Прятки: Огонь любви опасен, но как же сладок соблазн… Современная проза и поэзия

Прятки: Огонь любви опасен, но как же сладок соблазн…

Современная проза и поэзия

Наталья Червяковская

© Наталья Червяковская, 2026

ISBN 978-5-0069-1194-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Прятки

Скажи, возможно ль верить без остатка, безгранично, человеку?В душе смятенье, будто буря терзает мой умный челн.Конечно, нет! Зачем же душу травить ядом, медленно и вечно?Людей не взвесишь на весах, их тайну в сердце не украсть.Так что же делать мне теперь, скажи, как дальше жить в сем мире?Забыть обиду? Яростью слепой пылать, себя испепеляя? Утолить ли страсть?Иль по законам сердца своего разыгрывать сей сложный, полный лжи театр?Решать лишь только мне, мой путь – мой здравый смысл, неделимый на осколки воли.Забыть легко, но в сердце шрам кровавый болью отзовётся эхом,Проучить – возможно, но что обретёшь взамен, скажи, кроме пепла и золы?Играть по правилам своим, как в прятки со смертью – вот удел мудрейшего,Диктуй условия, властвуй сам, не жди, когда чужой спектакль окончит свой трагичный сказ.А можно ль всё простить? Но как забыть предательство коварное,Что словно нож, исподтишка вонзился в спину средь ослепительного дня?Прощение – удел лишь ангелов святых, а  нам же, простым и грешным смертным,Осталось лишь бороться, правду отстоять и защитить, как хрупкий щит.И что есть правда, если каждый видит в ней лишь отражение своё?В игре теней обманчивых, зеркал кривых, где ложь сплетается с мечтой порочной.Порой молчание – золото, но чаще – трусость жалкая, душевный плен.Сказать, что думаешь, – опасный риск, но и надежды хрупкий, робкий лучик.А может, стоит просто плыть по воле бурной, жизненной реки,Искать гармонию в природе вечной, мир в измученной, больной душе найти?Забыть про боль и гнев, отринуть жажду мщенья, словно тяжкий груз,И стать свободным от обид и пут мирских, как гордый сокол в поднебесье.Но как отыскать тихую гавань среди бушующего шторма злобы,Где каждый, словно хищный волк, алчет разорвать ближнего, не поделив с ним хлеба?Когда доброта – лишь лицемерная маска, скрывающая коварство и тьму,И даже самый верный друг в мгновение ока способен обратиться в заклятого врага.Быть может, стоит маску эту мерзкую примерить мне самой,И силой грубой отвечать на силу, злу бесчеловечному противиться, не дрогнув?Пойти на компромисс с совестью, чуть-чуть слукавить, притворившись слабым,И в этой схватке беспощадной за жалкую жизнь своё место отвоевать в раю?А может, вовсе не искать ни правды, ни душевного покоя вечного,А просто жить, дышать, шептать слова любви, не требуя взамен иного, кроме короткого мига?Ценить мгновенья счастья мимолётного, солнца луч в оконце утреннем,И помнить, что конец пути придёт нежданно для каждого из нас в свой час.И перед этой вечностью бескрайней все наши распри – лишь игра пустая,Пустые звуки, миражи, что исчезают навсегда, не оставляя следа.Так стоит ли тратить силы драгоценные на обиды и пустые, мелкие сомненья, прятки,Когда есть возможность просто жить, любить и верить бесконечно, но увы не всем!

Почему обаятельные, привлекательные и интеллектуальные девушки проявляют интерес к «плохим» парням? Этот вопрос, безусловно, провокационен, но он содержит в себе целый комплекс сложных психологических и социальных аспектов, которые необходимо проанализировать, чтобы хоть немного приблизиться к пониманию причин такого выбора. Считать, что их просто «влечёт к плохому», – значит упрощать ситуацию и недооценивать как женщин, так и самих «плохих парней». Попробуем разобраться более детально.

Прежде всего, следует отметить притягательность эмоциональной выразительности. Девушки, воспитанные в соответствии с моральными принципами, часто ограничены в проявлении эмоций: их учат быть учтивыми, не перебивать, избегать агрессии и споров. Это создаёт определённую сдержанность в эмоциональном плане. «Плохие парни», напротив, чаще всего не связаны подобными социальными нормами. Они не скрывают своих чувств – гнева, восхищения, ревности. Такая свобода в выражении эмоций может казаться девушкам, привыкшим контролировать себя, чем-то новым, волнующим и искренним.

Во-вторых, важную роль играет дух бунтарства. В каждой личности, даже в самой образцовой, есть потребность хоть иногда выходить за рамки дозволенного. «Плохие парни», как правило, игнорируют общепринятые правила и нормы, совершают поступки, которые другие считают неприемлемыми, рискуют, живут на грани. Ответственные и контролирующие себя девушки подсознательно восхищаются этой смелостью и независимостью. Они видят в таком мужчине отражение своей скрытой, подавленной стороны.

В-третьих, нельзя игнорировать фактор элементарной скуки. Жизнь «хорошей девочки» нередко предсказуема и распланирована. Учёба, книги, спорт, встречи с друзьями – всё это полезно и правильно, но порой хочется чего-то неординарного, спонтанного, прилива адреналина. «Плохой парень» со своими неожиданными выходками, приключениями и рискованными предприятиями добавляет в эту жизнь остроты и непредсказуемости.

В-четвёртых, срабатывает «синдром спасительницы». Добрые девушки часто обладают развитой эмпатией и стремлением помогать окружающим. Они видят в «плохом парне» не только бунтаря, но и человека, нуждающегося в поддержке и понимании. Им кажется, что они смогут изменить его к лучшему, оттаять его сердце, направить на правильный путь. Это даёт им ощущение значимости и контроля, особенно если в других аспектах жизни они чувствуют неуверенность.

В-пятых, нельзя исключать и биологический аспект. «Плохие парни» зачастую демонстрируют черты, которые подсознательно воспринимаются как признаки доминирования и силы – уверенность, независимость, умение отстаивать своё мнение. Эти качества могут вызывать подсознательное сексуальное влечение, так как ассоциируются с возможностью обеспечить безопасность и защиту потомства.

Разумеется, не стоит воспринимать все перечисленное как универсальную закономерность. Существует огромное количество счастливых пар, в которых оба партнера – хорошие, умные и привлекательные. Однако, когда «хорошая девушка» выбирает «плохого парня», за этим решением, как правило, стоят глубинные психологические мотивы, а не просто тяга к «плохому». Важно помнить, что любые отношения требуют уважения и поддержки между партнёрами, независимо от того, кто из них «хороший», а кто «плохой». Самое главное, чтобы оба человека чувствовали себя счастливыми и любимыми.

Завершающие дни предпоследнего месяца года. Город раскинулся в самом сердце Восточно-Европейской равнины, а именно Приволжская возвышенность. Он простирается по обоим берегам прекрасной реки, и всё это происходит в прошедшем десятилетии двадцатого века. Снег обрушивался исполинскими хлопьями, будто небеса разверзлись над озябшим городом. Над привокзальной площадью, словно пылающий рубин, возвышался вокзал. Яркий, вызывающе красный, он казался инородным телом в серой панораме города, манифестом оптимизма, брошенным в лицо суровой реальности. Его округлые, «пузатые» формы – дань архитектурной моде тех лет – контрастировали с прямолинейностью панельных домов, напоминая о временах, когда в архитектуре ценилась экспрессия и оригинальность.

Фасад, облицованный глянцевой керамической плиткой, отражал свет редких фонарей и отблески проезжающих машин, создавая иллюзию непрерывного движения, пульсирующей жизни. Огромные окна, обрамлённые белыми наличниками, светились тёплым золотистым светом, маня путников укрыться от непогоды в его просторных залах. Над центральным входом возвышался массивный портик, украшенный рельефными изображениями колхозников и рабочих, символизирующих мощь и нерушимую связь города с его трудовыми корнями.

Внутри вокзал поражал своим масштабом и помпезностью. Высокие потолки, расписанные яркими фресками с сюжетами из истории региона, казались бесконечными. Мраморные колонны поддерживали своды, а на полу блестел отполированный гранит. В самом сердце помещения величественно располагалась массивная люстра из хрусталя, искрящаяся всеми оттенками своих кристаллов. Вдоль стен располагались ряды деревянных скамеек с высокими спинками, обитыми красным бархатом.

Вокруг кипела жизнь. Толпы людей сновали по перронам, спешили к кассам, тащили огромные сумки и чемоданы. В зале ожидания громко играла музыка, разносились объявления о прибытии и отправлении поездов. В буфете продавали горячий чай, пирожки и бутерброды. Воздух был пропитан смесью запахов еды, табака и железнодорожной смазки.

Атмосфера города в те ноябрьские дни была противоречивой. С одной стороны, чувствовалась общая усталость и разочарование от перемен, которые так и не принесли обещанного благополучия. На улицах царила бедность и неустроенность. В магазинах полки ломились от продукции местных производителей, словно зияющие провалы вдруг наполнились жизнью. Отрадно было видеть, как торговые ряды, еще недавно пустые и унылые, оживали, напоминая о забытой эпохе изобилия, далёкой от голодных начала девяностых. Однако на лицах людей всё ещё читалась тревога о завтрашнем дне, заботы о насущном хлебе. Но забрезжил луч надежды: градообразующие предприятия, словно фениксы из пепла, начали подниматься вновь, вселяя веру в будущее.

Яркий красный вокзал, пузатый и неуклюжий, казался символом этой веры, олицетворением надежды на то, что город сможет пережить трудные времена и вновь расцвести. Несмотря на холод и снег, на лицах людей читалась непреклонная решимость и готовность к борьбе за лучшую жизнь. И этот контраст между серой реальностью и красным оптимизмом делал город в те последние ноябрьские дни конца девяностых незабываемым и полным особого трагического очарования.

Янина, юная и статная, с сумкой через плечо, ступила на обледеневший перрон. Мороз пронизывал насквозь, впивался в кожу, но в глазах её плясал непокорный огонь.

Приезд в это место был вызван приглашением солидной фирмы – предстоял аудит финансово-хозяйственной деятельности. Янина, аудитор востребованный, с умом острым как бритва и непоколебимой принципиальностью, полагала командировку рутинной формальностью, очередной точкой на карте проверок. Она и не подозревала, что этот город перевернет её жизнь, заставит взглянуть в лицо леденящей опасности и с головой окунуться в клокочущий котел бандитских страстей.

Связник от фирмы ждал её на перроне – мужчина в дорогом, но старомодном пальто. Шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи, словно клеймо эпохи – времени малиновых пиджаков и дерзких разборок. Гладко выбритый, с массивной золотой печаткой на пальце и беспокойным взглядом, мечущимся по сторонам, он источал нервозность, которую тщетно пытался скрыть за маской напускной вежливости.

– Янина Геннадьевна? – голос его, хриплый и словно надорванный, будто от простуды или частого курения, прозвучал сдержанно.

– Да, это я, – ответила Янина, протягивая руку.

Мужчина крепко пожал ей руку и тут же отпустил.

– Очень приятно. Меня зовут Василий. Я работаю в… ну, вы знаете где. Позвольте проводить вас до машины.

Василий повёл Янину к чёрной «Волге», припаркованной чуть поодаль. Тишина вокруг казалась зловещей, лишь изредка нарушаемая приглушёнными гудками автомобилей и обрывками объявлений из репродуктора. В душе Янины нарастала тревога. Интуиция, безотказный компас в мире цифр и балансов, шептала, что за этим аудитом кроется нечто большее, чем простая проверка. Она чувствовала, как в её жизнь вторгается нечто тёмное и опасное – игра с огнём, которая может обернуться катастрофой.

Янину сразу же отвезли в офис, который, вопреки ожиданиям, располагался в центре города, в обветшалой хрущёвки. По заранее предоставленным документам она представляла себе типичный деловой центр, но увиденное поразило. Поднявшись по щербатым ступеням, она оказалась в небольшом коридоре и сразу слева была комната, до отказа забитой молодыми мужчинами, словно клонированными: чёрные куртки-бомберы, вязаные шапки, тёмные брюки и берцы. При её появлении воцарилась гробовая тишина, десятки глаз уставились на неё. Впереди зиял длинный, узкий коридор, в конце которого маячила дверь, явно ведущая в кабинет начальства. На этом «офис» заканчивался. Справа виднелась комната, а рядом – другая, идентичная ей. Напротив, судя по всему, располагался санузел, откуда в этот самый момент вышла миниатюрная, но элегантная женщина с красивой сединой, ведром и шваброй в руках. «Здравствуй, милая,» – улыбнулась она и направилась в ближнюю комнату.

Янину пригласили в комнату, скорее, в клетушку – едва ли восемь-десять квадратных метров. На окнах – решётки. Справа стоял стол, за которым, любуясь своим отражением в зеркальце, сидела симпатичная женщина с пышными кудрями до плеч. У окна ютились два офисных стола, сдвинутых в один. За одним из них, с деланным усердием, считала пожилая дама лет семидесяти, чьё нервное напряжение читалось на лице. Напротив, слева, сидела худенькая женщина лет сорока трёх, с тонкими светлыми волосами и острыми чертами лица. Она опустила очки и улыбнулась: «Здравствуйте, Янина Геннадьевна. Меня зовут Вероника Леонидовна, это – Елена Павловна,» – указала она на кудрявую женщину, – «а это – Евдокия Ивановна. Руководства сейчас нет, поэтому я, как главный бухгалтер, введу вас в курс дела. Попьёте с нами чайку? Вы ведь с дороги,» – щебетала Вероника Леонидовна. «Ах да, вон за дверью вешалка, раздевайтесь. Прямо напротив нашего кабинета – санузел, сможете умыться с дороги. Ну же, не стесняйтесь, мы вас ждём к чаю.»

Янина вышла в крошечный санузел, где едкий запах хлорки резал глаза. Вообще-то ей хотелось принять ванну или душ, но пришлось довольствоваться малым. Вернувшись в кабинет, она увидела на столе чашки с чаем, тарелки с вареньем, мёдом и сушками.

«Сейчас выпьем чай,» – провозгласила Вероника Леонидовна. В этот момент в кабинет заглянула женщина со шваброй. «Меня зовут Марьяна Степановна,» – представилась она. «Я убрала в кабинете, все уехали.» «Спасибо, Марьяна Степановна,» – ответила Вероника Леонидовна. Янина сделала глоток чая и машинально откусила сушку.

«Янина Геннадьевна, пройдёмте со мной, я покажу вам ваше рабочее место.» Янина, если честно, надеялась, что ей предоставят кабинет в конце коридора, но они вернулись обратно и вошли в комнату, где совсем недавно маячили непонятные люди в чёрном. Кабинет, хоть и прибранный, источал неприятный запах, смесь табачного дыма, дешёвого одеколона и пота. Это была не комната, а скорее пультовая охранной сигнализации. Два офисных стола и два грязных, обшарпанных стула. Рядом оказались еще две коморки: одна – стеллажи, доверху забитые документацией, другая – пристанище ещё троих мужчин в чёрном. «Располагайтесь. Это ваше рабочее место до конца аудита. А наши парни вас не побеспокоят, если что – мне скажите, я знаю, как с ними разговаривать,» – заверила Вероника Леонидовна. «Александр Сергеевич,» – обратилась она к невысокому мужчине с узкими глазами, – «это наш заместитель директора.» Неожиданно, подумала Янина Геннадьевна, ну никак его образ не вязался со статусом заместителя. Он внёс две коробки из-под сигарет, набитые документами, которые, судя по всему, приготовили заранее, и положил на стол две неаккуратно заполненные книги доходов и расходов по НДС. «Ваша задача, милочка,» – вдруг приторно произнесла Вероника Леонидовна, – «восстановить наши книги за последние три года на текущую дату и привести в норму нашу финансово-хозяйственную деятельность.» «Но моя работа заключается немного в другом,» – возразила молодая аудитор. «Я смотрю документы и делаю заключение, что нужно исправить, но я не восстанавливаю бухгалтерский и налоговый учёт.» «А кто вас будет спрашивать? С вашей фирмой заключили договор, вы приехали на неопределённый срок, вот и работайте. По окончании работы мы вам выплатим оплату. Да, и кстати, часиков в четыре вечера вас Василий отвезёт на вашу квартиру, вы будете там проживать на время работы. Квартиру оплачивать не нужно, это моя личная,» – сказала Вероника Леонидовна. «Там нет ремонта, но самое необходимое для жизни есть. Так что приступайте к работе. Будут вопросы – обратитесь к Александру Сергеевичу, он меня позовёт.» И она вышла из кабинета, оставив в душе Янины горький осадок.

Янина позволила себе роскошь неспешного погружения в новую реальность, ведь жёстких сроков пока не существовало, а разговор с начальством аудиторской фирмы о странных условиях работы ещё только предстоял. В свои двадцать семь лет она была закалённым бойцом аудиторского фронта, ветераном балансов и отчётов. Её личный архив достижений был не просто дневником, а настоящей сокровищницей – копии отчётов по каждой проверенной фирме, словно трофеи, бережно хранились ею. Эти «кубки» и досье, тайно помещённые в арендованную банковскую ячейку вместе с неприкосновенным запасом валюты, были гарантом её будущего.

Сохраняя непроницаемое спокойствие, Янина оценивала обстановку. Раз уж ей выделили именно это помещение, значит, слежка неизбежна. Достав из сумки блокнот, она принялась что-то записывать, умело создавая видимость работы. На чистом листе формата А4, нарочито крупными буквами, она начала набрасывать план действий, словно приглашая невидимых наблюдателей заглянуть через объектив камеры.

Внутри зрел уверенный вывод: директор аудиторской фирмы предал её, сыграв роль пешки в чужой партии. Но кто за этим стоит и каковы правила игры? Главный бухгалтер Вероника Леонидовна оказалась отнюдь не простушкой, какой казалась на первый взгляд, а люди в чёрном… они точно не были простыми охранниками. Что или кого они защищают? Или их функции куда более зловещи? Нужно время, чтобы разобраться. Игра началась. Чай с баранками, говорите? Что ж, посмотрим.

Янина откинулась на спинку обшарпанного стула, ощущая, как предательство расползается ледяными щупальцами по всему телу. Предательство – вот что жгло её нутро острее всего. Предательство того, кто сулил головокружительный взлёт и задачи, достойные интеллекта, а взамен бросил в эту затхлую хрущёвку, кишащую подозрительными тенями, разбираться с трехлетним клубком бухгалтерской грязи. Слишком абсурдно, слишком грубо сшито.

Решив, что лучший ответ – удар на опережение, Янина погрузилась в анализ документов. Книги доходов и расходов по НДС плясали дикой чехардой нестыковок и вопиющих ошибок. Казалось, их нарочно испачкали небрежностью, стремясь погрести правду под слоем хаоса. Но Янину такими фокусами не проймёшь. Она повидала сотни подобных схем и знала, где кроются уязвимые места.

А может, просто в этой фирме нет ни единого толкового специалиста, судя по этому сборищу в бухгалтерии. Вероника Леонидовна, супруга директора, дамочка с роскошными волосами и кукольным личиком, явно не обезображенным интеллектом – чьё-то протеже, не иначе. Может, жена влиятельного человека, который «крышует» или ещё как необходим этой конторе. Интересно… и она прилежно заносит девятнадцатый пункт себе в потёртый блокнот. Вопрос: «В 16 часов у меня запланирована встреча с Василием, на следующий день, в 13:00 – с Александром Сергеевичем. А 30 ноября – сделка на четыре миллиона с Марком Францевичем. Важно не перепутать». Янина вспомнила эту логическую головоломку из какого-то глянцевого журнала. «Внесу в план, чтобы им мозги запудрить.» Продолжим с бухгалтерией… Ах, эта старушка лет семидесяти, этакая прожжённая мадам, всю жизнь в этом болоте. Хоть и девяностые на дворе, она немного не вписывается в новые реалии. Но её нельзя сбрасывать со счетов. С ними всеми нужно держать ухо востро. Паулина, в минуты откровений и близости, может выболтать свежайшие новости офиса, в том числе и о таком «событии», как аудитор. Дульсинея, кажется, ещё помнит сотрудников ОБХСС и в своей силе готова пахать до гробовой доски. И наверняка тяжёлый семейный быт заставляет трудиться в столь почтенном возрасте: великовозрастный сынок или спившаяся дочь с выводком детей, повисших у неё на шее. Вот бабка и гнёт спину. Ну, а Алёна, так Янина решила звать Веронику Леонидовну, Алёна – жена шефа и, судя по всему, не первая. Тут нужно хорошенько пошевелить извилинами. И, как я вижу, в офисе есть еще два «ярких» персонажа: загадочный заместитель директора, больше похожий на мальчишку на побегушках, а точнее – свадебный генерал, то есть он по документам формально числится директором, для его подписи и для печати. «Ах, вот ты кто! Номинал, я буду звать тебя Номинал!» И Марьяна Степановна, милая техслужащая, такая ласковая, именно она первая заговорила со мной сегодня. «Не унималась Янина. Моника, я буду звать тебя Моника». Ну, и Василий, тот, что меня встретил и повезёт вечером на квартиру. «Кит, я буду звать тебя Кит, Вася. Кит и есть». А там, в кабинете Номинала, было ещё два человека, но минут двадцать назад они уехали. Пока я знакома с этой пятёркой. Вот и познакомились. И она продолжила смотреть предоставленные документы.

Скрупулёзно изучая каждую цифру, каждую дату, Янина методично фиксировала нарушения в своём блокноте. Любой подозрительный транзит, малейшее несоответствие в отчётности – всё становилось объектом её пристального внимания. Она терпеливо выстраивала картину происходящего, словно собирала мозаику из тысяч мельчайших кусочков. И постепенно, из этого хаоса цифр и документов, начал проступать контур общей картины – пока еще нечёткий, призрачный, но уже ощутимый.

К концу рабочего дня, который прошёл в атмосфере нервного напряжения и постоянного наблюдения, Янина чувствовала себя измотанной. Но усталость не помешала ей заметить крошечную деталь – едва заметное движение за стеной, в комнате с документацией. Кто-то явно следил за ней, стараясь остаться незамеченным. Янина усмехнулась про себя. Игра только началась.

Вечер опустился на обветшалую хрущевку, окрасив пыльные окна в угрюмые тона. Янина чувствовала себя запертой в мышеловке, где каждый шорох, каждое движение были наполнены скрытым смыслом. Она провела несколько часов, делая вид, что корпит над документами, в которых царил хаос и противоречия. Книги доходов и расходов по НДС напоминали скорее ребус, чем финансовый отчёт.

В назначенный час возник Кит – приземистый, с буравящим, немигающим взглядом скорее вышибалы, чем водителя. Бесшумный, как тень, он доставил Янину к панельному дому, затерянному в благополучном районе города, где Алёна предоставила ей «личную» квартиру. Она оказалась однокомнатной, тоскливой, но вполне приемлемой. В прихожей зиял шкаф без дверей, словно осколок прошлого, и, неожиданно, балетный станок. «Неужели Алёна увлекается танцами, или здесь раньше жила балерина? Интересное решение,» – промелькнуло в голове. В просторной комнате стояли два дивана, широкое кресло, журнальный столик, на котором водрузился по тем временам шикарный кассетный магнитофон «Sony», и тумбочка, больше напоминавшая кухонный шкафчик, увенчанная дребезжащим раритетом – телевизором «Радуга». Ванная комната встретила её паутиной плесени. Санузел – раздельный. На кухне находился новенький холодильник «Саратов», кухонный стол, четыре табуретки, новый навесной шкаф, газовая плита. Ещё один стол был укомплектован минимальным набором для выживания: ложки, вилки, ножи, два стакана и две тарелки, тоже, судя по всему, новые. Минимальный набор для временного пребывания. И на том спасибо.

Янина не строила иллюзий. Василий занёс большую сумку – клетчатую, синюю с белым, типичную сумку челнока. «Что это?» – спросила Янина у Кита. «Это продукты, – буркнул он. – В холодильник положить». «Понятно, – ответила Янина. – Сама разложу. Оставь». Твёрдо сказала она ему. Ключи… И мужчина передал ей ключи. «Спасибо. Можешь быть свободен».

Кит исчез, оставив Янину наедине с этой унылой, но теперь уже её реальностью. Закрыв дверь, она прислушалась. Тишина. Только лёгкий гул доносился откуда-то издалека. Вздохнув, Янина решительно направилась к двери слева. Тихонько постучала, звонок не работал. Несколько долгих секунд ничего не происходило, а затем послышался приглушённый голос: «Иду, иду…»

Дверь приоткрылась, и в щель выглянула пожилая женщина в цветастом халате и с бигуди на голове. «Что случилось, дочка?» – спросила она участливо.

«Здравствуйте, – вежливо произнесла Янина. – Я только что въехала в эту квартиру… и, понимаете, мне бы очень хотелось поменять замок. Не могли бы вы подсказать, как можно вызвать мастера?»

Лицо соседки смягчилось. «А, новенькая! Ну, проходи, чего в коридоре стоять. Конечно, помогу. Сейчас у меня телефон, подожди. Мастеров этих сейчас как грязи, только плати. Но я тебе дам телефончик проверенного, он быстро и недорого делает. Замки сейчас такие, что без специалиста и не разобраться.»

Янина благодарно улыбнулась. «Спасибо вам огромное! Я просто немного волнуюсь, знаете, первое время…»

«Да я понимаю, понимаю, – закивала соседка, скрываясь в глубине квартиры. – Сама когда-то такая была. Сейчас…» Она вернулась с пожелтевшим блокнотом и ручкой. «Вот, записывай. Говоришь, от бабы Клавы со второго этажа. Он сразу поймёт. И не волнуйся ты так. Всё будет хорошо.» Она протянула Янине номер телефона.