Развод. Тайна малахитовой шкатулки.

Илья завел машину. Его эго, которое еще утром валялось под плинтусом, теперь раздулось до размеров этого дома на набережной. Он больше не чувствовал себя неудачником. Он чувствовал себя охотником, который нашел спрятанный клад.

— Погоди, Томочка, — ухмыльнулся он, выруливая со двора. — Твой Илюша скоро будет дома. И мы еще посмотрим, кто здесь «пустой».

Он не заметил, как из-за угла дома вышел Пётр Сафронов. Бывший опер проводил взглядом побитую «мазду» и сплюнул на серый снег. Пётр знал этот тип людей. Он видел их в допросных — мелких, жадных, уверенных в своей безнаказанности.

Илья ехал к Марине, чтобы забрать свои вещи. Он уже придумал, как скажет ей, что она «не оправдала его доверия». Ему было плевать на её слезы. Его ждала сталинка, антиквариат и женщина, которую он планировал снова превратить в свою тень.

Он еще не знал, что Тамара в этот момент сидит на полу своей новой гостиной, прижимая к груди голубую бирку из роддома.

Он не знал, что Михаил Абрамов уже нашел письмо Геннадия.

И он совершенно не подозревал, что в малахитовой шкатулке больше нет места для него. Там было место только для правды. А правда — это то единственное, что Илья Масляков не мог ни купить, ни украсть.

Глава 12 закончилась, оставив за собой шлейф выхлопных газов и запах большой, грязной игры. Илья шел ва-банк, не подозревая, что карты в этой колоде уже давно краплены не им.

Глава13

Ноябрьский дождь вперемешку с ледяной крошкой барабанил по крыше моей старой «мазды» так, будто пытался проломить металл. Я сидел на переднем сиденье, зажатый между собственной спортивной сумкой и пакетом с грязным бельем.

Тридцать минут назад Марина, моя «яркая, живая Марина», закрыла передо мной дверь. Без криков, без слез. Просто выставила сумку на коврик и сказала:

— Илюш, ты хороший мужик. Но я привыкла к комфорту, а не к твоим финансовым планам. Прости.

Я не стал унижаться. Просто забрал вещи и ушел.Но идти мне было особенно некуда.В квартиру,в которой мы жили с Тамарой, доступ мне был закрыт