Ненавистная пара драконьего принца

И мы сели «работать над ошибками». Рива рассказала, что уже успела наговорить старосте. У неё и правда была сестра двоюродная, и та имела трёх дочерей. Лет двадцать назад город, в котором они жили, хворь какая-то накрыла. От семьи остался только общий могильный холмик. В селе об этом не знали, так как плохая весть догнала Риву в городе, на ярмарке, а рассказывать о семейном горе односельчанам желания не было.

Вот как раз средняя дочь этой усопшей родственницы была одного возраста со мной. Звали девочку Лианой. Немного вычурно для простых ремесленников, но отец мужа Ривиной сестры целых полгода поставлял какие-то товары в императорский дворец. Счастье продлилось недолго, так как он заменял другого ремесленника, пока у того что-то не срослось, но время это оставило неизгладимые впечатления на мальчике. Так что дочерям его, по сути, простым девушкам, достались благородные имена. Лиану дома называли просто Ланькой. И прожила девочка лет до тринадцати, пока хворь не накрыла столицу и окрестные города. Под маховик болезни попала и Ривина родня.

— Лучше тебе, девонька, Лианой побыть. Имени такого — Ка-те-ри-на — у нас нету, а лишнее внимание нам ни к чему.

Я была не против — имя мне понравилось, королевское, что ли. Да и могло быть хуже. Сколопендра — какая-нибудь. А что… Новый мир и всё такое, кто знает, какие у местных аборигенов тараканы в голове водятся. А дети страдают. Брр. Но Лиана — ничего так.

В общем, родом я из Примора. Папенька мой там был столяром, маменька помогала в лавке бакалейной, а я — маменьке. Ну и по хозяйству, конечно же. За младшей приглядывала. Старшая из дома скоро должна была упорхнуть замуж, а я — с родителями. Очень их любила. Да вот померли они недавно. Папеньке работу хорошую предложили в соседнем городе — там он заразу и подхватил. Все болели, я одна только выжила, а болезнь с родными и ушла. Схоронила их — и к единственной родной душе отправилась. К тётке Риве.

По дороге на попутных подводах доехала, а там пешком добралась до села. И сразу — к тётке. Да, вот такая молодец. И не заплутала, и зверь не тронул. Видать, богиня Нира (местное божество — кстати, эта пушистая тварь, что меня цапнула, считается любимым животным этой богини) меня благословила, так как выжила я и целой сюда добралась.

Как по мне, то версия так себе — шита белыми нитками, но со временем мы с Ривой её отточим. Главное — не забыть, что, кому и когда ляпнул. А то не успели мы толком договориться, да версию отрепетировать, как в дом знахарки началось нашествие паломников. Конечно, виданное ли дело, чтоб в такой глухомани новый человек появился? Да ещё из-под самой столицы! Местным кумушкам хотелось и на меня поглядеть, и новости послушать. Сплетни там столичные, моду и про императорскую семью. А правда, что ли, что принц в этом году женится? А какие барышни благородные платья носят? А налог государь в честь свадьбы сына в этом году снижать будет?

Ну, конечно, я же в курсе. Государь без меня ни один документ не подписывает, а модницы только меня на покупки и берут. И принцу лично невесту выбирала. Что, не верите?

Когда я начала язвить, Рива покачала головой и быстро стала спроваживать сплетниц. Это деревня — тут так нельзя. Назовут гордячкой и выскочкой — не захотят помогать. А в такой маленькой общинке без взаимопомощи не выжить. Я извинилась перед травницей. И правда, что это я? Нервы шалят, но надо брать себя в руки.

К сожалению, любопытные женщины не были единственной напастью. Скоро к нам потянулись женихи. Целых два парня забежали: «Мамка травок от головы просила». Но ушли разочарованные. Я-то женщина ничего, но на юную сельскую нимфу не тяну никак. А вот вдовцы товар оценили. Один здоровенный, чернявый мужик, поигрывая бровями, попросил Риву для своей лошадки травок организовать — что-то она хромает. Попутно нахваливая, какое у него хозяйство большое и как любая женщина будет за ним, как за каменной стеной.

Жаль, что я не любая — и посыл не оценила. Рива гостя спровадила, и, похоже, небеса над нами смилостивились: поток любопытных соседей в дом иссяк.

Уставшие, сели с травницей на лавку. Шевелиться не хотелось от слова «совсем». Сельчане знатно измотали нервы, а нужно было ещё за скотиной приглядеть. Хорошо, что у Ривы были только куры и одна старая упрямая коза, к которой меня не пустили. Травница только окинула меня оценивающим взглядом и сразу отрезала: «Не сойдётесь характерами». Ну и ладно, не очень-то и хотелось. С животными в этом мире мне как-то не везёт.

Кыш, кстати, так и не появился. Я почувствовала от этого облегчение — в памяти были свежи моменты нашего «близкого общения». Как себя дальше вести с этим кошаком, я не знала, поэтому передышке была рада.

Мы всё-таки отскребли себя от лавки и начали накрывать нехитрый ужин. После него Рива набросала мне примерный план действий: я пока живу у неё, учусь, адаптируюсь. Хорошо, хоть язык с нуля зубрить не нужно, а вот письмо…

Рива быстренько метнулась к сундуку и достала оттуда коричневую табличку — чем-то похожую на наши школьные доски, только формата А4. Из маленькой выемки достала чёрную палочку сантиметров 12 и что-то начала писать.

Буквы появлялись тут же и складывались в слова. С удивлением и радостью я увидела, что понимаю их и умею читать. Рива провела рукой над досочкой — и надпись исчезла. Предложила мне что-то написать.

О, чудо! Но и писать я смогла по-сурански. Вот думаю по-русски, а слова пишутся по иномирному. Минус две жирные проблемы. С облегчением вздохнула — тратить время ещё и на письмо с чтением мне не хотелось. Дома ждут, нужно поторопиться.

После того как я освоюсь и не буду похожа на слепого котёнка, Рива отправит меня в тот самый город, откуда была настоящая Лиана. Там у её сестры был друг. Вернее, у мужа сестры, но это сути дела не меняло. Морус был преданным другом покойной семьи, и самое главное — держал книжную лавку. Были там и книги по магии. Так что он пока единственная реальная кандидатура из знакомых, кто может что-то подсказать. Ему есть смысл довериться и попросить помощи. Рива напишет письмо, где всё объяснит.

Я засомневалась: откуда она знает, что ему можно доверять? К огромному моему удивлению, травница залилась краской, аки маков цвет, и пробормотала что-то невразумительное. Так-так, интересненько… Что такого связывает этого Моруса с «ещё совсем не старой» Ривой? Ох, чую — без романтики не обошлось.

Но, в общем, с планом травницы я была согласна, так как других вариантов у меня не было. На том и порешили. Ложась спать на неудобную лавку, я думала: а есть ли в этом мире специальные капканы на больших, страшных и наглых кошаков?

Глава 5

Время пролетело быстро и незаметно. Я помогала Риве по хозяйству и обживалась в этом мире. Травница учила меня не только тому, как себя вести, как одеваться и что говорить, но и истории, географии и даже литературе… на том уровне, на котором могла, конечно же.

Оказалось, что наши миры во многом совпадают. Люди здесь просты в общении с ближним и сильно не заморачиваются. Правда, с аристократами всё сложнее — у них свои заскоки, но простолюдину тут нужно просто поклониться, глазки в пол и помалкивать, пока светлость соизволит пройти мимо. Ничего сложного: наша барщина, да и всё тут.

А вот с существами магическими труднее. Драконы — товарищи нервные, других созданий попроще недолюбливают, хоть и терпят. К таким относят всех, кто не драконы. Остальные расы не поддерживают такой снобизм, но приходится смиряться, так как ящеры здесь сильнее всех. Эльфы тоже не члены клуба «друзей человеков»: холодные, отстранённые, надменные и прекрасные. Классика жанра, да и только. Слушая всё это, я начинаю думать, что информация так или иначе просачивается в наш мир. Как ещё можно объяснить такое количество любовных романов, так точно описывающих существ отсюда?

Кстати, драконы имеют две ипостаси: зверя и человека. Живут в замках (а я думала, что эти птички вьют гнёзда в скалах и воруют девственниц на завтрак) — ну и, естественно, заправляют всем. Императорская семья состоит из четырёх особей.

Император Суран (ха-ха, а сейчас угадаем с попытки номер один, в честь кого названо государство) — пожилой, тысячелетний дракон, уже лет сто как ставший белым в своей животной ипостаси, что говорит о том, что дни Владыки сочтены. Именно поэтому он и женит своего сына и наследника Ронара — и это будет его последним шагом на пути к трону. Император должен быть связан узами брака и иметь выводок сопливых дракончиков.

Невестушку принцу уже подобрали — ужасный мезальянс, по мнению драконов: эльфийскую принцессу Эрианнэ. Но принц упёрся всеми лапами и хвостом, выиграл битву с отцом и обществом. Принцесса была объявлена невестой и очень скоро станет женой, а потом — императрицей. Говорят, этих двоих связывает какая-то жутко романтичная история с нападениями в лесу и спасениями прекрасных дев мужественными юношами. Миленько. Я такие истории люблю. Особенно если они с хэппи-эндами, но что-то мне подсказывает, что для эльфийской принцессы битва только начинается. Двор, я уверена, — настоящий террариум, и будет стараться сожрать новую, неугодную жертву. Но эльфийка — не единственный интересный персонаж в этой семье.

Средний сын императора, Аргор, тоже необычный. Этот дракон уникален тем, что имеет целых две животные ипостаси. Нет, он в двух ипостасях — дракон, но это два разных дракона: чёрный — королевский, и красный — второй по силе в этом мире чешуйчатых. Мать принцев была из красных, отец — чёрный. Средний сын родился с двумя драконами и с самого первого вздоха страдал. Драконы бились и рвали друг друга изнутри, причиняя невыносимую боль принцу. Все думали, что младший сын императора не выживет.

Но парнишка оказался крепким — он научился терпеть боль, а со временем постепенно начал приручать драконов. Это давалось нелегко. И вот однажды, в день своего девятнадцатилетия, принц исчез. Его искали, родители были в трауре, думая, что парень не выдержал, но через месяц принц объявился. Сначала над дворцом появился чёрный дракон, потом на глазах изумлённой публики он превратился в красного, и наконец на взлётную площадку дворца опустился принц — человек. Какой переполох тогда творился во дворце — не передать. Все были счастливы, а младший императорский сыночек теперь что-то вроде вселенской знаменитости.

Последним членом семьи на свет появилась принцесса Калия — избалованная и любимая, как и положено младшей и единственной дочери. На этом императорская семья заканчивалась. Императрица скончалась давно, лет двести назад, так что Сурран теперь холостой, но толку от этого никакого. Он собирается к супруге присоединиться в ближайшее время и намерений своих не скрывает. Осталось только передать сыну власть на этом континенте.

И да, вы не ослышались — именно на этом континенте, ведь он здесь не один.

Две крупные части суши уживаются в этом мире. Светлая и Тёмная. Мда, с названиями не заморачивались. Но, по сути, мне очень повезло попасть на Светлый континент.

В этой части мира только два сезона: весна–лето и три расы, которые более-менее мирно сосуществуют: драконы, эльфы, люди.

Тихая поляна с лебедями, если сравнивать с Тёмным континентом. Этот поменьше Светлого, разделён с ним Великим Морем (аналог нашего Океана) и очень-очень густо населён.

Публика там желает оставлять лучшего. Вампиры, оборотни, горгульи, тёмные эльфы, дворфы, гномы — то есть, все прирождённые преступники и убийцы. Тем людям, что не посчастливилось попасть на Тёмный континент, остаётся только оплакать свою горькую судьбу и утопиться в ближайшем колодце. Так как слово «милосердие» неизвестно по ту сторону Великого моря. Если сразу не сожрут, то, значит, будут долго мучить, а потом сожрут.

Чувствую, мой туристический интерес будет зациклен исключительно на Светлом континенте.

Централизованной власти на Тёмном континенте нет. Весь он поделен на маленькие государства и княжества, что постоянно грызутся между собой. Но иногда общий враг объединяет. Периодически вся эта тёмная орда договаривается и идёт войной на Светлый континент. Драконы по-быстренькому наваливают нечисти, и те на несколько сотен лет успокаиваются. Начинают засылать посольства, говорят о мире, ведут торговлю (гномы в первых рядах), а потом опять случается рецидив. Очередной вожак — обычно это оборотни — решает, что уж он-то точно «счас всех одной левой»… Ну а дальше вы знаете.

Мне стало интересно, почему драконы просто не подомнут Тёмный континент под себя? Раз и навсегда решив проблему. Рива очень удивилась такой мысли. А зачем?

Континент неплодородный, мрачный и опасный…

Там бывает только зима и осень. Живность под стать местному населению: ядовито-клыкасто-шипастая. Никто в здравом уме не захочет себе такую проблему в управление. Поэтому драконы периодически разминают крылья и мышцы об вдохновлённую безумной идеей армию тёмных. И благополучненько сплавляют их назад. От греха подальше. Пусть живут себе на своём континенте и реже появляются.

Политика — великое дело, скажу я вам, особенно подкреплённая хорошим тумаком.

Но я отвлеклась. Магия. Вот главный мой интерес. Здесь оказалось всё банально и просто. Родился с даром, подрос, нашёл старого мага — научился у него. Никаких тебе академий и педагогических методов. Каждый сам за себя. Правда, у драконов и эльфов есть свои закрытые школы, но для людей они под семью замками. Хоть аристократ, хоть богач, хоть крестьянин — ушастые и чешуйчатые берегут свои секреты как зеницу ока.

Хмм, плохо. Будем надеяться, что все нужные знания для перехода домой хранит какой-нибудь человеческий маг.

Мне было очень интересно, являюсь ли я магом, но Рива предупредила, что это возможно узнать либо на практике, либо в крупных городах за хорошие деньги. В магистратах есть специальные камни, определяющие, есть ли магия в испытуемом. Ну что ж, пока, значит, обойдёмся.

Правда, кое-какие подозрения — что у меня, что у Ривы — были на этот счёт. Я начала меняться.

Постепенно, день за днём, но ощутимо. Сначала я почувствовала, что начала худеть. Исчезли привычные боли от позвоночных грыж, всегда сухая кожа стала эластичной. Но самым странным и пугающим стал зуб. На месте вырванного когда-то зуба начал расти новый. Я не на шутку перепугалась. Это ненормально.

Рива подтвердила, что у них о таком тоже не слышали, но, пораскинув мозгами, решили, что таким образом моё тело реагирует на новый мир. Был, конечно, страх, что попутно у меня вырастет хвост или чешуя, но пока такого не наблюдалось. С гладкой, водной поверхности тазика для умывания каждое утро смотрела я сама, всё больше и больше напоминавшая себя в 17 лет. И это привело к неожиданным последствиям.

Глава 6

Я весело шла налегке по лесной тропинке. Дул ласковый ветерок, и настроение было прекрасное. Рядом тащился Тул с постиранным бельём в руках и увлечённо рассказывал мне о способах ловли краснопёрок на живца.

Тул — один из двоих молодых парней, что прибежали к Риве на смотрины в первый же вечер моего пребывания в деревне. Правда, тогда они меня забраковали, но в последнее время то один, то другой постоянно трутся рядом. Помочь донести, как сегодня, бельё, угостить яблоками из матушкиного сада, развеселить шуткой. Парни очень старались, и мне как женщине было приятно такое внимание, но сильных надежд я им не даю. Судьба моя далеко, и в этой деревне я точно не останусь.

Кстати, за месяц пребывания у Ривы я немного поостыла и много подумала. С мужем мы прожили достаточно долго, и нас связывала не интрижка в несколько месяцев. Думаю, что когда вернусь, будет долгий разговор и реабилитация отношений, но мужа своего этой девке я не отдам. И дети не должны страдать. И, что греха таить, люблю я его. Поэтому мы ещё за тебя поборемся, Витюша.

В размышлениях и под монотонный бубнёж Тула добрались до деревни. Я забрала чистую одежду из рук парня и, как могла ласково, отказалась от предложения пойти сегодня вечером посмотреть на новорождённых сатов его маменьки. Хороший парень, не будем топтать его уверенность в себе. Попрощавшись с немного расстроенным ухажёром, поторопилась домой — Риве обещала помочь с ужином. Но до калитки так и не дошла.

— Ланка, — окликнули меня в спину. О нет, только этого мне сейчас не хватало. Если ухаживания парней вызывали улыбку, то Хамон меня откровенно напрягал. Этот чернобровый, здоровенный детина — вдовец, что нахваливал себя и своё хозяйство в первый же вечер. Проходу он мне с того самого вечера не давал. Был настойчив и напрочь игнорировал все намёки. Я уже и не знала, куда от него деваться. Рива советовала потерпеть, но я начинала закипать.

— Чего тебе, Хамон? Видишь, занята я, спешу, — сказала, остановившись.

— Обождёшь, — приблизившись ко мне почти вплотную, выдал нежелательный поклонник. — Скажи Тулу, чтобы не бегал к тебе.

— С чего вдруг? — взбеленилась я. Не то чтобы парень мне нравился, но когда мной пытаются вот так командовать, да ещё и посторонние люди, теряю терпение и здравый смысл.

— Потому что я так сказал, — грозно нависая надо мною, пробасил мужчина. — И остальным щенкам скажи, чтобы не приближались.

— Да кто ты такой, чтобы мной командовать? Я тебе ни сестра, ни дочь и не жена, чтобы ты мне что-то указывал.

— Пока не жена, Ланка, пока ещё нет, — сказал Хамон, мрачно сверкая на меня своими тёмными глазами. — Но обязательно станешь, уж поверь.

— Да не в жизнь! — психанула я, развернулась и попыталась уйти. Именно попыталась, так как здоровенная мужская лапища легла мне на плечо. Мужчина больно дёрнул меня, разворачивая к себе лицом.

— Я с тобой ещё не договорил… — начал Хамон, но осёкся, посмотрев мне за спину. Я обернулась и увидела на дорожке Кыша, что беззвучно скалился на посетителя. Первый раз была рада увидеть этот меховой коврик. Вырвавшись из ослабевшей хватки, я быстренько побежала к дому, попутно бросив наглецу:

— Нам не о чем говорить, Хамон. Я тебе всё сказала.

— Ты ещё пожалеешь, Ланка, — понеслось мне в спину, но я быстро скрылась в дверях дома.

Риве решила ничего не рассказывать, чтобы не расстраивать свою благодетельницу, но судьба распорядилась по-другому.

Вечером в дом к нам постучал Гнед. Присев на лавку и отказавшись от угощения, староста изрёк, глядя исключительно на меня:

— Жалоба мне пришла, Рива, на племянницу твою. — Травница от удивления села на лавку рядом со мной.

— Что за жалоба такая? Кто посмел?

— Посмел — не посмел, а обвинение серьёзное, — продолжил Гнед не спеша. — Будто племянница твоя честных людей совращает, и зелье любовное варит, да мужикам подливает. Что скажешь на это, Лиана? — не отрывая пытливого взгляда, спросил староста.

Вот Хамон, подлец. Стало до слёз обидно, но я взяла себя в руки.

— А что я могу сказать, дядька Гнед. Если девушка за нелюбого не хочет замуж, то значит, все средства хороши. Не мне вам рассказывать, староста, вы и так всё знаете. Мимо вас в этой деревне и мышь в норку не проскочит.

— Да ты что, Гнед, — отошла от шока Рива. — Да что ж это за враки такие? На девочку мою наговаривают. Где ты видел меня и родню мою с тёмной магией, якшающейся? Я ли не целительница?

— Так-то оно так, Рива, — продолжил мужик, заметно расслабляясь. — Но девка к тебе приехала одна, а сейчас передо мною сидит другая. Что на это скажешь, целительница?

— Климат у меня хороший, — огрызнулась травница. — Отпаиваю я девоньку свою и откармливаю. Вот в заботе расцвела она и помолодела. Родное тепло много ран лечит.

Староста хмыкнул, но ничего не сказал. Придержав паузу, пока мы напряжённо за ним наблюдали, резко хлопнул рукой по столу и поднялся.

— Вот что, Рива, ты у меня просила как-нибудь Ланку в город на работу отвезти, как случай представится. Вот он и представился. Через три дня повезу. Так что к этому времени будьте готовы. Вещи, еду соберите, бабские всякие штучки… Третьего дня, с рассветом, жду тебя. Ланка — у себя. Не опаздывай.

Уже в дверях староста повернулся к нам:

— И это… Рива. Давай без глупостей. — И Гнед вышел из дома.

— Вот мерзавец! — Я злобно мерила шагами небольшой домик травницы.

— Кто, Лиана? Хамон или Гнед? — устало спросила Рива.

— Да оба они. Рива, это же не справедливо, — я присела рядом с подругой и единственной близкой душой в этом мире. За этот месяц я на удивление быстро прикипела к этой доброй женщине. Она стала для меня и любимой бабушкой, и мудрой наставницей, и хорошей подругой. А теперь нам нужно расставаться — не потому что я нашла дорогу домой, а через злобу людскую. Рива приобняла меня и ласково погладила по голове.

— К Гнеду ты не справедлива, девонька. Он нам помогает.

— Ха, помогает… — Выпутавшись из объятий Ривы, я снова начала нервно ходить по комнате. — Выпер меня из деревни, хотя прекрасно знает, что Хамон на меня наговорил.

— Дело не только в Хамоне, Лиана. Люди тоже говорить начали. Племянница Ривы молодеет не по дням, а по часам. Ко мне уже соседские кумушки бегать начали — чудодейственные травки спрашивать, которыми я племянницу свою пою. Как думаешь, долго ли любопытство и удивление будет превращаться в страх и ненависть перед неизвестным? Нет, милая, Гнед прав и очень мудро поступил. Мне нужно было тебя раньше отправить, но прикипела я к тебе душой. Родная ты мне стала, будто действительно племянница.

Я подошла и уже сама обняла Риву. На глаза набежали слёзы.

— И ты мне стала родная. Как я без тебя буду? Уже скучаю от мысли, что скоро расстанемся, возможно, навсегда…

— Ничего, милая, может, ещё свидимся, — отстранив меня, она начала чертить над моим лбом знак благословения. — Пусть Нира сбережёт и защитит тебя в дальней дороге и поможет найти дом.

Было решено эти три дня мне отсидеться дома. Рива усиленно впихивала в мою голову недостающих, по её мнению, знаний, а я старалась всё запомнить. Всех посетителей знахарка встречала сама, во дворе, и от дома отваживала.

Однажды мне показалось, что на улице я слышу голос Хамона, но решила не выходить — лишний раз не дразнить гусей. Рива при желании и магией приложить может, а мне нужно тихо-спокойно, без скандалов, протянуть до отъезда. Так что сидим и повторяем выученные уроки.

Ближе к назначенному сроку травница приготовила мне котомку: сменную одежду, два лёгких сарафана, исподнее. Самым главным подарком моей благодетельницы был серый лёгкий плащ, что хранился на дне Ривиного сундука. Мягкая, приятная на ощупь ткань льнула к телу и согревала, а при нужде помогала неплохо спрятать лицо. Стыдно признаться, но мне такие плащи всегда нравились в фильмах о Средневековье. Я была очень благодарна моей подруге.

Ещё старушка меня снабдила деньгами и письмом к Морусу. Тому самому «надёжному другу семьи». Рива долго и настойчиво объясняла мне, как добраться до Примора и найти книжную лавку. Заставила меня повторить несколько раз, пока ответ её не удовлетворил. Собрав ещё какие-то мешочки с травками, впихнула мне в «походную сумку». Что-то типа нашей походной аптечки: жаропонижающее, антисептик и ещё какая-то муть от болей. Очень надеюсь, что мне это всё не пригодится.

Самым удивительным в этих сборах был ритуал. Накануне вечером, перед отъездом, Рива заставила меня раздеться до рубашки. Она самостоятельно умыла мне лицо и руки, помыла голову, постоянно напевая какой-то заговор. А потом из ладоней травницы полился на меня тёплый свет её магии. Такой добрый и ласковый. Он согрел меня, изнутри оставляя какое-то умиротворение. Рива сказала, что это особый заговор. Применить такой можно только к очень близким людям. Это благословение, призванное защитить и принести удачу. Я очень расчувствовалась, так как заговор не сработал бы, если бы старушка не приняла меня как родную. Несмотря на грядущую дорогу, в эту ночь я спала на удивление спокойно.

Ещё затемно мы пробирались по единственной улице Луговки к дому старосты. Гнед уже не спал, готовя лошадь и какие-то баулы для продажи в городе. Ещё раз, повторив весь путь от А до Я, Рива крепко обняла меня.

— Если будет когда-нибудь возможность, напиши мне, милая. Я буду очень ждать. И каждый день за тебя буду молиться Нире. Чтобы всё получилось из того, что ты задумала.

— Конечно, Рива. Если только представится возможность — я сразу тебе напишу.

— И помни, деточка, будь осторожна. Старайся никуда с намеченного мною плана не сворачивать. И по безлюдным улицам в большом городе не ходи. Деньги спрятала?

— Да. Как ты учила. В пояске под сарафаном. Мелочь с собой только взяла.

— Молодец, — похвалила меня Рива.

— Хватит там кудахтать, — прервал наше перешёптывание Гнед. — Давайте уже прощайтесь, а то так до вечера не двинемся.

В последний раз крепко обняв подругу, я ловко запрыгнула в подводу. Удобно устроившись на сене и баулах, прижала к себе котомку и помахала Риве на прощание. Телега не спеша тронулась по дороге.

Вот я и поехала навстречу новому этапу жизни в этом мире.