Неправильный Ашкет

Но внешне нужно было держать роль недалёкой и покорной полукровки. Когда Воак закончил чертить последнюю руну и обернулся к ней, Верена сделала шаг вперёд и с лёгким, глуповатым любопытством спросила:

– Уважаемый Воак... А где вы живёте? И в каких условиях я буду содержаться в случае вашей победы? Мне бы хотелось знать, к каким условиям готовиться.

Воак на секунду замер. Его призрачная плоть исказилась ядовито-зелёными пятнами чистейшего, искреннего недоумения. Древний монстр явно не ожидал от магического ресурса вопросов о бытовом комфорте и недвижимости. Арид же издал короткий, зловещий звук, похожий на торжествующий хруст костей – прагматичная логика ученицы, которая даже в такой момент думала о выгоде, его откровенно порадовала.

– Твердыня на северных утёсах Материка, – высокомерно процедил Воак, быстро вернув себе спесивый вид. – Условия будут соответствовать твоей ценности, девка. А теперь молчи и смотри. Наш бой начинается.

Оба Ашкета синхронно шагнули вперёд и лёгкими, текучими движениями сбросили с плеч тяжёлые дорожные плащи. Брон, шагнувший к самой границе рунного круга, молча принял одежду высших и застыл, удерживая ткань в огромных костлявых руках.

Без верхней одежды природа противников проявилась во всей своей пугающей красе. У Ашкетов не было привычных голых скелетов – их тела состояли из плотной, призрачно-пепельной пелены, сквозь которую кости едва угадывались смутными тенями. Но цвета их сути разительно отличались. Арид горел изнутри глубоким, концентрированным изумрудным пламенем, в то время как Воак светился ядовитым, фосфоресцирующим салатовым оттенком, отчего туман вокруг него казался гнилостным.

Внутри полыхнувшего купола не было звуков – дуэльное поле мгновенно поглотило любой внешний шум, оставив лишь сухое, электрическое потрескивание аур.

Сражение началось без предупреждения. Воак рванул с места, смазываясь в полосу. В ту же секунду его призрачные пальцы вытянулись, выбрасывая три закрученные петли тумана, нацеленные в основание шеи Арида. Скорость была запредельной, но Арид даже не сдвинулся с места. За секунду до удара он коротко повёл кистью, и перед ним соткался щит из плотно спрессованных осколков, вылетевших прямо из гальки. Снаряды Воака с глухим стуком разбились о преграду.

Верена сидела на уступе, не мигая. Её мозг, вышколенный десятью годами катакомб и пляжного ада Брона, работал как безупречный хронометр.

«Воак делает ставку на пространственные прыжки и резкие фланговые атаки, – хладнокровно оценивала она. –Силён, лёгок. Но замахи слишком широкие, оставляет открытым левый бок после каждого выпада. А вот Арид... экономит энергию. Двигается по минимальной траектории. Защита монолитная. Но его правое плечо при развороте щита запаздывает на долю секунды. Запишем на будущее».

Тем временем бой внутри купола ожесточился. Воак, разъярённый глухой обороной противника, пошёл ва-банк. Он выбросил вперёд обе ладони, формируя колоссальный, удушающий жгут воли, который заставил ядовитые красные деревья на площадке согнуться до земли, истекая густой смолой. Каркас купола затрещал. Воак прыгнул вбок, планируя зайти Ариду со спины и сомкнуть захват.

Это была его роковая ошибка. Арид именно этого и ждал.

В тот момент, когда Воак возник из пространственного сдвига сзади, Арид не стал разворачиваться. Вместо этого из его собственных лопаток с сухим хрустом вырвались две бледные, слепящие нити. Они сработали как капканы. Нити намертво обвили призрачные запястья Воака, блокируя его Дар и лишая возможности совершить очередной прыжок.

Воак замер, его призрачная плоть пошла пятнами подступившей паники. Арид медленно повернулся. Багровые угли в его капюшоне светились ровно и равнодушно. Он сделал один спокойный шаг вперёд, сокращая дистанцию, и его костлявая ладонь тисками легла точно на челюсть соперника.

Короткий, страшный рывок – и Арид с хрустом вырвал нижнюю челюсть Воака, полностью разрушая целостность его призрачного лика и сминая защитную пелену сути.

Из разорванной головы поверженного Ашкета наружу хлынули густые, ядовито-зелёные струи концентрированной энергии. Арид сделал глубокий, свистящий вдох через сжатые зубы, втягивая эту ценность в себя. Воак стремительно терял объём, его салатовое свечение бледнело, истончалось, пока призрачная плоть не растаяла окончательно. Через несколько секунд Арид оборвал тягу, брезгливо разжав пальцы. То, что осталось от противника – гора безжизненных, серых, потерявших всякую структуру костей – с сухим шорохом осыпалось на гальку у его сапог. Ветер тут же подхватил серую пыль, унося её в сторону моря.

Изумрудный купол дуэльного поля мгновенно потух. Тишина сада взорвалась привычным шумом набегающих на берег волн и шелестом скрюченных ветвей.

Арид задержался, провожая прах пару секунд, хмыкнул, потом забрал у безмолвного Брона свой плащ и привычным движением накинул его на плечи. В его осанке не было триумфа – только сытость хищника, закончившего привычную работу.

Брон коротко опустил тяжёлый меч, салютуя победителю, и зашагал прочь, унося вещь развеявшегося Воака как законную добычу замка. Четверо остальных стражей синхронно развернулись. Напряжение исчезло за секунду. Привязка устояла, небытие откладывалось, а значит – пора возвращаться к караулу. Медленно, мерно постукивая доспехами, гвардия побрела обратно к своим постам на скалах. Кларк беззвучно отступил в тень арки, готовый сопровождать госпожу.

Все расходились. Представление закончилось. Это был обычный, рядовой день на костяном острове.

Верена поднялась с каменного уступа, отряхнув брюки от налипшей белёсой пыли.

«Вывод подведён, – мысленно резюмировала она, глядя на то место, где только что развеялся Воак. –Арид стал сильнее. Но теперь я в деталях видела его механику защиты и ту самую задержку в правом плече. Пора идти и себе время уделить».

Вернувшись в покои, Верена наконец-то заперла тяжёлую дверь. Ночные кошмары сада, вырванная челюсть Воака и мёртвая гвардия Брона остались снаружи, за толщей пористых скал.

Она скинула испачканные ботфорты, зашла в душ и долго стояла под холодными струями из лейки в стене, смывая липкое ощущение чужой агонии. Выйдя в комнату, она накинула просторный халат и оставила мокрые волосы распущенными.

Праздник продолжался. Верена плеснула в кубок выдержанного белого вина, подошла к широкому подоконнику и плавно повела ладонью над поверхностью зеркала. В её пальцах, подсвеченных бирюзовым светильником-специей, заиграли тонкие, едва заметные бледные нити. Рука двигалась сама, ювелирно вплетая новые словесные формулы в структуру пространства.

И зеркало послушно переключилось.

Окно стало прозрачным, открывая панораму ночной Высшей Академии Стихий и Некромантии. Верена плавно подвигала ладонью, смещая фокус обзора, пододвинула тяжёлое кресло, стоявшее спинкой к кровати, и села, закинув ногу на ногу. Несмотря на лёгкий хмель и тихое, едва слышное напевание земной мелодии, под которую её ступня сама собой покачивалась в такт, взгляд оставался прежним – привычным, трезвым и внешне безразличным взглядом человека, привыкшего ко всему.

Через хрустальную чистоту стекла на неё пахнуло чужой, далёкой осенью. Под тёплыми магическими фонарями вились ухоженные дорожки, шуршала от ветра свежая листва. Жизнь там бурлила по своим законам: Верена видела, как парочка молодых адептов со смехом пробирается мимо постов охраны к женским общежитиям, как кто-то задерживается у кованых ворот, прощаясь перед сном, ловила долгие, хмельные поцелуи на уединённых скамейках. Это был мир, где существа не думали о поглощении сути и рабских привязках.

Верена сделала глоток, собираясь сместить картинку ближе к главным корпусам, как вдруг изображение резко, словно от сильного толчка, сорвалось в сторону. Пространство окна дрожа вытянулось, пробивая защитные контуры, и фокус её внимания швырнуло сквозь каменную кладку прямо в чью-то закрытую комнату.

Нет, это был кабинет. Строгий, дорогой, заставленный стеллажами со свитками и тяжёлыми фолиантами в дорогих переплётах. На стене тускло поблёскивало оружие, а в углу, у массивного стола из чёрного дерева, замерла лакированная трость с серебряным набалдашником.

За столом сидел мужчина. Угольно-чёрные волосы, широкая седая прядь у левого виска и рваный неровный шрам на щеке. Он сосредоточенно писал что-то на плотном пергаменте, катая перо в пальцах, но в ту самую секунду, когда невидимый фокус её обзора замер прямо напротив него, на уровне его глаз, мужчина резко остановился.

Кончик пера замер, оставив на бумаге жирную чернильную кляксу.

Мужчина медленно, сдерживая дыхание, отложил перо, поднял голову и уставился точно в ту точку пространства, где висело её бесплотное внимание. На его щеке болезненно дёрнулся шрам. Он медленно встал, обошёл массивный стол, подтащил тяжёлое резное кресло и поставил его ровно напротив висящего на стене большого ростового зеркала – в трёх шагах от него.

Зеркало сейчас едва заметно шло мелкой серебристой рябью. Мужчина сел, откинулся на спинку и в упор сверлил взглядом окно, глядя прямо Верене в глаза сквозь разделяющие их пространства. Его пальцы до белизны суставов сжали деревянные подлокотники.

– Я тебя чувствую, – резко, как удар плети, прозвучал его голос в пустом кабинете. – Кто ты? Покажись!

Верена инстинктивно замерла в кресле, перестав дышать, а в её руке испуганно дрогнуло тёмное стекло кубка.

Глава 9. Прямой эфир

– А почему бы и нет?

Со стороны ректора зеркало вдруг обрело глубину. Перестало притворяться стеной и показало ту, что была на другой стороне.

Мужчина в кресле наконец увидел её.

Перед ним, в запахнутом халате, перехваченном поясом на талии, закинув ногу на ногу, сидела девушка. В разошедшихся полах были видны её стройные ноги. Её это явно не смущало. Белого огня он не видел, но то, что по ту сторону пространства находится некромант, почувствовал сразу.

«Совсем юная, – отметил он про себя. –Красивая. Ладная. Ноги отличные. И уши – круглые. Таких не бывает. У нас. Что за раса? И совершенно не боится меня. Кто ты такая?»

– Шпионишь? – резко спросил он, подавшись вперёд.

– Развлекаюсь, – ровно ответила она.

«Развлекается, – мужчина едва заметно прищурился. –В моём кабинете. Сильна – или просто глупа?»

Его взгляд скользнул по бокалу в её руке.

– Не слишком рано для вина?

– В самый раз. Сегодня мне шестьдесят пять.

«Самый старт совершеннолетия, – внутри него снова включился холодный анализ. –Мелкая, едва переступившая порог зрелости. Но откуда в ней столько тяжёлой, концентрированной силы? И этот глухой взгляд... Словно её вообще ничем невозможно удивить. Хорошо бы переманить такое дарование к себе».

Мужчина выдержал паузу, переваривая услышанное.

– Только совершеннолетие – и сразу во все тяжкие? – произнёс он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на осуждение, смешанное с недоверием.

Он обвёл вниманием то немногое, что мог зафиксировать через стекло: серую каменную стену, грубую кровать, застеленную шкурами, и подлокотник старого резного кресла.

– Это твои покои? Скромно.

– У меня есть цветок, он светится. Мне достаточно.

«Что за глушь? – его мысли лихорадочно искали зацепку. –Она точно не в городе».

– Где ты находишься? – спросил он напрямую.

Помолчав пару секунд, она усмехнулась уголком губ.

– Незнакомцам не докладываю.

Выдержав её усмешку, он не отвёл глаз. Взгляд его снова остановился на её круглых ушах, на лице, лишённом даже намёка на клыки во рту. Невозможное зрелище. Загадка, которая не укладывалась ни в одну известную ему картину мира.

– Откуда ты? – спросил он медленно, и в его голосе впервые прорезался суеверный трепет. – Из какого ты мира?

Она встретила его взгляд. Её лицо осталось бесстрастным, но в глубине зрачков на мгновение мелькнула тень прожитых лет – чужих, потерянных, оставленных где-то за гранью.

– Этот мир, – ответила она тихо и сухо, – теперь мой дом.

«Из другого мира, – осознал он, глядя на неё с обострённым интересом. –Живёт теперь здесь. В глуши».

Затем он медленно, словно приходя к какому-то внутреннему решению, слегка склонил голову.

– Где мои манеры, – в его голосе скользнула вежливая прохлада. – Я Илар.

«Хорош, – хладнокровно оценила Верена, разглядывая его фигуру. –Статный, крепкий. Шрам на щеке его даже не портит. Я и не такие отметины видела – последний раз совсем недавно у Воака в саду. Мужчина хромает, трость рядом. Почему не залечил дефект? Магических сил не хватает? Или сознательно не хочет убирать? Возможно… с моими новыми формулами я бы смогла это исправить. Стоп. Я ведь уже сталкивалась с подобными отметинами. В катакомбах острова и на мертвецах в лаборатории Арид постоянно оставлял именно такие следы: глубокие, рваные рубцы с выжженным краем, который намертво блокировал любую регенерацию. Древний некромант метил свою работу одинаково. Раз этот Илар хромает, то точно такой же рваный выжженный след наверняка скрыт у него под одеждой на ноге. Неужели этодело рук... ?.. Хмм… Арид?»

Собственную мысль она жёстко оборвала. Не время. Слишком опасные логические цепочки.

– Верена, – коротко представилась она, сделав ещё один глоток вина.

Он слегка наклонился к зеркалу. Его цепкий взгляд стал ещё острее. Верена физически ощутила, как его некромантское чутьё, словно невидимая, бесцеремонная рука, потянулось сквозь разделяющее их пространство, нагло пытаясь потрогать и прощупать структуру её силы. Но вместо того, чтобы просто закрыться, она на чистых инстинктах резко выплеснула навстречу крошечный, концентрированный импульс могильного холода.

Наотмашь шлёпнув по этой невидимой руке коротким, как щелчок, заклятием прерывания, Верена словно осадила бродячую собаку: «Фу. Нельзя. Не лезь без спроса».

Никакого белого огня. Ни одной искры, которая могла бы выдать в ней Ашкета. Только сухой, колючий мороз, отсекающий чужую разведку.

Мужчина от неожиданности едва заметно отдёрнул пальцы от подлокотника и медленно прищурился, цепко вчитываясь в выражение её лица.

– Я чувствую твою силу, – процедил он, и в его голосе проступило опасное уважение. – Она слишком велика для обычной ученицы. Где ты? Что за обитель? Ты ведь ещё учишься?

Верена сделала неторопливый глоток, катая вино на языке. Из взятых в библиотеке книг она прекрасно знала стандартные сроки подготовки магов на Материке. Шесть лет.

– Уже десятый год прошёл, – ровно ответила она, глядя ему прямо в глаза. – И я ещё продолжаю.

Мужчина напротив едва заметно напрягся. Его пальцы на подлокотниках кресла сжались чуть крепче.

«Десять лет? – Илар мысленно зафиксировал цифру, мгновенно выстраивая новые логические цепочки. –Это не стандарт Совета. Столько времени магов не учат. Слишком долгий срок для обычного договора».

Медленно переведя взгляд на её бокал, он спросил:

– И как именно ты... развлекаешься, Верена? – в его сухом голосе проступило чистое, профессиональное любопытство. – Подглядываешь за чужими поцелуями у ворот? Или ищешь в моей Академии что-то конкретное?

Спокойно опустив бокал чуть ниже подбородка, не убирая с лица маску лёгкого безразличия, Верена честно ответила, сделав маленькую паузу:

– Смотрю, как живут другие. У меня в окне картинка больно монотонная. Свинцовое постоянство. А у вас там... шумно, ярко. Танцуют.

Илар откинулся на спинку кресла. Её прагматичный, почти бытовой ответ снова сбил его с толку.

– А кто ты? – поинтересовалась она. – Ты ведь в этой комнате не просто так сидишь. Кто ты в этой Академии?

– Ректор, – ответил он просто. Без гордости, без пафоса. Так обычно он сухо зачитывал приказ. – Илар Дорн. Глава Совета Материка. Ты заглянула в мой кабинет, Верена. В мой личный кабинет. И я хочу знать, с кем имею дело. Ведь далеко не каждый некромант способен вот так использовать зеркала, обходить мои охранки. До тебя я думал, что это будет невозможно.

«Даже ни одна бровь не дрогнула», – мысленно отследил Илар её реакцию, продолжая сканировать мимику. Девчонка намертво удерживала холодную маску безразличия. Его статус Верену не впечатлил и ни на секунду не выбил из равновесия.

Взгляд её вдруг ушёл в сторону, за пределы того, что он мог видеть. За толщей двери покоев раздался вкрадчивый шорох. Так мог скрестись только Кларк, предупреждая об опасности или приближении Хозяина цитадели.

Левое плечо едва заметно дёрнулось. Безопасное время исчерпано.

– Мне пора, – без эмоций бросила Верена и плавно взмахнула ладонью над зеркалом, обрывая удерживающие нити.

Яркие краски начали стремительно тускнеть, очертания дорогого кабинета заскользили, смазываясь в неровные призрачные мазки, а поверхность зеркала постепенно восстанавливалась, затягиваясь слепой серой мглой. Но прежде чем хрустальная чистота видимости исчезла окончательно, из глубины остывающего тумана донёсся его ровный голос, лишённый приказа, но с тяжёлой твёрдостью человека, привыкшего получать своё:

– Приходи завтра. Я буду жда...

Экран окончательно остыл, превратившись в обычное мутноватое зеркало. Верена осталась сидеть в кресле, сжимая в пальцах бокал с изъяном.

В дверь снова коротко, настойчиво поскреблись. Верена нехотя отставила кубок на столик.

– Заходи.

Кларк возник на пороге бесшумно, словно ждал в коридоре всё это время. В руках слуга бережно удерживал тяжёлый, старинный фолиант в потемневшем, одеревеневшем переплёте.

– Хозяин передал, моя госпожа, – ровно прошелестел слуга, аккуратно опуская книгу на край стола.

«Духи и души» – гласило тиснение на обложке. Верена устало потёрла переносицу.

«А ночь-то какая была, – мелькало в голове, пока хмель от выдержанного вина приятно грел тело. –Живой красавчик, допрос с пристрастием. И ведь сам звал продолжить завтра. А тут опять эта рутина».

– Так, что тут у нас... – пробормотала она, открывая книгу.

– Хозяин рекомендовал проработать первую главу, – подал голос Кларк, застыв у косяка. – Ей самое время. До утра есть время.

– Замечательно. Я спать.

– Хозяин также велел передать, что его не будет в цитадели несколько дней. Запланированные дуэли на дальних рубежах.

– Ещё замечательнее, – Верена с сухим хлопком захлопнула фолиант. – Утро вечера мудренее. Иди, Кларк.

Но скелет даже не двинулся с места. Его челюсть клацнула:

– Хозяин настоятельно рекомендовал не откладывать.

Верена вздохнула, глубже откинулась на спинку кресла и мысленно расчленила древнюю книгу вместе с Кларком заодно.

– Стеллаж с чёрными заклятиями в библиотеке я изучила от и до, там этого трактата точно не было, – Верена прищурилась, глядя на обложку. – Личные запасы Арида?

– Он сам принёс. После дуэли в саду. Трофей.

– Ладно. Оставь. И принеси чаю.

Когда слуга скрылся в коридоре, она снова открыла фолиант. Первая глава. Руны, которые её внутренний транслятор не переводил сразу – знаки словно физически сопротивлялись, размазывались в глазах. Верена долго вглядывалась в строки, и холод внутри её плоти ощутимо усилился.

Это была не просто книга о духах. Это была запретная инструкция о том, как чужую душу запереть, вырвать или подменить. Вокруг была сплошная механика тюрьмы: запертые сущности – не упокоенные по закону, не поднятые в виде бездумных зомби, а именно запертые в клетке.

Из глубин пергаментных страниц вылетела узкая полоска бумаги. Верена машинально поймала её двумя пальцами. Чёткий, угловатый почерк Арида:

«Прогуляйся на кладбище, в дальнюю северную часть. Всё равно ведь не спишь. Поймай для меня. Не переусердствуй. Нужна целая суть, а не выжженный пепел».

Верена быстро пробежала глазами первую главу. Раздел об усилении слуг. Инструкция гласила: если в пустую мёртвую оболочку, например, в подготовленный скелет, принудительно вложить и запереть чужую неупокоенную сущность, то получится... Брон. Или Кларк. Вот откуда у них эта пугающая, почти осознанная логика.

– Хм. Не жадничает знаниями, – тихо пробормотала Верена, закрывая лицо ладонями. – Настораживает. Арид настолько уверен в своей силе? Или считает, что я при любом раскладе останусь послушной ученицей на его поводке?

На охоту она ушла одна, демонстративно оставив Кларка стеречь покои. Раз Ашкет велел поймать – она поймает. Но у неё были собственные мысли. Одного призрака она заберёт для Хозяина острова. А вот второго – упакует лично для себя.

Два стеклянных пузырька плотно лежали в глубоком кармане её куртки. Оба флакона остались из-под старых настоек, оба были тщательно вымыты, вычищены и высушены. Кларк принёс их вместе с чаем, молча выставив на стол рядом с дымящейся чашкой. Костяной слуга сработал на опережение, заранее подготовив тару для ночного сбора ресурсов.

***

Дальняя северная часть кладбища встретила её абсолютной тишиной. Не тревожной, что бывает перед бурей, а глухой, плотной – словно само пространство вокруг скал окончательно загустело и перестало проводить любые звуки. Ни малейшего дуновения ветра. Ни шороха листвы – живых деревьев здесь вообще не росло, только сухие заскорузлые ветки-колышки угрюмо торчали из бесплодной земли, напоминая костлявые пальцы.

Верена сделала осторожный шаг вперёд, и под подошвой её сапога с хрустом раскололась треснутая проплешина грунта. В этом могильном месте звук показался оглушительным, как выстрел.

«Как же не весело, – отметила она про себя, выдыхая в сырость короткое облачко пара.– А когда было, чтоб весело? Не помню. Я говорю, как Кларк».

В кромешной темноте Верена видела безупречно – Ашкету внутри неё не требовался факел. Но для точной работы с магическими петлями требовались чёткие физические контуры. Пробормотав короткую формулу из трофейной книги, она плавно вскинула раскрытую ладонь, посылая в пространство три призрачных шара.

Сгустки энергии разлетелись в разные стороны, зависая над покосившимися надгробиями, и залили северный сектор кладбища, наводя дополнительную жуть, ровным зеленоватым свечением. Охота началась.

Где-то слева, за облупившейся серой плитой, раздался вой. Низкий, полный такой безысходной тоски, что у Верены на мгновение свело челюсть. Она замерла, удерживая руку. Выжидала. Когда вой повторился, её слух зафиксировал нюансы – звук шёл иначе. Это был не дух. Где-то далеко за оградой, в гуще леса, выл крупный зверь. Возможно, уже дохлый. В этом мире вообще было трудно отличить живое от мёртвого с первого раза, особенно по звуку.

– Только тебя мне здесь и не хватало, – тихо пробормотала она и двинулась дальше.

Она шла мимо древних, просевших могил, и её шаги отдавались глухим, ватным стуком. Земля под сапогами стала рыхлой, влажной, пахнущей застарелой прелью. Шары-светляки послушно плыли следом, подчиняясь малейшему движению её раскрытой ладони.

Первую суть она приметила у разрытой, осевшей могилы. Призрак неподвижно висел над землёй, колыхаясь в зелёном тумане. Верена видела его отчётливо: это было не размытое паровое облако, а вполне осязаемая фигура. Женская. Старуха. Согбенная, с длинными, спутанными волосами, которые шевелились сами по себе, вопреки абсолютному безветрию на кладбище. Проявившееся лицо покойницы застыло маской вечной боли. Рот был приоткрыт в глухом, беззвучном крике, а вместо глаз чернели две глубокие провальные впадины.

Верена остановилась в нескольких шагах, хладнокровно разглядывая бабку. Суть не проявляла агрессии – она просто качалась над обвалившимся зевом земли и выла. Утробно, срываясь на ультразвуковой визг, от которого у Верены ощутимо завибрировало где-то под ложечкой.

– Сочувствую, – негромко произнесла Верена. – Правда. Но я… по работе.

Старуха медленно подняла голову, словно мучительно вспоминала, как работает шея. Её искажённое лицо пошло рябью – не от ярости, а от чего-то похожего на фантомное узнавание. Старуха рванулась вперёд, вытягивая истончённые руки к её лицу. Верена физически почувствовала, как волна чужой обречённости пытается пробить её ментальные границы и просочиться прямо в разум. Но её собственная холодная пустота Ашкета не дала этому импульсу ни единого шанса зацепиться за живые мысли. Проявившаяся стужа просто отбросила чужую жажду назад.

– Не на ту напала, – бросила Верена уже суше и резко вскинула руку, формируя хлёсткий жгут мёртвой воли.

Блеснувший в зелёном тумане белый росчерк кнута мгновенно обвил старую суть, намертво стягивая её очертания. Верена негромко произнесла заклинание – не длинную формулу из книг, а своё собственное, переделанное и усечённое до предела: