Убийства в городском округе Озерки. Часть 1

– Нам пора, я бы с радостью здесь погулял, но надо ехать дальше. Всего хорошего, спасибо! – и подхватив Яну за локоть, Залесский буквально вытолкнул ее из каморки вахтера, а потом и на улицу.

Глава 21

Глава 21

Лена сидела в тишине пустой квартиры за кухонным столом. Перед ней лежали стопки ветхих книг и журналов. Они ждали, когда мягкие и умелые руки библиотекаря Потаповой Елены превратят их снова в почти новые, не рванные, красивые издания. Но женщина не торопилась браться за ножницы и клей. Неожиданный диалог с соседкой во дворе выбил ее из колеи. Почти двадцать лет Лена и ее муж Дмитрий не вспоминали о существовании некогда любимой ими деревни Никитино. Двадцать лет они пытаются жить как обычные люди. Двадцать лет они учатся общаться с окружением и друг с другом. Двадцать лет они стараются примириться с жестокостью их судеб. Двадцать лет они спрашивают себя и Бога, за что им далось такое испытание. Двадцать лет они пытаются забыть страшную трагедию, разделившую их жизнь на «до» и «после».

В тот летний день двадцать лет назад Елена и Дмитрий, ненадолго оставив троих своих детей дома, поехали в Озерки за продуктами. Старшему Мише тогда было всего восемь, но он был на редкость сообразительным, умным и серьезным мальчиком, поэтому родители не боялись оставить его на час с младшими братьями. Это был их обычный выходной день. До обеда Лена с детьми была на пляже. Малышам нравилось плескаться в прохладных водах местной речки. День был жарким с самого утра, поэтому они вышли из дома очень рано, прихватив с собой плед, сумку с бутербродами, пляжный мяч и совочек для песка. Три брата – Миша, Алеша и Кирилл весело проводили время. Никто тогда еще не знал, что для мальчиков это будут последние часы жизни. Лена загорала на пледе, присматривая за детьми. Самый младший, пятилетний егоза Кирилл на удивление маме в тот день вел себя спокойно, старший Миша уже самостоятельно плавал по-собачьи рядом с берегом, а средний Алеша возился в песочке, пытаясь построить замок. На пляже было много отдыхающих, веселая и шумная атмосфера то и дело заставляла Лену невольно улыбаться происходящему. Когда она позвала детей домой– все трое привычно стали уговорить маму побыть на речке еще. В другой бы день Лена поддалась их словам, но они договорились с мужем ехать в город за продуктами, поэтому в обед все должны были быть дома.

Дима приехал домой только к вечеру. Он работал ветеринаром в совхозе соседней деревни и ненормированный рабочий график был для него привычен. К этому времени Лена уложила младших сыновей спать, а старшему прочитала рассказ его любимого детского автора. Было уже шесть часов вечера, когда они выезжали из деревни на своих стареньких жигулях. Миша просился поехать с ними в город, но Лена наказала ему следить за младшими во время их отсутствия.

Женщина до сих пор помнит обиженное и насупленное лицо старшего сына, которого оставили дома за няньку.

Дальнейшие страшные события этого долгого дня Лена старалась забыть.

В этот день Лена перестала быть мамой, в этот день ее жизнь изменилась навсегда…

Глава 22

Глава 22

– Маша! Глафира дома? – Анатолий Маркович после встречи со следователем в городе вернулся домой.

Жена зашла в просторную гостиную, где на уютном белом диване сидел муж.

– Толя, мне кажется она не совсем здорова. – Маша нервно потерла ладони. – Отказалась от обеда, только попила сок с ватрушками и ушла в свою комнату.

– Ей всегда не здоровится! Взрослая девка, а строит из себя кисейную барышню. Все с ней нормально, я уверен. Мне нужно с ней поговорить, ты можешь ее позвать в мой кабинет?

– Конечно, Толь, но будь с ней поласковее. Она очень ранимая девочка.

– Глаша? Ранимая? – Васильев криво усмехнулся. – Жаль, что я ее ремнем не порол, когда она еще поперек лавки лежала. Теперь уж поздно, упустил время. А ты с ней будь построже, не иди у нее на поводу, а то она из тебя уже веревки вьет. Чем она занимается сейчас, знаешь?

Маша села на диван рядом с мужем:

– Толик, она хорошая девушка, но она потерялась в этой жизни, не может себя найти, ей надо помочь, а не отталкивать от себя. Мне наоборот кажется, что ей от нас нужны ласка и забота, а не крики.

– Маш, – Анатолий Васильевич накрыл руку женщины своей ладонью, – я понимаю, что ты жалеешь ее, переживаешь и хочешь наладить с ней контакт. Но моя дочь не тот обычный подросток, у которого временный тяжелый период. Я не собираюсь с ней нянчится, она и так уже много крови у нас попила. Я собираюсь решительно поговорить с ней о ее поведении и, если она не поймет моих слов – принять меры.

– Какие меры? – испуганно посмотрела на мужа Маша.

– Пока еще не решил, но у меня есть пара идей.

– Толя, а может не надо? Вдруг буквально на следующей неделе все изменится?

– За столько лет ничего не изменилось и ты наивно думаешь, что изменится за неделю? Нет, Машенька, будет только хуже. Вначале я хочу с ней поговорить.

– А ты уверен, что она услышат тебя? Мне кажется, ей все равно на наши слова.

– Если не услышит – буду думать, что делать дальше.

– Может все-таки обратимся к психологу? – осторожно спросила Маша.

– Нет! Никаких врачей! Мы же это уже обсуждали. Справимся сами. – Категорично ответил Анатолий Маркович.

– Как скажешь, дорогой. – примирительно сказала жена.

– В общем, иди ее зови. Через десять минут жду ее у себя в кабинете.

Анатолий Маркович не без труда поднялся с мягкого дивана. Травмы юношества давали о себе знать.

Кабинет Васильева представлял собой классическую рабочую комнату какого-нибудь советского деятеля. Темно-коричневые массивные книжные шкафы из дуба ярко контрастировали со светло-бежевыми полосатыми обоями, а бордовый персидский шерстяной ковер на полу говорил о достатке и высоком чине хозяина. Несколько масляных картин в тяжелых позолоченных рамах и массивный письменный стол с зеленой тканевой столешницей делали стиль кабинет более строгим, но тем не менее уютным.

Анатолий Маркович сел за стол и включил ноутбук. Глядя на картинку на рабочем столе компьютера, мужчина обдумывал предстоящий разговор. Он понимал, что поведение дочери будет сложно исправить одной лишь беседой. В глубине души Анатолий Маркович был согласен с женой, которая настаивала на психотерапии для Глаши, но он не привык решать свои проблемы за счет других. С юношества он понял, что надеяться можно только на себя, на свои возможности и силы. И сейчас он хотел попробовать объяснить Глафире, что ее поведение губительно для нее же самой. Когда-то он и сам был трудным подростком и доставлял много неприятностей своим родителям, но не позволял себе распуститься настолько сильно, как его дочь.

Васильев не очень понимал, как начать такой сложный и неприятный разговор с дочкой, но ему нужно было выяснить одно – где она была, когда убили Калерию.

Глава 23

Глава 23

Выйдя из здания детского досугового центра, Яна неожиданно для самой себя предложила следователю:

– А давайте поедем на пляж! Смотрите, какая хорошая погода стоит. Я бы не прочь искупаться. А?

Антон с удивлением посмотрел на нее и молча пошел в сторону парковки. Яна не знала, как реагировать на его поведение. Посмотрев, как он удаляется от нее, она решила его догнать.

– Вас не учили, что нужно отвечать на вопросы девушкам? – с обидой выкрикнула она Антону, подойдя ближе.

– Учили, но все зависит от вопроса и от девушки. – Следователь открыл перед ней пассажирскую дверь автомобиля. – Садитесь, я не против пляжа, только покажите дорогу.

– Сначала мы заедем ко мне домой, мне надо переодеться и взять Бантика. – Сквозь зубы проговорила Яна, устраиваясь на сиденье.

– Бантика?

– Да, это мой пес, мне нужно его выгулять. Я хочу взять его с собой на речку. Он любит ходить по мелководью.

– Хорошо, -хмыкнул Антон. – Бантик, так Бантик. Большой пес?

– Сейчас увидите. Нам надо свернуть налево на перекрестке, как выглядит мой дом, я надеюсь, вы помните, не проедите.

Через несколько минут они уже парковались во дворе.

– Вас подождать? Или пригласите? – немного нахально спросил следователь, когда Яна выходила из ма