Неправильный Ашкет

– Спира эн клих.

«Спираль, замкнись», – качнулась в голове упрямая мысль.Магический контур сработал без осечки, стремительно сжавшись вокруг горлышка подготовленного флакона. Старая суть, судорожно дёргаясь и извиваясь в петлях, словно пойманная на крючок глубоководная рыба, рывком ушла внутрь стекла. Короткий щелчок пробки, и Верена наложила магическое запечатание – тонкую, почти невидимую нить, которая намертво закрыла флакон лучше любого воска.

– Первый, – выдохнула она, чувствуя, как стекло приятно холодит пальцы, и убрала пузырёк в левый карман куртки. – Для Хозяина цитадели. Сдача с ночной прогулки.

Где-то далеко за каменной оградой, в гуще леса, снова раздался знакомый вой – заунывный, постепенно срывающийся на вздох. Верена на секунду замерла, прислушиваясь к лесному шуму.

– И тебе сочувствую, – пробормотала она, даже не подумав обернуться на звук. – «А ведь когда-то, до Арида, здесь была деревня рыбаков».

Она двинулась дальше, пробираясь в самую глубину погоста. Здесь уже давно никто не ступал, провалы в земле стали глубже, а сам воздух казался настолько ледяным, что обжигал лёгкие. Второй призрак обнаружился у покосившейся щербатой плиты без имени и дат.

Этот был совершенно другим. Мужская фигура – высокая, плечистая, с обрывками то ли тяжёлого боевого плаща, то ли истлевшего савана на широких плечах. Он стоял на холме абсолютно неподвижно, в упор глядя на приближающуюся Верену. Но самое главное – в его пустых глазницах горел не привычный для здешней нежити желтоватый свет, а почти янтарный. Это была не просто неупокоенная, бродячая тварь. Это была почти осознанная, зрячая сущность.

Этот не снизошёл до разговоров, а без предупреждения ударил первым. Плотная, леденящая волна чистой ярости с хрустом пробила её грудную клетку. Верена на мгновение полностью потеряла дыхание, а бледные шары-светляки над их головами испуганно качнулись, едва не погаснув.

– А ты не плох, – прохрипела она сквозь зубы, восстанавливая контроль над дыханием. – Значит, точно будешь моим.

Она резко взмахнула рукой, закручивая жгут воли. Дух разорвал пелену одним встречным движением призрачных рук. Верена мысленно похвалила его за строптивость и мгновенно повторила выпад, на этот раз плетя узел втрое туже.

– Спира эн клих!

Магический контур пришлось чертить дважды прямо в воздухе. Янтарный дух бешено рвался, глухо завывал, пытался рассеяться на отдельные искры и уйти в пористую породу скал, но Верена держала хватку.

– Спира эн клих, – упрямо повторяла она сквозь плотно сжатые челюсти, как мантру. – Да закройся ты уже, упрямый...

Дух на долю секунды замер, зафиксированный её силой. Свет в его пустых глазницах испуганно мигнул, как гаснущая от сквозняка свеча, а затем вся его высокая плечистая фигура стремительно втянулась внутрь узкого стеклянного горлышка. Щелчок пробки. Магическое запечатание. Внутри флакона закружилось что-то почти молочного оттенка, в глубине которого пульсировали редкие янтарные искры.

– Мой, – сухо резюмировала она.

Верена убрала пузырёк в серую кожаную сумку на поясе, плотно затянула клапан, мысленно активируя заклинание-замок, и похлопала ладонью по чехлу. Теперь её личный тайный арсенал на случай побега пополнился весомым козырем.

Она уже развернулась обратно к узкой тропе, когда за её спиной резко шевельнулся осязаемый сквозняк. Тело сработало на чистых рефлексах.

Её руки разошлись в стороны сами – на доли секунды раньше, чем разум успел выдать осознанный приказ. Обе ладони мгновенно залило ослепительным, чистым белым светом, и Верена наотмашь ударила назад, даже не оборачиваясь. Сила Дара выплеснулась широкой, чудовищной по плотности давящей волной. Сзади раздался глухой, тяжёлый стук, словно на гальку с большой высоты рухнула монолитная каменная глыба.

Верена развернулась спокойно, не спеша, удерживая контроль над пространством. На земле, намертво вжатый в землю и серые камни невидимым прессом, плашмя лежал Брон. Его огромные темно-серые кости судорожно дёргались, доспехи ржаво звенели от конвульсий, но подняться во весь рост скелетный монстр физически не мог.

– Следишь? – процедила она, глядя на своего тренера сверху вниз.

– Патруль, – еле слышно прохрипел Брон, и в его пустой костяной глотке зловеще булькнула сила.

Она выждала пару секунд, обдумывая риски, а затем плавно втянула белый огонь обратно. Слепящее свечение на ладонях мгновенно погасло.

Огромный страж поднялся тяжело. Сначала он упёрся костлявыми ладонями в рыхлую землю, встряхнулся всем телом – мелко, по-собачьи сбрасывая остатки её парализующего действия, – и только после этого выпрямился во весь свой не малый рост. Сделав два мерных шага, он подошёл к ней почти вплотную. Брон наклонился, заглядывая своими пустыми глазницами прямо Верене в глаза.

– Скрываешь истинную силу, – произнёс он глухо, и его потусторонний бас заставил сухие ветки-колышки на могилах завибрировать. – Ариду достался слишком хитрый противник в этот раз.

– Побежишь жаловаться, раб? – спросила она абсолютно ровно, даже не шелохнувшись перед его стальной громадой.

Ему откровенно не понравилось это сравнение. Тяжёлый костяной череп Брона резко дёрнулся, а искры в глубине глазниц сузились в опасные тонкие щели. Но огромный страж промолчал. Он круто развернулся и бесшумно исчез в кромешной темноте погоста, оставив после себя лишь шлейф мёртвой энергии.

Верена спокойно посмотрела ему вслед и усмехнулась уголком губ.

– То-то же.

Следующие несколько дней она практически безвылазно провела на каменистых площадках северного кладбища – работала без устали, без оглядки на время. Ловила. Запирала в стекло. А затем – хладнокровно выпускала их обратно на волю, чтобы до конца проанализировать механику процесса. Верене нужно было точно понять: как именно заклятие держит полуразумную душу, как оно расплетается под давлением и где находится его слабое, уязвимое место. Она отпускала призраков и ловила их снова, и с каждым разом духи узнавали её приближающиеся шаги всё быстрее.

К третьей ночи духи начали откровенно уворачиваться от её жгутов. Они судорожноуходили глубоко в каменистую землю, прятались за просевшими гранитными плитами и испуганно затихали, едва заслышав хруст гальки, треск корки под её подошвой. К четвёртой ночи призраки, спасая собственную суть, начали банально подставлять друг друга.

Один, особенно хитрый, напоминающий кляксу, резко метнулся вбок, к соседней безымянной могиле, где затаился другой, ещё не знавший её повадок призрак. Тот взвыл от нео