Два часа наслаждений за умеренную плату. Крутая откровенная проза о любви…

И вдруг она вспомнила, что садилась в самолёт, её провожал приятный мужчина и говорил, что она помолодеет на двадцать лет, что она летит в Тибет… почему Тибет?.. Куда же она прилетела? Что с ней случилось, и где она? Что это за город?

                                           * * *

– Как ты мог оставить свою мать одну?

– Она была в гробу. Я устал, мне захотелось поесть, и я пошёл на полчаса перекусить.

– Её кто-то украл!

– Кому нужен труп женщины?

– Она здорово помолодела, когда прилетела из Тибета! Она прошла какой-то курс очищения или… Но в один прекрасный день она легла и не проснулась.

– Ты даже не пытался вызвать врача, может быть, это был летаргический сон?

– Она была холодная, сердце не билось, она была мертва!

– Почему ты не любил свою мать?

– Не знаю. Она меня всегда раздражала. Я не понимал свою мать!

– А ты разве пытался её понять?

– Я завидовал своим друзьям, у них были нормальные матери. Они всегда были довольны своей судьбой. А она…

– Что в ней было не так?

– Она всегда была мне непонятна, как инопланетянка. Вечно чем-то занята, вокруг неё были люди, которые её обожали.

– Её обожали, а тебя не замечали.

– Нет, они всегда говорили: смотрите, это её сын. Рядом с ней я был никто, просто её сын.

– Но разве она не любила тебя?

– Не знаю, она никогда не показывала мне свою любовь. Она была слишком рациональна, для неё книги были важнее, чем я…

– Просто у вас были разные интересы. Ты не хотел понять её, а она не понимала тебя…

– Моя мать слишком любила отца, он и она были единое целое, а мы с братом были здесь ни при чём…

                                           * * *

– Мы её не нашли.

– Как это произошло?

– Наверно, она вышла из гипноза раньше других и попросту ушла.

– Но ты понимаешь, что это значит!

– Ничего это не значит. Даже если она вернётся домой, то она не сможет вспомнить то, что с ней произошло.

– Ты в этом уверен?

– Я уверен.

– С тем, что происходит в мозгу человека, никогда нельзя быть уверенным. Если ты станешь Создателем, даже тогда Мозг может выйти из-под контроля. Ты понимаешь, что это значит?

– Ты вечно всё преувеличиваешь! Твоя страсть из всего делать проблему меня утомляет.

– Зато тебе на всё наплевать! У тебя всегда всё в порядке, даже если ты стоишь на краю пропасти. Ты просто сумасшедший, которому ничего не страшно!

– Нет, мой дорогой, сумасшедший – это ты. Я тебе собрал потрясающих интересных человеческих типов, мы провели сложнейшие эксперименты, при этом наш заказчик выдал нам круглую сумму за нашу непростую работу, а ты устраиваешь истерики из-за пустяка!

– Свидетель наших экспериментов на свободе! Ты понимаешь, что это значит?

– Это ровным счётом ничего не значит, прежде всего потому, что наши эксперименты никому не повредили. Нам удалось подтвердить гипотезу о том, что Время движется в разных направлениях, мы излечили многих людей от страшных болезней, мы вернули этой женщине по крайней мере двадцать лет жизни!

– Но если она вспомнит…

– Что она может вспомнить? Что она сидела в храме с группой туристов, они слушали тибетские молитвы, смотрели на разноцветные костюмы монахов, били тамтамы, гудели тибетские трубы… Что ещё она может вспомнить?

– Она может вспомнить ещё кое-что…

– Мало ли какие сны можно вспомнить? Разве ты не видишь иногда фантастические сны? Кто из людей может отличить, где сон, а где действительность? Это, кстати, серьёзный философский вопрос. И пока никто не может дать на него ответ… Что есть жизнь на самом деле? Что? Разве это не смена снов ребёнка, юноши, взрослого человека и выжившего из ума старика? Подумай! Разве я не прав?

– Я теперь понимаю, почему эти люди как овцы пошли за тобой. Ты настоящий гипнотизёр, ты можешь уговорить кого угодно. Твой философский трёп пострашнее тибетских плясок и музыки.

– Скажи, чем ты недоволен? Почему ты вечно взволнован и вовсе не по тому поводу, что нужно! Разве это важно сейчас здесь в данную минуту, где эта женщина и что с ней происходит. Мы не Боги, мы не можем проследить за всем, что происходит не только на планете Земля, но даже в собственном желудке, даже он нам не подвластен, потому что, в сущности, делает, что может и когда ему вздумается, в зависимости от того, какую пищу мы ему предоставим. Но ты же знаешь, что ещё тысяча причин может испортить наше пищеварение, если наши нервы переутомлены, если гормоны не работают, если в клетках организма слишком много паразитов, если близкий друг вечно чем-то недоволен, если ты давно не принимал ванну и так до бесконечности. Ты учёный или нет? Как можешь ты остановиться на одной проблеме, когда их миллиарды! И не нам их решать. Это чудо, что мы хоть что-то узнали, при этом никто не погиб, и даже наоборот, мы совершили маленькое чудо…

– Да, я хотел тебя спросить, почему мы сами не вошли в солнечную камеру, почему мы сами не участвовали в эксперименте? Ты не хотел рисковать?

– А кто бы тогда вернул людей на Землю? Или ты думаешь, что наши заказчики пошевелили ли бы пальцем, чтобы вернуть людей в атмосферу?

– Разве нельзя было остаться в ноосфере?

– Остаться, конечно, можно. Но это был бы другой эксперимент. А на сей раз мы просто люди, которые живут на Земле… И не вправе лишать других людей почвы под ногами в самом прямом смысле…

– Итак, оказывается, женщина тоже может думать, да ещё как!

– Невероятно! Никогда бы не поверил, если бы не этот тест! Среди мужчин с нулевым коэффициентом было 30%!

– И всё-таки я не понимаю, как она могла уйти?

– О ком ты?

– О нашей русской, той, которая читала Сократа.

– А что, по-твоему, я должен был сделать? Убить её или, может быть, усыпить лет на двадцать и наблюдать?

– Но задержать на месяц ты мог, можно было что-то придумать, например, карантин. Неужели ты не понимаешь, что мы сделали уникальный эксперимент. Мы доказали, что есть нечто, что сильнее материальных законов, и это нечто – Мысль. Если человек, даже если это женщина ДУМАЕТ, то он или она молодеют! Происходит чудо – клетки мозга обновляются, процессы старения останавливаются… Ты понимаешь?

– Я всё понимаю, но я не бандит и не садист. Я не могу держать живого человека в клетке только потому, что с ним хорошо идут эксперименты.

– Ты не учёный, у тебя нет ни капли честолюбия. Ты понимаешь, что это нобелевская в чистом виде, это открытие века, это…

– Что ты от меня хочешь? Чтобы я стал убийцей?

– Я не предлагал тебе её убить, просто она должна быть под нашим наблюдением. Её надо найти, во что бы то ни стало!

– Во-первых, это невозможно, а во-вторых, даже если ты её найдешь, что ты ей скажешь и чем ты объяснишь свой безумный интерес к ней?

– Но ведь нам удалось заманить её в Тибет!

– У неё в этот момент была подходящая семейная ситуация, от неё ушел муж, она осталась одна, и страсть к путешествию победила доводы разума.

– Но она рисковала!

– Она любопытна, как все женщины!

– Но она умна не как все женщины. У неё в голове кое-что происходит!

– В наше время полно умных баб, никого этим не удивишь.

– Умных-то, может быть, и много, но все они ограничены, как бараны на лугу – объедают травку на огороженном маленьком пространстве! Если пастух не погонит вперёд или назад – так и будут пастись на трёх метрах, пока не околеют от голода и от одиночества. Все зациклены: кто на мужиках, кто на тряпках, а кто на деньгах или престиже. А этой бабе на всё наплевать! Она просто думает и получает от этого удовольствие, и больше её ничего не интересует: как одета, есть ли деньги, есть мужик или нет. Она сама как Сократ, которого она и любит…

И такую бабу ты отпустил!

Вена 2004

Летучий голландец

2300 год

Летать было его страстью с детства. Когда он был маленьким мальчишкой, у него болела шея от того, что он всё время задирал голову и смотрел в небо. Что там творилось? Самолёты сверкали на солнце металлическими боками или выплывали из тьмы ночного неба, высвечивая путь мощными прожекторами. Большие пассажирские гиганты прочерчивали небо где-то в недосягаемой высоте за пределами купола, который охранял наземную атмосферу и не пропускал космическое излучение: в третьем тысячелетии оно стало смертельным для человека.

Увы, на Земле всё ещё случались пожары и наводнения, а вражда, как бацилла древней болезни, подчас вспыхивала между людьми и целыми народами.

Купол, опоясывающий большую часть Земли, периодически повреждался метеоритами и осколками отработанных космических станций, и тогда пожарные заделывали «прорехи в небе».

Наступила эпоха, когда летательные аппараты невозможно купить, но право летать можно завоевать, получив важную профессию, например, летающего уборщика. В обиходе их называли «Летучий Голландец» – в память о знаменитой опере Вагнера конца XIX столетия.

Тонны отходов всех стран каждый день нужно было доставлять в кратеры знаменитых вулканов, которые человечество приспособило для этой цели. Андреас приехал в Центр подготовки пилотов, чтобы пройти контрольные испытания и психологические тесты.

«Что это за страсть – летать? Почему даже несчастной прачке (Андреас вспомнил один знаменитый роман про прачку-философа из „бумажной культуры“ конца XXI столетия) иногда хочется разбежаться, раскинуть широко руки и броситься в бездну? А разве летающие рыбы – это не обезумевшие „прачки“? Кстати, вот уж первобытная профессия и давно забытое слово. В каждом доме есть ионная камера, и в конце дня одежда „промывается“ за считанные секунды. И всё-таки – почему же внезапная волна вынесла маленьких рыбок на берег? Может быть, плавники превращались в крылья миллионы лет? Или Великий Создатель раз и навсегда предназначил одних летать, а других ползать?»

Андреас ехал на роликах по спецдорожкам маленького городка (пешком этот Центр обойти невозможно), кругом была зелень – поляны, оранжереи, в них причудливо сочеталась искусственная и живая природа: пели птицы, благоухали цветы. Он смотрел на плеер компьютера, который указывал направление следующего поворота. Сегодня ему предстояло встретиться с главным менеджером Центра, и он волновался.

Андреас знал, что пилот Нового Времени должен быть человеком собранным, как пружина, которая в любую минуту может распрямиться и вновь собраться. Это тип «Человек действия». Его натренированный мозг и тело мгновенно реагируют на любые неожиданности. «Но что же главное? – спрашивал себя Андреас. – Чтобы никто не узнал, что он воспитанник школы на островах! Иначе его к самолётам даже близко не подпустят…»

Эти школы были созданы 100 лет назад для особо одарённых детей, у которых один или оба родителя не могли воспитывать своего ребёнка. Люди Нового Времени увлеклись полётами в Космос, экспедиции отправлялись к далёким Галактикам, и разлука с Землей затягивалась на десятилетия, многим из смельчаков вообще было не суждено вернуться на Землю…

Общество брало на себя заботу об их детях. Для них человечество создало рай на Земле – острова в океане, где они могли созерцать дикую природу, играть на инструментах всех эпох и народов. Там хранились архивы многих музеев мира и собраны книги на всех языках.

Эти дети не знали, что такое компьютер, и никогда не смотрели телевизор. Их день был расписан по минутам: утром – точные науки, в паузах – спорт, затем – древние и современные языки и история культуры планеты. По вечерам они устраивали диспуты, обсуждали научные и общественные проблемы, занимались музыкой и развивали голос.

Эти школы пытались создать идеального Человека, в котором гармонично развивалось и тело, и интеллект, и чувство прекрасного, и благородство, и сострадание к ближнему… Именно эти дети должны были продолжить дело Цивилизации.

Однако дети, воспитанные без родителей, не допускались в профессии, которые требовали предельного риска, где приходилось брать на себя ответственность за жизнь других людей. Увы, нередко их поступки были непредсказуемы, иногда они поражали гениальными открытиями, но случались и страшные аномалии: они превращались в убийц или уничтожали себя самым невероятным способом. Без материнской любви (как бы ни хороши были воспитатели) их души оставались чёрствыми, они не знали, что это значит – любить и быть любимым.

Действительно, быть поглощённым процессом познания – не значит ли это стать наркоманом информации? Однако их открытия окупали средства, которые человечество тратило на содержание современных эйнштейнов и пифагоров. В этих людях концентрировалась энергия чистого Разума Человечества.

Андреас был воспитанником одной из таких школ…

– Андреас! Привет! Не спеши! – кричал Андреасу его школьный друг Виктор. – Как тебя занесло в наш научный Центр? Ты что, решил стать пилотом?

– Да, убежал из нашего первобытного рая. Хочу понять, чем дышат современные люди. Устал от бесконечных наставлений – прочтите то, сделайте это, стремитесь к совершенству, вы будущее всего человечества. Изучайте себя, познание – это… Мне всё надоело, всё!

– Я так рад тебя видеть, Андреас!

– А что ты здесь делаешь? Тоже сбежал?

– Не совсем! Меня пригласили в один проект. Помнишь, я всегда увлекался ботаникой. А теперь я подопытный кролик!

– Ты что, шутишь?

– Нет, абсолютно серьёзно. Я в группе, которая изучает экскременты вегетарианцев. Мы едим одну капусту в течение недели и запиваем дистиллированной водой. Отходы нашего организма – большая ценность. Из них получают препараты от многих болезней… Но только не для людей, а для растений.

– Это интересно…

– А ты что, серьёзно хочешь стать «Летучим Голландцем»?

– Конечно, серьёзно! Каждый день рисковать жизнью – это и есть Жизнь!

– Но как ты сюда добрался? Нужно облететь полпланеты, чтобы попасть в наш Центр!

– Да, это было непросто. Мне помог один человек. Ему тоже всё осточертело в нашем раю, и он помог мне продать одну идею международному концерну «ХОЛОД», а остальные деньги мы заработали в Африке в заповеднике. Потом мы вместе улетели на материк…

– Кто этот таинственный незнакомец? Волшебник из прошлых веков?

– Нет, это мой отец.

– У тебя нашёлся отец! Вот это здорово! Теперь ты не принадлежишь школе и можешь выбирать любую профессию. Кстати, как это произошло?

– Всё очень просто – отец вернулся из космической экспедиции и нашёл меня. Он один остался в живых. Моя мама погибла во время посадки вместе с другими учёными: разгерметизация станции. Отец был единственным человеком, который не поленился выполнить инструкцию и надел скафандр при приземлении…

– Этого просто не может быть! Разве на космическом корабле компьютер не выполняет функцию контроля?

– Космонавты отключили компьютер, он им надоел своими советами и приказами.

– Да, это печально. Человек не желает подчиняться даже в космосе. Почему люди упрямы, как дети?

– Наверно, они не хотят жить рационально. И продлевать свою жизнь. А почему мы убежали из нашей идеальной школы? Почему?

– Если бы мы могли ответить на эти вопросы, нам не пришлось бы в тридцатом тысячелетии очищать города после атомных взрывов и тушить пожары в заповедниках… – сказал Виктор задумчиво.

Эту беседу Андреас и Виктор вели на искусственной зелёной поляне в двух метрах от роликовой дорожки. Над их головами кружили настоящие бабочки, они родились в искусственном дупле большого старого дерева, переливались всеми цветами радуги и собирали нектар с цветов, политых медовым сиропом. Люди сидели на лавочках и креслах из эбенового дерева, плантации которого заменили лёгкие сорта древесины – это было дорогое удовольствие, но зато практично – «вечные» скамейки; автоматы разносили салаты из овощей и берёзовый сок, который привозили из далёкой России, – это был удивительно лёгкий напиток с ароматом только что очищенного яблока – двурукий автомат настойчиво предлагал: «Пейте берёзовый сок – это полезно!»

Андреас и Виктор взяли по пластиковому стаканчику и вдохнули аромат цветов и леса.

– Не понимаю, как могут некоторые чудаки не любить технику, отрицать пользу цивилизации? Человек создал рай на Земле…

Над головой раздался оглушительный вой сирены. Посетители Центра забеспокоились и, следуя инструкции, устремились в Отсек Защиты.

Усевшись в индивидуальные кресла, Андреас и Виктор перевели дух и надели наушники. Голос по радио сообщал: «Радиационный фон повысился, для восстановления его нормального уровня понадобится более 12 часов. Мы предлагаем впасть в продуктивный сон на 10 часов. За время сна в ваше подсознание будет введена информация о том, что происходит на Земле и ближайших планетах, а затем мы рекомендуем вам пройти в Отсек Контроля и принять антирадиационные пилюли в зависимости от веса и возраста организма», – вещал диктор.

– Мы с тобой так давно не виделись, что спать не будем, – сказал Виктор. – Я всегда отключаю наушники, когда попадаю в Сектор Защиты.

Они вылезли из кресел и уселись в углу на маленький диванчик, совершенно не гармонировавший с проводами и сложнейшей аппаратурой, которая подавала чистый воздух, питание и воду.

– Расскажи, какую идею ты продал концерну «ХОЛОД»?

– Это произошло случайно. Я сидел в блоке, где мы обычно медитируем, и на фоне ночной тишины и звуков леса меня раздражал неприятный гул – звук моторов наших холодильных установок. Представь разницу между парусником и моторной лодкой… Тихое стремительное скольжение или безумный рёв… от которого лопаются ушные перепонки.

– Но таких судов почти не осталось!

– А ревущих холодильников было сколько угодно, особенно это понимаешь ночью, когда в мире наступает относительная тишина. В детстве я читал много книг по истории и этнографии, интересовался бытом первобытных людей. Знаешь, что они делали, когда отдыхали после тяжёлой и страшной охоты? Они ложились на землю и охлаждали своё тело. Я спросил себя: почему они это делали?

– Потому что у них не было домов с кондиционерами…

– У них тогда вообще ничего не было, кроме мамонтов, саблезубых тигров и диких папоротников, но они должны были как-то сохранять пищу в жаркое время года, иначе они бы вымерли и эволюция прекратилась. Так вот, они рыли в земле ямы и хранили там еду. Тут я и подумал, что в почве содержатся вещества органического происхождения, которые выделяют холод – перерабатывают тепло и поддерживают стабильно-низкую температуру.

– Как же они это делают? Едят горячую пищу, а выделяют лёд?

– Ты угадал, механизм примерно такой. Только химические реакции вряд ли можно назвать «едой», скорее это поглощение и выделение.

– Но разве живой организм?..

– А кто тебе сказал, что это живые организмы? Я думаю, что это органика очень древнего происхождения.

– А как ты заставил эту «органику» работать на тебя?

– Во-первых, не на меня, а на холод. Во-вторых, программа, которую я придумал и ввёл в компьютер, «ставила» перед «ними» идею холода.

– И они тебя понимали?

– Этого я не знаю, но я поместил эти органические соединения в «Информационную камеру», и они стали производить холод в десять раз интенсивнее!

– Ты, Андреас, рассказываешь мне сказки!

– Не ты первый мне не веришь! Многие эксперты поначалу смеялись надо мной. Но серии экспериментов были проведены на разных континентах и даже в космосе. Мои «органчики» работают тихо и умудряются снижать температуру в небольшом пространстве. Они «питаются» вредными газами – значит, очищают воздух… Это дополнительный эффект!

– Теперь я понимаю, почему ты хочешь изменить профессию. Ты засиделся в лаборатории, и тебе хочется вырваться на простор!

– Да, я хочу ощутить скорость Нового Времени, его темп. Я избавился от многих иллюзий, перестал быть старомодным. Я вырос в эстетике велосипедного человека. Меня раздражал шум мотора холодильника! Теперь я мечтаю о рёве реактивного двигателя! Вот только возьмут ли меня?

– Не волнуйся, в нашем Центре работают лучшие психологи Земли, если понадобится, они вмонтируют в твой мозг дополнительный чип…

Виктор и Андреас принадлежали к популяции Новых людей третьего тысячелетия. Им обоим было более 100 лет, но Новая медицина успешно заменяла старые органы на новые, выращивая их из клеток путём клонирования. Каждые 25—30 лет тело человека полностью обновлялось, как в далёкие времена запчасти в автомобиле. Однако продлевать свою жизнь могли лишь те люди, кому удавалось сделать открытие, полезное для человечества, те, кто неустанным трудом доказывал свою принадлежность к Долгожителям.

Деньги и материальные ценности потеряли свой былой смысл, ибо высокий уровень жизни обеспечивался каждому человеку на Земле ещё при рождении как пожизненная рента. Однако в Новейшее время люди гонялись за Проблемой, решив которую, они могли попасть в разряд вечно юных…

Вена, 2004 г.

Лавка чудес

Фантастическая юмореска

Мне не нравится летать на самолёте, а на ракете тем более – природу я люблю гораздо больше, чем технику. Как это ужасно – зависеть от бездушной машины, с которой у меня нет ничего общего.

Предпочитаю рисковать совсем по-другому. Иду в «Лавку чудес» и покупаю, к примеру, банку необыкновенного фантастического песка, на банке табличка: «Пустыня». Если я высыплю этот волшебный песок в дальнем конце своего сада, никто не знает, в кого я превращусь: то ли в ящерицу, то ли в тарантула, а может – просто в колючку, которую сжуёт верблюд бедуина.

Но вчера в «Лавке чудес» был рыбный день, и я купил бутылку с морской водой. Пришёл домой, вылил содержимое в бассейн у своего дома и… плыву, рассекая носом зеленовато-голубоватую воду, она сразу превратилась в морскую, и я почувствовал её особый солёный вкус.

Моё упругое сигарообразное тело скользит и скользит, я несусь вперёд, не чувствуя своей тяжести.

Жаль, что мой домашний бассейн очень мал: поворот, опять поворот, неумелым движением поднимаю голову, и, не рассчитав усилие, едва не вылетаю из морской ванны, как бы зависаю над бортиком, и вновь погружаюсь в воду. Но целое мгновению парю в воздухе и успеваю увидеть лужайку перед своим домом, элегантную постройку XXII века.

«Всё-таки хороший архитектор строил мой дом!» – проносится в моей голове.

Ещё один вдох, и я падаю в упругую морскую воду.

Я не знаю, кто я, мысль о доме была последней, а теперь я испытываю лишь одно желание – двигаться, резвиться, осязать и охлаждать свою кожу новым прикосновением воды, воды, воды…

Вновь и вновь плыву: то погружаюсь ко дну, то несусь у поверхности воды, выпрыгиваю вверх, прыгаю, ещё поворот, вдоль, назад, прыжок – глоток воздуха и резвость, резвость как безумие, как упоение свободой…

– Мама, смотри, кто-то носится в нашем бассейне! Да это дельфин!

– Ну и что особенного. Наверно, отец привёз его из экспедиции и выпустил в бассейн! Постой, на стуле лежит его одежда, а вот стоят летние туфли…

Я оглядываюсь по сторонам и вижу странную зелёную бутылку, обросшую мхом, будто она пролежала сотню-другую лет на дне какого-нибудь моря…

– Может быть, отец переоделся? – спрашиваю я.

– Ты же знаешь, он носит эти брюки всё лето. Он вовсе не замечает, в чём он одет, и рассеян, как все учёные. Боюсь, что-то случилось. Может быть, катастрофа на планете Трафальмадор? Ведь там погибла вся биомасса, а он… если бы не открытия нашего отца, мы на Земле давно бы погибли из-за отходов цивилизации…

– Мама, папа не мог улететь и не попрощаться с нами, – говорю я и осторожно прикасаюсь к бутылке, которую мама просто не заметила. И тут же отбрасываю её со стоном – в лицо ударяет странный резкий запах. Глаза и нос щиплет, я закрываю глаза руками и на ощупь пробираюсь в дом под вакуумный душ.

Прихожу в себя и возвращаюсь на то место, где только что была таинственная бутылка. Она исчезла. В двух шагах нахожу фирменную крышку от неё с надписью: «Лавка чудес».

– Что это? – спрашиваю у мамы. Она задумчиво перекладывает папины вещи и вдруг вскакивает со стула, на котором сидела, бежит к бассейну и кричит:

– Павел! Павел! Где ты?

Из бассейна выпрыгивает дельфин, и мы слышим что-то похожее на вздох:

– Я здесь!

– Мама! Ты слышала?

Мама ничего не отвечает, а только машет руками и бессильно опускается на траву. Через минуту к ней возвращается дар речи:

– Эти эксперименты до добра не доведут. В прошлый раз я гоняла по всему дому прожорливых ящериц, ведь я не знала, что одна из них – твой отец. Хорошо что я не вызвала «Группу очистки» с дезинфекцией… А потом отец клялся мне, что никогда не будет НИ В КОГО превращаться, и вот – опять, пожалуйста…

Я слушаю маму, а сам смотрю вокруг и вижу бумажку, сложенную вчетверо. Может быть, это письмо отца? Разворачиваю и читаю: «Если вы обнаружили, что кто-то из ваших близких пропал, не пугайтесь, значит, он или она увлекся игрой в СТИХИЮ и ПРЕВРАТИЛСЯ в Носорога или Слона, Черепаху или Дельфина…»