Давай подтолкнём колесо Сансары

– Если что, я Бертина. можно Берт., – сказала я девушке рядом, просто чтобы не молчать.

Она обернулась. Рыжая. Веснушки. А взгляд цепкий, как у человека, который привык держать в голове сразу пять процессов.

– Оксандра. Окси, – коротко. – Поступаю на артефактора.

Кто бы сомневался. Все по законам моего любимого в прошлой жизни жанра – фэнтези.

– Мне уже кажется, что ты либо станешь моей лучшей подругой, либо взорвёшь мне что-нибудь жизненно важное, – философски заметила я.

Она усмехнулась:

– Всё зависит от того, полезешь ли ты в мои вещи без спроса.

В этот момент очередь встревоженно загудела.

Кто-то впереди – высокий, явно нахальный, скорее всего будущий боевик – решил, что правила для слабаков, и шагнул в открытые ворота. Контур вспыхнул. Академия не любила самодеятельность.

Вспышка была не ослепляющей, но с эффектным результатом: парня аккуратно швырнуло в фонтан перед входом. Толпа ахнула. Преподаватели, расслабленно наблюдавшие за абитуриентами внутри защитного контура, даже не дернулись.

– Предупреждение засчитано, – лениво сказал кто-то из них.

– Так ему и надо, – пробормотала Окси.

Я засмеялась.

– Спорим? – сказала я. – Он точно станет нашей проблемой.

– Или другом, – раздалось с другой стороны.

Мы обернулись.

Девушка, стоящая там выглядела так, будто всё происходящее – часть спектакля, который она уже видела много раз. Длинные темные волосы, огромные голубые глаза, расслабленная поза.

– Тантра, – сказала она. – Но Татти проще. Надеюсь, поступить на иллюзии.

– И ты ждешь, что этот сноб станет твоим другом? – спросила Окси.

– Ну нет. Я жду, пока кто-нибудь устроит ещё больший бардак, чтобы я могла сказать: «Я так и знала».

Тем временем, мокрый нарушитель спокойствия вылез из фонтана, состроил свирепую физиономию, и направился прямо к нам.

– Это ты смеялась? – ткнул он в меня пальцем.

– Нет, – честно сказала я. – Я анализировала.

– Видимо тебе слабо делать это потише.

– Хочешь, чтобы другие вели себя скромнее? Тогда не падай так громко.

Повисло напряжение. Короткое. Опасное. Из тех, что перерастают в затянувшийся конфликт или вражду.

– Ещё увидимся, – бросил он и ушёл.

– Все-таки будущий враг, – задумчиво сказала Татти.

– Или друг? – хитро спросила Окси.

– Поживем – увидим, – резюмировала я.

На распределении нас закинули в одну комнату. Академия, кажется, имела чувство юмора.

Три кровати. Один шкаф. Магическая защита от незваных гостей – старая, но надёжная.

– Ну что, – сказала Татти, падая на кровать. – Надеюсь, мы все-таки поступим.

Окси аккуратно задвинула сумку под свое лежбище у окна и сказала – Куда мы денемся.

Я села на оставшееся спальное место и подумала, что не хочу торопить время и события. Судьба дала мне шанс снова пережить самое беззаботное и счастливое студенческое время. И я воспользуюсь им на полную катушку!

Глава восьмая

О том, что первый курс ничем пока не отличается от школы

Первый учебный день начался не с завтрака, а с того, что нас построили.

И метафорически, и буквально. Вывели на главную площадь, выстроили по факультетам и велели молчать. Получалось плохо.

– Напоминает казарму, – тихо сказала Окси.

– Не обольщайся, – отозвалась Татти. – В казармах, говорят, хотя бы кормят вовремя.

Я усмехнулась, но взгляд мой уже скользил по строю. Не из любопытства – по привычке. Я всегда пыталась найти его. Мне казалось, что я узнаю его мгновенно, как и в прошлой жизни. Тогда я влюбилась с первого взгляда.

Но почти сразу глаза споткнулись о знакомое лицо. Юрэн.

Он стоял через два ряда от меня, чуть в стороне, будто пространство само оставляло ему зазор. Всё тот же – собранный, внимательный, раздражающе цельный. Рядом с ним стояли двое. Первый – темноволосый, с резкими чертами лица и ленивым выражением глаз. Без сомнений боевик: экономные движения, спокойные руки, а в позе – готовность к действию. Он что-то тихо сказал Юрэну, и тот едва заметно кивнул.

Второй был совсем другим: светлый, улыбчивый, с той лёгкостью облика, которая сразу располагает. Он разглядывал толпу с живым интересом, будто выбирал, с кем ему будет весело.

– Друзья, – подумала я. – Конечно.

– Ты чего напряглась? – шепнула Окси.

– Да так. Призраков увидела.

Через несколько минут собрались преподаватели. Длинные речи о традициях, ответственности и великом прошлом академии прошла мимо нас фоном. Я как раз заметила ещё одного знакомого.

Диманус.

Он стоял ближе к центру, окружённый людьми, и выглядел счастливым. Всё происходящее ему явно нравилось. Та же уверенная, мягкая улыбка, тот же спокойный взгляд. Он тоже увидел меня – и на мгновение замер. Кивнул. Я кивнула в ответ. Вежливо. Пусто.

И почти сразу после этого услышала сзади громкий, возмущённый шёпот:

– Ты издеваешься?!

Я обернулась.

Тот самый парень из фонтана. Опять с перекошенным от злости лицом. Он стоял рядом с высоким худющим мальчишкой в очках, который явно предпочёл бы сейчас быть где угодно, но не здесь.

– Ты что, нарочно? – продолжал фонтанный хам. – Ты уже третий раз наступаешь мне на ногу!

– Извините, но это не я, я только подошел— тихо ответил очкарик.

– Конечно, не ты. А кто тогда лезет вперед?

Я не выдержала.

– Слушай, если ты так любишь быть первым, – сказала я, – можешь еще раз попробовать пролезть без очереди. Вдруг второй раз повезёт.

Он резко обернулся.

– Опять ты, – узнал он. – Анализаторша из очереди.

– У тебя хорошая память. Для таких, как ты это редкость.

– Бертина, – вмешался очкарик. – Не надо…

Я удивлённо посмотрела на него.

– Ты знаешь моё имя?

Он покраснел.

– На распределении говорили… Андрон. Я, как и ты, поступил на боевую медицину.

– Очень приятно, Андрон, – сказала я искренне. – А от этого для профилактики давай будем держаться подальше. Хамство, оно заразительно.

Фонтанный фыркнул.

– Ты ещё пожалеешь, что распускала язык.

– Сомневаюсь, – отозвалась я. – Но можешь попробовать меня в этом убедить.

Он отвернулся, бурча что-то злое, а Андрон посмотрел на меня с благодарностью, будто я спасла ему жизнь.

На первой вступительной лекции в аудитории оказался весь поток. Чтобы не толкаться, мы с девчонками зашли в аудиторию одними из последних, когда места оставались только на первом ряду.

– Это не случайно, – пробормотала Татти, устраиваясь за столом.

– Конечно, нет, – согласилась Окси. – Академия тестирует нас на выживаемость. Придется учиться.

Я улыбнулась. Первый курс и самостоятельная жизнь только начинались.

Глава девятая

О том, что первая практика может начаться раньше расписания, а знания иногда спасают лучше силы

Первая практика оказалась не полевой, как многие ожидали, а… организационной.

Нас гоняли по корпусам, аудиториям, лестницам и переходам, объясняя, где что находится, потому что, если не запомнить это сейчас, очень легко выпасть из расписания.

– Академия начинает естественный отбор, – философски заметила Татти, перепрыгивая через две ступеньки сразу.

– Она просто честная, – отозвалась Окси и тоже прибавила шаг.

Я бежала за ними, придерживая сумку на плече. Людей было много, все торопились, шум стоял такой, что собственные мысли приходилось ловить за хвост. И именно в этот момент ремень сумки соскользнул.

Сумка ударилась о ступени, что-то внутри жалобно хрустнуло. Я инстинктивно притормозила, развернулась, наклонилась – поднять, закинуть обратно, догнать…

И потому не увидела. Зато почувствовала. Короткий, резкий всплеск силы – грубый, плохо замаскированный. Боевой импульс, брошенный не в цель, а в пространство.

Я вскинула голову как раз в тот момент, когда тонкая силовая линия пересекла лестничный пролёт прямо перед девчонками.

Окси первой зацепила её носком. Татти – сразу следом.

Всё произошло за долю секунды: потеря равновесия, вскрик, тела, летящие вниз, и мой собственный вдох, застрявший где-то между сердцем и горлом.

– Нет!

Я рванулась вперёд – поздно. Но внизу кто-то уже бежал навстречу летящим подругам.

Андрон.

Он не закричал. Не стал размахивать руками. Он просто сделал.

Воздушные носилки – простейшее, базовое, почти скучное заклинание для транспортировки раненых. Требующее не силы, а точности.

Он создал их на лету, бросил вверх, и они поймали девчонок – мягко, чётко, без рывка.

Окси и Татти застыли в воздухе, как в прозрачных ладошках. На секунду стало тихо.

Я сбежала вниз первой. Руки уже светились – неосознанно, рефлекторно.

Проверка. Дыхание. Пульс. Целостность.

– Живы, – выдохнула я. – Просто испугались.

Окси нервно рассмеялась. Татти молчала, крепко сжимая край носилок.

И только тогда я подняла глаза.

Фонтанный тип стоял чуть в стороне и ухмылялся.

Недалеко от него – Диманус.

Он тоже улыбался… по инерции. А потом встретился со мной взглядом. И выражение на его лице резко сменилось. Улыбка сползла и проявилась тревога.

Мне было всё равно. Я развернулась и направилась к фонтанному хаму.

– Берт, не надо… – это уже Андрон.

Я не ответила.

На боевой медицине нас учили не только лечить. Нас учили стоять за себя и своих, не теряться, когда надо действовать. Я подошла вплотную и ударила его кулаком в челюсть. Чётко. Сильно. Без сомнений.

Он не ожидал. Отшатнулся. Чуть не потерял равновесие – но устоял. Вокруг было слишком много людей. Слишком много свидетелей.

– Ты… – начал он, но замолчал, сжав зубы.

Развернулся. Пошёл прочь. И почти сразу врезался в кого-то.

Юрэн. Он стоял спокойно, перекрыв дорогу фонтанному хаму, и смотрел на того сверху вниз – без злости, без эмоций. Сказал что-то тихо. Я не услышала слов. Но увидела эффект. Фонтанный побледнел. Сделал шаг назад. Потом ещё один.

– Я… – пробормотал он.

– Ренальд, ты понял, – сказал Юрэн.

Фонтанный развернулся и выскочил их холла. Неожиданный защитник проводил его взглядом. Потом посмотрел на меня. Развернулся и тоже вышел.

Академия продолжала жить, будто ничего не случилось. А я вдруг поняла: практика началась. Просто не та, что была в расписании.

Глава десятая

О том, что репутация формируется быстрее, чем хотелось бы, друзья появляются неожиданно, а выходные редко принадлежат тебе

На следующий день состоялся разговор с куратором.

Меня вызвали утром, сразу после первой лекции, так что по дороге я успела прокрутить в голове все варианты – от выговора до показательного исключения. Академия любила порядок. А там, где появлялась я, как правило, он начинал трещать.

Куратор оказался сухим мужчиной средних лет с усталыми и очень внимательными глазами.