Орловские полёты

– Анна Сергеевна небось предлагала другой сценарий, да? Не такой топорный?

– Топорный? Да она собиралась размазать всё на несколько недель! – сердито ответила Дарья, не привыкшая к тому, чтобы её так ругали. – И вообще, это был прекрасный план! Кстати, ты когда поняла, что это я?

– Сразу же, – пожала плечами Виктория. – И да, вообще-то это глупо!

– Что глупо? – возмущённо фыркнула Дарья, считавшая, что все её действия очень умны и предусмотрительны.

– Так бездарно использовать свои возможности!

Даша машинально покосилась на себя в отражении оконного стекла.

– Я не про эти возможности, а про то, как ты умеешь общаться с людьми – ты же только пришла, но уже сумела всем понравиться.

– Да уж, это она всегда прекрасно проделывала, – с горечью сказал Орлов, вспоминая маленькую, славную и трогательную Дашку, которая старательно делилась с ним конфетами. – Жаль только, что её настоящее обаяние ушло и сменилось расчётом и тупым использованием людей!

– Да что ты понимаешь… – презрительно покосилась Дарья на старшего брата, а глянув на Вику, сказала:

– А ты вообще не лезь! Он всё равно не будет с тобой жить.

– Так, хватит с меня! – решил Орлов.

Он набрал номер кадровика и приказал подготовить приказ на увольнение новой сотрудницы, а бухгалтерии – сделать расчёт выплат.

– Да, увольняю без отработки, одним днём.

Дарья презрительно морщилась, пока подписывала заявление и прочие документы, а когда к ней на карту пришли весьма умеренные выплаты, рассмеялась:

– Это мне один раз в Таиланде кофе выпить…

– Да ты и этого не заработала! Более того, я мог бы тебя по статье уволить, но это лишние разбирательства, а я не хочу даже лишнюю минуту тебя здесь видеть! Вон пошла! – хмуро приказал сестре Орлов.

Она ещё пыталась что-то этакое сказать, но он не стал слушать, вызвал охранника и велел проводить уволенную сотрудницу на выход и больше не впускать!

Выставив Дарью и проследив, чтобы она ни с кем не общалась, ничего из офисных документов не прихватила, а была бы без последствий выведена из помещений его фирмы, он захлопнул дверь своего кабинета и внимательно посмотрел на жену:

– Спасибо, что не дала Леониду посмотреть видео…

– Думаю, что это не его дело…

– Однозначно! Я-то думал, что Дарья реально хочет сама работать, поэтому попросила не говорить, что она мне сестра, а сейчас понимаю – она планировала как можно быстрее втереться в коллектив, а родство с директором этому бы помешало.

– Конечно, – кивнула Вика. – А если бы видео посмотрел Леонид, то он бы рванул разбираться с ней, и уж тогда-то Дарья точно разыграла козырную карту ваших родственных связей. Вот я и решила, что, скорее всего, это тебе будет совсем уж неприятно.

– Не то слово! – устало вздохнул Вадим. – Знаешь… так…

– Больно, – подсказала ему Вика.

– Да. Словно детство предали и в душу плюнули. Она же была совсем другой…

– Само собой, но трудно не измениться, если ребёнка воспитывают… так своеобразно.

– Ещё бы, – согласился Орлов.

Они стояли, обнявшись, у трепетного фикуса, и Орлов тихо рассказывал о Дашке – той, которую он помнил и любил. Вика слушала молча, кивала, поддерживая мужа, и понимала, что это не просто воспоминания, а прощание…

– Трудно это, когда твоя добрая и светлая память, твоя любовь и желание помочь родному человеку в результате оборачиваются вот таким ударом. А сам родной человек оказываются просто родственником, не больше… Выросшей из маленькой славной девчушки эгоисткой, которая для возвращения в свой беззаботный и бездельный мирок способна растоптать и доверие брата, и его дело, и в душу ему нагадить! – думала Вика.

Правда на работе, да ещё с такими волнующими событиями, долго не поразмышляешь – в приёмной послышался топот и чьё-то знакомое бухтение, а потом раздался стук в дверь.

Орлов очень неохотно отпустил жену, пригладил волосы, прошагал к двери и открыл её:

– Чего тебе? – хмуро спросил он у Леонида.

– Да я это… спросить хотел…

– Спрашивай.

– Так всё Дарья натворила? Да?

– Оба раза она, – сухо ответил Вадим.

– А зачем?

– Это вообще-то у тебя надо спрашивать – ты ж у нас безопасностью ведаешь! – ядовито заметил Орлов. – А так Вике пришлось самой и доказательства собирать и видео… А ты в это время что делал?

– Что? – опешил Леонид.

– Не разобравшись ни в чём, на Викторию орал! Тебя что? Плющит, что она лучше тебя маршруты разрабатывает? – тон пошёл на взлёт, Вика тихонько вздохнула, взяла с подоконника чувствительный фикус и, сопровождаемая изумлёнными взглядами мужчин, вышла в приёмную.

– Нина, а можно он у тебя постоит? По-моему, ему от воплей как-то не по себе, аж трясётся! – объяснила она изумлённой секретарше. – Орлову бы туда баобаб какой-нибудь надо – наверное, после трубящих слонов такому «цветочку» уже ничего не страшно будет.

Хохот, донёсшийся из кабинета директора, явно разрядил обстановку, и разговор пошёл гораздо более продуктивно:

– Я думал, что ты меня сместишь и Вику поставишь на место зама… – признался Леонид. – Ну и так… да, ты прав, как-то раздражает её безошибочность.

– Я специально для вас, уважаемый Леонид, могу хоть по десять ошибок на страницу делать, – Вика приволокла пожертвованный в отделе кадров непомерных размеров кактус и водрузила на подоконник. – Но исключительно в нашей личной переписке – даже ради вас я не согласна заказчикам ляпы отправлять – обидно фирму подставлять. Договорились?

– Да ладно, я и без ошибок переживу! – вздохнул Леонид, которого Орлов уже убедил, что Вика абсолютно точно не рвётся в его замы. – Ты это… извини.

– Я подумаю, – пожала плечами Вика, прищурившись и смерив Леонида взглядом. – Может, и извиню, а может, и припомню… А что я маршруты вижу, так качество у меня такое. Вот вы, Леонид, заказчиков дожимать умеете. А я – нет. И что мне теперь, злиться на вас из-за этого?

– Вик, тебе и дожимать их не надо, если что, – расхохотался Леонид, у которого от облегчения даже от сердца отлегло – не понижают его и не подсиживают, – ты топорики на спор метнёшь, и всё, все заказчики наши! И давай уже на «ты»… а то я-то тебе тыкаю, а ты со мной на «вы».

– Субординация, – веско объяснила Вика. – Но без свидетелей, ладно уж, можно и на «ты». В конце концов, на «ты» ругаться куда как сподручнее.

Она намеренно смешила Орлова, уводя его подальше от мрачных раздумий, да и кактус приволокла именно для этого, благо кадровичка уже не знала куда его девать.

– Да не буду я с тобой ругаться! – пообещал Леонид. – Всё равно ты вечно права, так неинтересно.

– Кстати, а ты пароли с клавы снял? – осведомился Орлов, которому было очень интересно, почему это к нему в кабинет переехал монструозный кактус, но спрашивать при заме не хотелось.

– Снял… – виновато проворчал Леонид. – Прошёлся по офису, попереворачивал у всех клавиатуры, нашёл ещё пароли… Короче, сегодня буду проводить ликбез о безопасности!

– Давай-давай! А то и я могу провести, но тогда нагорит в первую очередь тебе!

– Не-не, не нужно! Я уже всё понял! И с камерой надо повнимательнее, да и охрана у нас на входе что-то очень расслабленная, надо бы сменить контору. Короче, я займусь! – Леонид всегда знал, когда лучше свалить подальше и заняться чем-то полезным, пока тебя не заняли этим в приказном порядке, повесив вдогонку ещё пару-тройку зубодробительных задачек. Так… чисто потому, что под руку попался.

Он торопливо удалился, секретарша Нина аккуратно закрыла дверь в кабинет директора, и Орлов наконец-то смог уточнить, а зачем ему кактус?

– Ты ничего не понимаешь! Вот как ты жил без кактуса?

– Прекрасно! – такой тоской тянуло в груди, что хотелось быть поближе к людям, особенно к тем, кому ты не безразличен. По крайней мере, было огромное желание не отпускать никуда Вику, пусть хоть про кактус рассказывает, только не уходит!

– Эх, Орлов, ты ничего не понимаешь! Без кактуса ты совершенно не справляешься! Ты бы на себя со стороны посмотрел – ты же сам похож на что-то колючее типа дикобраза или ошалевшего ёжика. А так – посмотришь на кактус, делегируешь ему колючесть, глядишь и полегче будет!

Она всё равно ушла работать – и что за человек такой! А Орлов уставился на делегируемый кактус и проворчал:

– Тебе-то легко, стоишь себе, иголки в разные стороны растопырил! Кстати… а что если тебя под держатель для записок приспособить?

Пока Вадим насаживал на длиннющие колючки всякие нужные памятки, написанные на небольших бумажках – чем бы начальник не тешился, абы коллектив не вешался, Виктория уселась на рабочем месте, вникла в новые условия, повела маршрут, и тут зазвонил телефон:

– Кто говорит? Слон… нет, крёстная! – пробормотала Вика, не подозревая, что это начало не просто разговора, а беседы, имеющей большие последствия, а для кого-то даже бедствия и разрушения на местах…

Примечание автора: Викина крёстная – это лучшая подруга её мамы, отличный врач-эндокринолог. Вика о ней упоминала при разговоре с Анной Сергеевной.

Глава 14. Габонская тёща

Крёстная была человеком неординарным – лучшая подруга Викиной матери, великолепный врач-эндокринолог, женщина, ухитрившаяся уверенно встать на ноги, оставшись после смерти мужа с маленькой дочкой, к крестнице она всегда относилась как к ещё одной дочери.

Это она научила Вику, что и как говорить тем, кто пытался проезжаться по её якобы лишнему весу, она придумала ей спортивное хобби – ну что поделать, если в художественную гимнастику или фигурное катание девочку не брали, да ещё и сопровождали отказы обидными комментариями!

София Дмитриевна тогда не позволила Вике расстраиваться, а припомнив, как крестница бросает камешки в воду, взяла и отвела её в секцию по спортивному метанию ножей, где меткую девочку приняли с радостью.

И верхом она Вику научила ездить – сама занималась верховой ездой и обеих дочек брала. Но нежная, тоненькая и трепетная Света садиться на лошадь боялась, ездила с мамой просто чтобы с лошадьми пообщаться, а вот крепенькая Вика не боялась ничего!

Со Светкой Вика дружила, сколько себя помнила – дочка крёстной была на год её младше, так что Вика с ходу приняла её под своё покровительство, и горе тому обидчику, кто смел задеть тростиночку-Свету! Жизнь у такого опрометчивого типа становилась сложной, трудной и болезненной! Ещё бы… Вику давать сдачи учил и отец, и приятели-мальчишки из спортивной секции, а кое-кто из них ещё и хитрости показывал – как треснуть так, чтобы никаких следов не оставалось.

Короче, Вика к четырнадцати годам стала довольно опасным противником, проще было не лезть ни к ней, ни тем более к Светке! Тесное общение длилось долго – практически с младенческого возраста и до выхода Светы замуж…

Нет-нет, они вовсе не ссорились, просто Светлана отдалилась от подруги, целиком и полностью погрузившись в семейную жизнь. Она мечтала о таком лет с двенадцати – примерно в это время после смерти деда к ним переехала бабушка, которая стала настойчиво рассказывать внучке о том, что главное предназначение женщины – быть замужем, слушаться мужа, родить много детей, научить их слушаться, и так далее, и тому подобное… Бабушка была замужем за весьма авторитарным дедом, правда, тот, надо отдать ему должное, жену обеспечивал, решал все бытовые проблемы, а когда его не стало, бабушка просто не знала, как ей жить одной, вот и прибыла к дочери и внучке.

Вика неоднократно спорила с подругой о том, что подобное растворение в ком-то – довольно рискованная штука, но увы, переубедить её так и не выходило – Света как заворожённая внимала бабушкиным фантазиям об идеальной семье и мечтала, что у неё когда-нибудь будет именно такая!

– Вот дурында… – вздыхала решительная Вика, но так как подругу она любила, то старалась не задевать критически важную для той тему, просто чтобы не ссориться.

Когда София Дмитриевна, которая изо всех сил работала, чтобы обеспечить дочь, себя и маму, поэтому домой приходила совсем уж поздно вечером, осознала, что за розовая с цукатами каша царит в голове Светы, она только за голову схватилась:

– Мам, зачем ты ей это всё внушаешь? Что же ты делаешь? Ты уже разве забыла, как тебе не нравилось, что отец за тебя всё решает, как не пустил тебя на повышение, как приказывал уволиться, как запрещал множество того, что для тебя было важно, что тебе хотелось!

– Сонечка, но я всё равно была так счастлива с твоим отцом! И он хотел много детей, но у нас не получилось, так пусть хоть у Светочки будет это счастье! – утирала слёзы мать, надёжно прогнавшая из памяти всё сложное и трудное, что было в её браке. – Я хочу, чтобы и Светочке так же повезло в браке!

София Дмитриевна отца любила, но трезво смотрела на вещи – такого мужа дочке она бы точно не хотела. Со Светой она посекретничала о том, что в семье бабушки было всё далеко не так безоблачно, как сейчас кажется, но не была уверена, что та её услышала – очень уж дочери понравился образ решительного и всезнающего будущего мужа. Матери София категорически запретила вести подобные разговоры с дочкой, аргументируя тем, что у всех своё счастье, и понадеялась, что Света вырастет, начнёт общаться с мужчинами, влюбится в кого-нибудь, и ведь совсем необязательно, что он будет таким же авторитарным упрямцем, как Светин дед!

Света, нежная, светленькая, тоненькая, с покладистым мягким характером, конечно, нравилась парням, но ни одного и близко не подпускала – так засел в её голове образ будущего мужа, которому можно будет вручить свою жизнь…

Кто бы знал, каким образом она увидела такого в Александре Пипотеве…

Бабушки к тому времени уже не стало, а когда приведённого на знакомство жениха увидела София Дмитриевна, она долго пыталась понять, что в этом человеке могло понравиться дочке? Правда, это ей так и не удалось…

– Убей меня, я так её и не понимаю! – рассказывала она своей лучшей подруге Вере через некоторое время после дочкиной свадьбы. – Нет, мешать ей не буду – сразу отдала им мамину квартиру, и пусть живут как знают.

– Переоформила? – насторожилась Викина мама.

– Нет. Но про это и речи не было – я так поняла, зять решил, что это уже и так давно уже Светино – у нас же с дочкой инициалы одинаковые, если он квитки видел, то вопросов у него и не возникло, а Светик давно воспринимала бабушкину квартиру как свою, поэтому и говорит о ней так.

– Света-то счастлива?

– Счастлива… правда не знаю, насколько её хватит – у зятя двое сыновей от первого брака, и они постоянно живут с отцом.

– На Светиной территории?

– Да. Но проблема не в этом – ну если она вышла замуж за мужчину с детьми, то это вполне логично, что его дети будут появляться в их жизни, а то и жить с папой.

– А мама их где? – удивилась Вера.

– Устраивает личную жизнь – замуж вышла, сыновья ей мешают, поэтому они всё больше и больше с Александром. Да и пусть бы – куда ж их девать, но…

– Но что?

– Но мальчишки о Светку только что ноги не вытирают, а она только и бубнит, что это её семья, что она их всех очень любит…

София невольно вспомнила недавний разговор с дочкой:

– Светочка, а почему Сашиным детям выделена гостиная и они её вовсю разносят?

– Мам, а что? Им же надо где-то жить!

– Я понимаю, но почему они так часто живут у тебя дома?

– Мамочка, это наш с Сашей дом! Мы – семья! – с гордостью говорила влюблённая в мужа Света.

– Да, это само собой, но ты говоришь, что вы не заводите своего ребёнка, потому что не можете его пока себе позволить… А его дети у тебя только что на голове не скачут!

– Мам, ты хочешь поссорить меня с Сашей? – вспыхивала дочь.

– Не поссорить, а напомнить, что это твоя территория, а дети Сашины ведут себя отвратительно! Ты меня прости, но это их «ты кто такая, чтобы нам тут ещё замечания делать» в твой адрес вообще-то возмутительно!

– Они просто не привыкли ещё…

– А мать их куда пропала?

– Она же замуж вышла, я же тебе рассказывала!

– А, понятно, то есть мать строит свою личную жизнь, сыновья ей мешают, а тебе не мешают?

– Нет! Это Сашины сыновья, а мы – семья!

София едва-едва сдержалась и не сказала, что это какая-то очень странная семья, когда муж приводит своих сыновей в квартиру к новой жене, а главное – позволяет им ей хамить почём зря!

Ещё больше её возмутило то, что Александр, услыхав, как Света пытается очень мягко и ласково сделать замечание одному из мальчиков, который кидал мяч брату совсем рядом с застеклённым посудным шкафом, резко её обрывает:

– Света! Не смей так делать! Ты ничего не смыслишь в воспитании сыновей. Не лезь к ним! В нашей семье я сам разберусь, как мне воспитывать детей!

Тёща, которая в этот момент была у них в гостях, едва не сломала деревянную лопатку для жарки – чуть сдержалась, а потом мрачновато про себя усмехнулась:

– Семья, значит, да? Какой «заботливый» муж, который жену использует как прислугу, поселил к ней двух мальчишек… Нет, я бы вовсе не против была, если бы они Свету хоть минимально уважали и слушались, но тут же сплошное издевательство идёт. А моя дурочка всё смотрит на этого… мужа влюблёнными глазами. Спрашивает у него, а можно ли ей куртку новую купить! Она же работает, зарабатывает, но деньгами, видите ли, распоряжается муж – он лучше знает, куда их деть! Да-да, и куртку жене купить нельзя, а вот новый игровой планшет сыновьям – можно! И кто это? Муж? Да нифига! Это, извините, глист какой-то, который тянет соки и отравляет среду, в которой живёт.

София делилась с подругой, и ей становилось легче, беда только в том, что Свете было всё сложнее и сложнее…

На свадьбе Вики Света от души радовалась, что и подруге наконец-то досталось семейное счастье, а её маме хотелось взять своё сокровище за шкирку и от души потрясти:

– Сказала бы я, что ей нужно открыть глаза и повнимательнее посмотреть на Викторию и её мужа – они-то действительно семья – вон, Викин Орлов совершенно машинально выуживает из машины тёплое пальто и набрасывает на плечи жены, чтобы она не замёрзла, а Светиному Пипотеву это и в голову не придёт – безразлично ему, что там происходит с его женой! – думала София.

Она честно старалась не лезть – так вмешаешься, а потом выяснится, что дочь именно с этим типом была счастлива, а ты всё-всё порушила. Да, вот такое у неё странное счастье, и ничего-то ты, уважаемая злобнотёща, не понимаешь! Но… но всё изменил случай…

В тот день София заканчивала приём довольно рано, и Света утром попросила маму привезти ей из дома весеннюю курточку и плащ, в котором она ходила до свадьбы:

– Мам, они в шкафу висят, в моей комнате. В самом дальнем углу.

– Хорошо, я заберу их на работу, а потом заеду и оставлю. В кладовку повесить?

– Да, мамочка, спасибо тебе! – голос у Светы был усталым уже с самого утра, в трубке фоном звенели вопли мальчишек, которые возражали против каши на завтрак, и важный голос Пипотева, вещавшего о полезности каш вообще и в частности, а потом решительно приказавшего жене приготовить мальчикам омлет, потому что она не умеет готовить такую кашу, как им нравится.

– Так, кажется, я скоро превращусь в габонскую тёщу – буду плеваться ядом как та гадюка! – думала София.

После окончания приёма она поехала в квартиру Светы, открыла её своим ключом, аккуратно сняла и убрала туфли в тумбу – её мама всегда просила это сразу делать, вот она и делала по старой памяти, а потом отправилась в кладовую, где хранилась верхняя одежда.

– Ёлки-палки, – прошипела она, включив свет, – да тут прямо магазин верхней мужской одежды! А Светка просит старую куртку и плащ! И ведь даже слабительного ему не подсыпать – дочка над здоровьем мужа прямо трясётся, ещё переживать будет. Что вот мне делать, а?

Тут она услышала, как щёлкает ключ во входной двери, и машинально отступила в кладовую, быстро выключив там свет и потянув на себя дверь.

– И чего это я? – удивилась она сама себе через миг, услышав голос Пипотева. – Меня Света попросила приехать, что такого? Я что? Этого сморчка с самомнением испугалась?

Зять вошёл в квартиру, небрежно скинув ботинки, у входа и со смартфоном у уха отправился в комнату – видимо, что-то забыл. На это Софии было наплевать, но вот его разговор заинтересовал чрезвычайно!

– Да мам, не волнуйся, не собираюсь я… Ну и что, что Светка хочет ребёнка? Мне-то это зачем? У меня уже два сына есть! Я же тебе сказал, чтобы ты не волновалась! Я за этим слежу. И что? Она уже к ним привыкла, говорит, что раз это мои дети, то это наши дети, вот и хватит с неё! Мне опять проходить через все эти пелёнки-горшки-распашонки абсолютно не хочется! Это ж расходов-то сколько будет! Нет-нет, я ничего подобного не допущу! Да и мальчиков обделять я не собираюсь. Где я? Дома – рабочие документы забыл, забрал и сейчас уже обратно выезжаю. Хорошо, и я тебя!

Пипотеву сильно повезло, что он быстро ушёл и не заглянул случайно в кладовую – нарвался бы на такую разъярённую тёщу, которой ещё не видел!

– Ах ты ж сморчок! Ах, паршивец! – шипела София, отчаянно жалея, что двери в сталинке были такими, что сама-то она расслышать разговор более-менее могла, а вот записать уже не вышло – слишком тихо получалось…

– Да даже если бы записала, моя дурища всё равно решила бы, что это её Сашенька просто мамочку свою расстраивать не хотел! – думала она. – Ладно… будем действовать иначе – одно дело, если мне зять не нравится, но дочь не обижает, а другое, если он из неё сделал служанку для себя и своих мальчишек, а её собирается лишить возможности родить ребёнка! «Мы пока не можем себе позволить»! – процитировала она. – Да-да, не можешь ты… ууу, аспид пипетковый!

И почему-то Софии в этот момент так ярко представился неизвестный природе пипетковый аспид, что она в голос расхохоталась, и в этот момент её осенило:

– Ути ж моя прелесть зятьская! Я не могу сделать то, что мне жутко хочется, но постараюсь выманить тебя из твоего камуфляжа, глядишь, у доченьки глазки-то откроются! Ладно, милый мой зять, я тебе устрою… отпуск!

И устроила. Нет-нет, не подумайте чего… а настоящий отпуск – три путёвки на майские праздники в дивный пансионат с кучей всевозможных приятностей для детей и взрослых.

– Саш, я хотела спросить, – начала она разговор с зятем примерно через неделю. – У тебя ребята к маме собираются на майские?

– А вам-то какое дело, а, София Дмитриевна? – насупился Александр. – В моей семье…

– Саш, я не про твою семью, а про путёвки! – перебила его тёща. – Дорогущие, но за копейки!

– Какие? – насторожился Александр.

– Есть горящие путёвки! В пансионат «Лесные дали». Ой, у меня вызов… Сашенька, я сейчас по телефону поговорю, а ты пока посмотри, что это за место! – хитрая Соня знала, что зять тут же с головой нырнёт в интернет смотреть отзывы и фотки пансионата.

– Шикарное место! И мальчишкам там понравится! – загорелся зять. – А как выкупить?

– Да запросто выкупить, только вот проблема…

– Какая?

– Путёвок три… я пыталась раздобыть четвёртую, но увы… её можно взять только за полную стоимость, – на самом деле три «горящие путёвки» были куплены ею за обычную их стоимость, но София Дмитриевна не считала, что это дорого – цель того стоила.

Скуповатый Александр уже осведомился, сколько стоит такая путёвка, так что жадно уточнил:

– А ваши путёвки сколько стоят?

Когда София назвала стоимость, зять радостно потёр ладони:

– То, что надо! Просто классно! Я сейчас же их куплю!

– Но… но мальчики? Их мама сможет их взять на праздники?

– А в чём проблема? Со мной поедут!

– Так кого же ты оставишь?

– Эээ, я думаю, что Света захочет побыть дома, понимаете? Она говорила, что у неё генеральная уборка в планах, да и передохнуть ей было бы кстати! Да вы не переживайте, я с ней поговорю. К тому же она может к вам на дачу поехать!

– Ну не знаю, как бы она на меня не обиделась… – «засомневалась» София. – Получается, что я с этими путёвками влезла не вовремя. Она же точно хотела бы поехать с тобой.

– София Дмитриевна, не волнуйтесь об этом! Я ей всё объясню, и она поймёт!

Ну, конечно, ошарашенная Света послушно всё поняла… правда не сразу:

– Да, я понимаю, что четвёртой путёвки не было… но разве мы не можем купить за полную стоимость?

Отповедь, полученная от любимого мужа и господина, была такой внушительной, что Света тут же осознала недопустимость своего поведения и осталась на праздники одна – тщательно убирать квартиру. Она надеялась, что потом поедет на дачу к маме, но увы, выяснилось, что мама на праздники дежурит, так что пришлось ей куковать в одиночестве – звонить Вике, недавно вышедшей замуж, она не решилась.

– Так… пункт первый сделан, – София изнемогала от желания приехать к дочке, забрать её или к себе в квартиру, или на дачу, дать ей отдохнуть от непрестанной работы и обслуживания мужа и его сыновей, но надо было держаться!