Песок на крыльях ласточки

– Выбор был. Было так же много шансов повернуть назад, – этот хриплый старческий голос для Шани показался очень неприятным, резал слух. – По мимо Чжи Лоу мы направили еще несколько воинов, но ранга Цзюе, которые могли убить её сразу, как она решилась на то, чтобы укорениться в доме Моцзан. Однако у монаха Ма были на неё другие планы, и у судьбы тоже, ведь не малая роль ей была отведена в истории Западной Ся. Шесть лет назад Императрица Сяньчэн была разжалована в простолюдинки и отправлена в женский монастырь из-за козней госпожи Моцзан. А кто ей в этом помог и почему? Одних слов и козней мало, чтобы свершить подобное, нужны доказательства, свидетели и верный помощник. И так, госпожа Моцзан воспользовалась беременностью Чжи Лоу, заставила её дать показания, а после успешной охоты охотник убил свою собаку. Накануне свадьбы госпожа Моцзан жестоко подставила Чжи Лоу, обвинив ее в прелюбодеянии со слугой их дома. Столкнувшись с подобной проблемой, Чжи Лоу пожалела о своем решении, однако было слишком поздно. Пути назад не было, ведь если бы приняла пилюлю позднее, то вместе с ребенком потеряла бы и свою жизнь. Зная все риски, она все равно пренебрегла правилами, предала и отреклась от клана в пользу более выгодного положения. Поверила, что может остаться в их семье, если сможет помочь, если будет полезной, но и после этого инцидента сама госпожа Моцзан почувствовала угрозу от юной наложницы и таким способом решила избавиться от нее.

– Сердца людей мне видимо никогда не понять. Мы с Чжи Лоу выросли вместе, никогда не думал, что…вот так все и закончится. Но, отец, она вырастила Шани, она ей как мать, что нам говорить, если ребенок будет спрашивать про неё?

Под ногами Шани заметила чистые деревянные чашки и приборы, что лежали неподалеку от мужчин, чьи лица с этого расстояния она могла разглядеть и женщину, что лежала у них в ногах, но и остаться в тени, незамеченной, однако она и не пряталась, достаточно им было лишь оглянуться по сторонам, чтобы заметить её силуэт. Она стояла настолько неподвижно и тихо, что буквально слилась с тенью дерева.

– Глава Юэ, я что-нибудь придумаю, не волнуйтесь на этот счет, – Монах Ма слегка приподнял парализованную женщину за грудки, что лишь могла крутить глазами в разные стороны.

На его лице расцвела легкая улыбка, он нашел в глазах Чжи Лоу слезы, гнев и ненависть, а отпуская её обратно на землю, едва сдержал себя, чтобы не предложить главе дать ей противоядие, еще посмотреть на то, как она будет отпираться, оправдываться, шантажировать их, строить уловки, но времени было мало.

– Разберемся уже на месте, пойдемте за девчонкой, – сказал старик Юэ и уже развернулся, чтобы сделать шаг к тропе, что поднимается в гору к пристройке, где должна была мирно спать его названная внучка, как замер, всматриваясь в темноту.

Шани медленно вышла из тени деревьев. В её голове крутилось бесконечное количество мыслей, взгляд её не отрывался от женщины, что лежала без движения, как труп.

Сы Тоу не раз говорила своё настоящее имя и сегодня Шани узнала из-за какой ошибки ей поставили такой ужасный шрам на всё лицо, она говорила, что не заслужила такого, но даже Шани была способна понять, что эта женщина была предателем.

Предателей ждет лишь одна участь и то, что ей дали прожить еще немного, великая милость.

Медленно подошла к мужчинам совсем крохотная девочка, ветер слабо тревожил её тонкое одеяло, что она в спешке накинула на плечи..

На детском лице ничего не было, ни слез, ни волнения, лишь слабо посинели губы от холода, поэтому каждый про себя подумал, что она только что пришла и ничего еще не успела понять.

— А-Ни, познакомься со своим дедушкой, — начал монах Ма ласковым голосом, пытаясь своим телом закрыть Чжи Лоу. — Это Юэ Цзы Шань, а рядом с ним твой отец Юэ Лян Цзе. Выкажи им уважение.

Но Шани проигнорировала монаха и проскользнула к Сы Тоу, встала между стариком и монахом, лицом к молодому мужчине, что совсем растерялся и не знал что сказать, что делать.

Она слегка присела, чтобы посмотреть в лицо той, которая её воспитала. Её рука потянулась к волосам, что прилипли к шраму из-за грязи, пальцами убрала пряди и посмотрела на Сы Тоу, рассматривая ожог уже по-другому.

Так вот как всё было. Это и была пытка огнем, чье название Шани так и не запомнила, хоть монах Ма всё подробно рассказал. В клане так наказывают за нарушение указа.

Сы Тоу еще была в сознании, могла четко понять кто перед ней, однако лишь на мгновение её взгляд мог остановиться и рассмотреть что-то одно, лишь на пару секунд прежде, чем вновь от боли всё поплывет.

И именно в этот момент она увидела совсем безразличное выражение лица Шани, совсем крохотное лицо выразило ту эмоцию, которую дети в её возрасте постичь в полной мере не могут.

«А-Ни, ты меня презираешь?»

Презрение было не единственным чувством. Сочувствие и жалость были подобны холодному ветру, что пробирался под кожу, страх остаться одной в этом большом мире въелся иглами в запотевшие ладони, всё её тело будто бы стало легче от волнения, однако тяжесть в душе не давала воспарить, забыть о обиде и слезах, что скопились в горле, но не могли выйти из-за разочарования и презрения.

Женщина, которую она считала матерью, была предателем, убила своего ребенка, а значит и убить Шани ей бы ничего не стоило, сбежать с кровью на руках, однако она была ей нужна, как запасной вариант в подобной ситуации, чтобы получить шанс вернуться в клан. И все эти разговоры Сы Тоу были продуманным ходом.

Ничего в ней не было настоящего.

Мама? Да ни на один день она не была ей матерью.

Пальцами Шани собрала слезы, что текли по лицу Сы Тоу, и в последний раз рассмотрев лицо женщины, девочка вдруг осознала для себя, что легко смогла оторвать эту несчастную душу от своего сердца, отречься один раз и навсегда.

Завтра она уже и не вспомнит её уродливое лицо.

Но вспомнит то редкое тепло между ними, словно луч солнца в снежную бурю, что пусть и не согрел, но дал направление через белую пелену снега.

Рука молодого мужчины вдруг легла на хрупкие маленькие плечи Шани, но девочка не шелохнулась.

— Дитя, мы не навредим твоей маме, лишь немного её накажем, — начал молодой глава бархатным голосом, будто бы действительно хотел всячески поддержать Шани, успокоить, но и ввести в заблуждение.

— Я всё слышала, — тихий детский голос Шани был отчетливо услышан, он не был ни груб, ни вежлив, она говорила сухо и безобидно, но в её глазах, что посмотрели на каждого из мужчин, когда девочка медленно поднялась, было что-то нелюдимое, пустое. — Не нужно врать.

Лян Цзе неловко убрал руку с её плеч, посмотрел на отца, чьи глаза рассматривали девочку пристально, подмечая каждую деталь:

— Хорошо, мы не будем врать, — кивнул старый господин Юэ. — Сейчас мы должны сжечь её перед своим уходом. Монах Ма должен был тебе рассказать о санджива, пытке огнем.

Шани выслушала его и кивнула, переведя взгляд на монаха Ма, а тот лишь как и всегда по-доброму улыбался, но его улыбка Шани никогда не трогала и не пугала, скорее вызывала раздражение, а теперь и тошноту.

— Ну пойдем, — старик одобрительно оглядел всех и протянул Шани свою сморщенную руку, наблюдая как девочка раздумывает брать или не брать, её глаза бегут к монаху Ма, тот кивает и она цепляется за старика Цзы Шаня совсем невесомо.

Монах Ма достал из рукава небольшой футляр хуо-чжэцзы, что вспыхнул огнем, Шани наблюдала как он осторожно, чтобы пламя не угасло, присел и поджег одежду Чжи Лоу, а та даже двинуться не могла или закричать от боли, когда огонь за считанные секунды перешел от одежды до кожи и волос.

Шани тоже бросило в жар, детская ладонь в руке старика стала влажной, в глазах застыл ужас и сердце замерло на мгновение прежде, чем девочка слегка прикрыла глаза и отвернула голову в сторону, приняв безучастный вид.

— Я вижу, монах Ма, воспитание не прошло зря, – одобрительно заговорил старик Юэ, наконец-то утягивая девочку за собой к началу горной тропы. – Я ничего не ждал от маленького ребенка, однако сомнения меня одолевали.

– Ваши сомнения не беспочвенны, девочка первое время была совсем не обучаема, не во всем преуспела, – признается монах Ма равняясь со стариком. – Ей предстоит долгий путь.

Глава Юэ следовал за своим отцом по пятам, но и наблюдал за тем как идет Шани, мягко и плавно, и не пытаясь замедлить или поторопить старика, почти что с ним в ногу.

Уже будучи на вершине Шани в последний раз посмотрела вниз, на струю черного дыма, что поднималась к небу. Запах сгоревшей плоти не покидал её все дорогу до храма и только становился тяжелее, настолько, что Шани вздохнуть полной грудью не могла.

Это было первое убийство, что произошло на её глазах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

1047 год, 2 октября