Красотки Нечаева

С экрана планшета на Ладу смотрел зрелый мужчина. Он давно уже не мальчик, и на коротко стриженных висках кое-где проглядывают первые седые волоски. А взгляд… тот самый взгляд, который она сегодня испытала на себе. Лада с каким-то женским любопытством и жадностью рассматривала его лицо, а потом и всю фигуру – крепкую, подтянутую. Мужик.

Не то что их Рудик – высокий и хлипкий, вечно строящий из себя интеллигента и интеллектуала, а как что – сразу в кусты. Куда ветер подует, туда и он.

«Внутренний стержень, – подумала Лада. – У Рудика нет стержня. А в Орлове он даже через фото чувствуется».

И как это Рудик решился пойти против такого человека? Денег много пообещали?

А потом Лада пошла гулять по соцсетям и узнала, что Орлов в разводе. Был женат, есть сын, десять лет. И бывшая жена красавица. Стройная, длинноногая блондинка с густыми волосами.

Все это, собственно, она узнала из странички бывшей жены, которая исправно вела дневник своей жизни. Поздравляла бывшего с Новым годом и хвалилась букетами от нынешнего. Правда, непонятно, нынешний официальный или нет.

Лада должна была признать, что бывшая жена Орлова – роскошная женщина. И чего им не хватало? Почему развелись? Может, он гулять стал? Может, статью Рудику как раз она и заказала? Орлов мало денег при разводе дал, и вот пришла идея отомстить. А что?

Это на интернет-страницах все лапочки и демонстрируют «высокие отношения», а за кадром – кто знает…

Но шикарная была пара. Он такой мужик-хозяин, и она – красавица.

Лада вздохнула, посмотрела на часы. Половина второго ночи. И свеча давно догорела.

Пора спать. А к интервью она подготовится утром. Хотя бы накидает примерные вопросы.

2

Утром пришлось встать пораньше. Пока закипал чайник, Лада быстро набирала в «Заметках»:

Почему глина?

Как вы начали заниматься гончарным делом?

Что вас вдохновляет?

Ваши любимые книги и фильмы (интересно же!).

Чуть позже, заварив чай и вынув из холодильника творог, Лада листала страницы в Сети. Удивительно, но Сеть помогла не слишком. Да, есть такой магазин в Нечаеве, да, есть страничка мастера с контактными данными. Имя мастера – София Свешникова, несколько московских адресов, где можно приобрести изделия, и даже интернет-магазин с фотографиями этих изделий. Такая красота – дух захватывает. Но на этом все.

Обычно такие мастера и художники активно ведут соцсети, показывают новые работы, набирают группы для мастер-классов, продвигают себя как могут, а тут ничего подобного. Лада вспомнила про слухи о жене олигарха. Если слухи правдивы, тогда это многое объясняет. Человек не хочет светиться. Вот только сомнительно, что жена олигарха будет жить в Нечаеве, пусть даже и в типа «элитном» районе.

В общем, одни вопросы. Зато сегодня есть шанс получить ответы если не на все, то хотя бы на несколько. Главное, не опаздывать!

Лада быстро натянула зеленую водолазку, серые брюки, забрала волосы в высокий хвост и нанесла легкий макияж. В ушах – золотые шарики-пусеты. Все очень просто, но стильно.

Осенние ботинки на низком каблуке, короткое пальто, сумка, телефон, ключи от машины – и через двадцать минут она уже сбегала вниз по лестнице.

Можно еще спросить про особенное изделие. Ведь наверняка у мастеров есть какие-нибудь любимые работы. И еще про планы! Творческие! Хотя про планы она может и не сказать.

До нужного адреса Лада добралась быстро и на пять минут раньше оговоренного времени. Машина уперлась в закрытые ворота. Сбоку имелась калитка. Весь участок окружал высокий забор. Такой высокий, что из-за него даже не было видно дома. Или просто дом слишком низкий? На этой улице стояли настоящие особняки. Ну, такие… в нечаевском стиле. У богатых московских дачников дома были спроектированы другими архитекторами. И они сразу выделялись неместным колоритом. А вот в том месте, где стояла сейчас Лада, – ничего не видно. Высокий забор, за ним – верхушки деревьев. И все.

Она подошла к калитке, нашла звонок и нажала на кнопку. Через пару секунд дверь калитки с характерным щелчком открылась, и Лада зашла внутрь.

Первое, что она увидела после машины, стоявшей под навесом на выложенной плиткой площадке, был гамак. Да-да, самый настоящий гамак, привязанный к двум стоявшим неподалеку яблоням. Яблони были старые, раскидистые и крепкие. Еще густые в плане листвы. Около гамака стоял маленький детский велосипед и валялся яркий оранжево-синий мячик.

Никакого ландшафтного дизайна, альпийских горок или образцово-показательных теплиц. Только деревья, несколько плодовых кустов, ровная лужайка – англичане позавидуют. Зато детская песочница, уже накрытый на зиму небольшой бассейн и цветник перед домом. А сам дом – двухэтажный сруб с большой террасой. Вот это да. Меньше всего Лада ожидала увидеть в районе, где кирпичные замковые башенки соревнуются с представителями современного столичного дизайна, деревянный дом из толстых округлых бревен. От него даже на расстоянии веяло теплом и уютом. Лада поднялась по ступеням на террасу. Сейчас терраса была пустой, но почему-то существовала твердая уверенность, что еще совсем недавно здесь стояли стол и стулья. Просто их уже убрали на зиму, как накрыли бассейн.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась хозяйка дома. Она была старше Лады. Лет двадцать восемь – двадцать девять на вид. Такой пограничный возраст, когда вроде уже из девушки выросла, а до женщины еще не доросла.

Синие джинсы, песочный джемпер из тонкого кашемира, лицо без косметики, темные волосы забраны в небрежный узел, на шее – тонкая цепочка с красивой подвеской, на пальце – обручальное кольцо. Все это Лада быстро вобрала в себя профессиональным взглядом журналиста.

– Добрый день, – сказала она, поправив на плече сумку. – Мы с вами договаривались об интервью.

– Да, проходите, пожалуйста. Кофе будете? – спросила хозяйка и вошла в дом.

Лада последовала за ней. Наверное, стоило бы отказаться, принять деловой вид, продемонстрировать, какой ты профессионал, но она, минуя предбанник, или как это правильно назвать – прихожая? – вдруг ответила:

– Буду.

Женщина кивнула и повела за собой. После прихожей они оказались в небольшом холле. Или у срубов не бывает холлов? Там была лестница на второй этаж и много дверей, ведущих, как предположила Лада, в разные комнаты. Сам холл был уставлен коробками и пакетами.

– Не обращайте внимания, – сказала София. Это ведь именно София? – Мы уезжаем, и выяснилось, что придется перевозить много вещей.

Лада вспомнила машину – элегантный седан – и подумала, что все вещи в него точно не влезут.

– Нам сюда, – София открыла одну из дверей, и Лада последовала за ней.

За дверью оказалась просторная кухня. Причем неожиданно очень современная и стильная. Здесь явно поработал профессиональный дизайнер, а еще сразу стало понятно, что кухней часто пользуются, в ней царил легкий беспорядок. На столешнице теснились баночки с детскими соками и пюре, у обеденного стола стоял высокий детский стульчик, на подоконнике лежали яркие игрушки.

В доме есть ребенок.

София достала с полки две чашки и подошла к кофеварке.

– Сливки? Сахар?

– Сливки и сахар, – ответила Лада, наблюдая за хозяйкой.

Косметика придала бы чертам лица Софии большую яркость, но даже без туши и помады оно было выразительным. И усталым. Она то ли не выспалась, то ли не очень хорошо себя чувствовала.

Пока варился кофе, обе молчали, а вот когда перед Ладой на столе появились две ароматные чашки и София села напротив, заправляя за ухо выбившуюся прядь, разговор начался.

– Итак, я вас слушаю, – она жадно сделала первый глоток.

– Я хочу взять у вас интервью. Ваш магазин… он по-настоящему волшебный, а про мастера, создающего такую красоту, никто ничего не знает. Это должно быть очень интересно – создавать из глины посуду и потом ее расписывать. Настоящее повседневное искусство.

София слушала ее с легкой улыбкой, пила кофе, а когда Лада закончила, предложила:

– Давайте попробуем. Начинайте задавать свои вопросы.

– София, когда…

– Можно просто Соня. Как мне называть вас?

– Я Лада.

– Очень приятно. Так что когда?

– Когда вы начали заниматься гончарным делом? – прозвучал первый вопрос под включенный диктофон.

И беседа потекла. Оказалось, что Соня закончила художественный вуз и уже там подробно изучала прикладное искусство. Кроме изготовления посуды она помогает дизайнерам интерьеров – делает на заказ керамические панно, а еще очень любит рисовать, поэтому роспись изделий является для Сони любимейшей стадией процесса.

Разговор шел очень легко, во время него хозяйка дома будто ожила, стала улыбчивой, то и дело поправляла непослушную прядь и даже задавала свои вопросы.

Почему Лада решила стать журналистом? Чем ей нравится эта профессия? Она родилась в Нечаеве или приехала сюда? Когда коснулись Нечаева, Соня призналась, что вот уже второе лето проводит здесь, потому что тишина, природа, чистый воздух. Что еще надо для ребенка?

– А как же работа? – спросила Лада.

– Так у меня в доме есть мастерская. Я вам покажу.

От фото Соня отказалась, и это было неожиданно.

– Мастерскую сфотографировать можно, магазин можно, а меня не надо.

Лада даже немного растерялась. Как это? Интервью и без фото.

– Не люблю светиться, – объяснила Соня. – Знаете, мне здесь очень хорошо из-за того, что никто меня не знает в лицо. Я отдыхаю от внимания.

Странное объяснение. Неужели она настолько известна в столице со своей керамикой, что ее узнают на улицах? Впрочем, художники все странные. Ладно, продолжим.

И разговор перешел на свободное время, хобби, книги.

– Кого из писателей вы любите?

Соня посмотрела на пустую чашку и улыбнулась. Было полное ощущение, что улыбается она своим мыслям.

– Я люблю Чехова.

Вот как. Ладе почему-то показалось, что Соня должна была назвать какого-то концептуального, модного, яркого автора, современного авангардиста, а не классика, поэтому глупо уточнила:

– Антона Палыча?

– Антона Палыча, – подтвердила Соня.

А потом на кухню прибежала собака – пушистый и радостный корги. Увидев незнакомца, собака залаяла.

– Это гости, Люк, не пугай гостей.

Корги, видимо, понял, поэтому, гавкнув для порядка еще пару раз, завилял хвостом. Морда у него была настолько довольная и обаятельная, что Лада просто растаяла. Ей захотелось сесть на корточки рядом с этой большой пушистой сосиской и начать ее тискать.

Вслед за лаем послышался детский голос, а затем мужской, и вскоре на кухне появились его обладатели: немолодой, но очень интересный мужчина с мальчиком на руках. Ребенок уже вышел из младенчества, но был еще очень мал. Лада не слишком разбиралась в детях, но по внешнему виду определила его для себя в ясли.

– Те! – указал малыш на Ладу.

– Да, тетя, – улыбнулась в ответ Соня. – У нас гости.

Мужчина спустил на пол ребенка, и тот побежал к матери.

Лада переводила взгляд от мужчины на ребенка и обратно. Мужчина был в прекрасной форме, но пора его расцвета давно прошла, он явно приближался к шестидесяти. Одет был хорошо. Машина перед домом, кстати, дорогая. Неужели? Слишком большая разница в возрасте между Соней и ним. Хотя… в светских новостях то и дело пишут о том, как состоятельные мужчины за пятьдесят женятся на молоденьких девчонках, а те им рожают детей. Исключительно по большой любви, конечно. Неужели это именно такой случай?

– Сонь, он отказывался дальше играть наверху, – произнес мужчина и повернулся к Ладе. – Добрый день.

– Здравствуйте, – поздоровалась Лада.

– Ничего, мы уже почти закончили, – успокоила мужчину Соня. – Нам осталась только мастерская. Я с ним побуду.

– Тогда я пойду посижу с работой.

– Тебе кофе сделать?

– Я сам сделаю.

Соня поднялась со своего места, чмокнула мужчину в щеку и тихо сказала:

– Спасибо, пап.

– Ты чего это? Запомни, внуки – жизненная награда, и проводить с ними время – счастье.

Папа? Внуки? Так это… дедушка? Они тут втроем живут? Дедушка, мама и внук? Все чудесатее и чудесатее.

– Пойдемте, – позвала Ладу Соня, держа за руку сына. – Я покажу вам мастерскую.

Они отправились туда дружной вереницей. Соня с ребенком, за ними Лада, а завершала шествие собака.

– Вам помогает папа? – не удержалась Лада от бестактного вопроса.

– Да. Мама работает тренером, часто на сборах, папа скучает, а в нашей компании скучать не приходится.

Люк подтвердил сказанное бодрым лаем.

– Вот моя мастерская.

– Ух ты!

Это была просторная комната, в центре которой находился гончарный круг. По обе стороны от него разместились два стола. На одном – готовые, но не раскрашенные изделия, а на другом – баночки, кисти, краски, ваза и блюдо.

Вдоль стены стоял небольшой стеллаж с расписными кружками, подсвечниками и прочей красотой. В углу пристроилось сооружение, похожее на большую микроволновку. Наверное, печь.

Да, это была самая настоящая мастерская. Здесь явно творили в одиночестве, и гостей в помещение не водили. Ладе крупно повезло.

– Я могу тут все посмотреть?

– Конечно. И даже сделать необходимые фотографии.

– Какая тарелка! На ней страшно есть.

Соня засмеялась:

– Почему?

– Страшно испортить. Но зато ее можно использовать для фруктов.

– Ма! Ма! – подал голос мальчик.

– Да, это мама сделала, – Соня села на корточки и стала почти одного роста с сыном.

Люк наворачивал круги по мастерской, а ребенок тянул руки к ярким чашкам.

– Нет, это мы трогать не будем. Знаешь что, у тебя есть очень интересные игрушки. Пойдем, поиграем в них.

Соня обернулась к Ладе:

– Вы тут походите, посмотрите, а мне нужно увести сына, иначе он здесь все побьет.

– Спасибо! Я буду осторожной. Вы потрясающий мастер!

И Лада не кривила душой. Она ходила по этой небольшой мастерской и чувствовала, что попала в совершенно другое измерение. Там, за стенами комнаты, обычная жизнь – деньги, квартплата, интриги на работе, страховка на машину, покупка еды и одежды, заботы и быт, а здесь – здесь всего этого словно не существует. Здесь место, где под руками молодой женщины рождается чудо.

Лада заметила в углу большие пакеты с глиной, которой только предстояло стать чьей-то вазой или чьей-то тарелкой.

Вот уж действительно место, которое может рассказать о человеке больше, чем самые разные слова. Готовые изделия на стеллаже были яркими и теплыми, от них веяло радостью и уютом. И немного сказкой.

В этом странном, необычном доме существовало свое измерение.

Лада не знала, сколько времени провела в мастерской, она трогала руками гончарный круг, фотографировала кружки, поставив несколько на стол с красками, создавая натюрморт. Делала кадры с законченной вазой, разместив рядом еще не раскрашенную, а когда, довольная фотосессией, покинула наконец мастерскую и вновь вышла в коридор, то почувствовала, что в доме что-то неуловимо изменилось.

Послышался еще один голос, мужской. Ему отвечал женский – и это была Соня.

Лада пошла на голоса, которые раздавались из кухни. С каждым шагом диалог стал слышаться отчетливее.

– Сонька, я запрещаю тебе пить столько кофе.

– У меня давление очень низкое, как еще я его повышу?

– Как только вернемся в Москву, сразу же поедем к врачу, – в мужском голосе звучал металл. – Почему ты мне врала? Почему не говорила, что тебе плохо?

– Потому что ты бросил бы все, прилетел сюда и упек бы меня в больницу. И звонил бы туда каждый час, мотая мне нервы. А я не хочу в больницу и не хочу, чтобы ты мотал мне нервы.

– Лучше мотать их мне, – согласился он.

Дверь в кухню была прикрыта, но не плотно, и в образовавшуюся щель Лада могла увидеть говорящих. Они были ровесниками. А если разница в возрасте и существовала, то незначительная. Он на полголовы выше, хорошо сложен, тоже в джинсах и тонком джемпере. И в очках с тонкой оправой. Он был… не то чтобы сногсшибательно красив… но… Лада не могла подобрать точное слово. И он слишком молод для олигарха. Скорее всего, слухи об олигархе ложь, но он точно являлся тем, у кого есть деньги.

Причем не такие деньги, как у Захара и его папы с их автосалоном, и не такие, как у Орлова с его базой и агрокомплексом. Это были какие-то совершенно другие деньги. И сам он совершенно другой.

Про таких пишут в глянцевых бизнес-журналах, где рассказывают про серьезный мир финансов и про власть. Лада никогда с этим миром не сталкивалась, только читала про него или смотрела в передачах. Но вот сейчас, увидев через дверную щель человека, она безошибочно определила: оно самое.

Что такого особенного в этом мужчине, она не знала. Одежда неброская, на первый взгляд простая, но почему-то сразу видно, что стоит она по меркам Нечаева целое состояние. И у Сони… у нее ведь тоже недешевая. Этот кашемировый джемпер, например. Что-то было такое в молодом мужчине, такое… в осанке, развороте плеч, посадке головы. «Другой сорт, – пришло на ум. – Это просто другой сорт людей».

– Мне здесь хорошо, правда, – говорила Соня. – Просто давление.

Они находились вдвоем, ребенка, наверное, забрал дедушка.

– Ты с ума сошла? Просто давление! Ты должна была мне об этом сказать еще два дня назад, а не хлестать кофе кружками!

Зазвонил телефон, он вынул его из заднего кармана джинсов.

– Да, Александра Николаевна, я вам звонил. Соне нужно пройти осмотр и, может, сдать анализы, у нее низкое давление, и она повышает его кофе… Нет, сейчас приехать мы не сможем, мы не в Москве. Завтра утром будем у вас. Хорошо.

Он закончил разговор, убрал телефон и заявил то, что и так было понятно:

– Я обо всем договорился.

– Чехов, ты маньяк.

Чехов? При чем тут Чехов?

– Все, собираемся, няню я уже из отпуска вызвал, так что завтра утром она приходит, а мы едем к Александре Николаевне.

И противиться ему было бесполезно. Лада это чувствовала даже через прикрытую дверь.

Все это время они стояли рядом напротив друг друга, и когда он сказал про завтрашние планы, то сразу притянул ее к себе, обнял и лег щекой на женскую макушку.

– Сонька, не пугай меня.

– Я не пугаю, я просто… – она тоже его обняла, а потом ее ладонь пролезла под джемпер и замерла, касаясь кожи.

– Что просто? – теперь его голос звучал тихо.

– Ничего.

– Я соскучился. И ты меня испугала. Не будешь слушаться, я тебя когда-нибудь отшлепаю, честное слово.

– Ремнем?

– Плеткой из секс-шопа. Еще чуть-чуть, и я начну понимать БДСМ-шников.

– Дурак, – фыркнула Соня, зажмурившись.

И он улыбнулся. А потом поцеловал ее в макушку.

Они стояли в обнимку, и это была такая неприкрытая нежность – одна на двоих, что подглядывать дальше стало неудобно. Если до этого они спорили, и Лада не хотела влезать в выяснение отношений, то теперь все перешло в совсем другую плоскость и заходить на кухню стало еще более проблематично.

Пришлось аккуратно отойти назад, а потом, чуть топая, приблизиться и даже изобразить, что поперхнулась, и закашляться.

Когда Лада дошла до кухни и приоткрыла дверь, они уже не обнимались, просто стояли рядом, касаясь друг друга. Она сразу заметила руку. Его руку на ее плече. Жест собственника.

– Здравствуйте, – поздоровалась Лада с мужчиной.

– Добрый день, – ответил он.

А потом она отрапортовала Соне:

– Я закончила. Спасибо вам большое за интервью. Как мы договаривались, я планирую сделать еще фотосессию в магазине. Вы только предупредите продавца, пожалуйста, а то там дама строгая, она может и не разрешить.

– Да, – улыбнулась Соня, – дама там строгая.

– Когда я напишу статью, то пришлю ее на согласование. Только мне нужны ваши координаты.

Лада не могла оторвать взгляда от мужской руки на плече Сони и от обручального кольца на ней. Это ее муж. Из того самого мира больших денег и власти, про который пишут глянцевые и бизнес-журналы.

– Я вам дам адрес электронной почты, только ручки и бумаги здесь нет.

– Я принесу, – мужчина вышел из кухни.

– Это будет хорошая статья, – пообещала Лада, – только мы забыли поговорить про цены, но я вам отправлю прайс-лист и макеты баннеров. Мы сделаем красивые!

Соня снова улыбнулась. Лада подумала, что теперь все понятно с ее усталостью – это давление, правда, за последний час усталость куда-то исчезла и лицо хозяйки дома разгладилось. Кофе? Не факт.

Муж Сони вернулся на кухню с блокнотом, ручкой и сыном на руках. Лада сразу отметила, как ребенок похож на отца. Просто маленькая копия. Только очков не хватает.

Пока Соня писала адрес электронной почты, Лада наблюдала за мальчиком, который хлопал в ладоши, а потом потянулся к очкам.

– Ну нет, дружочек, даже не думай. Я не дам тебе их сломать, нам еще домой ехать, а водитель должен очень хорошо видеть дорогу.

Соня быстро глянула на своих мужчин и закусила губу, чтобы оставаться серьезной.

– Вот, – протянула она вырванный из блокнота лист Ладе.

– Спасибо. До свиданья, – попрощалась Лада.

До калитки ее провожали Соня и семенящий рядом Люк.

Лада снова проходила холл со сложенными вещами, прихожую, пустую террасу, миновала цветник с яркими хризантемами, закрытый бассейн, гамак, который почему-то еще не убрали, и дом больше не казался ей странным. Это был очень хороший дом. Теплый. Настоящий. За высоким забором, потому что не для всех.

На площадке под навесом рядом с седаном стоял большой черный «БМВ». Блестящий и очень дорогой. Этот автомобиль создан для того, чтобы всем заявлять о статусе своего владельца, а не для переезда с коробками и мешками. Но вещи из холла туда точно вместятся.

Да, очень непростая семья. Про таких говорят: «Элита». Теперь Ладе стало понятно, почему Соня не захотела фотографироваться для «Вестей Нечаева». И почему не дала номер телефона. Такие люди свои фотографии и номера телефонов направо и налево не раздают.

3

– Тебе пора, – Жанна повертела в руках мужскую рубашку и кинула ее через кровать.

– Да ладно тебе, давай еще разок.

– Тебе пора, – Жанна была непреклонна.

Она уже побывала в душе и теперь надевала черное кружевное белье.

– Время детское, – не сдавался любовник.

– Время детское, а мне надо уезжать. Дела.

Он демонстративно вздохнул и начал просовывать руки в рукава рубашки. Фитнес-зайчик был моложе ее на пять лет, а по жизненному опыту на все десять. Такой красивый стильный мальчик с тренированным телом и желанием сделать карьеру в банке. Пока, к сожалению, только специалист по выдаче кредитов, зато работа в офисе, деловой стиль одежды и возможность при случае щегольнуть словами: «Я работаю в банке».

Ему льстило ходить в любовниках у опытной женщины чуть старше его, тем более такой яркой, организовавшей собственное дело. Все ее хотят, а имеешь ты.

Жанну вполне устраивали такие отношения без обязательств, чисто «для здоровья». После развода она и близко никого не подпускала к своему сердцу – слишком горьким оказался урок. Любовники менялись, она сама их выбирала, и почти все они были примерно как этот двадцатичетырехлетний красавчик. Жанна всех их называла фитнес-зайчиками.

Захотелось покурить. После секса ей часто хотелось курить. Она натянула брюки, черную рубашку и вышла из спальни в поисках сигареты.

Секс был качественный, фитнес-зайчик старался, только все чаще после подобных встреч Жанна чувствовала опустошение. Почему-то не хотелось лежать в обнимку с молодым красивым телом и о чем-нибудь разговаривать.

Да и разговаривать им было не о чем.

Сделал дело – свободен. Появилась даже неожиданная мысль сменить постельное белье.

Пачка сигарет, пепельница и зажигалка лежали на журнальном столике в гостиной.

Жанна закурила и стала ждать, когда фитнес-зайчик оденется полностью и можно будет закрыть за ним дверь.

– Я надеюсь, твои дела – не следующее свидание, – игриво заметил парень, выходя из спальни.

Белая рубашка, темный костюм, идеальный плоский живот, в руке – развязанный галстук.

Он с ней флиртовал.

– Такую яркую женщину страшно оставлять вечером одну, если у нее есть дела.

Жанна стряхнула пепел в пепельницу и посмотрела на фитнес-зайчика с легким прищуром.

– Я взрослая девочка. Тебе пора.

Он подошел к ней и, отодвинув руку с сигаретой, поцеловал в губы.

– До пятницы.

Это был не вопрос, это было утверждение. Мальчик заявлял на Жанну права. Смешно. Сам живет с мамой, личной жилплощади не имеет, но роль мачо ему очень даже по душе.

– Я позвоню, – ответила она и, затушив сигарету, отправилась провожать гостя.

А у него все как полагается: кожаные туфли, классическое пальто – неважно, что недорогое, зато модное, и даже машина имеется. Пока китайская, но внушительная.