Читать книгу Долгий путь в Рим (илья Насыртдинов) онлайн бесплатно на Bookz
Долгий путь в Рим
Долгий путь в Рим
Оценить:

3

Полная версия:

Долгий путь в Рим

Долгий путь в Рим

Часть I


Глава Первая. Аквы Сулиевы, 441 год от Рождества Христова


Наша история начинается в Британии — в славном городе Акв-Сулис. Точнее, в том, что от него осталось. Был 441 год от Рождества Христова. Еще в 410-м император Гонорий отправил британским городам короткое послание: «Защищайтесь сами». Тридцать лет жители Акв ждали, что когорты вернутся. Но легионы не пришли.

К 441 году Аквы Сулиевы — тень того, чем были. Термы остыли, вода ещё текла, но трубы проржавели, и горячий источник разлился по улицам, затопив подвалы. Храмы стояли без крыш, просто голые стены, словно не римляне ушли, а сам бог покинул это место. Все статуи были разрушены. Остатки людей сбрасывали их в порыве ненависти к ушедшим хозяевам, кто-то просто искал бронзу, чтобы переплавить на наконечники стрел. Мраморные головы валялись в крапиве, богини смотрели пустыми глазницами в серое небо Британии, и никто не поднимал их.

Форум зарос травой а колонны разобрали по домам, свинец с труб ушёл на пули. Пустые дома оседали под дождём, и сквозь провалившиеся крыши пробивалась бузина. По ночам в руинах выли собаки.

В городе осталось меньше сотни. Мужчины, способные держать меч, ушли с последними легионами. А по ночам стариков и детей забирала стрига. Никто её не видел. Только слышали — как скребётся по черепице и зовёт по имени шёпотом. Утром находили только открытую дверь и сырой след на камне. Бритты с холмов не нападали — им нечего было здесь брать. Они ждали, когда город сделает последний вздох. Но стрига не ждала. Она дышала городу в затылок.

В забытые города всегда приходит то, что живёт между теней. Оно не смеет показаться там, где гремят колёса по мостовой, где люди смеются. Но когда город затихает, от людей остаются только тени на стенах — оно выползает. Ему нужна пустота и страх, разлитый по домам, как туман. Оно боится не мечей и не молитв. Оно боится только одного — когда люди собираются вместе. Потому что толпа — это стена. А в Аквах Сулиевых стен больше не осталось.


Глава Вторая. Герои великой истории

Орест и Пилад слонялись по обломкам города с самодельными луками. Они «охотились» на лемуров — бесплотных духов, что поднимались из заброшенных могил. Взрослые боялись даже произносить их имена, а мальчишки устраивали на них засады среди разрушенных плит.



— Я попал в голову! — кричал Орест, размахивая луком.

— Да не попал, — с насмешкой отвечал Пилад. — Ты в стену попал я же видел, Орест. В голову надо целиться, а не в камни.

— А ты вообще промахнулся! Он стоял как истукан, мёртвый он уже две недели, а ты в трёх шагах не попал!

— Они танцуют, дурак, — Пилад скривился, изображая лемура. — Они всегда чуть-чуть двигаются. Даже когда стоят.

Они спорили, хохотали и не замечали, как солнце клонится к западу. В городе, где каждый боялся ночи, они ее не боялись. Может, потому что были слишком молоды, или же вдвоём лемур казался просто целью.

Но мать Пилада уже вышла на улицу. Она звала их по имени, и в голосе её слышалось дрожь

Родители Ореста умерли от стриги. Пилад помнил, как друг тогда не плакал, а смотрел на открытую дверь и молчал. И сейчас, когда мать Пилада кричала в темнеющее небо.

— Солнце садится. Пора.

Орест хотел возразить, но спорить не стал.

Мальчишки бросились к дому и ввалились на порог за пару минут до темноты.

— Я первый! — крикнул Пилад, хватая ртом воздух.

— Да одновременно зашли, — Орест толкнул его плечом, но Пилад вдруг осекся.

В доме было слишком тихо. Очаг погас, а из глубины комнат тянуло холодом. Дом был маленьким, одна комната с земляным полом, глиняный очаг в углу, лавка да пучок сухих трав на стене. Всё на месте кроме матери.

Пилад заметался. Заглянул за очаг, рванул дверь, выглянул на улицу и тут же с грохотом захлопнул.

— Мама! — закричал он. — Мама!

— Да тише ты! — Орест схватил его за плечо. — Стрига услышит. Тётя Аридея у бабы Сары, наверное. Зашла, заговорилась, сейчас придёт.

Пилад замер, уставившись на пустую лавку.

— Нет. Она пошла нас искать. Ты не стал меня слушать, и мы пошли убивать лемуров. Надо было сразу домой идти. Я же говорил тебе, Орест! Тебе-то что… Тебе же не впервой терять родных.

Он замолчал но было поздно.

Лицо Ореста исказилось. По щекам побежали слёзы.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Аридея. Запыхавшаяся, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу, она смотрела на них широко раскрытыми глазами.

А потом шагнула вперёд и сгребла обоих мальчишек в охапку, прижимая к себе так крепко, что у Ореста заныли ребра.

— С вами всё хорошо, — шептала она, прижимая их к себе, гладя по головам и ощупывая плечи. — О, великая Сулис, я так испугалась. Бегала по всему городу, кричала, искала вас, а вы…

Она отстранилась, взяла их лица в ладони:

— Пообещайте мне. Пообещайте, что никогда больше не будете уходить так поздно. Слышите? Никогда.

Орест уткнулся носом в её плечо. Пилад стоял рядом, прижатый к ней с другого бока.

Орест уже почти не держал зла на его слова. Он знал Пилада с пеленок: друг всегда был резким на язык, в гневе мог наговорить всякого, а потом молча остывал.

Мать Аридея сняла с полки чёрствый кусок хлеба — почти всё, что оставалось на ужин. Отломила два куска, протянула мальчикам, а сама осталась без ничего.

Они сели за шаткий стол с обломанной ножкой, под которую мать подложила камень.

— Ешьте, — тихо сказала Аридея. — Завтра будет новый день.

Пилад всё ещё не смотрел на Ореста, но плечи его уже не казались такими напряжёнными.

Она перевела дух и тоже отломила маленький кусочек хлеба.

И тут заговорил Пилад.

Он откусил хлеб, прожевал и сказал, с вызовом:

— Мы сегодня убили лемура, мама. Скоро совсем ларвы исчезнут.


Аридея положила хлеб на стол и посмотрела на них

— Боги мои, мальчики, — сказала она устало. — Когда вы перестанете заниматься этой ерундой? Вы посмотрите на Адриана. Помогает родным с детства, на ферме работает. У них всегда есть и мясо, и хлеб, и молоко.

— Адриан? Этот плакса? — Пилад скривился, как будто съел что-то кислое. — Не сравнивай нас, героев, с этим фермером. Он даже палку в руки взять боится, а мы сегодня лемура завалили. Честное слово.

— И что с того, что вы завалили? — Аридея повысила голос, но не кричала. — Фермер, говоришь? А у фермера всегда есть что поесть. А мы вот чёрствый хлеб жуём, и я рада, что он у нас вообще есть.

— Мама, когда мы очистим город от монстров, у нас будет мнооого еды.

Он протянул гласную, и откинулся на лавке с победной ухмылкой.

Аридея покачала головой, вздохнув, но в глазах мелькнула улыбка.

— Мнооого еды, — передразнила она тихо. — Сначала доживите до завтра, герои мои. А еда подождёт.

Она поднялась и пошла к очагу подбросить дров.

Мальчики переглянулись.

Глава Третья. Детство в Аквах

Ночь сменилась днем. Как обычно, утром мать Аридея собиралась идти трудиться на ферму в коммуну.


— Мальчики, а сегодня вы не хотите со мной пойти?

Пилад ответил, даже не подняв головы от своего лука, который он привычно натягивал, проверяя тетиву:

— Нет, мам. Если мы пойдём на ферму, кто же будет очищать город от зла?

Аридея закатила глаза. За это время она привыкла к этим разговорам. Каждое утро одно и то же.

— Очищать город, значит, — протянула она с усмешкой. — А вчера вы очистили дом старой Виргинии? Ей крышу чинить надо.

— Крыша не убежит, — отрезал Пилад. — А лемуры — они каждую ночь вылезают. Ты же сама говорила, мам, что боишься за нас. Вот мы и боремся. Чтобы ты не боялась.

Аридея открыла рот, потом закрыла его. Посмотрела на Ореста, который уже натягивал сапоги, и покачала головой.

— Ладно, — сказала она тише. — Только обещайте мне: когда солнце начнёт садиться — сразу домой. Слышите? Я приду с фермы, и вы должны быть на месте.

— Слышим, мам! — крикнули они хором.

Она вышла захлопнув тяжёлую дверь

Пилад сразу вскочил на ноги.

— Итак, Орест. Сегодня у нас по плану найти портунов. Последний раз они были на севере, у старой дороги к городу.


— Пилад, слушай… Может, пойдём починим крышу Виргинии? Всё равно, пока мы ищем портунов, можно по пути зайти. Герои ведь помогают слабым.

Пилад нахмурился, обдумывая. Потом его лицо озарилось.

— Да, ты прав, — сказал он. — Это хорошая идея. Плюс с крыши будет лучше обзор, чтобы найти портунов. Если они на севере. с высоты их проще заметить. Мы и дело сделаем, и разведку проведём. Два зайца сразу убьем.

Он хлопнул Ореста по плечу и улыбнулся.

— Ты умнеешь, брат, — сказал он. — Ещё немного, и я начну брать с тебя пример.

— Только попробуй, — усмехнулся Орест.

Они вышли из дома и направились к старой Виргинии.

В это время под палящим солнцем Аридея окучивала грядки — репу, которую здесь по привычке звали на римский манер «рапа». К ней подошла Зиндея — женщина крепкая, с тяжёлыми бёдрами и вечно недовольным лицом.

Она оперлась на мотыгу и смерила Аридею взглядом: — Как дела, Аридея?

— Всё хорошо. Спасибо.

— Твои сорванцы опять не пришли?

— Зиндея кивнула в сторону пустующего края поля.

— Нет. У них миссия, — и в голосе Аридеи послышалась тёплая усталость.

— А-а, ну да, — Слушай, может, пора приучать их к труду? Не всё же по развалинам бегать да монстров бить. Всех не перебьёшь, а коммуну кормить надо.

— Я согласна, — вытирая лоб, ответила Аридея. — Но они же дети. Пусть побудут детьми. Радости в этом городе и так немного, чтобы отнимать у них и это.

Зиндея скрестила руки на груди:

— Моя Аливия с шести лет на полях пашет, а твоим лбам уже по десять. Хотя… какому твоим. Твоему-то одному. — Она осеклась, но тут же продолжила: — Вообще не пойму: у вас и так крохи, а ты взяла к себе чужого пацана. У Ореста наверняка родня в Риме осталась, чего они его не забрали?

Аридея медленно выпрямилась. Поправила платок и посмотрела на соседку так, что та на мгновение отвела глаза.

— Знаешь что, Зиндея, — холодно произнесла Аридея. — Может, родня в Риме и есть. Только за ним они не пришли. А я пришла и пока я дышу, он будет есть то же, что и мы. Даже если это чёрствый хлеб. Даже если это последнее. Потому что мать — это не та, кто родила а та кто не бросила. Поняла меня?

— Я просто…

— Хотела как лучше, — мягко перебила Аридея. — Я знаю. Но про Ореста при мне больше не говори. Никогда.

Зиндея коротко кивнула, подхватила мотыгу и отошла к соседней грядке, сердито бормоча что-то под нос.

Аридея осталась одна. Она посмотрела на раскалённое небо, выжигающее остатки зелени из земли, и подумала о мальчишках. Главное, чтобы были счастливы. Хоть немного». Она вздохнула и снова взялась за мотыгу.

А мальчики уже пришли к дому старой Виргинии. Дом был пошарпанный — крыша просела, стены в трещинах, окна заколочены досками, крыльцо скрипело при каждом шаге.

Они обошли его от фасада до крыши и заглянули в щели.

Орест со вздохом сказал:

— Да-а-а… работы много.

Пилад кивнул, помолчал и протянул так же устало:

— Да-а-а.

Они стояли под палящим солнцем, и каждый думал об одном и том же: «И зачем мы сюда припёрлись?»

Но вслух этого не сказал никто. Потому что герои не отступают.

Пилад первым пришёл в себя. Хлопнул в ладоши и сказал бодро:

— Ладно! Давай разделимся. Я лезу наверх, проверю, где там самые большие дыры. А ты осмотри стены снаружи.

— Хорошо, — кивнул Орест. — Только не свались оттуда.

— Не свалюсь, — фыркнул Пилад, хватаясь за шаткую лестницу. — Ты лучше смотри, чтобы я не провалился внутрь, а то придётся тебе меня вытаскивать.

Он полез наверх. Лестница заскрипела и зашаталась, но Пилад ловко перехватился, добрался до края крыши и перемахнул наверх. Орест остался внизу, прошёлся вдоль стен. Дом действительно был старый.

— Эй! — крикнул сверху Пилад. — Тут дыра такая, что можно корову протащить!

— Откуда в городе коровы? — крикнул в ответ Орест.

— Ну, образно! — отозвался Пилад. — Найди доски, и гвозди.

Орест пошёл искать.

А Пилад сидел на крыше, выискивая портунов.

Но его разведку прервал Орест, пришедший с досками. Он тащил их на плече, слегка согнувшись под тяжестью.

Он скинул доски на землю, упёр руки в бока и крикнул вверх:

— Ну, за работу, братишка!

Пилад перевёл взгляд на друга и невольно улыбнулся в ответ.

— За работу, — сказал он.

Они начали латать крышу.

Орест подавал доски снизу, ловко цепляя их на верёвке. Пилад принимал их наверху. Сначала получалось криво — одна доска торчала, другая лезла в сторону. Но потом рука привыкла, и пошло ровнее.

— Это тебе не в лемуров стрелять.

— Зато полезнее, — отозвался Орест. — Лемуры убегают, а крыша остаётся.

— Мудро, — засмеялся Пилад. — Ты у нас философ.

— А ты у нас воин, — парировал Орест. — Воин с кривыми руками. Ты ту доску переверни, она вверх ногами лежит.

Пилад глянул, хмыкнул, перевернул.

— Ладно, — сказал он. — Может, из тебя вышел бы хороший строитель.

Они хохотали, ругались и спорили, Солнце палило, пот тёк по спинам, руки болели, но им было весело.

Вот уже заканчивались доски, и крыша меняла облик, становясь красивее. Пилад забил последний гвоздь, провёл ладонью по свежей древесине и довольно кивнул.

— Готово, — сказал он. — Теперь дождь не страшен.

Орест вытер пот со лба и посмотрел наверх. Крыша действительно выглядела иначе.

— Старая Виргиния будет довольна, — улыбнулся он.

Из-за пригорка, тяжело переставляя ноги и опираясь на клюку, плелась Виргиния. Она щурилась на солнце, пытаясь разглядеть, кто шумит у неё на крыше.

Заметив мальчишек она замерла. А задрав голову к свежезалатанной кровле, приоткрыла рот.

— Это… это вы? — спросила она хрипло. — Починили?

— Мы, — сказал Пилад, спрыгивая с последней ступени. — Теперь дождь не зальёт очаг.

Виргиния подошла ближе, разглядывая каждую доску.

— Боги вас благослови, — тихо проговорила она. — Я уж думала, сгнию здесь в сырости. А вы… настоящие люди.

Она порылась в складках платья и достала небольшой узелок.

— Вот. Лепёшки. Ещё тёплые. Я пекла утром, думала, на неделю хватит, но вам я отдам. Вы сегодня заслужили.

Мальчики переглянулись. Лепёшки были настоящим богатством.

— Спасибо, бабушка Виргиния, — сказали они почти хором.

Она покачала головой и улыбнулась, обнажив редкие зубы.

— Это вам спасибо. Давно я не видела такой доброты.

Пилад выпрямился. Грудь его расправилась, и на лице появилась та самая гордая улыбка, которую Орест знал так хорошо.

— Мы не герои, бабушка, — сказал Пилад, стараясь звучать скромно, но голос предательски звенел. — Мы просто делаем то, что должны

— Ой, не могу, — сказала она. — Настоящий воин вырос. — Она похлопала Пилада по плечу. — Ладно, идите, ешьте. Спасибо вам

Они забрали лепёшки, поклонились и пошли прочь.

— Ты видел её лицо? — спросил Орест, надкусывая лепёшку на ходу. — Она чуть не заплакала.

— Видел, — ответил Пилад. — Знаешь, Орест… может, мы не просто так это делаем.

— А для чего? — спросил Орест.

Пилад остановился. Повернулся к другу. И сказал:

— Чтобы этот город понял, что мы и вправду герои.

Они пошли домой. Солнце уже клонилось к закату, растягивая тени по пустым улицам и окрашивая руины в тёплый, почти золотой цвет. Город на мгновение стал красивым.

Они смеялись, толкали друг друга плечами и не заметили, как переступили порог.

Аридея сидела у очага. Увидела их весёлые лица, услышала смех — и сама невольно улыбнулась шире.

— О, а вы вернулись, — сказала она. — И даже живые. Неужели вы сегодня не гонялись за своими лемурами?

— Мы чинили крышу! — выпалил Пилад гордо. — Старой Виргинии. Она теперь как новая!

— А она дала нам лепёшек, — добавил Орест, вытаскивая из-за пазухи узелок. — Тёплых. Вот, мам… ой, тётя Аридея, попробуйте.

Аридея взяла лепёшку. Её глаза чуть увлажнились, но она быстро моргнула и улыбнулась.

— Молодцы, — сказала она тихо. — Настоящие герои.

Они уселись за стол. Лепёшки теплые и пахли зерном. Орест отломил кусок матери, она сначала отказывалась, но потом взяла. Пилад жевал и рассказывал, как он заколачивал гвозди, а Орест ему подавал, и как они спорили. А за окном тихо опускалась ночь. В доме было тепло. И пахло хлебом.

Глава Четвёртая. Первое столкновение

Утро началось как обычно — с холодного очага и чёрствого хлеба. Аридея уже ушла в коммуну, оставив мальчикам наказ к вечеру вернуться домой.

— Ну что? — спросил Пилад, уже натягивая свой лук, который он никогда не выпускал из рук.

— А что? — зевнул Орест. — Лемуров сегодня уже убили. Вчерашнего утром нашли у старого амбара.

— Это был не последний, — отрезал Пилад. — Портунов тоже видели, где-то у леса. Я слышал, как старухи у колодца говорили.

— Старухи всегда говорят, — усмехнулся Орест. — Им лишь бы почесать языками.

Они посмеялись, но Пилад был серьёзен. Он уже стоял на пороге, поджидая друга. И Орест поднялся и пошёл следом.

У входа они столкнулись с бабой Сарой, которая несла корзину с овощами.


— Опять за своё, — проворчала она. — Бегают, стреляют. Хоть бы маме помогали.

— Мы помогаем, — ответил Пилад. — Мы защищаем город от зла.

— Зла, говоришь, — покачала головой баба Сара.

— Да, зла, — твёрдо ответил Пилад.

— Ладно, баба Сара, — ответил Орест, уже беря друга за локоть — Мы пойдём. Приключения ждут.

— Ну-ну. Только смотрите, герои мои, чтобы приключения вас самих не сожрали. Возвращайтесь к вечеру, я лепёшек напеку.

— Обязательно, баба Сара! — крикнул на ходу Пилад.

Они шли по городу, и Орест вдруг остановился.

— Смотри, — сказал он, показывая пальцем на стену старого дома. — Там что-то написано.

Пилад подошёл ближе. На облупившейся штукатурке кто-то нацарапал кривые буквы: «МАРК — КОЗЁЛ».

— Это же старый Марк! — засмеялся Орест. — Это про него кто-то написал!

— А ты знаешь, кто это сделал? — хитро прищурился Пилад.

— Ну… — замялся Орест, пряча глаза.

— Ты, что ли?

— Не знаю… может, и я. Помнишь, он в прошлом году наступил мне на ногу и не извинился?

— Пилад, ему семьдесят лет!

— Ну и что? Герои не прощают обид!

— А герои рисуют на стенах гадости?

— Ну… это не гадость. Это правда. Он козёл.

Они оба расхохотались.

— Идём, — сказал Пилад, вытирая глаза. — Надо ещё ту хибару проверит. Я там вчера следы видел.

— Следы? — оживился Орест. — Какие следы?

— Обычные. Мокрые. Будто кто-то из воды выполз и пошёл в сторону города.

Орест перестал смеяться.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Поэтому я и хочу туда сходить.

— А может, просто кто-то с коммуны из бани шёл?

— В бане никто не моется уже два года. И следы были нечеловеческие.

— Ну, — сказал Орест, — тогда пошли.

И они пошли. Но по пути Пилад сорвал ветку и хлестнул Ореста по плечу.

— Вот тебе, герой!

— Ах ты! — заорал Орест, вырывая другую ветку. — Получай, злодей!

Они носились по руинам, хлеща друг друга, пока не устали. Упали на траву и просто лежали, глядя в небо.

— Если бы не эти монстры, — сказал Орест, — мы могли бы быть обычными детьми, представляешь?

— Обычными? — Пилад повернул голову. — Скучно.

— Ну не знаю. Бегать, играть, на речку ходить…

— В этой речке лемуры водятся, — усмехнулся Пилад. — Так что мы лучше наших дел не найдём.

Они полежали ещё немного, потом поднялись и пошли к той самой хибаре.

Дом стоял у самой старой дороги, почти скрытый кустами и бузиной. Раньше он, наверное, принадлежал какому-нибудь богатому римлянину — стены были сложены добротно, и даже сейчас, с провалившейся крышей, он выглядел крепче других домов.

— Смотри, — сказал Пилад, подходя ближе. — Следы.

Они были. Мокрые, тёмные, ведущие от леса прямо к дому.

Они подошли к двери. Она была закрыта, но доски подгнили, и Пилад без труда выбил их ногой. Внутри — пусто.

— Там, — прошептал Орест, показывая на люк в полу.

Он был приоткрыт. Из щели сочился влажный воздух. Они полезли вниз.

Подвал оказался большим и затопленным. Вода была по щиколотку.

В углу, на обломке колонны, сидела девочка. С виду — лет четырнадцати, не больше. Белая кожа, длинные мокрые волосы, закрывающие лицо. Она была обнажена, но мальчики этого почти не заметили — взгляд приковывали руки. Длинные. Слишком длинные, бледные.


— Эй, — сказал Орест, делая шаг. — Ты как здесь оказалась?

Пилад схватил его за руку.

— Не подходи, — прошептал он.

А девочка подняла голову.

Лицо её было красивым. Но глаза были мутными. Она улыбнулась как зверь смотрящий на добычу

— Орест, — сказала она, и голос её был как вода — Ты не боишься меня?

— Ты… кто ты? — спросил он, вытаскивая нож.

Она встала слишком плавно для человека. Вода вокруг неё колыхалась.

— Меня звали по-разному, — сказала она, склонив голову набок. — нимфа, водяная, русалка. Но я просто ребёнок. Я ждала вас а вы так долго не приходили.

Она шагнула вперёд, и от её ног по воде пошли круги.

— Вы убьёте меня? — спросила она. — Я знаю вы убиваете всех нас… вы даже не знаете, кто мы. Вы просто режете, как скот.

Пилад выстрелил. Стрела вошла в плечо нимфы. Она даже не дрогнула. Просто посмотрела на стрелу, торчащую из тела, и легко вытащила её.

— Больно, — сказала она. — Это вы умеете. Делать больно.

Она сжала стрелу, и та рассыпалась в труху.

— Но я вас не трону. Я хочу сказать вам кое-что. О том, что ждёт вас. Вы не герои, а просто мальчики, которые убивают то, чего не понимают.

Она смотрела на них мутными глазами.

— Я не верю тебе, — сказал Пилад. — Ты — тварь. Такая же, как лемуры.

Нимфа улыбнулась.

— Твари. Лемуры. Портуны. Все, кто не такой, как вы, — враги. Правильно? — Она покачала головой. — Вы даже не знаете, кто вы сами. Но вы узнаете скоро. Один из вас умрёт и воскреснет.

Орест выхватил нож.

— Заткнись! — закричал он. — Ты не знаешь нас!

— Знаю, — сказала она тихо. — Я вижу воду. А в воде видно всё.

Она шагнула к ним ближе. И Пилад выстрелил снова — в голову.

Стрела пробила череп, и нимфа замерла. Улыбка исчезла с её лица. Она посмотрела на мальчиков, открыла рот, как будто хотела что-то сказать. И упала в воду, как тряпичная кукла.

bannerbanner