Стригой

Первый этаж все так же пах сыростью и встретил их в прежнем виде. Камин был затушен, а дрова, оставленные им же, лежали на подставке из металла. Грязных следов на полу или каких-либо других признаков чужого вторжения тоже не было.

Эйш, осторожно захлопнув дверь, с опаской взглянула на лестницу. В доме было очень темно, а свечи с лампами находились на втором этаже… в самом центре этой тьмы. Она словно сочилась из проема, будоража и без того разыгравшееся воображение.

– Может, вы просто неплотно закрыли дверь? – предположил Фейн, спокойно расхаживая по широкой гостиной. Он с любопытством изучал окружение, будто не испытывая ни малейшего опасения по поводу возможного присутствия посторонних.

Закончив рассматривать все вокруг, Фейн подошел к камину и забросил в него несколько поленьев, попутно доставая из кармана зажигалку. Пламя вспыхнуло мгновенно, освещая практически весь первый этаж, за исключением запертых комнат и кухни.

– Я точно помню, что захлопнул ее, – прошептал Стефан, все еще сжимая в руке револьвер. Он внимательно изучал каждый уголок длинного коридора и заглядывал за запертые двери.

Эйш же, не обращая на них внимания, медленно двинулась к лестнице. Что-то звало ее наверх… Словно зачарованная, она вдруг схватилась за старые перила, собираясь шагнуть во тьму.

– У тебя тоже есть оружие? – тихо произнес оказавшийся рядом Фейн. Темнота на втором этаже казалась плотной, и он слегка сузил глаза, прислушиваясь к звукам, которые доносились из глубины этого мрачного места. Вокруг не было ни души, лишь глубокая тишина заполняла поместье, прерываемая периодическим потрескиванием дров, разгоравшихся в камине.

– Там никого нет, – заключил Фейн, отодвигаясь от Эйш. – Мы бы уже услышали скрип половиц. Состояние второго этажа оставляет желать лучшего…

– Ты бывал здесь? – спросил Стефан, закончивший с осмотром кухни и вернувшийся назад в гостиную. Он, так же, как и Эйш, встал напротив лестницы, внимательно всматриваясь в темноту.

– Однажды довелось, – усмехнулся могильщик, неспешно поднимаясь. Его шаги эхом разнеслись по поместью, теряясь во тьме второго этажа, и вскоре та расступилась. Фейн нес небольшую лампу, которую наверняка нашел на первом же комоде. Именно там ее оставил Стефан.

Немного помешкав, могильщик пододвинул лампу так, что тени вычертили на его лице устрашающую маску черепа.

– Самое время узнать все тайны! Не правда ли? – жутким голосом произнес он, шуточно поклонившись, и принялся спускаться назад к остальным.

После того, как Стефан удостоверился в безопасности второго этажа, все вернулись в гостиную.

От камина растекалось приятное тепло, что умиротворяло и успокаивало после пережитого за сегодня. Дрова тихонько потрескивали, а пламя извивалось в причудливом танце. Тени от него гуляли по каменным стенам и деревянным ступеням, исчезая в тени второго этажа.

Эйш села в кресло и принялась сосредоточенно изучать лица мужчин, ожидая, пока один из них не решится начать разговор.

– Семья Кроитору жила здесь не одно поколение, – произнес Стефан, задумчиво глядя перед собой. – Говорят, твой предок нашел это уединенное место еще до появления Берговицы. Некоторые же считают, что он был из знатного рода и привез сюда всех своих слуг, это стало толчком к образованию деревни. Много времени прошло, сомневаюсь, что кто-то из ныне живущих знает правду…

– Сам я давно искал встречи с Яноро… – продолжил Стефан, откашливаясь и слегка прочищая горло. – Все началось еще с пропажи моего отца. Он так же был заинтересован в истории этого места. Искал ответы, но, к сожалению, сам стал еще одной тайной. Когда мне было лет шесть, Яноро наконец-то разрешил ему посетить свое поместье. Мы с матерью никогда не видели его таким счастливым…

– Дай угадаю, – перебил его Фейн, чем, несомненно, вызвал на лице Стефана недовольство. – Он, скорее всего, направился в Берговицу, однако до поместья будто бы не доехал? Все списали на лес, волков и жестокую волю судьбы?

– Да, именно так. Отец не встретился с Яноро. По крайней мере, твой дядя уверял нас об этом в письме, – Стефан кинул быстрый взгляд на Эйш, а затем с тоской оглядел гостиную. – Именно поэтому я очень хотел попасть сюда.

Эйш молча кивнула, опуская глаза. В голове невольно крутились дополнительные вопросы, но она все никак не решалась их озвучить.

Дождь, собиравшийся с утра, все-таки пошел. Он яростно барабанил по стеклу, на которое неотрывно смотрел Фейн. В поместье пахло сыростью и старым камнем, немного напоминающим Эйш знакомый запах дорожной пыли во время дождя. Все молчали.

Эйш оглядела ветхие стены, даже не представляя, как здесь было раньше. Возможно, когда-то в поместье семьи Кроитору было не так мрачно и печально, а кладбище в левой его части казалось совсем крохотным. Может, ее предки были здесь счастливы, безмятежно проводя спокойные дни в этом уединенном месте…

– Твой отец был не первым, – как гром среди ясного неба нарушил молчание могильщик. Он выглядел серьезнее, чем обычно, и его взгляд был все так же прикован к окну.

– Да, я… я находил сведения о пропавших в этих местах, но ничего не связывало их с семьей Кроитору. По крайней мере, так утверждали их семьи, – тихо ответил ему Стефан.

Правда, задумчивость, появившаяся на его лице, сразу выдавала все посетившие мужчину мысли.

Черепа… Великое множество черепов, что как страшный клад, покоились в земле этого густого леса. Возможно, среди них был и его отец…

Эйш резко выпрямилась, попутно одергивая себя за такие мрачные мысли.

– Волки всегда были непредсказуемыми животными. Сегодня мы сами в этом убедились. Возможно, тот могильник всего лишь их схрон? – предположил Стефан, потирая от усталости глаза. Но тут же вновь напрягся и побагровел от нарушившего тишину звонкого смеха Фейна.

– Волки – хранители черепов! – воскликнул он, пытаясь остановить вырывавшийся наружу хохот. – Стефан, ты казался мне умнее!

– Тогда скажи мне, что это? Ты умник, живущий здесь почти три года и спокойно наблюдавший за всеми ритуалами, совершаемыми жителями Берговицы! Расскажи нам свою историю! – всплеснул руками Стефан, явно задетый реакцией молодого могильщика. Тот наконец-то успокоился, но улыбка все еще не сходила с его лица.

– Стригои? – неожиданно произнесла Эйш. – Жители Берговицы уверены, что все, кто хоть как-то контактировал с семьей Кроитору, обречены? Поэтому они продолжают обезглавливать тела после смерти и прятать головы подальше в лесу?

Фейн вздохнул. Он внимательно посмотрел на заметно побледневшее лицо Эйш, на котором читалось не что иное, как разочарование и полнейшее недоумение.

Эйш же, так желавшая наконец-то найти свои корни, узнать историю своей семьи… Теперь прибывала в полнейшем шоке от пережитого за пару дней.

– В Берговице верят, что твоя семья заключила договор с одним из них. Спрашивать тебя нет смысла, ты даже родителей своих не знаешь. В деревне тоже не могут ответить, кто именно из семьи Кроитору стал живым мертвецом. Знаю только, что это случилось еще задолго до рождения даже самого старейшего жителя Берговицы, – Фейн наклонился поближе к своим слушателям и слегка понизил голос. – Звучит как бред, знаю… И я так думал. Но вот после смерти Яноро…

– Что-то заставило тебя усомниться? – взглянув на могильщика, задала вопрос Эйш. Дождь за окном все еще барабанил по окнам и крыши, придавая атмосфере мрачного поместья еще более зловещие нотки. Света от камина было мало, но всяко лучше той тьмы, что царила за окном.

– Когда твой дядя умер, его принесли в нашу церковь. По обычаю родные покойного нанимают плакальщиц, и те проводят возле тела всю ночь вплоть до рассвета… Да и сами нередко остаются у гроба, но в этот раз все сложилось не так. Староста решил, что Янору просто необходимо оставить в церкви, а потом предать земле на кладбище в Берговице. Так он надеялся окончательно разорвать связь семьи со стригоем и упокоить хотя бы душу бедного Янору. Женщины страшились провести всю ночь в одиночестве с его телом, но все же несколько отважилось. Я тогда дежурил у входа и могу поклясться, та ночь навеки вышибла из меня уверенность в вере в абсурдность подобных преданий.

– Что случилось, Фейн? Пожалуйста, не тяни, – Эйш внимательно вслушивалась в слова могильщика, но это мучительное ожидание все больше рождало в ней сомнения. Стефан же лишь молчал, задумчиво смотря перед собой. Возможно, он и так прекрасно понимал, к чему вел Фейн.

– Вначале все было тихо. Я сидел на ступенях в мучительном ожидании рассвета и умирал от скуки. Плакальщицы занимались своим делом, и я даже, признаюсь, задремал, пока резкая тишина не вырвала меня из дремы. Часов у меня не было, но я не удивлюсь, что это произошло около полуночи. Кладбище Берговицы весьма тихое место, в связи со своими обитателями… Но тут я сразу почувствовал… Что-то было не так. Ветер, приятно охлаждающий своим дуновением, резко стих, а меж сосен, находящихся прямо за оградой, я невольно уловил какое-то движение. Словно кто-то бродил среди деревьев, наблюдая за церковью, но так и не решался зайти на территорию кладбища.

– Может, это был кто-то из деревни? – предположил Стефан, но тут же умолк.

– Да, я тоже вначале так подумал… Пока не заметил еще одну странную вещь. Бродяга, пес, что живет на кладбище и часто сопровождает меня в работе, резко исчез. Забился в дальний угол кладбища, едва слышно скуля из своего укрытия. Прежде он никогда так не делал, даже завидев дикого зверя неподалеку. В эту же ночь я не смог его выманить из тайного убежища, как бы не старался. И плакальщицы… Я упомянул странную тишину, что и насторожила меня, вырвав из беспокойного сна. Женщины умолкли, хотя, по идее, должны были соблюдать все свои обязанности в двойном объеме. Я тихо постучал в дверь и даже попытался позвать хотя бы одну из них, но ответом мне все так же служила тишина…

Фейн прервался, внимательно посмотрев на своих слушателей. На секунду Эйш показалось, что ему самому стало не по себе. Он будто растерял былую уверенность и насмешливый вид. Став необычайно серьезным и сосредоточенным. Дождь за окном почти стих, но все еще немного постукивал по стеклу, эхом расползаясь по всему поместью.

– Чье-то присутствие за оградой стало ощутимее. Я чувствовал его взгляд, направленный в мою спину, когда, собрав всю свою волю, решил нарушить обязательства и открыть дверь. Зрелище, что я увидел, до сих пор не желает покидать мою голову, рисуя страшные образы в подсознание. Плакальщицы лежали на холодном полу, явно без сознания, но хотя бы живые. Гроб Яноро, стоящий на полу, был распахнут, а твой дядя с жуткой улыбкой, направленной прямо на меня, сидел в нем как живой. Глаза его были закрыты, но явные отличия в облике за столь короткий промежуток времени заставили меня оторопеть. Кожа Яноро казалась серой, что в принципе допустимо для трупа, но давние морщины разгладились, а губы словно порозовели, как у молоденькой девушки. Сам же он казался моложе лет на двадцать, хотя я прекрасно знал его истинный возраст, и это еще не самое странное. Твой дядя часто посещал Берговицу, я не редко встречал его на улице, так что поверь, знаю, о чем говорю. В полной тишине я отчетливо услышал голос Яноро, хотя губы его даже не шелохнулись. Он шел словно с улицы, с того самого места, где бродил замеченный мной неизвестный… Стыдно признать, но в тот момент сознание покинуло меня, хотя я не из впечатлительных и скорее испытывал любопытство, нежели первобытный страх.

– Что случилось, когда ты очнулся? – Эйш внимательно слушала рассказ Фейна, но пока не могла решить, верит ли она ему или нет. Его рассказ был жутким и нереальным. А вот Стефан, наоборот, выглядел слишком серьезно.

– Меня нашли утром в компании плакальщиц и все еще сидящего в гробу Яноро Кроитору. Конечно же, после такого никто не захотел хоронить его на кладбище в Берговице. Его вернули назад, похоронили у поместья. Ну а дальше вы сами видели… Кто-то все же решил закончить начатое…

Стук, раздавшийся прямо у входной двери, заставил Эйш резко обернуться. Она сразу же вспомнила события прошедшей ночи и тотчас вскочила со своего места.

– Не надо… – прошептал Стефан, возводя курок. Он встал с кресла и неспешно пошел вперед. Каменный пол первого этажа не скрипел, но звук его шагов все ровно растекался по всему поместью, заполняя тишину.

Дверь протяжно скрипнула, когда он потянул за металлическую ручку… Однако за ней никого не оказалось. Кругом была лишь тьма и окружающие поместья деревья.

– Никого, – так же тихо сказал Стефан, оборачиваясь. Эйш шагнула к двери и выглянула наружу. Прохладный воздух дул ей в лицо, а глаза прошлись по полностью пустому двору.

Она знала, что снаружи небезопасно… Но безопасно ли внутри поместья семьи Кроитору?

Глава 8. Во тьме

Фейн, отказавшись от комфорта просторной комнаты на втором этаже, выбрал для ночлега крошечное помещение, примыкающее к кухне. Это было маленькое тесное пространство с низким потолком и единственным окном, что выходило на задний двор.

После того, как он пожелал спокойной ночи Эйш и Стефану, чьи комнаты располагались на втором этаже, Фейн устроился на узкой скрипучей кровати, больше похожей на кушетку. Ему нужно было выждать. Сверху доносился скрип половиц, а Фейн, томительно ожидая, смотрел в потолок. Он лежал, не в силах сомкнуть глаз, и прислушивался к каждому шороху.

Дождь смолк, и теперь за окном был слышен лишь тихий шелест листвы. К счастью, ни волков, ни ночных гостей, снаружи не наблюдалось. Фейн боялся их больше всего. Он не сказал об этом Эйш, но стекла в доме Кроитору выглядели тонкими и хрупкими. Любой зверь с легкостью мог выбить их своим телом и проникнуть внутрь…

Время тянулось бесконечно долго. Стефан, чья спальня находилась примерно над комнатой Фейна, никак не желал идти спать. Он будто ходил взад-вперед, что-то изучая в своих покоях. Это длилось довольно-таки долго. Однако вскоре скрипы наверху стихли, и тишина окутала дом.

Фейн еще немного выждал, желая окончательно убедиться в этом, а затем, глубоко вздохнув, он осторожно поднялся с кровати. Фейн старался двигаться бесшумно и осторожно, избегая старых скрипучих половиц. Подойдя к двери, Фейн как можно медленнее потянул ее на себя. Та протяжно скрипнула и заставила молодого могильщика скривиться. Он вновь замер, поднимая голову к потолку. Однако все было тихо. Стефан и Эйш не проснулись.

Выйдя в коридор, Фейн немного расслабился. Пол здесь был каменный, и ему не пришлось вглядываться в каждую половицу. Он медленно шел по темному коридору, оглядываясь по сторонам. Лунный свет едва проникал в окна, но этого тусклого освещения ему было вполне достаточно. Фейн видел все.

После сильного дождя в поместье Кроитору стало еще холоднее, и он надеялся, что Эйш нашла здесь не изъеденные молью одеяла.

Дойдя до погреба, расположенного за кухней, он увидел то, что заставило его резко остановиться. Деревянный люк, что вел в подвал, был слегка приоткрыт. Щель между створками едва виднелась в тусклом свете луны, проникавшем сквозь узкое окошко в конце коридора, но сомнений не было… Кто-то его открыл.

– Так не должно быть, – прошептал Фейн, делая шаг вперед. Он приблизился к люку и вдруг вновь остановился. Тихие шорохи из-под земли заставили его замешкаться. Он слышал шаги и едва различимый скрежет прямо из затхлого подвала, который совершенно точно был заперт. Фейн сам убедился в этом еще днем.

Немного подумав и собрав все свою смелость, могильщик потянулся к деревянной ручке…

***

Эйш не могла уснуть, ворочаясь в постели, и постоянно бросала взгляд на закрытое шторами окно. Разговор с мужчинами окончательно убедил ее в том, что она должна срочно выбраться из этого странного места. Должна найти выход.

Хоть они и не собирались причинить ей зла, по крайней мере пока, все же доверять Стефану или Фейну, которые явно что-то от нее скрывали, Эйш не собиралась. Сделав вид, что все в порядке, она спокойно вернулась в свою комнату, но сразу же заперла дверь на ключ, найденный в ящике. Связи не было, и Эйш почувствовала себя загнанной в угол. Она понятия не имела, как ей выбраться. Черепа, обнаруженные в лесу, окончательно выбили ее из колеи, как и отсутствие полиции. Да и в Берговице все казалось слишком странным. Ждать помощи было неоткуда.

Жуткие мысли забирались в голову Эйш, когда она строила самые страшные догадки насчет ее новоиспеченных знакомых. Которые, возможно, были заодно. Она допускала и такое.

Не в силах больше терпеть эту муку, Эйш поднялась с кровати и подошла к окну. Оглядев окружающий поместье лес, она внимательно всматривалась в очертания деревьев.

– Я никогда не выберусь отсюда сама… – прошептала Эйш, тяжело вздыхая. Шанс, что она действительно сможет добраться хотя бы до Берговицы, был ничтожно мал. А то, как жители деревни поступили с ее дядей, и вовсе пугало еще больше, чем малознакомые мужчины, находящиеся в ее новом доме. Она действительно оказалась в ловушке…

Голова загудела от безысходности ситуации, и Эйш с силой вцепилась в свои длинные волосы. Легкая боль словно вернула ее к реальности, и Эйш еще раз выглянула в окно. Двор был пуст, не считая одинокой пристройки, возле которой стояла странная тень. Все повторялось…

Эйш напряглась всем телом, когда разглядела в ней человеческие очертания. Словно кто-то стоял, скрываясь за каменной стеной, и молча наблюдал за поместьем. Выжидал… Следил…

– Нет никаких стригоев, – процедила Эйш сквозь зубы, с вызовом глядя на едва различимый силуэт. – Есть только люди, люди страшнее мертвецов.

Словно пытаясь обуздать собственный страх, Эйш мысленно продолжала твердить себе это, пока зловещий смех не прошелся по пустому двору и не донесся до ее ушей. Тень задрожала, будто и была источником этого жуткого хохота. Сердце Эйш пропустило удар, словно кошмары, так навязчиво лезшие ей в голову, вновь ожили. Стояли под ее окном… Карабкались по выступам…

Отшатнувшись назад к кровати, Эйш попыталась успокоиться. Все попытки найти разумное объяснение происходящему оборачивались полным абсурдом. Прислушавшись и не уловив ничего подозрительного, Эйш робко подошла к окну. Тени у стены не было. Только пустой и тихий двор, озаренный одиноким лунным светом…

– Верно, Эйш… – раздался жуткий голос прямо за окном. Он был так похож на отцовский, что Эйш чуть ли не кинулась вперед.

– Не нужно бояться мертвых, – между тем продолжил голос, сопровождаемый едва слышным шорохом. Словно кто-то и правда взбирался по каменным выступам прямиком к ее окну.

– Теперь ты хозяйка этого дома… Позволь мне войти. Я не причиню тебе зла, лишь помогу…

Темный силуэт, как и прошлой ночью, возник за плотными шторами. Его жуткие длинные пальцы со скрипом прошлись по холодному стеклу. Эйш не видела лица ночного гостя, но была уверена, тот улыбался.

Она сделала шаг назад.

В этот раз страх не успел парализовать ее, и Эйш быстро рванула к двери, пытаясь вставить ключ в замочную скважину. Руки тряслись, а голос за ее спиной вновь произнес:

– Не делай этого, тебе нечего бояться. Просто открой окно…

Теперь это был вовсе не ее отец. Эйш отчетливо услышала свою подругу Ребекку. Та словно посмеивалась над ней, продолжая звать. Скрип повторился, а вскоре за ним последовал оглушающий стук. Кто-то вновь ударил прямо по окну, вызывая дрожь во всем теле.

Наконец замок поддался, и Эйш пулей выскочила за дверь, попутно захлопывая ее за собой. Сердце бешено колотилось в груди, а глаза хаотично метались по темному коридору в поисках покоев Стефана.

Когда она чуть успокоилась и разглядела очертания нужной комнаты, с первого этажа раздался громкий стук… Словно теперь кто-то с силой ударил в парадную дверь, желая проникнуть внутрь.

Эйш ощутила неприятный привкус во рту. Она вновь почувствовала липкий и едкий страх, такой же, как и в первую ночь в поместье семьи Кроитору. Не в силах противостоять панике, она инстинктивно нырнула в первый же проход, ведущий в библиотеку. Двери здесь не было, и Эйш, спрятавшись за массивным шкафом, принялась наблюдать за лестницей.

Тишина, опустившаяся после недавнего шума, казалась еще более жуткой и давящей. Она проникала во все комнаты, заполняя пространство. Каждый неизвестный шорох, каждый скрип старых половиц вызывал у Эйш новый прилив ужаса. Эй хотелось исчезнуть, раствориться… Только бы не столкнуться с этим ожившим кошмаром один‑на‑один. Не узнать, что люди и волки, не самое страшное, что ее здесь ждет.

Внезапно удар повторился, и совсем не там, где ожидала услышать его Эйш. Он пришелся на круглое окно, расположенное рядом с ее укрытием. Она невольно вздрогнула и повернула голову влево. На толстом мутном стекле появилось яркое алое пятно.

Еще удар… и еще. Небольшое круглое окно почти полностью окрашивалось в красный цвет. Кровь медленно стекала по поверхности тонкими струйками.

Это были птицы. Они будто специально врезались в окно и, прежде чем Эйш успела прийти в себя, раздался еще один оглушающий удар. Большая черная птица с неимоверной силой врезалась в оконную раму, оставляя после себя очередное кровавое месиво.

Эйш с трудом дышала, тело дрожало, а руки казались ледяными. Тошнотворный запах крови проникал внутрь. Он вынуждал ее поверить в реальность происходящее.

Эйш, прижавшись к шершавой поверхности шкафа, продолжала дрожать, не в силах отвести взгляда от окна. Птицы все еще врезались в стекло, и с каждым новым ударом Эйш вздрагивала сильнее и сильнее. Запах крови становился удушающим, и в эту самую секунду, когда она уже понимала, что не выдерживает, кто-то притянул ее к себе, обнимая.

– Тише, тише, – прошептал знакомый голос. Фейн загородил ее от окна… спрятал от этого жуткого зрелища. Его одежда была мокрой и грязной, а сам он выглядел так, словно только недавно искупался в глубокой луже.

– Здесь очень толстые стекла, даже стая птиц не пробьет их, но нам все же лучше отойти… – прошептал Фейн, прижимая Эйш к себе. Он помог ей подняться на ноги, и они отошли к каменной стене, все еще содрогаясь от каждого нового удара.

Птицы словно обезумели, раз за разом норовя пробить своими хрупкими телами такие толстые стекла. Их мертвые тушки падали вниз, с грохотом скатываясь с покатой крыши.

Время тянулось мучительно долго, пока звуки наконец-то не стихли. Фейн все еще держал в объятиях Эйш, поглаживая по спине. Его мокрая щека прижалась к ее лицу, но взгляд продолжал наблюдать за окном второго этажа, ставшим полностью красным от крови.

– Что это сейчас было? – не выдержав напряжения, воскликнула Эйш, отстраняясь от могильщика. Тот лишь тяжело вздохнул, опираясь на каменную стену.

– Птицы, – вновь с прежней издевкой ответил Фейн, чем вызвал лишь непреодолимую волну гнева.

– Я вижу, что птицы, – сквозь зубы процедила Эйш, продолжая смотреть могильщику в глаза. – Кто-то был за моим окном, а потом…

Она внимательно оглядела Фейна и тут же отшатнулась. Его одежда была грязной, словно он не один час копался в мокрой земле. Сильно отросшие волосы тонкими прядями свисали вниз, закрывая половину его лица.

– Что с тобой случилось? Ты выходил наружу? – как можно спокойнее спросила его Эйш, но предательские нотки в голосе сразу же выдали ее страх.

– Я не причиню тебе вреда, – жалобно произнес Фейн, пытаясь сделать шаг в сторону к Эйш. Она невольно вспомнила слова тени и тут же попятилась назад.

– Спрошу еще раз, ты был на улице? – все так же двигаясь к коридору, продолжила Эйш. До комнаты Стефана оставалось совсем немного, но она искренне не понимала, почем тот до сих пор не проснулся от всего этого шума.

– Нет, я… – Фейн вновь предпринял попытку приблизиться, но тут же остановился, заметив неподдельный ужас в глазах Эйш. – Я был в подвале. Услышал странные звуки под полом. Пошел проверить.

Эйш не верила ему. Но, вернув остатки здравомыслия, тут же сопоставила силуэт парня с жутким ночным гостем. Хоть Фейн и был молод, но телосложение могильщика явно отличалось от длинного худого силуэта, так навязчиво застрявшего в ее голове.

– Почему Стефан до сих пор не проснулся? – прервал поток ее мыслей раздавшийся голос Фейна. – От такого шума и мертвый встанет.

Его привычная ухмылка вновь заиграла на лице, когда он осторожно обошел девушку, направляясь прямо к комнате Стефана. Эйш заметила, как он внезапно вздрогнул, когда подошел к двери. Та была чуть приоткрыта и тихо скрипнула на ржавых петлях, когда могильщик толкнул ее вперед. В этот момент спина Фейна напряглась, и он застыл в дверном проеме, не решаясь войти.

– В чем дело? – неуверенно спросила Эйш, все же подходя ближе к Фейну. Холод, исходивший из комнаты Стефана, заставил ее поежиться. Почему здесь так холодно? Эйш шагнула внутрь и огляделась. Мужчины нигде не было. Покои Стефана были совершенно пусты, не считая распахнутого настежь широкого окна. Ледяной ветер проникал в комнату, делая ее похожей на склеп. Эйш сделала шаг вперед, и ее взгляд упал на неубранную постель. Она заметила, что одеяло было сброшено на пол, а подушка сдвинута в сторону. Значит, Стефан все же спал здесь этой ночь…