Месть. Жизнь. Как она есть. Всё так просто. И так сложно. Жизнь.

И вот! На следующий день мне нужно было в больницу во вторую смену. И я с утра решила убраться в квартире. Нужно же заняться чем-то полезным. А я очень люблю этот маленький свой дом. И люблю наводить в нём чистоту и порядок. Я никогда не жила в деревенском доме. До прошлого года я и в деревне никогда не была. Но всегда хотелось жить поближе к природе. Я мечтаю купить когда-нибудь домик. Хоть дачу! Самую недорогую и маленькую. Чтобы там росли кусты и деревья. И я бы насадила цветов. А почему бы и нет! Я не умею ничего делать. Но я научусь. Меня мама не приучала к домашним делам. И я сама постигаю науку наводить уют и порядок. Мне иногда хочется, чтобы объявился папа. Пусть бы увидел, что я не пропала. Не стала такой, как он или мама. Я работаю и учусь. У меня всё хорошо! Есть даже друзья! И девушки, и парни. Но мне стыдно даже им, чужим людям, сказать, что я одна на всё белом свете! Я одинока, как старая бабка, которая всех родных пережила. Нет у меня никого! По вине моих родителей. Конечно! Ведь, они оба были детдомовские. Без роду и племени дети. Я никогда не расспрашивала их о родственниках. Когда ещё у нас была нормальная семья. Я была маленькой. А потом мама отвечала, что нет у неё никого. Её нашли на вокзале чужие люди. Двухлетним ребёнком её оставили на вокзале. И какие могут быть родственники у тех, от кого все отказались. Вот пришло время, они поступили точно так же и со мной. Как в своё время с ними. Жизнь идёт по кругу. Если бы у меня были родители из хороших семей, они бы не развелись. И я бы жила в счастливой семье. И у меня бы потом появилась младшая сестра. Или брат. Или даже двое. Как у всех моих одноклассников и соседей. Я всегда мечтала о родной душе. Хотелось заиметь сестру или брата. Я невесело улыбалась, убираясь. Что теперь об этом жалеть! Остаётся мне одно – выйти удачно замуж и нарожать себе кучу родственников. Вот они и будут самыми близкими и родными для меня. На работу пошла пеши. Не помешает пройтись и подышать свежим воздухом перед двенадцатичасовой сменой в закрытом помещении. Интересно, как тот парень? Наверное, уже пришёл в себя. Может, даже и рассказал что-то о себе. Мне не безразлична его судьба. Такой молодой и симпатичный. Но такой весь синий. Вид истощённый и нездоровый. Что же такое с ним?..

Я приняла смену и пошла во вторую палату. Расспрошу нянечку, дежурившую ночью возле моего подопечного. Но в палате никого! Койка аккуратно заправлена. Пол влажный. Ничего себе! Где же этот «лебедь» умирающий? Перевели его в другую палату, что ли?

И тут он вошёл. Я чуть не упала! Какой он худой! Истощённый! На лице одни глаза!

– Здравствуйте! А кто вам разрешил подниматься? Ещё упадёте и расшибётесь.

– Здравствуйте, Аня! Всё нормально. Я не так слаб, как вы думаете.

– А вы откуда знаете моё имя? Или вы по глазам узнаёте имена девушек?

– Я по глазам узнаю родных людей.

Он прошёл к кровати и сел. Потом вытащил небольшой листок из кармана своей рубахи. Посмотрел на него и улыбнулся мне. Протянул листок. А я подошла и взяла. Взглянула.

Я держала в руках фотографию. И у меня такая же. Где мы все трое. Счастливые. Я. И мама с папой. Потом я вытащила такую же, из своей сумки. И протянула ему. Он взял. И долго её рассматривал. Потом так же долго рассматривал меня. А я – его…

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты всё рассказал. Тебе этот снимок дал мой папа?

– Да! Мне дал его наш папа. Перед смертью он просил разыскать тебя. И я ему пообещал. И вот… Нашёл!

– Наш папа? Неужели это правда? Ты – мой брат! Надеюсь, что старший.

– Да. Я старше тебя на три года. И всегда мечтал о сестре. Всегда!

– А я – о брате… Или сестре… О ком-то родном и близком, кто бы меня любил. Мне кажется, что мои родители меня никогда не любили. Они были заняты работой и друг другом. Иначе, они бы не поступили так со мною. Отец бросил. А мама спилась. Я росла, как трава…

– И я тоже…

Он поднялся и шагнул ко мне. Пошатнулся и чуть не упал. А я кинулась к нему. Обняла и разрыдалась. Мы сидели так долго. Зашла няня. Я ей сказала, что это мой брат. Он нашёл меня. И теперь я не одна! Можете поздравить…

Меня, и правда, в этот день все поздравляли. Я не могла поверить такому счастью! Через несколько дней брата выписали и мы пошли ко мне. Он мне рассказал в этот вечер свою историю. А я ему – свою. Оказывается, папа их бросил, когда встретил и полюбил мою маму. А потом также оставил нас с мамой. И вернулся к ним. Они прожили вместе несколько лет. И папа снова уехал. А его мама долго болела. Потом умерла. И он стал жить с бабушкой. А потом и бабушка умерла. Зато приехал папа. Но уже постаревший и очень сильно больной. Он просил у сына прощения. И умолял найти сестру. Говорил, что очень сильно перед обоими виноватый. Так хотел всегда быть хорошим отцом, а не смог! Показал эту фотографию. И сказал, в каком городе нас искать. Папа умер два года назад. А он поехал в тот город, где мы жили. Но так удивился, когда никто из соседей, не мог ему объяснить толком, куда же делась их соседка-девочка после смерти мамы! Никто из них не знает её нового места жительства и адреса. Тогда он поехал в школу, где я училась. Нашёл учительницу литературы. И она ему показала фото нашего класса. Он увидел и запомнил на всю жизнь, как я выгляжу. Потом сделал запрос в паспортный стол. И стал ожидать ответ. И он его получил. И вот он здесь. Но в дороге простыл. Бил озноб. Наверное, у него была сильная температура. Потому, что он мёрз и эпизодами ничего не помнит. Он зашёл в какой-то подъезд погреться и очнулся уже здесь. И, как только меня увидел тем утром, когда я стояла в палате не понимая, где же он делся, сразу понял, что это я. Говорит, что узнал по глазам. А я сразу поняла, почему его лицо мне сразу показалось таким знакомым. Он похож на нашего красивого и молодого папу. Как на той, семейной фотографии. Мы с ним очень похожи. Как настоящие, родные брат и сестра.

Галинка

Июльская жара сожгла землю. Почти белое солнце безжалостно смотрит со своей недосягаемой высоты на сухие поля и сады. Раздолье степи просит влаги. Всё живое хочет свежести и прохлады. Но какая свежесть и прохлада в степи, где даже чахлые, полусухие деревья лесопосадок не дают тени. Ветки деревьев с жухлыми, почти мёртвыми листьями, как руки мертвецов, не тянутся к небу, а безжизненно торчат, уже не надеясь напиться и насытиться влагой. Такое сухое и жаркое лето без капли дождя в южной степи – как наказание для всего живого, жаждущего живительных струй с равнодушного неба. Потрескавшаяся земля пышет жаром, обжигая босые ноги детворы. По широкой, сельской улице, подняв столб горячей, серой пыли, пронёсся и остановился у остановки рейсовый автобус. Народ вышел, автобус пыхнул, чихнул и умчался. Несколько человек потопали по дороге и разошлись в разных направлениях. Молодая женщина с большой сумкой в одной руке и с маленьким ребёнком в другой, повернула от остановки в небольшой, узкий проулок. Она не торопилась. Шла и посматривала по сторонам, как будто узнавая родные или просто знакомые места. У невысокого забора она поставила на тротуар сумку и открыла калитку. Постояла, вглядываясь вглубь двора. И зашагала по протоптанной в высохшей траве дорожке к высокому, каменному дому. Постучала в дверь веранды. Потом ещё раз. И оглянулась на голос. Из летней кухни к ней шла женщина. Невысокая и полная, в лёгком, ситцевом сарафане и с заколотыми высоко и красиво тёмными, пышными волосами. Женщины издали всматривались друг в друга. Казалось, что они даже чем-то похожи. Как сёстры! Обе молоды и очень красивы!

– Здравствуйте! Пошли вот сюда, в тенёчек, под шелковицу, здесь можно присесть и отдохнуть. Женщина смотрела приветливо, с лёгкой улыбкой в синих, больших глазах на незнакомку. Та кивнула и пошла за хозяйкой. Села на скамейку, переложила спящего ребёнка на другую руку и вздохнула. Видно было, что она устала. Наверное, путь был не ближний. Передохнуть бы надо!

– Я вам сейчас принесу попить. А ребёнка можно уложить в коляску. Осталась у нас от племянницы. Жаль было выбросить! И вот же, пригодилась! Я сейчас. Я быстренько!

Она метнулась в летнюю кухню за коляской. Уложив ребёнка, хозяйка ушла за компотом. А когда через пару минут вышла, то застыла в замешательстве. Незнакомой женщины на скамейке под шелковицей не было. Она поставила банку с компотом на стол, а сама почти побежала к калитке. Там она чуть не споткнулась о большую сумку. Но женщины не было и за калиткой. Как сквозь землю провалилась! Такое дело! Хозяйка оглянулась. В коляске под шелковицей лежал ребёнок. Да что же это! Где она? Неужели ушла, оставив ребёнка? Подошла и уставилась на спящего ребёнка. Маленькое, бледное личико. Под глазками тёмные круги. Больное это дитя, что ли? Как это всё понимать? Да что это такое, в самом-то деле? И сумка у калитки. Куда женщина делась? И что же теперь делать? Хотя бы приехал Владимир. Нужно же звонить куда-то. Пусть ищут ту бабу! Подумала и тут же себя одёрнула. Женщина ей понравилась. Одета прилично и на лицо красивая. Не похожа на какую-то там бабу, как она себе позволила выразиться в мыслях. Может, женщина вернётся. Ушла куда-то, по делам неотложным. Так размышляя, Анна посматривала на калитку. И Владимир задерживается. Как специально! Давно уже прошло время обеда. Где он! И тут послышался звук подъезжающей машины. Стукнула калитка. Анна повернулась к широко шагающему мужу. Высокий и плотный, он не был полным, но выглядел таким здоровяком! Издали улыбаясь ей, Владимир приветственно поднял руку и подошёл к жене. Обнял и крепко поцеловал. Потом отстранил её и стоял, рассматривал, довольно улыбаясь, прищурив глаза. Любовался красивым лицом и статной фигурой жены.

– Ты что так поздно на обед? Я даже проголодалась. Заждалась тебя, Володя! Чего молчишь?

И в это время, когда Анна ждала от мужа оправданий и объяснений по поводу его опоздания на обед, раздался тоненький голосок. Как писк то ли котёнка, то ли мышки, таким он был слабым и чуть слышным. Они оба озадаченно оглянулись. Это пищал ребёнок, лежащий в коляске.

– Это что?

– Это не что, а кто! Не видишь, ребёнок.

– Откуда он у тебя?

– Он у меня так же, как и у тебя. Сейчас расскажу. Сама не могу понять, откуда он и зачем. Иди, руки помой и обедать. Он уснул. Тише!

Владимир с аппетитом ел густой, очень вкусный борщ и слушал рассказ Анны о том, как у них во дворе появилась женщина с ребёнком. Как Анна вынесла эту коляску, уложила туда ребёнка и пошла в летнюю кухню за компотом. Когда вышла с банкой в руках, женщины уже не было. Это случилось не больше часа назад. Может, она вернётся? Что делать? Куда-то сообщить нужно же! Снова запищал ребёнок. Анна подхватилась и кинулась к нему. Подошёл и Владимир.

– Может, снять кофточку? Глянь, волосы мокрые. Такая жара! Он упарился, бедный.

– Вот и займись человеком. Это парень, что ли?

– Не знаю. Но кофточка розовая и шапка розовая. Наверное, всё же, девочка. Бледная только очень. Что-то не то с этим ребёнком. Да ещё эта мамашка! И где её носит? Хотелось бы мне знать!

Анна сняла с ребёнка кофточку и шапку. Подняла в коляске тент. Чтобы не обдуло упарившееся дитя. Точно! Девочка! Глазищи огромные! Серо-голубые! Ресницы длинные, с загнутыми, острыми кончиками! И тонкие, как нарисованные, тёмные, почти чёрные брови! Красавица! Только очень уж бледная и худенькая. Но какая же хорошенькая! Лежит, потягивается всем тельцем, радуясь освобождению от плотных одежек. Анна решила снять и штанишки. Спарилась, бедненькая! Девочка вдруг улыбнулась. Показав два ровненьких, белых зубика. Ух, ты! Похвалилась! Подошёл Владимир. Уставился на ребёнка. А потом взглянул на Анну.

– Познакомились, гляжу! Ты у меня молодец! Справляешься, как заправская мать! Ну, я поехал! Спасибо, жена, за обед! Всё было на уровне! Очень вкусно, как всегда! Не скучай! Владимир уехал. Ничего себе! Она думала, что он что-то решит, а он укатил! Ох, Володька! Что ж, остаётся сидеть и ожидать возвращения мамашки. А что ещё делать? Нет! Но, ведь, ребёнок захочет есть! Чем его можно накормить? Сколько ему месяцев? Можно ли в этом возрасте борщ? Но попить-то по любому, можно! Анна поднялась и пошла к столу. Налила в чистый стакан компот вишнёвый. Попробовала. Вроде, не холодный. Подошла к ребёнку и взяла на руки. Поднесла стакан к губам. А дитё, это же надо! Вцепилось ручонками в стакан и стало с жадностью пить! Весь выпило! И довольно улыбнулось. И тут Анна почувствовала что-то горячее, побежавшее по её руке. О! Понятно! Поздравляем вас, тётя Аня! Вас описали. Снимайте сарафан! И тут она спохватилась. Она-то, конечно, переоденется. Нет проблем. У неё куча халатов и сарафанов. А что же с дитём? Во что переодеть его? Может, в той сумке одежда? Такая большая сумка. Целый баул! Наверное, там вещи ребёнка. А, иначе, что может быть в той сумке? Нужно посмотреть! Анна раскрыла молнию. Сверху лежит какой-то конверт. Не запечатанный. Сердце так сильно забилось! В предчувствии чего? Сейчас она это узнает. И она достала с конверта листок. Письмо. Читала и перехватывало дыхание. Обалдеть! Держала в руке листок. Смотрела на коляску с ребёнком. Ничего себе! Вот это да! Сюрприз! Приподнёс любимый муж. Девочка Галина. Восемь месяцев. Дочка какой-то девицы и Владимира. Если верить письму. И как ей, Анне, теперь быть? Что со всем этим делать? Сюжет из какого-то бразильского сериала. И тут же подумала: такие сюжеты – присущи и не только зарубежному мылу, но и своим, российским, что предлагает наше телевидение. Нарочно не придумаешь! Анна вздрогнула. Девочка что-то лопотала. Анна взглянула на коляску и тут же ойкнула, кинувшись к ребёнку. Девочка сидела, пытаясь подняться на ножки, вцепившись ручонками в верх коляски. Анна поддержала малышку, чтобы она смогла подняться на ножки. Девочка протягивала к ней, чужой тёте, руки. Она улыбалась и что-то лопотала. Галина, значит? Галина! Красивое имя! И девочка симпатичная! Глаза открытые и смеющиеся, как у Владимира! Жаль, что девочка с проблемами здоровья. Если верить письму. Ну и дела! Да уж! Анна занялась ребёнком. Раздела, сняв мокрые колготки и трусики. Принесла большой, пластиковый таз с тёплой водой и усадила девочку, поставив таз на солнышке. А та обрадовалась! Била по воде ручонками и что-то лопотала, Анна порылась в бауле с вещами и достала розовую панамку. Чтоб не напекло головку! Увидела в сумке пакет с игрушками и вытащила. Пустила на воду жёлтого утёнка. Девочка пыталась поймать резиновую игрушку. Но утёнок не давался в неуклюжие ручки. Девочка взвизгивала и смеялась. Наверное, её любимая игрушка. Интересно, как проявит себя Владимир в создавшейся ситуации? Она, конечно, хорошо его знает. Но не настолько, всё же, чтоб быть уверенной на все сто. У них нет детей. И у неё их и быть не может. Владимир об этом знает. И ни разу за эти три года не показал, что его беспокоит ситуация бездетного их брака. Он весь в работе. На его плечах большое производство. Анна смирилась. Мыслей взять ребёнка из дома малютки у неё не возникало. Если муж молчит, как она может об этом думать. Инициатива должна исходить в таких случаях от мужчины. Так она думает. Если бы он захотел. Если бы хоть словом дал понять, что хочет ребёнка! Анна невесело улыбнулась. Если он и хотел своих детей, то теперь у него ребёнок есть. Конечно, если верить письму. Но глаза девочки так похожи на глаза Володи! Те же ресницы и те же красивые брови! А девочка безмятежно лопотала что-то на своём языке и била ладошками по воде, играя с утёнком. Завернув девочку в самое мягкое, какое у них было, банное полотенце, Анна достала детские вещи и нарядила Галинку, как куколку! Она заметила, что вещи были все не новые, много раз стиранные, почти потерявшие цвет и форму. Такое впечатление, что это чьи-то обноски. Наверное, кто-то отдал вещи со своего выросшего ребёнка. Хоть и было всё чистое, но очень уж неказистое и блёклое для такого маленького ребёнка. Анна поймала себя на мысли, что ей очень хотелось бы нарядить девочку во всё новое, очень красивое и яркое! Накупить бы ей платьишек и кофточек, маечек и трусиков, косыночек и панамочек! Нарядить, как куколку! Вот бы иметь такую доченьку! Вечером, когда приехал Владимир, Анна с девочкой спали в большой комнате на разложенном диване. Девочка была в трусиках, вымытые волосы кудрявились над лобиком. Девочка лежала, прижимая к груди розового утёнка. Анна, в лёгком халатике, придерживала девочку смуглой рукой, наверное, остерегаясь, чтобы она не скатилась во сне с дивана. Ну и картина! Идиллия! Владимир вышел, стараясь тихонько ступать. Половица скрипнула. Анна открыла глаза. Поднялась и прикрыла девочку простынкой. Вышла за Владимиром. Он сидел под шелковицей, держа в руках газету. Поднял на Анну глаза. Схватил её за руку и привлёк к себе. Усадил на колени.

– Я не понял! Что за подкидыш у нас тут поселился? Эта девочка. Кто же она?

– А сейчас ты всё поймёшь. Тут где-то письмо. А где же оно? А! Наверное, в кармане у меня. В том сарафане, что бросила в стирку. Эта красотка меня описала!

Анна заторопилась в летнюю кухню. Вышла с листком в руке. Протянула его мужу и ушла. Мелькнула мысль, что девочка может проснуться и упасть с дивана или испугается одна, в незнакомой комнате. Но девочка, вот же умница, стояла на полу, держась за край дивана. Увидела Анну и протянула к ней руки. И та с радостью подхватила её, прижала к себе и поцеловала в тёплую щёчку. Девочка заворковала, хлопая в ладошки, а глазки смеялись!

– Что за милый ребёнок! Ни разу за полдня даже не заплакала! Хочешь подержать дочку?

Анна обратилась, как ни в чём не бывало, к вошедшему мужу. Посмотрела внимательно и замолчала, увидев, как он побледнел и нахмурился, вглядываясь в бледное личико ребёнка.

– Завтра с утра поедем в область. Нужно пройти обследование. Сделаю всё, что нужно. А потом уже будем выяснять, родная мне эта Галина или нет. Собери с вечера одежду для девочки. Я там видел сумку с вещами. Это для ребёнка? Может, что-то надо купить, скажи, посмотрим заодно.

– Хорошо. Спасибо, Володя! Если бы ты знал, что именно этих слов я от тебя очень сильно ожидала! Конечно, поедем! Пройдём обследование. И всё, что нужно сделаем. Глянь, как лыбится твоя Галинка! Рада познакомиться с папкой! Да, Галочка? Такая умничка! А глазки – твои!

– Слушай, Аннушка, да это тебе так хочется, чтобы она на меня была похожа! Успокойся!

Галинку уложили на раскладном кресле в маленькой комнате. Дверь в свою спальню оставили открытой. Анна снова рассказывала, как зашла к ним в обед незнакомая, симпатичная женщина. Она ей сразу понравилась. Как она вынесла коляску. И уложила туда ребёнка. Как кинулась в летнюю кухню за компотом. А тем временем женщина ушла. Теперь можно сказать, что сбежала. Анна сколько могла, оттягивала разговор главный, который, хочешь-не хочешь, должен между ними произойти вот сейчас. Это неизбежно. Ребёнок родился во время их недолгого брака. И, если верить письму той женщины, что это родная дочка Владимира, зачата была она год и семь месяцев назад. Через полтора года, как они, Анна и Владимир, стали жить вместе. Сознавать это – было для Анны самым страшным. Как он мог! Вечно эти его поездки! Как можно после этого ему верить и продолжать жить вместе? Как бы он себя чувствовал на её месте? Но он убеждает её, что это не правда! Он ей не изменяет. Только её любит. И она уверенна была, что всё так и есть! Всегда ему верила! И сейчас, слушая Владимира, Анна больше всего хотела ему верить! А, иначе, как и зачем жить вместе? Если нет веры. И есть живое доказательство его неверности. Эта девочка всё больше казалась Анне похожей на её мужа. И глаза, и брови, и кудрявые, завивающиеся в колечки, русые волосы. Она после купания накормила девочку борщом. И та с удовольствием поела! Анна потолкла ложкой картошку, чтобы девочка не поперхнулась. Если, вдруг, расплачется, как она её успокоит? Ведь, ребёнку нужна мама. Но та с аппетитом ела и не собиралась капризничать. На редкость спокойный ребёнок! Может, она принимает её за маму? Но иногда Анна ловила на себе взгляды девочки. Изучающие её лицо и улыбалась. Успокойся, малыш! Тут тебя не обидят! Завтра поедем в большой город и проверим твоё сердечко. Твой папа всё сделает для того, чтобы тебе помочь! Всё будет хорошо у тебя! Я уверенна в этом! Владимир уснул. А она долго ещё лежала, чутко прислушиваясь к дыханию девочки. Неужели, и правда, у неё такой серьёзный диагноз? И делают ли операции таким малышам? И где делать лучше всего операцию? Столько вопросов! Так хочется верить, что на все вопросы завтра они получат квалифицированные ответы специалистов.

Анна и Владимир сидели в кабинете седовласого профессора-кардиолога известной клиники. Девочка уснула на руках Владимира. А они, как настоящие родители, слушали профессора, затаив дыхание, боясь перебить знаменитого кардиолога каким-то вопросом. – Приезжайте через полгода. К этому возрасту, будем надеяться, у девочки произойдут изменения к лучшему. А к двум годам будет уже понятно, необходимо ли хирургическое вмешательство или всё зарастёт само собой, как чаще всего в таких случаях и происходит. Так что, уважаемые родители, всё с вашей девочкой будет хорошо! Я вам гарантирую! Владимир нёс девочку, как пушинку, боясь даже вздохнуть, чтобы не нарушить её сон. Умаялась, бедная! Сколько всего ей пришлось перенести сегодня! Но всё уже позади! Профессор их убедил, что здоровью девочки ничего не угрожает. Такие аномалии, как у их малышки, встречаются не так уж и редко. Всё нормализуется к трёхлетнему возрасту!

– Володя! Ты не считаешь, что теперь, когда с девочкой побывали у врачей, нам с тобой, наконец-то нужно поговорить обо всём? Ты что молчишь? Поставь себя на моё место. Сказала Анна, когда уже вечером, накормив и уложив девочку, они сидели в гостиной.

– Не спеши. Аня! Всё по порядку. Теперь нужно сделать анализ ДНК. А потом уже можно будет о чём-то и говорить. Может, ещё объявится эта горе-мамаша. Кукушка, блин!

– Конечно, делай анализ ДНК. Если тебе нужны подтверждения твоего отцовства. Но я не представляю, как ты сможешь мне объяснить рождение этого ребёнка, если это твоя дочь. Я бы тебе посоветовала уже сейчас готовить речь. И не факт, что выслушать тебя я захочу. Подумай и об этом. Хорошо же ты начал нашу совместную жизнь! А то, что девочка – твоя родная дочь, я уже даже и не сомневаюсь. Она очень похожа на тебя! Сам глянь! Твои глаза, и ресницы, и брови. И волосы такие же, русые и кудрявые! Галинка – твой ребёнок. Если тебе нужно время, я потерплю. Но чем закончится наш с тобой разговор на эту тему – я не знаю. Так что, пойми меня! Я не готова к тому, чтобы делать вид, что у нас всё прекрасно! Ложись спать в спальне, а я на диване. И девочку будет лучше слышно, вдруг, она расплачется среди ночи. Знаешь, я даже не знаю, как у нас с тобой теперь будет. Владимир слушал, склонив голову, хмурясь и постукивая красивыми пальцами по колену. Видно было, что он не в себе. Значит, доля правды в её словах есть! Так решила Анна! Прошло две недели. Анна занималась Галинкой. Удивлялась, как девочка всегда ей рада! Улыбается и поднимает ручки, просясь, чтобы её взяли, когда Анна к ней подходит. Анна пришла к выводу, что девочка принимает её за свою маму. Та женщина, что привезла девочку, чем-то похожа на Анну. Такая же полная и темноволосая, очень симпатичная и располагающая к себе. Анна к ней сразу как-то прониклась! Не спрашивая, что её привело к ним, приняла, как хорошо знакомую. Её сердце, как почувствовало, что женщина не просто случайно к ним зашла. Анна знала, что Владимир ожидает результатов анализа ДНК. Видела, что он переживает. И на неё обижен, наверное. За те её слова. Сказанные в сердцах, как он считает. Что ж, ей остаётся ждать. А в душе понимала, что простить и забыть его измену она не готова. Не сможет. У неё в голове не укладывалось, как такое может быть? Им по сорок лет! Они только три года, как женаты. И такое! Куры над ней будут смеяться! А ходила! Такая важная! Счастливая! Курица наивная! Овечка Долли! И за что он так с ней? А она в их отношения вложила всю душу! Раскрыла сердце полностью. И впустила его! Доверилась! Как девчонка влюбилась и поверила ему, как себе! Надеялась, что и он так же, безоглядно и сильно влюбился. И любит верно и преданно, как она! Но не тут-то было! Он, как и большинство мужчин, оставил для себя возможность вести себя так, как хочется! Как привык! Не упустить ни одной возможности, урвать! Если где отломится или подвернётся случай. Неужели он надеется на прощение? О чём он думает, ночами просиживая на веранде с книгой? Может, человек вспоминает приятные моменты, пережитые во время свиданий с той, что от него родила девочку? А, может, мечтает на воссоединение с ней, если девочка окажется его дочерью? Что ж, может, так было бы правильно! У ребёнка должна быть семья любящих друг друга людей. А она не станет препятствовать воссоединению двух любящих сердец. Уступит место в его доме. Без боя. Без ссор и скандалов подаст на развод. Делить им нечего. У неё есть в городе квартира. Однокомнатная. Купленная в ипотеку. Но давно уже выплаченная и находится по закону в её собственности. Места в ней больше, чем достаточно. Квартира просторная. Из неё можно даже двушку сделать. Анна призналась себе, что в случае, если Галинка окажется не дочерью Владимира, она может её удочерить, о чём всё это время она лелеять стала мысли. Попробует! А он – пусть продолжает жить, как хочет. Без неё, естественно! Она не пропадёт! Не дождёшься! Так размышляя, засыпала Анна уже под утро. Отношения с Владимиром стали напряжёнными. Спали они по отдельным комнатам. Разговаривали сквозь зубы, стараясь не глядеть друг на друга. Анна недоумевала! Он ещё и обижается! Она, видите ли, своими словами его обидела! Вот же, гад! Если бы не этот случай, так бы и продолжал таскаться, на неё наплевав! Она ему без надобности! А она никогда не считала себя хуже кого-то. У неё тоже характер! Ещё тот! Нрав у неё – держись! Не потерпит, чтобы её считали кухаркой и уборщицей, к тому же выполняющей по совместительству обязанности прачки, и в последнюю очередь жены на подхвате. Хрен тебе! Поищи другую дуру. Не только ты способен на такие подвиги. При желании она тоже ещё как может! Она знает, что нет для неё проблемы в том, чтобы встретить мужчину и завести с ним роман. Всегда была и остаётся она уверенной в своей красоте и обаянии. Она красивая женщина! Анна купала в летней кухне Галинку. Прошло три недели со дня появления у них этой девочки. И казалось Анне, что девочка подросла и немного поправилась. Личико загорело и не было уже бледненьким. Округлились щёчки. Она уже самостоятельно стояла, держась за диван или кресло. Иногда среди ночи девочка вскрикивала и плакала. Анна подходила к ней и брала на руки. Шептала на ушко ласковые слова и тихонько пела, мурлыкая сонным голосом колыбельную. Слова песенки, придуманные тут же, девочку успокаивали и она засыпала. Может, так действовали на неё не слова, а голос Анны? Ей так хотелось думать. Но, главное, что ребёнок успокаивался и засыпал. Всё остальное – неважно! Держа лёгкое, тёплое тельце, обнимая и прижимая к себе, Анна с тревогой думала, что даже, не простив в душе Владимира, она не сможет уйти без Галинки. Неужели им придётся теперь жить только ребёнка, вот так, спать по разным комнатам и разговаривать, пряча глаза? Когда же всё выяснится с этим анализом ДНК? Неужели его так долго делать? Анна понимала, что рада такому положению вещей. Расстаться с девочкой она не готова. Иногда ей хотелось, чтобы объявилась родная мать Галинки. Так жаль, что будет расти ребёнок с чужими людьми. Пусть, даже и сильно любящими. Маму родную никто не сможет заменить! Это однозначно! Иногда в ней играло ретивое. И хотелось, чтобы эта девочка, такая, как чудо, не досталась бы ни ей, ни Владимиру! Да! Уж, если не ей, то и не ему! Тоже мне, папашка! Боится ребёнка! Она же всё видит. Он боится взять девочку на руки! Смотрит на неё, как на подкидыша! Как на обузу! Не нужна она ему? И пусть катится! Набиваться не будем! Выкупав и одев девочку, Анна решила сходить в магазин. Благо, что есть коляска! Она переоделась и причесала волосы. Провела помадой по полным губам и взяла сумку. Посадила девочку в коляску и покатила по тротуару. День был очень жаркий. Уже средина августа, а жара не спадает. Палит, как в июле! Галинка сидела и таращила глазёнки, улыбалась Анне. Такая красотка! Глаза огромные! В этих густых ресницах, они, как цветы фиалок! Серые от природы, в тени густых ресниц глаза девочки казались фиолетовыми, в светлых крапинках! На редкость красивые глазки! Анна взяла девочку на руки и зашла в магазин. Купила хлеб, молоко и кефир. Девочка тянулась ручонками к красивым упаковкам. И Анна, спохватившись, купила пакет печенья для малышей и несколько стаканчиков йогурта. Ест девочка то же, что и они. Очень любит супы и борщ. У неё режутся ещё два зубика. Анна их случайно увидела, когда девочка тянула в рот ручку. За обедом она дала ей хлебную корочку. Девочка с удовольствием её мусолила, почти изгрызла двумя зубками. Наверное, ей нужно уже давать погрызть и кусочек огурчика, и яблочка или грушу. Она у них почти месяц! Это ж ей скоро исполнится девять месяцев! Пора решать что-то с удочерением.