Амити

Голос Тёрлоу обладал низкими вибрациями тромбона, играющего в маленькой комнате: звук охватывал собеседника и сотрясал палубу под его ногами не хуже морских волн. Он рассказывал поразительную историю о своем медленном взрослении на побегушках у тети, распоряжения которой постепенно становились все более опасными, и можно было уловить, как человеколюбие покидало этих двоих юношей усилиями всего лишь одной женщины, которая не видела в них ничего, помимо выгоды для себя. Воспоминания сильно растревожили его, и его лицо все больше краснело под тяжестью разговора.

– Но в последнее утро в том доме дядя грубыми толчками поднял нас с тюфяков – спали мы на полу – и приказал ждать его снаружи. Холод стоял такой же, как и сегодня. Я это очень хорошо помню. Он говорил долго, и было что-то пробирающее до костей в том, как размеренны были его слова, как легко он себя чувствовал в последних сумерках перед тем, как начнет подниматься солнце. Он сказал нам, что теперь мы стали мужчинами. Что теперь мы все будем работать вместе. И рассказал об одном парне, который нехорошо обошелся с дядей, оставив себе причитавшиеся ему деньги.

Мальчики последовали за дядей туда, где ручеек разливался шире, где густые леса накрывали их сверху, словно крышка котелок, удерживая утренний туман такой густоты, что даже собственных ног было почти не разглядеть. На берегу ручья стоял с удочкой мужчина не старше их дяди. Он настолько увлекся своим делом, что даже не заметил, как они подошли. Путь, которым повел их дядя, и угол, под которым они вышли из леса, убедили Тёрлоу, что дядя спланировал все заранее, когда уходил из дома в прошлый раз. С самого начала все было подготовлено.

Потом, по его словам, человек обернулся на звук их шагов за спиной. Туман словно в мгновение ока рассеялся, и они увидели, как из искры удивления в глазах мужчины разрастается пламя ужаса.

– Все происходило так странно, что даже страх отступил, – сказал Тёрлоу. – Меня удивил вид ножа в руке дяди: я и не знал, что у него есть оружие. Удивила скорость и жестокость, с которой он вонзил клинок по самую рукоятку, потому что обычно двигался со скоростью улитки. И я задумался, глядя, как рыбак падает на берег ручья, как дядя вспарывает ему бок и набивает его камнями, словно фаршированную рыбу, а потом сталкивает в воду, будто ненужную вещь… Не для этого ли дядя берег силы все эти дни? Для такого вот утра. Утра, когда он выходил из дома, чтобы убить человека и обобрать его до последней нитки. Трудно сказать, что причинило мне большую боль: ужасный вид мертвого тела или чувство, что нас с братом предали, взращивая именно для этого момента, обучая мелким неблаговидным поступкам, чтобы подготовить к этому большому преступлению. Мне это показалось предательством, которое я был не в силах вынести.

Прежде чем столкнуть труп в воду, дядя забрал удочку, несколько монет из кармана и даже наловленную рыбу.

– Он рассказал нам, что целая уйма людей должна ему деньги. Что с ним всю жизнь обходились несправедливо. И что он забирал только то, что ему причиталось, – монета за монетой, человек за человеком. И не имело значения, если среди них попадались незнакомцы.

Тёрлоу сказал, что ушел из дома в ту же ночь, прихватив дядин нож.

– Как будто это могло помешать ему в будущем. Больше я никому по-настоящему не верил, кроме моего брата. Мир для меня больше никогда не был прежним.

Тёрлоу достал из кармана жилета сигарету, зажег спичку, затянулся, и его лицо, изборожденное шрамами и порезами от бритья, янтарно-красными прыщами и глубокими оспинами, показалось мне опустошенным, невероятно усталым, словно дым, проникавший ему в легкие, впитал боль от его рассказа и унес ее в море.

– И в тебе я тоже вижу человека, который по-своему страдал, – продолжил он. – Твоя подозрительность ко всему, что происходит вокруг. Ты – слуга. Как и я. Присматриваешь за миссис Харпер и ее девчонкой и даже пассажирам третьего класса не доверяешь. Под маской благовоспитанности, под прикрытием тех манер, которые ты почерпнул из книжек, ты точно так же выживаешь, осторожно заглядываешь за угол, чтобы всегда быть наготове. Разве не так? Бьюсь об заклад, ты подметил обо мне не меньше.

Я ненадолго задумался, прежде чем дать осторожный ответ.

– Кое-что я заметил, – пробормотал я. – Вы проводите больше времени под палубой судна, чем в первом классе. И, как вы сами сказали, пассажиры вам не по нраву, и вы предпочитаете общество экипажа.

– М-м-м… И это совершенно верно. Возьмем капитана этого судна. Достойный человек, каких еще поискать. Командовал военным кораблем своей страны, вложил почти все свои сбережения в это самое судно, а теперь из-за карточных долгов вот-вот будет вынужден отдать его со всеми потрохами дельцу из Нового Орлеана, которому до пароходов нет никакого дела. Капитан платит такую страховку, что в кармане не остается ни гроша, а вся прибыль, которую он получает, уходит какому-то богатому ублюдку, который, уверен, прямо сейчас попивает коньяк, пока его хер полирует дешевая шлюха. И где здесь справедливость?

– Ну, уверен, никто не заставлял капитана играть…

– А мальчишки, вроде того, что только что был здесь, запертые в котельном отделении и пашущие круглыми сутками, как рабы на галерах? Что за бог уготовал им такую судьбу?

Я вежливо поинтересовался, к чему он клонит, и Тёрлоу щелчком отшвырнул сигарету в непроглядную ночь, выпуская изо рта последние клубы дыма.

– А клоню я к тому, что когда-то сам был таким же потерянным, как и эти несчастные. Но я не позволил себя сломать, преодолел невзгоды. Я понял, что надо быть не только слугой, как ты, но и человеком дела. Я зарабатываю не тем, что режу людей, а тем, что им помогаю. И точно так же я помогу мистеру Харперу. Это моя единственная цель. Прошу тебя мне поверить.

Я посмотрел на него одновременно недоверчиво и озадаченно. С какой это стати мое доверие стало для него что-то значить? Как будто прочитав это по моему виду, он решил подкрепить свои слова аргументами, призванными меня успокоить.

– Знаю, ты считаешь меня неотесанным, – сказал он. – Мне на это наплевать. Важно, пожалуй, только одно: чтобы ты понимал, что моя репутация заслуженна. Что доверие ко мне обеспечит тебе безопасный проезд не только до Мексики, но и к тому единственному человеку, который для тебя имеет значение. К твоей сестре.

Вращавшееся гребное колесо парохода взметнуло в воздух фонтанчик мелкой водяной пыли, обдав меня ею, и я вздрогнул. Миска у меня в руке дрогнула, и немного похлебки выплеснулось под ноги. Оливер поспешил обнюхать лужицу. Не знаю почему, но я наклонился и поставил миску на палубу, позволив ему доесть похлебку, пока сам пытался собраться с мыслями. Я редко терял дар речи, но мистеру Тёрлоу это удалось, и с его стороны было очень милосердно продолжить разговор, потому что, думаю, я сам простоял бы молча до самого утра.

– Прочти, – сказал Тёрлоу, когда я выпрямился. – Мои инструкции. Переданы мне лично мистером Харпером. Это то самое письмо, что я доставил миссис Харпер.

Края листка были потерты, чернила расплылись в тех местах, куда упали слезы миссис Харпер.

– Моя сестра… – только и смог произнести я. – Что натворил мистер Харпер? Ей угрожает опасность? Мистер Тёрлоу…

– Мне известно только то, что сказано здесь, – ответил он, безрассудно размахивая письмом, и я испугался, как бы оно не улетело за борт.

Я чувствовал, что буквально излучаю желание прочитать это послание. Как бы я ни скрывал это желание, Тёрлоу не мог не заметить моего отчаяния. Он прижал листок к груди и заговорил снова.

– Пообещай мне одно, – сказал он; тихий, почти не слышный стон сорвался с моих губ; мой взгляд упал на бесконечную темноту моря, вернулся к Тёрлоу, к письму. – Ты не должен обсуждать содержание письма с миссис Харпер. Когда она в тот день прочитала его в первый раз, только обман чувств помог ей найти хоть что-то радостное на этих страницах. Она не совсем в своем уме, и я бы не хотел, чтобы ты нарушил ход нашего путешествия, напомнив ей правду. Нет. То, о чем мы говорим сегодня, должно оставаться только между нами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Гарден-Дистрикт – исторический богатый жилой район в Новом Орлеане. – Здесь и далее прим. перев.

2

Гумбо – густой суп со специями, распространенный в Луизиане.