Богиня варит щи

Йосеф решил заняться тем же, чем и другие ливанцы, иммигрировавшие в Мексику, – торговлей. Он ходил от двери к двери, продавая различный товар, нередко в рассрочку. Мексиканцы не были сильны в торговле по ряду ограничивающих убеждений, многие из которых связаны с мексиканской формой католицизма. Стыд и вина до сих пор являются основой их мировоззрения и совершенно несовместимы с тем, что тебе нужно предлагать товар, а потом ещё и требовать за него деньги, если клиент не спешит с оплатой. Поэтому у многих ливанских иммигрантов дела шли хорошо в ситуации отсутствия конкуренции. А от Йосефа в семье сохранилось убеждение: «Деньги – есть деньги» – и неважно, как ты их заработал.

В Мексике никто не сможет разделить наших глубоких, грандиозно-грустных чувств относительно Второй мировой войны. Во время ВОВ Мексика послала на фронт 300 пилотов уже под самый конец войны, в 1945-м, 292 из которых вернулись целыми и невредимыми и, соответственно, героями. Но, что особенно важно для нашей истории, так это то, что в это время мексиканцы продавали продовольствие США по трёхкратной цене, поэтому годы войны для них – это годы мощного экономического роста. В эти же годы и разбогател Йосеф. Разбогател и, как приличный мужчина, теперь уже способный хорошо содержать семью, решил жениться.

Для интеграции в местное общество и развития бизнеса жениться нужно было на мексиканке. И не на любой мексиканке. Казалось бы, сейчас XXI век, но даже и сегодня в Мексике есть сильное разделение на «белых» и «чёрных» (потомков европейских иммигрантов и потомков местных мексиканских индейцев, где все привилегии идут в сторону первых). О неравенстве говорят смелые защитники прав, но на уровне повседневной жизни об этом молчат, хотя все всё понимают. Йосефу нужна была белая жена. Но это была задача со звёздочкой. Для «белой» мексиканки 1930–1950-х жених – араб-иммигрант, говорящий с акцентом, – это не только «ну нет», но ещё и просто стыдно. Однако невеста нашлась.

Молодая и прекрасная Изабель (Йосефу к тому моменту уже было за 40, а по меркам середины XX века это уже совсем немолодой мужчина) согласилась отдать свою руку и сердце взамен на оплату семейных долгов. Двоюродный брат Карлоса пытался восстановить родословную и выяснил, что предки Изабель – французы и испанские евреи. Сколько интересного в одном только факте такой свадьбы! Араб женился на еврейке, чтобы повысить свой социальный статус. Еврейка вышла замуж за богатого араба, чтобы избавить свою семью от долгов. Они сошлись по ценностям? «Деньги – есть деньги»?

История умалчивает, смогла ли Изабель полюбить Йосефа, но они прожили всю жизнь вместе. В браке у них родилось трое детей, один из которых, старшенький, – отец Карлоса Танус (ударение на «у»). Его должны были бы назвать Антонио – это эквивалент имени в испанском языке. Но Йосеф, непостоянный в вопросах культурной интеграции, настоял на арабском варианте имени, потому что именно так звали его отца, хозяина мельницы, – Танус Кури.

Про детство Тануса я мало что знаю, кроме того, что родился он уже в золотой колыбели и был одним из немногих в своём классе, кто носил ботинки. На фотографии конца 1950-х, усыпанной мальчишками в шортиках и рубашках, на песке стояли примерно сорок десятилетних школьников, и лишь пять из них были в ботинках. Один из них – Танус. Ботинки были показателем статуса. Эту фотографию мне показывали много раз, и каждый раз на этот факт указывали с большой гордостью. Вероятно, так раньше делал и сам Йосеф («Деньги – есть деньги», и не важно, чего стоило их заработать, если твой ребёнок один из немногих носит ботинки?). Жили они в небольшом мексиканском городке Монклова на севере страны, и, что и говорить, Танус вырос завидным женихом.

В том же городке жила и прекрасная девушка по имени Сильвия. Она была на 10 лет младше Тануса. Когда они познакомились, ей было 15, а Танусу – 25.

Семья Сильвии была не так благополучна. Её мама Ирене была первой красавицей на деревне и умудрилась сходить замуж аж четыре раза (немыслимо для середины XX века). Ирене была потомком европейских иммигрантов и, судя по фотографиям, была бела, как снег, без единого намёка на причастность к коренным мексиканцам. А вот её третий по счёту муж был их прямым потомком. Поэтому Сильвия и её младшая сестра Ноэми получились очень красивыми, но на белых мексиканок ну уж совсем непохожими. Социально-экономическую пропасть между влюблёнными Танусом и Сильвией усугубляло ещё и то, что Ирене была просто швеёй и после последнего замужества – мать-одиночка семерых детей.

Когда Танус привёл свою возлюбленную знакомиться с родителями, это был скандал. Изабель (о да, именно Изабель, вышедшая замуж по расчёту) была совершенно против бедной «чёрной» невестки. И молодым влюблённым пришлось встречаться десять лет тайком, пока та не забеременела. Так на свет и появился Карлос.

Я не раз задумывалась, почему родители Карлоса так легко приняли меня в семью? Меня, иммигрантку, без имени, денег, приехавшую так издалека. Может быть, тем, что они меня приняли, я обязана бабушке Карлоса Изабель, которая своим поведением научила Тануса и Сильвию не сопротивляться выбору ребёнка? Кто знает? А может быть, они просто хотели внуков? Ведь Карлосу было уже 39.

Родители

В 2013-м уже никто не знал, сколько Сильвии было на самом деле лет. Она была, как я уже упоминала, на 10 лет младше Тануса, но её паспорт, который она неоднократно меняла с целью изменить год рождения, говорил нечто иное. В свои, предположим, 64 года, даже с лишним весом, по ней легко читалось, что ещё вчера это была женщина невероятной красоты, шлейф роковой красавицы до сих пор был с ней.

Она умела читать и писать, а ещё шить, так как в юности помогала своей матери по работе. Но, выйдя замуж в 25, она больше не проработала ни дня в своей жизни. Да, она периодически открывала какие-то дела, но это всё было с лёгкой руки Тануса, чтобы любимая жена не скучала. В целом она и так не скучала, она вела жизнь светской львицы: устраивала приёмы, вместе с мужем они ходили на все самые престижные мероприятия. Она всегда знала, что в тренде и где нужно побывать, чтобы тебя считали модным.

В какой-то момент в моду вошли валиум и дистрофическая худоба, которые не обошли и её стороной. Первый она принимала, чтобы спать. А второе – поставила своей целью. Когда ей было 40–50, она постоянно сидела на диетах, но какой же мексиканец не любит вкусно поесть! Поэтому проблему она разрешила при помощи липосакции. Мне много раз пересказывали всей семьёй в деталях, и отдельно каждый мужчина семьи, насколько это больная процедура и как она страдала, ходя в специальном белье после процедуры. Но почему-то результат сошёл на нет.

У Сильвии была суперспособность: когда она болела, она умела донести это до всех. Не все женщины так умеют. Обычно, когда болела я, я старалась не обращать на это внимания и тем более не беспокоить других своим плохим самочувствием. И когда ты не придаёшь этому значения, другие тем более не будут придавать этому важности. Но Сильвия умела сделать так, что, даже если у неё просто болит голова, весь дом в курсе её непосильных страданий и все должны что-то делать. Мир на секунду замирал в панике, а потом снова начинал вращаться с огромной скоростью, когда все искали решения её проблем.

У Сильвии был шрам на лице. У неё не было ни одной морщины, но был едва заметный треугольник на лбу. Прошло много месяцев, прежде чем я его заметила. Карлос рассказал мне его историю. Ещё задолго до липосакции некий известный косметолог убедил Сильвию в необходимости сделать инъекции, нечто вроде ботокса. Это было в 90-х. Косметология, а тем более косметология в Мексике, представляла собой полуэкспериментальную область, в которой хороший исход был скорее удачей, нежели закономерностью. Но жажда красоты и страх старения всегда были сильнее здравого смысла. Прошло несколько месяцев после процедуры, и лоб Сильвии стал выглядеть и ощущаться странно. Поход к нескольким дерматологам не дал никаких точных ответов, но дал пугающее предположение – рак. После этого началась череда пластических операций, но никто так и не смог дать ответа, что именно ей вкололи, а затем вырезали. Вся семья жила с мыслью, что Сильвия умирает, на протяжении 5 лет. На мой вопрос, можно ли было добиться объяснений от косметолога и привлечь его к ответственности, я получила ответ, которого никак не ожидала. Танус и Карлос ходили разговаривать с ним, в результате чего пришли к выводу, что лучшее решение – это нанять специального человека, который разберётся с ситуацией. Карлос рассказал мне это в самом начале наших отношений и, возможно, он просто хотел произвести на меня впечатление этой историей, и у него получилось. Я не осмелилась узнать детали, как именно «специалист» разобрался с вопросом. Кто знает, может быть, косметологу просто врезали пару раз или сожгли офис. Перед глазами у меня плыли мультики из кадров сериала «Бригада», где брутальные мужчины защищают свою семью любыми способами, и это нормально. Также на мне были огромные розовые очки, и мне очень не хотелось их снимать. Психика решила вытеснить эту историю, не заострять на ней внимание. Когда ты стоишь на пороге больших денег, так просто закрыть глаза на неоднозначную историю. В стране, где закон до сих пор, а уж тем более 20–30 лет назад, ничего не значил, добиться справедливости можно было только одним способом.

Когда я впервые увидела Тануса, я очень удивилась тому, насколько не совпадали мои «ожидание» и «реальность». Когда ты думаешь, что сейчас увидишь мужчину 70+, по крайней мере в моём постсоветском представлении, ты ожидаешь увидеть немолодого деда. Да, Танус выглядел немолодо, но от деда в нём было только состояние кожи, в остальном это был светский лев, одетый в костюм с иголочки, на его ногах были дорогие итальянские ботинки, он держал спину прямо, разговаривал спокойным, уверенным голосом, и, поверьте мне на слово, большинство из нас хочет быть этим «дедом». Зайдя в комнату и увидев его, ты без сомнения сможешь определить, кто здесь главный. Он вёл себя максимально уважительно со всеми, начиная от прислуги и заканчивая клиентами. И это та самая уважительность и величие, которые встречаются только среди по-настоящему богатых людей. Недавно разбогатевшие, скорее всего, будут изо всех сил доказывать свою принадлежность к богатым через дорогие покупки, показную роскошь, через акцентирование того, что они не такие, как те, кто им прислуживает. Танусу нечего было доказывать, он был тем, кем все хотели быть.

Анамнез принца

Родился Карлос, как и большинство представителей своего класса и поколения в 1970-е, в дорогой клинике, через кесарево. Естественные роды тогда и до сих пор в Мексике были не в моде, поэтому врач и родители подобрали красивую дату, и ровно в 10 часов утра родился он, хоть и не голубых кровей, но зато сразу в золотую колыбель. Дедушка Карлоса был богат, отец Карлоса был богат, и это был классный старт для новой жизни. Но в те времена, как и, пожалуй, везде в мире в 1970-е, занятие детьми не было делом приоритетным, как сейчас. О грудном вскармливании даже не шло речи. Отец Карлоса постоянно работал, мать же занималась своей жизнью: ходила на кофе с подружками, устраивала ужины, в какой-то момент пыталась открыть свой бутик, продавая одежду, привезённую из США. Материнство её интересовало мало. Родители ходили на светские вечеринки, на модные мероприятия, их фамилия была известна в определённых кругах. А Карлос был передан в руки череде постоянно меняющихся нянек и служанок. Однажды я слышала историю от друга Карлоса, что могло повезти больше, и няня была одна и на всю жизнь. Это был Хосе, и в свои за 40 он с большой любовью и трепетом вспоминал, как его крохотная няня, родом из какой-то глухой деревни, так любила его, что до 12 лет носила его на руках, хотя у него уже волоклись по полу ноги. Но такие истории случались очень редко. Карлос рассказывал, что няни были разные – и хорошие, и плохие, жестокие. Но зато с ними можно было делать всё, что угодно: подглядывать, задирать юбки, баловаться, и никто не смел даже слова сказать.

Особые отношения у Карлоса сложились с одним из шофёров отца, который проработал у них 10 лет. У родителей не было времени или желания заниматься играми, а вот шофёр, имени которого уже никто не помнит, с удовольствием играл с Карлосом. Они играли в прятки, шофёр делал для него фигурки из дерева, и то была иллюзия надёжной привязанности, которой так не хватало мальчику. Но однажды маленький Карлос в шутку выстрелил ему в ногу из пневматического ружья. Родители, конечно, отругали сына и отвезли пострадавшего в больницу, но отношения с шофёром уже никогда не были прежними. Эту историю Карлос много раз пересказывал со смехом, в котором улавливались и гордость за экстравагантность детской выходки, и потребительское отношение к людям, которые на них работали. И, может быть, именно так его психика защищала от очень большой травмы – потери надёжного и преданного друга.

Когда Карлосу было 4 года, у него родился брат Хавьер. Сценарий тот же: запланированное кесарево, но в этот раз даже с датой не постарались. Легенда о его появлении на свет разнилась в зависимости от настроения Сильвии. По одной версии: «Мы родили его, чтобы Карлосу не было скучно». По другой – Сильвия забыла принять противозачаточные таблетки и вслух публично оперировала фразой «ошибка контрацепции». В 1970-х противозачаточные таблетки были модными, новыми, но находились только на стадии тестирования. Огромное количество побочных эффектов, которые подрывали здоровье женщин, непредсказуемые последствия и никаких гарантий. Хавьер родился здоровым, ему подвезло. И Карлосу действительно стало не скучно, ведь, несмотря на то, что они были братьями, характерами они не сошлись сразу.

В первом классе Сильвию вызвали в школу для того, чтобы сообщить неутешительные новости: с её старшим ребёнком что-то не в порядке. Он слабо реагировал на просьбы учительницы и не выполнял задания. Ей порекомендовали найти психолога. Они нашли, и не одного, но все в один голос сказали, что с Карлосом всё в порядке, просто он слишком умный, и на уроках ему скучно. Ещё бы, если дома у тебя целый штат человеческих игрушек и ты не привык, что тебе говорят, что делать.

Когда ему было 8, по рабочим делам отца они всей семьёй переехали на север страны, в Монклову, где и начиналась история их семьи, и для Карлоса это был неприятный опыт. Местные мальчишки совсем не хотели дружить с ним. Это был просто небольшой городок, и люди здесь не были в курсе последней моды и того, насколько важные люди живут с ними по соседству. Сильвия одевала его во всё самое модное, столичное, а в деревне на севере так было не принято, и над ним смеялись. Он дрался с ними и создал для себя свою собственную реальность, в которой он особенный и ни на кого не похож. Он лучше. Именно так ему всегда говорили родители. Зато здесь, на севере, они купили огромный дом с бассейном и разрешили ему иметь любых животных, каких он захочет. В его ванной жила обезьяна. По саду ходили курицы и утка (по словам Сильвии, именно утку почему-то периодически приходилось подменять на новую, но Карлитос никогда не замечал), может быть, потому, что в бассейне жил крокодил? Наигравшись с маленьким крокодилом, Карлос выпустил его в бассейн. Через 2 года, когда он подрос, вылавливать его оттуда, дабы он не угрожал безопасности, отправили того самого шофёра. Шофёр, получив всего несколько укусов от крокодила среднего размера, справился с заданием, перевязал кожаному морду и увёз в неизвестном направлении. Может быть, на волю, может быть, на ботинки. Этого мы уже никогда не узнаем.

Но зато, когда через пару лет семья вернулась назад в Мехико, у Карлоса наладилась общественная жизнь. Он пошёл в престижную частную школу, и теперь никто не придирался к тому, как он одет. Более того, как бы в отместку тем деревенским мальчишкам, теперь придираться мог он. В школе была форма – костюм с галстуком, и этот галстук обязательно должен был быть дорогим и брендовым. Не по правилам школы, а по внутренним смыслам учащихся. В Мексике и по сегодняшний день наиболее престижными частными школами считаются католические. Служба, молитвы, первое причастие были частью учебного процесса. Именно так Карлос и стал атеистом.

Это была чисто мужская школа. Лично ему повезло, и все беды обошли его стороной. Но именно в его школе священнослужители злоупотребляли своей властью и насиловали мальчиков. Эти преступления раскрылись гораздо позже и стали большим скандалом для всей страны. Но родители, конечно, не знали и охотно отдавали детей туда учиться, даже не столько из-за образования, сколько из-за престижа и для того, чтобы ребёнок обзавёлся связями, которые ему пригодятся в жизни. Состоятельные мексиканцы прекрасно понимают, что дело не в знаниях. Но понимали это не только те, у кого были деньги. В этой школе учились и мальчики, для родителей которых оплатить эту школу было экономическим вызовом. Грубо говоря, они не принадлежали к кружку золотой молодёжи, которые приезжали на машине с шофёром и не имели дома штат прислуги. Таким ученикам на перемене, пока никто не видит, Карлос и другие мальчишки обрезали галстуки, если они были не брендовыми.

Карлос довольно смуглый для «белого» мексиканца. Но даже во времена его детства, когда говорить о черноте/смуглости не было противозаконно, никто не осмеливался. Он был белее всех белых. Даже если его одеть в более скромную одежду, можно легко определить, что этот человек вырос богатым и привык быть хозяином, а не слугой. Это считывается по тому, как он заходит в помещение, по его речи, интонациям – всё выдаёт богатого столичного мексиканца. Если бедные ученики его школы налегали на знания и зубрили предметы в школе, понимая, что могут рассчитывать только на себя, Карлос обращал внимание на более важные для мексиканского бизнеса детали – как общаться, как преподать себя, как произвести правильное впечатление. У него была фамилия, ему нужно было понять только то, как её правильно использовать.

Однако, несмотря на все прелести жизни золотой молодёжи, когда ему исполнилось 13 лет, отец впервые взял его на работу и сказал, что теперь он мужчина и должен работать. Это была семейная традиция, так сделал с отцом и дед. И, конечно, начал он не с управления крупными проектами, а с работы в магазине. Тогда Танусу принадлежала сеть продуктовых магазинов, и Карлос начал свою работу мерчендайзером, затем менеджером магазина, ведь, чтобы вести бизнес, нужно полностью понимать, как он устроен. И, мне кажется, это был главный урок, которому отец научил Карлоса: «Мужчина должен работать, потому что в мире, где всё измеряется деньгами, чем больше у тебя денег, тем больше ты мужчина». И Карлос старался изо всех сил.

В 14 лет отец подарил Карлосу машину с поддельными правами, на которых было написано, что ему 18. Да и на самом деле какая разница, что в них написано, если ты знаешь, кому можно позвонить в случае, если что-то пошло не так. Машина была не новая, но престижная, это был американский Chevrolet. Импорт машин из США на тот момент был запрещён, поэтому машина производила «вау-эффект». Именно на ней он и въехал пьяным в стеклянную стену ресторана на главной улице Акапулько, когда ему было 15 лет. И хотя Карлосу тогда сильно досталось от отца, отец знал и хозяина ресторана, и кому дать денег в местной полиции, поэтому ситуация рассосалась.

Несмотря на то, что проводить время с детьми не сильно интересовало Тануса и Сильвию, денег на него они не жалели. Так они выражали свою любовь. Когда Карлитосу захотелось заниматься водными лыжами, каждые выходные его возили в соседний штат на тренировки. Когда его заинтересовала верховая езда, ему купили лошадь, которую держали на другом конце города в конюшне, куда он ездил на занятия. Купили не только лошадь с экипировкой, но и наняли специального человека, который ухаживал за ней. Но и это увлечение быстро прошло. Карлосу всегда нравилось рисовать, но это было не мужское занятие, и ещё менее интересное, по мнению его родителей, потому что «на этом нельзя заработать деньги». И в выпускном классе школы Карлос взбунтовался. Ему было 17, он не закончил последний класс и уехал в Куэрнаваку (город-миллионник в часе езды от Мехико), чтобы брать уроки рисования и работать официантом. О ужас! О, скандал! Карлос решил стать художником! Работы он не боялся, он работал с 13 лет. Но это не одно и то же: собирать грязные тарелки со столов (служить кому-то) или быть менеджером в магазине своего отца. И через год не очень благополучной жизни он оставил свою мечту и вернулся в Мехико.

– Давай ты закончишь школу, и мы оплатим тебе университет? – предложил Танус.

– Дай мне год! – упёрся Карлос.

И они заключили договор: если Карлос начнёт серьёзно зарабатывать в торговле за этот год (у них была оговорена точная сумма, которую он должен был заработать, но мне её никогда не озвучивали), то тогда Танус обещал навсегда снять с повестки вопрос о высшем образовании. Если бы Карлос проиграл, то тогда он пошёл бы заканчивать школу, а затем и университет. Но он выиграл спор. А затем и заработал свой первый миллион долларов в 29 лет, без высшего образования и даже с незаконченной школой.

Золотая молодёжь и одноразовая любовь

Когда ему было 20 лет, он встречался с девушкой, её звали Оливия. Она была белой мексиканкой, но из бедной семьи. Так случилось, что именно в этот момент в семье Карлоса наступили тяжёлые времена – они разорились. Много раз он мне рассказывал душещипательную историю о том, как однажды заправил машину на последние деньги. Он, конечно, не понимал, что это типичная ситуация для среднестатистического человека. Но даже в такой ситуации Карлос был для Оливии отличной партией, и так случилось, что она забеременела. Но она в это время была студенткой и не хотела прерывать учёбу, поэтому сделала аборт. Сейчас, когда я смотрю на всю ситуацию в целом, в этом ли была причина? Но Карлос испытывал чувство вины из-за аборта и сделал ей предложение. Она согласилась, у них была пышная свадьба, на это нашлись средства, но брак продлился всего год. Они много ругались, и финальной точкой стало то, что Карлос узнал от друзей, что она ему изменяет с его знакомым, также с ливанскими корнями. Вероятно, ему было бы менее больно, если бы это был просто мексиканец. Он выставил её вещи за дверь, развод прошёл без его присутствия, а через месяц он узнал, что она уже вышла замуж за того самого ливанца, с которым она ему изменяла.

Карлос долго находился в подавленном состоянии, пил и много лет спустя пересказывал мне, что она ушла к более богатому. А на вопрос, почему же она согласилась выйти за него замуж, сам себе объяснял, что даже его «бедный момент» был гораздо лучшими условиями жизни, чем те, из которых она вышла. «Женщинам ведь только деньги надо!»

«Бедный момент» продлился недолго: отец Карлоса придумал схему, выкупил два завода в Гвадалахаре, и их благосостояние снова очень быстро пошло в рост. Настолько, что на одной из фабрик они держали клетки с двумя львами. И когда Карлос знакомился с новой девушкой, он мог пригласить её посмотреть на его львов:

– Красавица, поедем посмотрим на моих львов?

– Ты врёшь, нет у тебя никаких львов, – кокетливо хихикала какая-нибудь очередная красотка из клуба.

– Я серьёзно говорю, есть.

И сердце очередной золотоискательницы на одну ночь было покорено при виде царей зверей.

Оставив позади брак, Карлос наслаждался жизнью золотой молодёжи, отрываясь на невероятных вечеринках в Акапулько и Мехико. Его любимым местом был клуб «Baby O» в Акапулько, где под конец вечера в каждом углу можно было найти пару, занимающуюся чем-то 18+. Он рассказывал, как легко было найти девушку на ночь, какие жёсткие требования он предъявлял к ним, издеваясь над тем, насколько они были глупы и насколько хотели денег и лучшей жизни. Однажды он отказался от девушки, приехавшей к нему домой после вечеринки, потому что у неё были некрасивые пальцы на ногах.

Когда ему было 30 с небольшим, он встретился с мексиканкой, принадлежащей к тем же кругам. Её звали Фернанда. Она была очень красива, на 10 лет старше него, и у неё уже было трое дочерей от бывшего мужа. Она была очень богата. Богата она была и по родительскому капиталу, и бывший муж щедро содержал её и дочерей. И, самое важное, вечеринки, бары и алкоголь она любила так же, как и Карлос. На этом они и сошлись: Карлос был party animal, а она – ещё больше. Каждый из них запивал свою боль. Так они и проводили всё своё свободное время – в барах, в модных ресторанах, и всё с бокалом в руках. Они были на одной волне.

За её детьми, так же как и за Карлосом в детстве, так же как и за ней в детстве, следили няни и шофёры, она могла спокойно наслаждаться вечеринками и отсыпаться после них. Девочки хорошо знали Карлоса, и у них сложились дружеские отношения. Особенно нежно он относился к младшей, которую, по совпадению, звали так же, как и меня. Он встречался с её мамой в промежуток с её 7 до 14 лет, она выросла на его глазах, и, по его словам, Эли была самой доброй и умной из трёх.