Белые качели

На кассе сидела женщина в белом халате и белом чепчике, с накрашенными красными губами, она принимала деньги и давала сдачу. Борис Сергеевич тоже рассчитался, передав ей одну бумажную купюру, взял сдачу, и они прошли за один из свободных столиков. Ариша сама несла свой поднос с тремя тарелочками, стаканом компота из сухофруктов, да еще шесть ломтиков черного хлеба. Все прошло благополучно, она ничего не уронила, и выложив с подноса тарелки и стакан, села напротив папы обедать. Борис Сергеевич сразу приступил к трапезе, он ел с аппетитом, а Ариша, держа в руках вилку, осторожно оглядывалась по сторонам. Большинство столов было занято разными на внешность мужчинами и женщинами, детей среди них не было. Люди охотно орудовали ложками и вилками, задевая ими тарелки. «Ешь», – сказал Борис Сергеевич дочке, добавляя в свою тарелку с борщом сметану. Ариша надкусила первую пельменю, разжевала медленно и искривила рот. По сравнению с мамиными пельменями эта пельмешка показалось ей невкусной, особенно мясо, или то, что называлось мясом. Ариша стала откусывать только тесто, и так медленно, что, когда Борис Сергеевич доел суп и приступил ко второму блюду, она только крутила вилкой и никак не приступала ко второй пельмени. Борис Сергеевич отвлекся от своей тарелки, посмотрел на нее, покачал головой и сказал:

-- Если так будешь есть, не вырастишь, так и останешься маленькой».

Но эти слова не подействовали на девочку, она лишь молча опустила ниже голову и совсем перестала есть. Уголки ее губ опустились вниз, она еле сдерживала себя, чтобы не расхныкаться. Одна полная женщина с соседнего столика, смотревшая в их сторону, язвительно сказала: «Какая капризная девочка!» Арише так захотелось отсюда уйти, уехать быстрее из города, туда, на речку, и там пить чай и есть мамины котлеты, но она очень не хотела расстраивать отца и поэтому продолжала крепиться, чтоб не пустить слезу. При папе ей было совестно плакать.

После некоторого молчания Борис Сергеевич начал говорить, вернее, рассказывать одну историю:

– Жила в одной деревне девочка, которая не слушалась родителей. Раз не послушалась, два не послушалась, и вдруг она пропала. Ищут ее всей деревней, ищут, найти не могут. Один пастух сообщил, что видел, как какую-то девочку черти потащили далеко в лес прямо до Чертова озера. Там она превратилась в русалку и навечно осталась в том озере. По утрам, когда бабы и мужики ходят в лес в ту сторону, слышат ее заунывные песни. Поет и плачет, поет и плачет, а вернуться уже не может домой, так как русалкой стала. Так что думай сама, слушаться тебе родителей или нет.

Голос отца был строг и не имел уже того выражения доброты, к которому привыкла Ариша. После этих слов Борис Сергеевич встал из-за стола, задвинул стул и, глядя пристально на дочь, произнес:

-- Я тебя на улице подожду, в окно меня будет видно, а ты думай. И не забудь убрать со стола.

Ариша осталась одна. Она подняла голову, проводила отца взглядом до двери, потом подвинула к себе тарелку с котлеткой и стала есть, запивая компотом. Котлетка с пюре ей показались даже вкусными, а всех больше понравился компот, который она быстро допила, да еще ягодки и кусочки фруктов вытащила ложкой и положила в рот. Закончив есть, она посмотрела, куда люди относят подносы, и собрав грязные тарелки на поднос, осторожно, чтоб не уронить, отнесла в угол для грязной посуды. Она видела отца через окно: он оживленно разговаривал с каким-то мужчиной, не раз проверяя ее взглядом. Наконец, Ариша вышла из столовой вслед за двумя мужчинами, подошла к отцу и прильнула к нему.

– Это твоя дочь? – спросил мужчина, глядя на девочку.

– Да, – обняв Аришу, сказал Борис Сергеевич.

– На маму, наверно, больше похожа.

Ариша вытянула лицо, чтобы быть больше похожей на папу.

– Может и на маму, что-то на меня, – ответил Борис Сергеевич и протянул руку, чтобы проститься, – Ладно, мы поедем, может еще увидимся.

Через минуту Ариша уже взбиралась в кабину машины, а через пять минут они выехали на оживленную автомобильную дорогу.

– Устала? – спросил ее отец.

Ариша кивнула головой.

На обратном пути, когда позади остался город, Борис Сергеевич достал из бардачка маленький блокнот и ручку, протянул дочке и сказал:

– Будешь записывать все деревни, которые мы опять будем проезжать.

Ариша, очень уставшая, пыталась вначале записывать, но потом отложила блокнот в сторону. Борис Сергеевич же на обратном пути уже не рассказывал разные истории, а пел песни. Пел он хорошо, мелодично, голосом таким грудным, спокойным, иногда веселым, игривым, в зависимости от песни; пел про летчиков, про Катюшу, про бабушку-старушку, про голубой вагон из мультфильма о крокодиле Гене и Чебурашке и еще какие-то песни. Но одну песню, про дорогу, Ариша запомнила хорошо, потому что папа несколько раз повторял ее. Он пел и покачивал головой в такт музыки:

А дорога серою лентою вьется,

Залито дождем ветровое стекло.

Пусть твой грузовик через бурю пробьется,

Я хочу, шофер, чтоб тебе повезло.

Эта песня очень понравилась Арише. Прикрыв глаза, она слушала и тихонько повторяла, стараясь так же петь, как папа:

Не страшны тебе ни дождь, ни слякоть,

Резкий поворот и косогор.

Чтобы не пришлось любимой плакать,

Крепче за баранку держись шофер…