Зил. Слесарь

Толик засмеялся, его поддержали Маша и Света, казалось, что они вспомнили нечто смешное из прошлой жизни.

– Настя, признайся, – постарался сделать серьезный вид Толик, – ты с тех пор научилась готовить?

Все смеялись, даже Анастасия, я чувствовал себя чужим. Ко мне подошла Маша и постаралась объяснить причину их веселья.

– Когда мы учились в восьмом классе, на уроке труда все девчонки учились готовить пирожки, Настя соль перепутала с лимонной кислотой, а Толянчик залез в окно и украл все ее пирожки.

Маша стояла рядом со мной, она была очень эмоциональной и, когда рассказывала, она еще и показывала все жестами рук, при этом она касалась меня руками, и от этих прикосновений я терялся и все больше влюблялся в неё. Мне казалось, что все уже на меня обращают внимание, я не мог с собой совладать и все больше краснел. Наш диалог был наполнен искренностью и теплотой, оставляя приятное впечатление.

– Ой, ребята, скоро шеф придет с совещания, я должна быть на рабочем месте, мне пора. – сказала Маша и посмотрела на меня.

Этот пронизывающий взгляд окончательно меня добил, я уже не принадлежал себе, я был в полной ее власти. Я шел по узенькому коридору рядом с ней, какое-то время я не решался начать разговор, Маша шла медленно, она наверняка ждала, когда я с ней заговорю, вот уже и дверь начальника цеха, она остановилась и взглянула на меня нежным взглядом.

– Маша, – начал я, немного заикаясь, – я в вашем городе всего несколько дней и не знаю, куда можно у вас тут пойти вечером. Хочешь, в ресторан сходим?

Взгляд девушки поменялся, он стал осуждающим, я почувствовал, что сказал что-то не то, и быстро себя поправил:

– Я никогда не был в ресторане, и честно сказать не очень-то и хотелось, но, честное слово, я не знаю, куда я могу тебя пригласить. Может, просто погуляем?

Маша почувствовала внимание к себе, слегка покраснела и опустила глаза. Ее сердце забилось быстрее, она на мгновение замялась, не зная, что ответить. Но затем, собравшись с мыслями, она подняла взгляд и с легкой улыбкой сказала:

– Я сегодня вечером уезжаю с родителями на дачу в Бастыево картошку сажать. А завтра можешь пригласить меня в кино!

Смущенно улыбаясь, Маша зашла в кабинет.

Я, удивленный и обрадованный ее ответом, почувствовал, как тепло разливается по телу, понимая, что этот день станет началом чего-то нового и интересного. Я чуть не вприпрыжку бежал на свое рабочее место. В крановой службе готовились к обеду, кто мыл руки, кто укладывал ключи в инструментальные шкафы. В дверь вошел высокого роста мужчина лет пятидесяти, с широкими плечами и большим животом. Он подошел к нам с Толиком и представился:

– Олег!

Он был немногословен, и, как мне показалось, немного расстроен.

– Олег, принес что? – спросил мой наставник Саша, едва сдерживаясь от смеха.

Олег не понял, что над ним посмеялись, и начал разговор на полном серьезе:

– Прикинь, привезли двигатели на мотоцикл «Минск», народу набежало со всего завода, я выбрал два получше, перекинул через забор, спрятал в кусты, думаю, с работы пойду и отнесу к другу на Стрелецкую. Ну и продолжаю искать, что еще можно взять, а сам поглядываю через забор за кустами, где схоронил свои вещи. Как вдруг смотрю: четверо пацанов тащат мои двигатели, я кричать на них, а они только посмеялись и убежали.

Олег разочарованно махнул рукой и открыл свой большой шкаф, наполненный всяческими железяками. На самом видном месте торчал цилиндром вперед мотоциклетный двигатель, на нижней полке торчало несколько электродвигателей разных размеров, много было поршней от автомобилей, от мотоциклов, шкаф был полон до предела. Хозяин с трудом вместил свою сумку с ключами и пошел мыть руки. Я через головы рабочих с удивлением рассматривал содержимое самого большого шкафа, многое было мне непонятно, я подсел к Александру Калужскому, моему наставнику, сидевшему перед шахматной доской с расставленными фигурами, и спросил:

– Дядь Саш, зачем ему все это?

Александр взглянул, в сторону шкафа, немного помолчал, наращивая мой интерес, потом сказал:

– Такие шкафы тут у всех, вот я, например, некоторое время собирал запчасти на бензопилу «Дружба», потом купил в Туле на барахолке цепь и там же продал ее!

– А где это все собирают! – с интересом спросил я.

– На свалке, к нам привозят на переплавку со всех сторон нашей необъятной страны, даже самолеты, хочешь самолет собрать?

Я промолчал, но на свалку решил в удобное время сходить, но у меня еще не было собственного шкафа. Мои мысли нарушил сильный удар по столу, и громкий смех игравших в домино. Двое проигравших с позором встали и вышли из-за стола, их место заняла следующая пара.

Глава 6

Обеденный перерыв на заводе всегда был временем отдыха и общения. Рабочие, уставшие от монотонного труда, собирались в просторной слесарке, где царила атмосфера непринужденности и веселия. Кто-то играл в домино, стуча костяшками по столу, кто-то просто сидел, обсуждая новости и события. Некоторые пытались дремать, усевшись удобнее, запрокинув ноги на лавку. В самом конце этого длинного стола сидел Александр Калужский, мой наставник, он расставил фигуры и предложил мне сыграть партию в шахматы. Я, уже проживший одну жизнь и познавший ее глубины, с уверенностью принял его предложение. Ведь я не только знал цену каждому ходу, но и заслуженно носил звание мастера спорта, что добавляло моему участию особый вес. Александр был известен на заводе как непревзойденный на местном уровне шахматист. Он неоднократно выигрывал не только заводские соревнования, но и городские. Его ходы были точными и расчетливыми, а стратегия продумана до мелочей. Но я, молодой специалист, решил бросить ему вызов. Калужский развернул доску белыми фигурами ко мне, тем самым предложив мне начать игру. Я внимательно смотрел за каждым ходом противника, анализируя его стратегию. В голове проносились возможные комбинации, и я постепенно начинал понимать, как его можно обыграть. Мои ходы становились все более уверенными, и вскоре я почувствовал, что перехожу в наступление. Мой наставник, заметив мое преимущество, начинал нервничать. Его ходы стали менее уверенными, и он несколько раз подолгу задумывался над своими ходами, изыскивая тот единственный верный ход, который мог бы исправить его трудное положение. Я же, напротив, чувствовал себя все более уверенным. Мои фигуры двигались по доске с точностью и уверенностью, словно я знал каждый шаг наперед. В середине партии я сделал решающий ход, который поставил Александра в безвыходное положение. Он посмотрел на доску, затем на меня, и его глаза расширились от удивления. Ветеран производства не мог поверить, что молодой специалист, который первый день пришел на работу, смог его обыграть, в его взгляде я увидел восхищение и, как это ни странно, удовольствие. Теперь у него появился настоящий соперник, с кем он сможет повышать свой уровень игры:

– Ну, ты даешь! – воскликнул проигравший, протягивая мне для пожатия руку, – никогда бы не подумал, что ты так хорошо играешь!

Я улыбнулся и пожал ему руку. Этот момент стал для меня настоящим триумфом. Я не только обыграл местного чемпиона, но и в первую очередь доказал себе, что я и в этом теле могу доказать себе и другим, что могу достичь успеха в любом деле, если приложу достаточно усилий и старания.

После обеда все разошлись по своим местам, каждый стал заниматься своим порученным делом. Мы с Александром пошли на второй участок, там на первом кране была неисправность.

Кран возвышался над нами, словно гигантский металлический страж, охраняющий цех. Мы ловко взобрались на его верхнюю платформу, где нас в своей просторной кабине ждала крановщица Таня Трещева. Она долго обменивалась любезностями с Александром. Я тем временем осматривал сначала цех сверху, отсюда был совсем другой вид, он завораживал своей мощью. Как все это мог создать своими руками человек? Затем я стал осматривать кабину и рабочее место крановщицы, здесь было множество рычагов, которыми приводят кран в движение или поднимают груз. Изучив механизм крана, мы поднялись на верхнюю платформу, где нас ждал сломанный механизм. Мы прошли по ровной платформе с надежными перилами. Но вместо того, чтобы сразу приступить к работе, Александр с хитрой улыбкой достал из своей сумки шахматы. Мы уселись на узкой платформе, и вскоре на фоне работающего цеха началась шахматная баталия. Время текло быстро, и вот уже несколько часов пролетело в увлекательной игре, первую партию проиграл я, вторую в тяжелейших условиях получилось победить. И вот третья партия, она самая тяжелая, оба соперника играют на пределе сил, атмосфера накалена до предела. Ничего не могло их отвлечь от игры, вот-вот должен произойти перевес одой из сторон, но сделать первый шаг никто не решался. Несколько ходов, ничего не решавших в этой партии делали и я, и мой соперник, отчего становилось только сложнее в этой непростой партии. Никто не хотел уступать, но получалось так, что каждый из сторон, кто делал бы результативный ход, оказывался сам в сложной ситуации.

Вдруг из кабины нашей крановщицы послышалось два коротких звонка.

Этот условный сигнал вывел нас из шахматного транса. Александр, проявляя чудеса ловкости, аккуратно взял доску с фигурами и задвинул ее под двигатель, быстро достал ключи и приступил к работе, на ходу сказал мне испачкать руки. Я провел по грязному, в саже, крану руками, руки превратились в рабочие. На кран поднялся мастер Паша, он подошел к нам и стал с интересом рассматривать за нашими действами. Калужский оказался не только хорошим соперником в шахматы, но и великим актером, я ему во всем подражал, сначала мы его будто не замечали, пока мастер нас не окликнул.

– Ну, что тут? – с заботой спросил Павел.

Мой наставник повернулся к Паше, положил ключи и во все горло крикнул:

– Ты где лазаешь? мы с Андрюхой тебя искали по всему цеху!

Паша опешил, его вид стал растерянным, а Александр продолжал:

– Рабочее время заканчивается, редуктор сломан, нужны запчасти, а кладовщики мне без тебя не дают. Во второй смене делать некому, там Серега с Колькой, они сделать не смогут.

У мастера на лице появился испуг, нервно дернулся глаз.

– Александр Сергеевич, приношу извинения, я был на складе. Что с краном?

– Да уже ничего, починили, но, имей в виду, шестеренку поставили старую, не знаю, насколько ее хватит. Главное, чтобы вторая смена отработала.

– Спасибо, Александр Сергеевич, выручили.

– Да ладно, Павел, сегодня мы тебя выручили, завтра ты нам премию выпишешь. Кстати, новенький – прирожденный слесарь, рукавицы ты ему не дал, он все руки себе посбивал.

– Спасибо и тебе, Андрей, не забуду, за премией дело не станет, на следующий месяц только.

Я посмотрел на свои грязные руки, кивнул в ответ мастеру, он был удовлетворен нашей работой. Мы смотрели сверху, как счастливый мастер шел быстрым шагом по цеху, Александр взглянул на часы.

– Так, мой новый друг, мастер наш нашей работой доволен, мы с тобой тоже довольные, все остались в выигрыше! – прокомментировал Александр, потирая руки. – Партия осталась, не доиграна, но у нас еще много времени впереди.

– А кран чинить будем? – спросил я.

– Он не ломался, только об этом никому, коллектив у нас хороший, вот только когда премию раздают, начинают всплывать нехорошие истории.

Я кивнул в ответ, что согласен с его версией, и взглянул на свои испачканные руки, мне было непривычно смотреть на мои до такой степени грязные руки, это уловил наставник:

– Руки в масле, жопа в мыле, мы работаем на ЗИЛе.

Александр достал шахматную доску и поставил пред собой, ему очень нравилась эта партия, он посмотрел на часы, тяжело вздохнул, фигуры такой интересной партии слетели с доски.

Мы слезли с крана, пришли в слесарку, до окончания работы было еще тридцать минут, но многих уже не было, а остальные экстренно покидали рабочее место. Завершение рабочего дня было насыщенным и запоминающимся. После трудового дня я отправился в раздевалку, многие из нашей службы уже переоделись в чистую одежду и ждали только пропуск. Я подошел к своему шкафу, снял рабочую одежду, и тут оказалось, что у меня нет ни мыла, ни мочалки, в слесарке я руки немного отмыл, но они были еще не в идеале. В душе я встретил своего наставника, он дал мне мыло, и я с удовольствием смыл с себя грязь, я задумался, когда последний раз мылся вот так в душе, но почему-то в голову ничего не приходило. При выходе из душа я увидел дверь с надписью – парилка. И решил немного попариться, но столкнулся с неожиданной ситуацией. В парилке находился один человек, который выходить пока не собирался. Я твердо решил закалять в себе силу воли и привыкать к пару, дав себе обещание, что не выйду из парилки, пока не выйдет тот мужик. Время шло мне становилось уже плохо, и я на последнем дыхании выскочил из парной. А тот мужик продолжал сидеть, наслаждаясь теплом и паром. После обработки моего тела теплом я принял холодный душ, чтобы освежиться и прийти в себя. Тут я обнаружил, что у меня нет полотенца, и пришлось сохнуть, теряя лишние минуты. На проходной меня ждал Толик, он быстро затараторил:

– Как тебе первый рабочий день?

– Устал, – ответил я со вздохом, – хочу спать!

– Что у тебя с Машкой? – не отставал друг.

– Сегодня она на дачу едет, а завтра мы с ней в кино собрались!

– Решено, я Настю тоже приглашу в кино, пойдем вместе, я сегодня билеты куплю на четверых, все, Андрюха я ушел.

Я посмотрел Толику вслед, около ворот его поджидала Анастасия, они взявшись за руки, пошли к автобусу. Я же решил идти пешком, наполненный автобус мне, идеально чистому, не очень нравился. По пути меня сопровождали уже новые знакомые лица, которых встречал в цеху, я шел быстрым шагом, на повороте меня окликнула девушка.

– Андрей!

Я остановился, это была Татьяна Трещева крановщица, теперь она была одета в красивую одежду, и ее трудно было узнать, это был совсем другой человек. Высокий рост, милое лицо и аккуратная прическа. От той крановщицы на крене оставалась только легкая непринужденная улыбка и добродушный взгляд. Завязался легкий непринужденный разговор. Мы говорили о работе, о погоде, о планах на будущее, разговор был простым, легким, как будто мы давно не виделись и были рады этой встрече. Татьяна жила рядом с заводом на Стрелецком переулке, и мы вскоре расстались. У меня было прекрасное настроение, первый рабочий день прошел легко, я бы так всю свою жизнь работал. Играл бы себе в шахматы и за это деньги получал. Вспомнилось предупреждение Александра, что о шахматных партиях на кране в рабочее время никому не рассказывать, хорошо пусть это будет нашим секретом. Я шагал с завода, оставляя позади гул машин и запах металла. Город, словно старый друг, постепенно раскрывал передо мной свои объятия, показывая новые улицы и переулки. Каждый шаг был наполнен ощущением чего-то нового, неизведанного, как будто я открывал для себя этот мир заново.

Люди, встречавшиеся на моем пути, поражали своей открытостью и добротой. Их лица светились улыбками, а в глазах читалась искренность. Это было так непривычно для меня, ведь я помнил, каким был мир в двадцать первом веке. Там люди в основном хмурые, замкнутые, словно каждый нес на своих плечах груз забот и тревог. Но здесь, в этом времени, все иначе. Люди не спешили, не прятали свои эмоции, они были готовы поделиться улыбкой, словом поддержки. Это ощущение тепла и дружелюбия окутывало меня, словно мягкий плед в холодный зимний вечер.

Я шел, впитывая в себя атмосферу этого времени, запоминая каждую деталь. Улицы, дома, лица прохожих – все это складывалось в мозаику, которая постепенно заполняла пустоту в моей душе. Я чувствовал, как мир вокруг меня оживает, наполняясь красками и звуками. Каким-то чудесным способом я перенесся в мир добра, любви, где люди намного добрее приветливее, где улыбка не редкость, а искренность. В меня настойчивее вселялась мысль, что этот мир, несмотря на его отличия, становился ближе, чем тот, из которого я пришел.

Вот и цветущие яблони, они вновь, как утром, окутали меня прекрасным ароматом, наполнив мое сердце радостью и умиротворением. Я замедлил шаг, наслаждаясь каждым мгновением, вдыхая сладкий запах весны.

Вдруг я заметил группу людей, стоящих в стороне и смотрящих под яблоню. Их лица выражали удивление и легкое замешательство. Под кроной дерева стояла женщина и плакала. Вероятно, прохожие не знали, как правильно поступить в данной ситуации. Вид плачущей женщины вызывал у них сочувствие и желание помочь, но они боялись нарушить личное пространство, и уместно ли сейчас вмешиваться в чужое горе, особенно когда не знаешь причину ее слез.

Меня охватило любопытство, и я подошел ближе, чтобы понять, что происходит, за моей спиной стояло несколько неравнодушных людей. Я подошел к женщине и положил руку на плечо, женщина вздрогнула и повернулась лицом. На вид ей было лет сорок, я на несколько секунд даже замер, увидев перед собой очень красивую и привлекательную женщину. Даже заплаканное лицо не смогло испортить ее природную красоту.

– Извините, у вас что-то случилось? Я как-то могу вам помочь?

Женщина достала из рукава платок, вытерла слезы, мне показалось, что общение сейчас это то, что ей необходимо, ее даже не пришлось уговаривать рассказать причину ее расстройства, она сама начала рассказ:

– Когда-то на этом месте стоял наш дом, наполненный теплом и любовью. Папа много лет строил наш уютный уголок, он смог создать все самое прекрасной под этой крышей. Но счастье кончилось, когда решили дом наш снести, чтобы построить тут микрорайон. Для папы это был удар, который пережить он не смог, от расстройства зашевелился осколок под сердцем, и он умер, не прожив и года в новой квартире. Дом снесли, а вот деревья остались, я приехала на годовщину смерти папы, чтобы вспомнить те счастливые минуты, которые мы провели вместе в этом прекрасном уголке.

Женщина рассказывала свою жизненную историю, и было видно, как она приходит в себя, на ее лице уже стала мелькать улыбка, она становилась еще красивее, когда улыбалась. Женщина провела рукой по дереву, под которым они часто сидели с отцом вечерами. Это было их место, где они делились своими мыслями, мечтами. Она вспомнила, как отец ей рассказывал интересные истории о своей молодости, эти воспоминания были дороже всего на свете. Это дерево, которое посадил ее отец, стало для нее символом их прошлого. Она чувствовала, что отец ее рядом, что он слышит ее, что понимает боль любимой дочери.

– Спасибо вам, люди добрые, – сказала женщина, – мне очень было нужно высказаться, я давно уехала из этого города и никого тут не знаю.

Женщина, которая стояла позади меня, вдруг небрежно меня оттолкнула, подошла к ближе и спросила:

– Извините, а вы случайно не Света Озерова?

Женщина вздрогнула и стала всматриваться в лицо спросившей, и вдруг воскликнула:

– Катька Павловцева!

Две женщины обнялись, на них было приятно смотреть, эта встреча двух подруг детства спустя много лет разлуки.

– Света, какая ты стала красивая! – восхищалась подругой Катерина.

– Ой, да ладно тебе! Ты всегда у нас в школе была самой лучшей красавицей! А помнишь, как мы бегали наперегонки возле нашей школы?

Мне было очень приятно смотреть на двух подруг, которые встретились спустя много лет, но стало неудобно, и я пошел дальше, прошел через двор, и вот уже общежитие. Я поймал себя на мысли, что я буду сейчас есть? Этот вопрос затормозил меня уже на тропинке, я огляделся в надежде увидеть знакомое лицо около общаги, но никого не было, и я обратился к первой проходящей женщине:

– Извините, пожалуйста, – обратился я к женщине в годах, – подскажите, где в вашем городе можно поесть?

Женщина остановилась, оглядела оценивающим взглядом и старательно объяснила, где можно пообедать.

– Вот в этом доме, – женщина показала пальцем, – ресторан «Зуша», но тут дорого, можно пройти чуть дальше до третьей столовой, ты сможешь там на рубль поесть, и очень сытно, и вкусно. Там продают очень вкусные пирожки с повидлом по пять копеек, с мясом по десять! Пойдем, я провожу, мне не по пути, но ничего, мы гостям нашего города всегда рады.