называл ее так, - не беспокойся! Наш мир огромен, возможно, она из-за тумана забрела к нам, возможно, ее выгнали. Никто не знает - какие люди живут там.

- Вот именно. Никто. Именно поэтому она представляет для нас опасность. Кто знает, что можно от нее ожидать?!

- Она глаза с трудом открывает, - рассмеялся Родеф, - о какой опасности ты говоришь?

- Когда ей станет лучше – будет уже поздно.

- Чего ты хочешь? – устало вздохнув, спросил Родеф.

- Увези ее отсюда. Сдай в дом призрения, что на окраине. А когда она поправится, продай кому-нибудь в услужение. Она высокая и не сильно старая – сможет еще заработать себе на еду и кров.

***

Родеф понимал, что мать права. Держать Сашу дома – нельзя.

Когда она придет в себя и начнет говорить, все решат, что она обезумела. Она, в свою очередь, решит, что мир вокруг сошел с ума.

Все бы ничего, но сумасшедших в Ариафате боялись и не любили.

Еще со времен прадеда лари Сабира действовал закон, согласно которому любого сумасшедшего надлежало доставить к правящему двору для казни, а при оказании сопротивления – разрешалось умертвить безумца, дабы он не навлек бед на жителей города.

Поэтому лари Родеф частенько славил небеса за то, что во время его правления в Ариафате никто не сошел с ума.

Вместе с тем, сдать Сашу в приют призрения, Родеф считал неправильным.

И не потому что заработать себе на жизнь, выйдя из приюта, можно было лишь одним способом – стать продажной женщиной (именно это имела ввиду деликатная Маморито, предлагая сдать незнакомку в услужение). В этом занятии Родеф как раз не видел ничего предосудительного, учитывая главное предназначение женщины, за исполнение которого еще и платить будут.

Просто он не мог не понимать, что Саша не будет пользоваться успехом у местных мужчин. Ни внешность, ни ее характер этому не поспособствуют.

Чертыхнувшись еще раз на Федьку, который невольно втянул его в эту историю, Родеф решил перевезти Сашу в свое небольшое имение за Ариафатом, которое он выкупил на собственные доходы еще при жизни отца, а не получил в наследство.

Посвящать Маморито в свои планы он не стал, понимая, что такой вариант ей тоже не понравится, поэтому самостоятельно раздал распоряжения относительно поездки, и на следующий день выехал в Хитаро.

***

Хитаро встретил его прекрасной погодой, а хозяйка Хитаро – лучезарной улыбкой.

Атэри было сорок лет и когда-то в юности их с Родефом связывали романтические отношения.

Иногда Родеф думал о том, что будь он способен любить по настоящему - Атэри можно было бы назвать его первой, а то и единственной любовью.

По крайней мере, она была единственной из множества побывавших в его постели женщин, которую он не оставил окончательно, как только остыл, и не выдал замуж, а сделал хозяйкой в своем личном имении, фактически присвоив ей статус неофициальной жены.

Атэри, как и большинство женщин Ариафата, была очень красива и красоту свою с возрастом сохранила. Миниатюрная и стройная, с блестящими волосами и белозубой улыбкой, она могла очаровать любого, кто имел счастье находится с ней рядом. К тому же она, в отличие от многих женщин, была умна и достаточно хорошо образована, что делало беседы с ней для Родефа исключительно приятными.

Иногда, подпадая под ее обаяние, Родеф оставался в Хитаро неделями, проводя с Атэри не только дни, но и ночи. Но с появлением в его жизни Рины, визиты становились все реже и короче, а в течение последнего года полностью сошли на нет.

Тем не менее, Родеф продолжал относиться к Атэри с теплотой и доверием, поэтому, несмотря на усталость от поездки и беспричинное раздражение, ответил на ее улыбку и с удовольствием обнял при встрече.

- Я очень рада встрече с вами, лари Родеф, - мягко улыбаясь, произнесла Атэри, - надеюсь, вы к нам надолго.

- Я тоже рад видеть тебя, моя Атэри, - ответил Родеф, - ведь глядя на тебя моя душа обретает покой.

Родеф не лукавил. Действительно, когда он смотрел на прекрасное лицо своей подруги, на душе у него становилось легко и спокойно.

Атэри, слегка вздохнув, подняла руку и коснулась его щеки, глаза ее наполнились слезами.

- Как же я соскучилась по вас, мой лари, - прошептала она тихо, чтобы никто не услышал.

Родеф мягко смахнул с ее щеки слезу и молча прошел вперед.

Уже ночью, обнимая прижавшуюся к нему Атэри, Родеф рассказывал ей как случайно наткнулся на охоте на умирающую иноземку, явно попавшую в эти края из-за тумана, как пожалел ее, вспомнив, что его самого приютили при таких же обстоятельствах, и теперь считает своим долгом помочь ей, как боится, что она сошла с ума от страданий, но надеется на ее полное выздоровление и хочет сохранить все в тайне.

- Никому, кроме тебя, я не могу доверить это дело. Поэтому и привез в Хитаро, зная, что ты сделаешь все, чтобы она пришла в себя.

- Конечно, мой лари. Но что будет с ней дальше, когда она поправится?

- Если не справится со своим безумием – придется мне лично принять меры. Этот вопрос я решу сам. Твое дело сохранить все в тайне.

- А если она не безумна или если разум вернется к ней?

- Я еще не решил. Если захочешь, можешь оставить себе. Если же нет – найди ей подходящего мужа или хозяина, там уж как повезет.

- Я осмотрела ее, мой лари. Сомневаюсь, что мы найдем мужчину для нее, - улыбнулась Атэри.

- Согласен, - вздохнул Родеф.

- Но не надо отчаиваться, думаю, хорошее приданное и ваше попечительство поможет нам в этом вопросе.

- Приданое я обеспечу, но без попечительства. Не хочу иметь никакого отношения к этой девушке в дальнейшем.

Атэри промолчала.

- Я полностью доверяю и полагаюсь на тебя в этом вопросе, Атэри.