По следам огнекота

Так, а кошки покрупнее есть? Или это единичный вид? В прошлом Старую Терру готовили к надвигающемуся ледяному веку учёные-генетики. Они переводили всю биосферу на «горячую» паранорму, им это было азартно и интересно, плюс ещё политическая была целесообразность. Идеология, если хотите. Север тогда воевал с югом, нужны были солдаты-пирокинетики. В политику я не полезла, не люблю. Я уж лучше по животным. Людей пусть исследует и снимает о них познавательные сериалы кто-нибудь другой.

Есть и крупные кошки, вроде белого тигра или северного леопарда, но не в Зеленогорье. Здесь их нет, медведи всех распугали.

На стол вдруг решительно взобралась золотая ящерица размером в локоть. Узкая клиновидная голова, длинное тельце, лапки с цепкими пальчиками и конечно же длиннющий хвост. Чешуя горела глянцевыми бликами. Ящерка деловито прошлась, сунула везде нос, затем вернулась обратно, без зазрения всякой совести взяла кусочек печенья из моей тарелки, уселась столбиком и начала аккуратно есть.

– Ты кто? – зачаровано спросила я.

Невероятно красивое животное! Я дождалась, когда ящерица поест, протянула руку и осторожно погладила пальцем по спинке. Тёплая!

Холоднокровной тварюшке в суровом ледяном климате не выжить, конечно же, она теплокровная! Вообще, похожа больше на создание биоинженерии, чем на естественную форму жизни. А там кто его знает.

– Хочешь ещё печенья? Бери, – я подвинула гостье всю тарелку.

А она вдруг перебралась ко мне на руку, ловко пролезла по руке на плечо и потёрлась мордочкой о моё ухо.

– Нет, нет, – я аккуратно вернула ящерку на стол. – Так не годится! Мне надо работать! Лучше я тебя ещё поглажу, можно? А печенья ещё хочешь? Что ты вообще ешь?

Поиск по наспех сделанному видео выдал название: снежная саламандра. Да, изначально творение биоинженерии, я не ошиблась. Но потом они размножились, и сейчас встречаются на Старой Терре повсеместно. Различают несколько видов; у меня – золотистый шафран. Теплокровные, млекопитающие, с «горячей» паранормой, естественно. Но огонь не выделяют, а просто очень тёплые. Этакие живые грелки. Любят спать в постели с хозяином.

Местные их не обижают, наоборот, считается, что если саламандра пришла в дом, то ни в коем случае гнать её нельзя, даже если она пришла номером сорок в большую и дружную компанию: выгонишь на мороз счастье, удачу и здоровье, всё сразу.

Если честно, и у меня рука не поднялась бы из дома выкинуть. Несмотря на то, что снаружи местное лето. С поправкой на милую температуру ниже нуля.

Ну, что ж, на сегодня, пожалуй, всё. Пойду отдыхать. Завтра-послезавтра придёт доставка с тёплой одеждой, и можно будет уже планировать первый выезд в заповедник…

***

– Мне кажется, или вы воспринимаете окружающую реальность как развлекательное виртуальное сафари, где если вам и откусывают голову, то существует волшебная команда «Reload»?

Искре очень не понравились размеры моего рюкзака. Он смотрел на него, как на паучье гуано и, кажется, всерьёз опасался, что тащить эту громадину его заставлю я.

Бесполезно доказывать на словах, что я привычная, таскала и не такое, и что полярная форма от «Авроры» потому и стоит диких энерго, что в неё встроен удачный – по сравнению с другими комплектами от других производителей – комплекс мускульного усиления. Антигравы в заповедник брать запрещается, это общегалактическая практика. Но тащить на своём горбу приходится довольно много, если хочешь отснять хороший видеоматериал или просто путешествовать, устраивая себе приключения ради приключений. В рамках допустимых правил заповедника, разумеется.

И вот, спрос родил предложение, за которое фабрика «Аврора» радостно ухватилась.

Иногда бывает, что местные не очень-то знакомы с тем ассортиментом, который производится у них же под носом. Для них либо слишком дорого, потому что ориентировано на Галактику, где, как известно, полно богатеев, кому не жаль потрошить свои счета ради качественной одежды. Либо считают себя крутышками без дополнительных улучшений. Что-то мне кажется, что у Искры – второй диагноз. Вон как зарос дурными мускулами, с головы до ног! Если бы мозги можно было увеличить в качалке, то и голова раздулась бы примерно втрое от нынешнего объёма!

– Не боись, – ответила я, продевая в лямки руки.

Ну да. Не пушинка. Но ещё и не с таким хаживали! Здесь хоть атмосфера комфортная для дыхания и жизни, воду легко добыть и отфильтровать, а в лесу можно поймать разрешённых к употреблению в пищу животных или же наловить рыбы в реках. Первых я не люблю добывать в принципе, мне их жалко. А вот вторых – рыбу, раков, крабов, моллюсков, водяных змей, водяных ежей и прочее в том же духе – нисколько, поэтому для рыбной ловли я припасла автоматическую удочку, набор крючков и колбу со специями.

– Ну, пошли, – Искра скептически осмотрел меня с головы до ног, ожидал, наверное, что я под рюкзаком сложусь пополам.

Огромным усилием воли я подавила в себе острое желание показать ему язык и воскликнуть: «Выкусил?». Детство, в самом деле.

Мы долго шли по наезженной и утоптанной дороге в лесу.Типичный старотерранский пейзаж на этой широте – седые «горячие» ели, увешанные шишками сверху до низу. Модифицированные под ледяной век деревья не способны генерировать огонь, но они выделяют ощутимое тепло. Очень хорошо чувствуется контраст между полем и лесом. В последнем намного теплее!

Под деревьями нет снега, цветут травы, жёлтыми и синими колосками, встречаются иногда коротенькие белые лилии, рыжие, в чёрную точечку, саранки с вывернутыми и загнутыми наружу лепестками, лесные фиалки, мелкая аптекарская ромашка, сиреневая, яркого, вырвиглазного, оттенка, северная «горячая» герань. Вот у этой и впрямь по лепесткам пробегает иногда волна рыжего пламени, а вокруг куста нет ни одной сухой хвоинки или веточки, всё, что могло сгореть, давно сгорело.

И впрямь, лето, не врал информ.

– Пожары в лесу случаются? – спросила я, цепляясь взглядом за ещё одну пылающую герань.

– Бывает так-то, – кивнул Искра. – Но не из-за цветов. В основном, туристы устраивают, потому что… т-т-туристы, – надо было слышать, как он произнёс последнее слово.

Я поёжилась. Тоже ведь турист, в общем-то.

– И всё же. Расцвёл цветочек аленький, а вокруг сухостой…

– Сухостой сгорит. Живое растение – никогда, оно же само с паранормой, ему огонь не страшен.

– А животные, насекомые?

– Они такие же.

– Тоже пирокинетики?

– Разумеется! Здесь иначе не выжить.

Да уж. Интересный метод борьбы с ледяным веком нашли биоинженеры прошлого. Перевели на паранорму всё, до чего дотянулись. Сейчас подобное невозможно, практическая биоинженерия – одна из самых огороженных запретами наук. Ну, а тогда у учёных был полнейший простор для воображения и методов его реализации: мир катился к гибели, межзвёздные перелёты оставались экзотикой, климатическая катастрофа набирала ход. Человечество хваталось за всё, что могло бы помочь сохранить себя в условиях надвигающейся беды.

В наше же время всех профессоров прошлого дисквалифицировали бы с тотальным запретом на научную деятельность.

Тут мы вышли на каменный взгорок, и я замерла от восторга. Скала обрывалась вниз сплошной ровной стеной, а под нею блестела широкая лента реки, и на противоположном берегу до самого горизонта, насколько хватало взгляда, тянулся лес, лес, лес, лес…

В основном, ели. Но встречались и сосны и дубы, насколько я смогла различить. Пронзительно-синее небо, бесконечный лес, простор, от восторга перед которым кружится голова…

Вот зачем я езжу за разной экзотикой по разным мирам.

Ради красоты, которую в виртуальном мире всё равно ощущаешь не так, сколько бы опций ни подключил. Экстракт запаха еловой хвои, какой бы степени достоверности он ни был, всё равно проигрывает настоящему хвойному запаху.

Слишком тонкие различия, скажете вы. Но я сенс. Для меня именно в них и заключается весь смысл…

***

Тропа вскоре увела нас от обрыва. Ёлки да ёлки, встретились вороны. Серые. Обкаркали нас сверху, но показать огонь не пожелали.

– Тепло, – объяснил их поведение Искра.

Я стиснула зубы и промолчала. Местное «тепло» тянуло на два градуса выше нуля. Может, на три. Под ногами чавкало: ночной снег припорошил грязь, но заморозить её не смог.

– Где в последний раз наблюдали огнекота? – спросила я.

Искра помолчал, потом уточнил:

– Огнекот действительно нужен вам только для видеосъёмок? Или вы желаете добыть шкуру для чучела?

– А что, это возможно? – спросила я.

– Лицензии на отстрел огнекота не выдаются, – злорадно сообщил проводник. – Вообще.

– Вот и славно, – заявила я. – Котик редкий и красивый, не хватало ещё лицензии на него выдавать.

Я не любитель пострелять из современного оружия по беззащитному зверью. Ладно, не совсем беззащитному, учитывая пирокинез, но в этом походе я лично собираюсь запекать на костре исключительно рыбу. Когда много лет снимаешь видеоматериал с наземными животными всех форм и расцветок, внутри устанавливается прочный барьер на их поедание.

Они же как родные становятся потом. Любители натурального продукта мне возразят, но я скажу так: вы себе как хотите, а я – не буду.

Да, от рыбной диеты порой светлеют волосы – а в некоторых мирах такая рыба, что волосы становятся фиолетовыми или ярко-красными, было дело – но ерунда вопрос, когда есть краски. А если они не помогут, можно и лысым черепом посверкать какое-то время, не беда. Все эти состояния при современных бьюти-технологиях и медицине обратимы.

Лес звенел птичьими голосами. Искра очень хорошо их различал и рассказывал, где какая и какой голос подаёт. Я вертела головой, но увидеть среди мохнатых хвойных ветвей маленькое создание невозможно.

Вот так, птиц не видно, а голоса – слышно.

– Смотрите. Во-он там!

Я берегла передвижные видкамы для кота и на птиц их не дёргала, хотя ух как хотелось! Но если сейчас истратить заряд, то потом будешь смотреть предмет своей командировки исключительно собственными глазками. Без права записи! Он ведь как назло покажется и очень близко подойдёт. Было уже в моей жизни подобное несколько раз, учёная.

– Большая синица. Раз, два… пять птиц. Смотрите.

– Где же она большая! – воскликнула я. – Маленькая же!

Жёлтая птичка в чёрной маске, с белыми щеками, с чёрной полосой по груди ловко прыгала по еловой ветке могла бы полностью поместиться в кулаке.

– Остальные синицы ещё мельче. Вы когда их увидите, сравните с этой и поймёте.

– Умилительная кроха.

– Слышите? Зинь-зинь-зинь… вот опять. Это её голос. Ещё зинзивером зовут, по издаваемому звуку.

Синиц в тот день мы повстречали немало, но всё жёлтых, больших, как выразился Искра. Обычная рядовая птица для заповедника.

– А вон те следы, это чьи? – с любопытством спросила я.

По размякшей земле тянулась цепочка раздвоенных глубоких следов. Одни были большими, другие – маленькими. Маленьких было не в пример больше.

Какой же зверь их оставил? Я попыталась припомнить информацию по заповеднику, но там было столько всевозможных зверей, что я и до середины списка не восприняла. Старая Терра, несмотря на ледяной век, оказалась богата на живность. И это учитывая, что не до всех животных дотянулись биоинженеры прошлого! Не получившие «горячую» паранорму, к сожалению, вымерзли.

Сейчас, насколько мне известно, биолаборатории восстанавливают исчезнувшие виды, но не все и не везде. Нарушить экологический баланс планеты легко, выправить потом – сложно, в ряде случаев – невозможно, и приходится приспосабливаться к новым условиям. Что не всегда приятно и почти всегда очень затратно.

– Где? – Искра завертел головой, высматривая следы.

– Вон же. Вон рядом с теми елями.

В следующий миг я оказалась за широкой спиной Искры, а как я там очутилась, сама не поняла.

– Тёплые ещё, – напряжённо сказал он, осматриваясь.

– А кто это? – с любопытством поинтересовалась я.

– Вепрь. Похоже, свиноматка с выводком. Чёрт, не повезло-то как…

– Вепря стоит бояться? – уточнила я.

– По деревьям хорошо лазите?

– Ну, умею…

– Рюкзак быстро скинуть сумеете?

– Что, так страшно? – осторожно поинтересовалась я.

– Да как бы так вам сказать… У зверюшки дурной нрав, острые клыки и малыши, за которых самка порвёт всё, что посчитает нужным порвать. А вот по деревьям прыгать они не умеют.

– Погодите, видкам достану…

Интересно заснять зверя, наводящего страх на такого человека, как Искра! Ах, да, вепрь, точнее, веприха, у нас тут с паранормой. Пирокинез у животного – биоинженеры прошлого попроще придумать ничего не могли?

Я спустила с плеч рюкзак, вытянула оттуда шарик видкама – ничего, есть ещё два запасных, – и запустила в воздух.

– Сейчас посмотрим, где они.

Видкам покружился над следами, я послала его за ёлки. Ничего. Никого.

– Видеовывод с камеры ориентирован мне на сетчатку, извините, – сказала я. – Так удобнее просто. Нет там никого… Ушли, наверное.

«Хр-р, хр-р, хрюууу» – раздалось слишком близко. Конечно, ушли. К нам за спину!

ГЛАВА 3

Пробовали когда-нибудь сидеть на ёлке и одновременно управлять видкамом? Побочный эффект моей работы, что поделаешь. Сидеть по шейку в болоте, не шевелясь? Легко. Провисеть пару часов вниз головой? Да два раза плюнуть!

Но огромное бурое чудовище с полосатенькими бочоночками детёнышей того стоило, уверяю вас! Да, мне нужен кот, но про свинью тоже вышло отлично.

Форменная свинья. Опрокинула мой рюкзак, изваляла его в грязи, улеглась рядом и начала кормить своих красавцев.

Собираться и топать в другие места, получше, она явно не собиралась.

– Её надо спугнуть, – сказала я, устраиваясь на ветке поудобнее. – Была бы она котиком, я бы не возражала. Но это не кот. Это – свинья!

– Сам вижу, что свинья, – хмуро сообщил Искра. – И вы правы. Сама она не уйдёт. Беда в том, что сигнальные файеры остались в рюкзаке, а рюкзак вон там…

Рядом с моим. За свинюшкиной головой. Не повезло…

– Если бы мне вепря заказали для съёмки, я бы не возражала, – выговорила я, откручивая ближайшую шишку. – Но мне нужен котик.

– Не поможет, – предсказал Искра.

И оказался прав. Не помогло. Наглое животное даже ухом не повело.

– Масса маленькая, – заметила я. – Чем бы потяжелее…

Потяжелее ничего не нашлось. Разве что как-то ветку отпилить, потолще, и орудовать уже ею. Что, сами понимаете, в нашем положении невозможно в принципе.

– Ладно, – сказала я, – пойдём другим путём.

– Стой! – но Искра не успел, я уже соскользнула вниз.

Я как рассуждала? Любой дикий зверь не выносит шума. Если повизжать, погреметь и поорать как следует, то сбежит. Оно ему надо, такие проблемы? Ну, то есть, большинство в моей практике убегало. А о меньшинстве я подзабыла. И не учла паранорму.

Свинья развернулась, выставила на меня клыки и впереди перед нею сформировалась широкая – и высокая, чёрные дыры её разорви! – стена яростно гудящего пламени.

Красиво.

Смертельно красиво!

Я отдала команду видкаму подлететь ко мне и снимать от моего лица, в режиме гоупро. За такой видеоматериал мне отвалят энерго не глядя! Ещё же запахи, они тоже фиксировались! Снег, хвоя, озон как после сильной грозы – свидетельство работы пирокинетической паранормы! – непередаваемый резкий запах дикого зверя…

И тут перед кабанихой встал Искра. Кулаки опущены, голова наклонена. Он сделал шаг. Самка яростно захрюкала, начала рыть копытом землю. Малышня сгрудилась вокруг неё и тоже начала подвизгивать. Не растерянно и испуганно, а достаточно агрессивно, я сразу это отметила. Умимими, защищают мамочку, лапуськи полосатенькие!

Перед Искрой развернулся такой же огненный экран, только мощнее и выше. Мгновение, и он столкнулся с огнём самки вепря. Ещё миг, и звериное пламя погасло. А кабаниха развернулась и побежала прочь, смешно вскидывая крупом. Полосатые дети мчались следом.

Я послала видкам следом, и он успел заснять эпический исход в еловые дебри.

– Ну? – хмуро спросил у меня Искра, отирая ладонью проступившие на лбу капли пота

– Отличный видеоматериал, – сообщила я, просматривая съёмку в ускоренном темпе. – Вот только вы своей спинищей всё испортили…

Искра сжал кулаки, и над ними проступило рыжее пламя. Снова дохнуло озоном, а ещё яростью и угрозой. Я даже отступила на шаг.

– Жизнь – ничто, лайки – всё? – тихим, но страшным по оттенку голосом осведомился проводник. – Мать вашу, Романова, вы даже не испугались!

– Извините, – изобразила я смирение. – В другой раз буду осторожнее.

С проводниками мне никогда не везло. Они вечно вмешивались в самый ответственный момент и портили кадры. Они командовали и требовали, условно говоря, надевать шапочку там, где без шапки было бы в разы проще. Вот и этот Искра туда же.

А огонь у него получился хорош! Лучше, чем у веприхи. Вернусь, разложу покадрово.

Как-то вся моя жизнь до этой командировки проходила далеко от носителей пирокинетической паранормы. Я знала, что такие личности существуют, знала даже, что у них есть своя собственная планета, где пирокинетиками являются все, даже животные. Но самой своими глазами увидеть не случалось.

Компенсация за морозное лето? Пожалуй, что да.

– Мне кажется, или верить вам нельзя нисколько, Романова? – спросил у меня Искра.

Мне вспомнилось правило из прикладной психологии «если вам что-то кажется, значит, оно вам не кажется. Принимайте меры!». Похоже, Искра думал сейчас о том же самом. Но что я могла ему ответить? Пожалуйста, подозревайте меня в будущем злостном нарушении инструкций дальше? Вот ещё!

– Полагаю, мне сейчас надо проклинать тот день и час, когда ваша редакция связалась с нашей службой, – продолжил Искра.

– Полагаю, вам пора вернуться к исполнению обязанностей по контракту, – разозлилась я. – Нотации мне читать, уж простите, позволено только моей маме. Вы – моя мама? Нет? Тогда какие вопросы?

Я не стала дожидаться ответа, подошла к своему рюкзаку, осмотрела его. Свинья извозюкала его в грязи, но пропороть не сумела. А то. Старотерранская фабрика «Аврора», всё для активного туризма в зонах холодного климата. Не на правах рекламы, а исключительно из горячей и нежной любви к их продукции.

Я перевела видкам в пассивный режим и положила его в верхний кармашек. Ладно уж, потрачу заряд одного прибора на интересности! Из них тоже можно создать годный материал. Не для редакции, а для своего профиля в Галанете. Пилить контент, если хочешь оставаться на верхних строчках всех поисковиков, надо везде и всегда. Замолчишь – познаешь днище рейтинга.

Поэтому у меня в отложке не меньше сотни постов, и я стараюсь это количество поддерживать по возможности. Мало ли, задержалась, пропала со связи, заболела… Запас должен быть всегда, спасибо главреду, научил. Он вообще у нас хороший. Но командировку в так называемое лето после череды полярных экспедиций я ему не прощу!

Надо будет подумать о равноценной мести. Холодной такой, чтоб подскочил как ужаленный, и, главное дело, понял, за что.

***

К середине дня мы спустились к широкой реке под названием Мила. Наш берег поднимался над водою крутым обрывом. Искра провёл меня одному ему известными тропками к сходу, через который можно было спуститься к воде. Узкое ущелье с бурным ручейком по центру. Мы шли то по одному берегу, то по другому. Вверх поднимались отвесные скалы из столбчатого базальта, тёмные, мрачные, с подтёками рыжей ржавчины. Высоко наверху из трещин свешивались на длинных стебельках жёлтые колокольчики.

В воздухе пахло влагой и слабым, нежным, цветочным ароматом.

Ущелье вывело нас на узкий галечный пляж. Вода в реке безмятежно отражала синее, с редкими вкраплениями облаков, небо. А по центру русла важно плыли некрупные льдины. На некоторых из них сидели серые с чёрными головами речные чайки. Лето…

Высокий берег защищал от ветра, но не от холода. Впрочем, доставать из рюкзака горячий чай я не спешила. Место мне не нравилось, уж слишком мрачное, ни одного цветочка.

– За поворотом – брод, – обнадёжил Искра.

– Нам надо на противоположный берег? – уточнила я.

– Именно.

– Огнекот водится там?

– Там водятся медведи.

– Мне не нужны медведи! – возмутилась я.

– Свинью вы уже записали. Думаю, посмотреть на медведей вам тоже будет интересно. Река петляет, пройдём через лесок и попадём как раз к порогам. Вы увидите, как идёт вверх по течению лосось. Нерестовый сезон уже заканчивается, поток рыбы ослабел. Но она ещё поднимается.

– Я понимаю, природа у вас интересная, – сказала я, стараясь не спотыкаться на камнях. – Все с паранормой. Рыба, надо понимать, тоже. Но мне заказали снимать кота…

– У вас ещё полно времени, – указал Искра. – Вы только начали!

– Ага. Вначале дело, потом развлечения. Знаем, плавали. Когда завтра улетать, а от кота даже шерстинки на видкаме нет.

Искра обернулся, посмотрел на меня. Я не отвела взгляда.

– А всё равно к тем местам, где огнекот встречается, идти нужно через медведей, – сказал он. – Не получится иначе. Никак. Но если повезёт, увидите, как он ловит рыбу.

– Коты обычно не любят воду, – с сомнением выговорила я.

– Не любят. Но рыбу они любят сильнее. Особенно в сезон, когда добыть её проще. Пойдёмте!

Сразу за поворотом река широко разливалась сплошным водным ковром. Искра провёл меня по броду, подсказывая и объясняя, как и где пройти наверняка. По дну, потом по камням, потом снова по поднявшемуся дну…

– Уровень воды вскоре уменьшится, – объяснил Искра. – Здесь появятся закрытые, не связанные между собою, озёра. Именно к ним идёт на нерест лосось – тут, на отмелях, будет тепло и спокойно, солнце будет прогревать воду до самого дна. Хищные рыбы не могут здесь кормиться, для них слишком мелко. Разве что птицы вносят свои коррективы в естественный отбор. Но мальков действительно вылупляется очень много. Смотрите, вот правее, смотрите. Икра среди камней!

Сквозь воду я увидела гирлянду из оранжевых шариков. Круглые, прозрачные, с двумя чёрными точками рядом, они казались бусами какой-нибудь модницы, оступившейся здесь и потерявшей украшение.

Над водой поднимался лёгкий пар, ветер трепал его, разрывал на тонкие нити и разбрасывал над рекой.

– Здесь находится геотермальный источник? – удивилась я. – Вода явно горячая!

– Нет, – ответил Искра, – откуда бы… Это икра.

– Икра греет воду?!

– А вы забываете, что Старая Терра – мир пирокинетиков.

– Да, – ответила я. – Забываю! Ведь всё здесь выглядит как обычно! Как на других планетах.

– Такая забывчивость однажды может стоить вам жизни, – назидательно выговорил Искра. – Сохраняйте внимательность! Не на детской прогулке. Пойдёмте дальше!

Он пошёл вперёд, не оглядываясь. А я скорчила ему рожу. Ну и зануда же, словами не передать!

***

Через еловый лесок мы прошли насквозь, не останавливаясь. Я видела сияние, разливавшееся за деревьями, но когда мы вышли на берег, я ахнула.

Над узкой протокой шёл вал рыжего пламени. Рыба! Рыба выскакивала вперёд и вверх, преодолевая пороги, и вокруг каждой рыбины трепетал огонь. Брызги пламени летели вперёд, вверх и в стороны. Неимоверное зрелище!

– Искра! – повернулась я к спутнику спиной. – Достаньте видкам, срочно! И кнопочку, кнопочку на нём нажмите!

– Вы вроде огнекота снимать собирались, – хмуро спросил он у меня.

– Да, да, но и рыбка тоже не пропадёт! Тем более, на видкаме четверть заряда уже потрачена на свинью. Да доставайте же, о господи, что вы тянете!

Видкам полетел на речкой. Сногсшибательные кадры, уверяю вас! Вот мои подписчики обрадуются!

По мере съёмки я, по давней привычке, сразу же формировала посты, отправляя в облако галанета записи пакетами. Потом я смонтирую их в хороший ролик, с наложением музыки и справочной информации, промежуточные посты удалю, сделаю новый. Обычная работа. Когда снимаешь в поле что-то интересное, всегда потом может пойти что-нибудь не так, и записи погибнут. Учёная уже! А связь здесь, несмотря на заповедник, работала неплохо.

Возможно, по мере того, как мы будем уходить в глубину лесов всё дальше и дальше, связь станет плохой, а то и вовсе пропадёт. Но пока она есть, надо пользоваться.

Главный минус подобной моментальной обработки в том, что ты плохо контролируешь реальное пространство, в котором находится твоё физическое тело. Ведь всё внимание уходит на процесс съёмки, формирование и отправку записей. А мой проводник всё же не имел такого плотного навыка работы с информсетью. И ему не попадались профессиональные блогеры галанета. Всё-таки Старая Терра совсем недавно открыла туристический доступ на планету. В этом сегменте у них всё было довольно печально.

Они, кстати, прекрасно понимали суть проблемы. Иначе не вставляли бы в договор милый пунктик «ответственность за свои жизнь и здоровье беру на себя».