Цена страсти

- Отпусти, сволочь! - упиралась я. - Я кричать буду! Вам это с рук не сойдёт! Все знают, что вы мне угрожали...

- Да хоть заорись, - рявкнул молодой. - А ну села!

Я и охнуть не успела, как он грубо втолкнул меня в салон и сам плюхнулся рядом. С другой стороны сел пожилой. Машина тут же тронулась.

Все они молчали, молодой, пожилой, водитель. Сидели с каменными лицами и молчали. Они ведь везли меня убивать! Или пытать. Не знаю, что хуже. И при этом не испытывали абсолютно ничего, как будто для них это скучное, обыденное дело. Внутри у меня, казалось, образовалась яма. Сердце, что сначала колотилось у горла, теперь падало и падало кубарем в эту бездонную ледяную яму. От панического страха у меня кружилась голова и накатывала тошнота. Я вцепилась в ручки сумки, будто это могло придать мне сил или смелости. Господи, пожалуйста! Я не хочу умирать!

- Куда вы меня везёте? - облизнув пересохшие губы, глухо спросила я у пожилого.

Не поворачиваясь, он безразлично ответил:

- Поговорить.

Я таращилась на его орлиный профиль, на седые виски и острые скулы.

- С кем? О чём?

- Всё о том же.

- Вы... вы Миллер? - тихо спросила я, цепенея от своей догадки.

- Нет, - всё так же безучастно ответил пожилой.

- Ещё б за тобой Миллер не ездил. Много чести, - хмыкнул молодой.

- Но скоро вы познакомитесь с Олегом Владимировичем, - добавил пожилой.

- С кем? - перед глазами у меня всё плыло и до рези в лёгких не хватало воздуха.

- Мальчики, что позавчера к вам приходили, ещё молодые, неопытные. Не умеют убеждать. Олег Владимирович Миллер сам с вами потолкует. Более того, Арсений Петрович тоже изъявил желание с вами пообщаться.

В первый момент я не сообразила, о ком он. Видимо, страх парализовал мозг. Затем вспомнила: Арсений Петрович - так звали Шубина.

Кажется, я на несколько минут отключилась, или же мне стало так нехорошо, что в глазах потемнело. Машина тем временем выехала за город. С обеих сторон шоссе подступал стеной лес. Я судорожно вздохнула. Это конец. А самое ужасное - здесь меня никто не найдёт, даже если будут искать.

Ехали мы минут двадцать, потом машина свернула с шоссе вправо, а вскоре за деревьями показался дом. Не дом, конечно, целый дворец с башенками, колоннами и прочими архитектурными изысками. Ворота разъехались, и машина плавно вкатила во двор, который правильнее было бы назвать небольшой площадью.

- Приехали.

Молодой вышел из машины первым и встал рядом с открытой дверцей, ожидая, пока я выберусь следом. Перепуганная до полуобморочного состояния, да ещё и с громоздкой сумкой я еле шевелилась.

- Чего застряла? Быстрее давай, - торопил он меня, а затем схватил за рукав пуховика и, резко потянув на себя, вытащил из салона. От такого рывка я еле удержалась на ногах и чуть сумку не выронила.

Не выпуская моей руки, он тянул меня по направлению к дому, а я еле поспевала за ним. За нами следовал пожилой.

В холле нас встретил ещё один мужчина. В костюмчике, при галстуке, но по выражению лица - типичный головорез. Или мне уже это от страха мерещилось. Он велел оставить сумку и вывернуть карманы. Сумку я опустила на пол, но карманы... Это уж слишком! Пока я мешкала, он шагнул ко мне и быстро ощупал. Из кармана забрал мой телефон.

- Вы... что... - задохнулась я от возмущения.

Но он, не обращая на меня никакого внимания, коротко сказал пожилому:

- В библиотеке.

Я сразу поняла, о чём он. Кто там - в библиотеке. Попыталась сглотнуть ком в горле, но неожиданно закашлялась.

Пол качался у меня под ногами, пока мы пересекали холл, пока шли по широкому коридору, стены которого были задрапированы бордовым шелком.

Мы остановились перед высокими двустворчатыми дверями тёмного дерева. Молодой выпустил мою руку, распахнул одну створку и подтолкнул меня в спину. Я чувствовала себя тряпичной куклой, куда направят - туда иду, но сил хотя бы на словах препираться не осталось совсем.

24

Я шагнула в просторный, полутёмный зал и замерла на пороге, но мой конвоир снова подтолкнул меня в спину. Я сделала ещё несколько шагов и остановилась метрах в трёх от массивного овального стола под старину, за которым лицом к дверям и ко мне сидел Шубин. Даже несмотря на приглушённое освещение и моё неважнецкое зрение я узнала его моментально. Живьём он выглядел ещё неприятнее, чем на фотографиях.

За столом в кресле напротив Шубина и спиной ко мне сидел ещё один человек. Он листал какую-то папку, на меня даже не взглянул, не обернулся. Я видела лишь его затылок, тёмные волосы, широкие плечи.

Это и есть Миллер? Несомненно. Ещё не видя его лица, его взгляда, не слыша его голоса, я нутром чувствовала исходящую от него опасность. Это трудно объяснить, но даже вот такой, спокойный, не обращающий на меня внимание, без слов, без угроз, он подавлял одним своим присутствием и внушал даже не страх... а какое-то предчувствие неотвратимой беды. Как будто стоишь на самом краю бездны, внутри всё сжалось, замерло, и даже вдохнуть боишься. Вот так же и с ним.

- Иван, подай даме кресло и можешь быть свободен, - распорядился Шубин.

К столу придвинули ещё одно кресло на гнутых ножках. Пересиливая ужас, я подошла и села на самый краешек. Села прямо, как кол проглотила. Ну, во всяком случае, на пол не грохнусь перед этими...

Шубин, прищурившись, меня разглядывал. Пару минут он молчал, просто изучал меня, не говоря ни слова, и во время этой издевательской паузы я едва дышала. И вовсе не из-за него. А из-за того, кто сидел справа от меня, хотя я даже его толком и не видела. Я просто не могла себя заставить посмотреть на Миллера. Боялась панически. Казалось, если встречусь с ним взглядом, не выдержу просто... Окаменею навечно, как от взгляда Медузы Горгоны. Ну или хотя бы заработаю инфаркт миокарда. Так что я тоже с Шубина глаз не сводила, хотя... какой же он отвратительный.

Наконец Шубин произнёс:

- Давайте начистоту, чего вы хотите?

- В смысле? - не поняла я.

- Все в этой жизни чего-то хотят. - Когда он говорил, бульдожьи щёки его колыхались. - Кто-то хочет власти, кто-то - денег, кто-то - славы. А чего хотите вы?

- Прямо сейчас я очень хочу домой, - честно сказала я и услышала едва уловимый короткий вздох справа.

У Шубина же мой ответ вызвал недовольство. Он посмотрел на Миллера, как будто спрашивал его о чём-то, но тот молчал. Тогда Шубин раздражённо продолжил:

- Ваша возня, госпожа Чернецкая, стала доставлять нам, не скрою... эм... некоторые хлопоты. Вы умеете завести общественность, стоит это признать. Но всё же вы себя переоцениваете. Все эти ваши манифесты в интернете лишь создают шумиху, докучливую, неприятную, но бесполезную. Завод всё равно будет работать. Даже если придут к нам из надзорных органов, это будет, уверяю вас, обычная проформа. Я хоть завтра могу предоставить вам заключение экспертов со всеми нужными печатями и подписями о том, что мой завод на экологии и здоровье людей никак не отразится. Потому что везде сидят обычные люди и все они чего-то хотят. Кто-то - хорошей жизни, кто-то - спокойной. Так вот я и вас спрашиваю, чего хотите вы? Не сейчас, а вообще. Карьеру? Или денег? Или отправиться... куда там? В Гамбург? Туда же вас, кажется, приглашали, но стараниями вашего бывшего свёкра поездку отменили. Так мы легко устроим. Хоть Гамбург, хоть Гарвард, хоть Папуа-Новую Гвинею. Просто угомонитесь уже. Или... или вот что я сейчас подумал. Мы можем взять вас к себе, этим... специалистом по связям с общественностью. Вашу бы неуёмную энергию да умение завести народ направить в нужное русло... так горы свернуть можно, а? Вы подумайте над моим предложением. Хорошенько подумайте. У меня вы такие деньги будете получать, какие вашему свёкру и не снились.

- Это вы меня сейчас подкупаете, что ли? - едва нашлась я что ответить, поражённая его осведомлённостью.

- Скорее, покупаю. - И обрюзглое лицо его приобрело такое выражение, будто он и впрямь приценивается к товару и не уверен: брать или не стоит.

- Нет! - возмутилась я, на мгновение забыв про страх. - Нет, нет и нет! Вы сумасшедший, если подумали, что я могу на такое согласиться.

- Это ты будешь сумасшедшая, если откажешься, - перешёл он на «ты».

И я поняла: он ничуть не сомневается, что я приму его предложение. Ведь все принимают, всех ему удаётся склонить на свою сторону не подкупом, так запугиванием. И если быть до конца честной, то на какой момент я всё же поколебалась. Проскользнула малодушная и трусливая мысль: отказаться от затеи и жить спокойно. Но тут же я подумала о моих студентах и устыдилась своей слабости.

- А знаете, я скажу, чего мне хочется. Очень хочется. Может, это прозвучит по-детски, но это моё самое горячее желание. Я мечтаю, чтобы вас посадили.

Шубин стиснул челюсти, взгляд сделался колючим, но я по инерции продолжала:

- Мечтаю, чтобы у вас отобрали всё, что вы награбили. И посадили надолго, а лучше навсегда. И я костьми лягу, чтобы это случилось.

Шубин вновь посмотрел на Миллера выжидающе, я напряглась ещё больше, но тот опять не отозвался. Тогда Шубин процедил зло:

- Ляжешь, ляжешь, уж будь уверена. Ты даже не представляешь, до чего хрупка жизнь. На каждом шагу всё что угодно может случиться...

Боковым зрением я уловила справа какое-то движение, услышала резкий хруст и непроизвольно среагировала: повернулась к Миллеру и... оцепенела. Его профиль оказался до боли знакомым. И этот косой шрам под скулой...

Взволнованная я туго соображала, но меня уже охватило предчувствие неумолимо надвигающегося шторма.

Миллер закрыл папку, разжал крепко стиснутый кулак, и на стол упали два обломка карандаша - вот, значит, откуда хруст. А потом он медленно повернул голову ко мне, и сердце моё остановилось...

Дёрнувшись, словно от разряда т