В плену сводного

Он медленно поднимает взгляд от телефона. Мельком смотрит на нас — сначала на Марину, потом на меня — и снова возвращается к своему сообщению. Но не уходит. Замирает в проходе, будто ждёт чего‑то.

— А я Марина, подруга Ники, — продолжает подруга, растягивая слова, будто каждое из них — драгоценность. Она не торопится, нарочито медленно поправляет лямку рюкзака, будто случайно демонстрируя свою фигуру. — Мы тут… занимались. Учёбой, — добавляет она с лёгким смешком, будто это самая забавная вещь на свете.

Артур молчит. Его пальцы всё ещё на экране, но я замечаю, как он чуть наклоняет голову, словно прислушивается. Или оценивает.

Марина ждёт, её улыбка становится чуть напряжённой. Я стою рядом, чувствуя себя лишней в этой сцене. Воздух будто сгущается, наполняется невысказанными словами и ожиданиями.

Зачем она всё это делает?! Я не узнаю её!

Сводный братец снова поднимает на нас взгляд. Смотрит так, будто нас и нет тут! Мажет взглядом по Марине, но задерживает его на мне. Скользит вниз и я понимаю, что он таращится на мои ноги. Я же в коротких домашних шортах! Ну, я так привыкла, блин, ходить!

Сейчас понимаю, что придётся менять привычки.

— Ой, Мариночка, ты уже уходишь? — со второго этажа к нам обращается мама. — Ты на такси? Или папа заедет?

— На метро, Елена Сергеевна! — отвечает ей Марина и запрокидывает голову.

— На метро? Но поздно ведь уже! Погоди!

Мама спускается.

— Артур, — вдруг мама подходит к стоящему и пялящемуся на меня парню. — Может, ты отвезёшь Мариночку? А то поздно уже! Родители волноваться будут!

Не знаю, как другие, но я, конечно, офигеваю! Зачем мама просит об этом?!

Артура?! Да он даже «привет» нам не сказал! Сейчас наверняка скажет какую-нибудь гадость. Или вообще пошлёт открытым текстом.

Зато Марина явно рада такому повороту событий. Вся сразу светится. С готовностью кивает.

Наивная! Да он откажется! Он…

— Поехали! — грубо бросает Артур, скользя теперь взглядом по Марине.

А взгляд такой… настолько порочный, что мне неприятно становится.

Марина, откажись!

Но куда там! Она же только и ждала этого!

Быстро чмокает меня в щёку и буквально выбегает следом за уже вышедшим из дома Артуром.

А я стою настолько в шоке, что даже рот приоткрыла. Слышу только визг шин и звуки удаляющегося мотора.

Глава 14. Где Марина?

Сначала я решаю дождаться возвращения Артура. Мне как-то неспокойно, что ли. Меня накрывает таким ощущением, что что-то должно произойти. Что-то случится. И это что-то круто изменит мою жизнь. Хотя мне и так уже хватает перемен, блин.

Но Артура нет очень долго. Я даже иду к маме и спрашиваю, когда он вернётся. Не хочу напрямую показывать ей свой страх. Но вдруг она тоже задумается над таким долгим отсутствием братца.

Но мама лишь спокойно пожимает плечами.

— Ну, Ника, Артур взрослый мальчик. Может, к девочке поехал? Может, к друзьям. Не волнуйся, думаю, он разберётся.

Мама не понимает, что я волнуюсь не о нём! Плевать я хотела на Артура и его друзей! Я переживаю за Марину!

Зря она с ним поехала!

И я даже пару раз хватаю свой телефон, чтобы набрать её. Но каждый раз меня останавливает что-то. А вдруг помешаю им? А вдруг Марина подумает, что я… ревную?

Поэтому так и не набираю ей. Но отправляю сообщение. Прошу написать, все ли в порядке.

Сообщение уходит, видно, что доставлено, но не прочитано…

Значит и правда не до меня.

В итоге, так и не дождавшись возвращения Артура, я ложусь спать. Завтра рано на занятия. Надеюсь, что Марина придёт и всё расскажет.

Сплю плохо и сквозь полудрёму слышу гул мотора и скрежет шин. Наверное, вернулся Артур. Это немного успокаивает меня. Всё в порядке. Зря я себя накручиваю.

Марина сама так решила. Потом будет, блин, плакать. Потому что от такого как мой сводный брат ничего хорошего ждать не стоит!

Утром кое-как открываю глаза. пару минут просто тупо лежу и смотрю в потолок. Чувствую себя разбитой. Каждая клеточка тела словно пропитана усталостью. Кажется, что даже мысли двигаются медленно, будто сквозь густой кисель.

Но потом заставляю себя встать и идти в душ.

Спускаюсь завтракать. Дома уже никого. Ни мамы, ни Руслана. Дверь в комнату Артура закрыта. Он, наверное, ещё спит. Во сколько он вернулся? Я даже не часы не посмотрела.

Кошусь на его дверь. Придурок.

Надеюсь, Марина, в конце концов, включила мозги и послала его.

Я даже толком не завтракаю, тороплюсь в университет. Мне надо увидеть подругу. Чувство необъяснимой и какой-то жгучей тревоги не отпускает.

В голове крутятся мысли об Артуре и Марине, и это чувство беспокойства не даёт покоя.

Быстро собираю вещи и выбегаю из дома. Что произошло между Мариной и Артуром? Почему я так переживаю? Вопросы роятся в голове, словно пчелиный рой, не давая сосредоточиться на чём-то одном.

В ушах шумит, сердце колотится быстрее обычного. Я пытаюсь успокоить себя, но тревога только нарастает. Кажется, что время замедляется, хотя на самом деле я иду довольно быстро. Каждая минута тянется словно вечность, и я всё больше убеждаюсь в том, что должна увидеть Марину как можно скорее.

Наконец, университетская территория появляется впереди. Я ускоряюсь, почти бегу. Где же Марина?

Ищу глазами знакомое лицо. Тревога не отпускает.

Марины нет нигде. Я иду в аудиторию и сажусь на наше обычное место. Взгляда не отвожу от двери. Мне всё кажется, что, вот, сейчас она откроется и моя подруга вбежит в аудиторию и быстрее сядет на своё место.

Но Марина не появляется. Ни на первой лекции, ни потом. Её нет в университете.

Я, конечно, пишу ей сообщения и звоню. Сообщения значатся доставленными, но не прочитанными. А звонки… мне никто не отвечает. Вначале, пару раз, идут хоть какие-то гудки, но потом звучит голос робота: «Абонент недоступен. Перезвоните позднее».

Где Марина?!

Глава 15. Что ты с ней сделал?

Спросив почти всех, с кем мы с подругой общались в универе и так и не получив ответа на свой вопрос, я еду домой.

Я продолжаю звонить Марине — всё бесполезно. Я уже очень волнуюсь.

Приезжаю домой и иду в свою комнату. И как-то даже не думаю о том, чтобы закрыть дверь. Просто захожу и чуть прикрываю её.

Я же одна дома. Да я и не привыкла закрываться.

И понимаю, что зря…

Я даже не успеваю пройти, как дверь распахивается. На пороге стоит Артур.

Чёрные джинсы и такая же чёрная толстовка. Капюшон на голове.

Он вообще его снимает когда-нибудь?

И взгляд хищных глаз, устремлённый на меня.

Какого фига он в мою комнату вошёл? Что ему надо?

Он по-хозяйски проходит. Осматривается. Как будто его пригласили! А потом плюхается в кресло, стоящее у окна. Кладёт на подлокотники руки и поднимает взгляд на меня.

Мороз по коже от этого взгляда. Сразу же неприятный озноб и я обнимаю себя руками.

Внимательно слежу за ним.

— Это моя комната, — говорю, как мне кажется, твёрдо и спокойно. Но голос дрожит!

— Твоего тут ничего нет. Уяснила? Как и твоей матери, — звучит с насмешкой.

Придурок.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Не хочу с ним общаться. Но успеваю сделать всего один шаг за порог, как чувствую грубый захват на шее. Этот урод локтем сжимает её и толкает меня обратно в комнату.

— Я не договорил, — цедит в ухо.

Толчок в спину и я падаю на кровать. Сразу же разворачиваюсь к нему лицом. С ужасом смотрю.

— Думаешь, твоя мамка особенная? — со злой ухмылкой произносит он. — Знаешь, сколько у отца таких шлюх было?

— Не смей так о моей маме говорить! Ты её не знаешь! — протестую я и встаю с кровати. — Это моя комната и я хочу, чтобы ты вышел из неё!

— А если я хочу другого? — шагает ко мне и дёргает рукой в направлении меня.

Я от испуга отпрыгиваю и Артур ржёт. Громко ржёт.

— Твоя подруга посговорчивее была вчера, — произносит с ухмылкой.

Марина!

— Где моя подруга? Что ты с ней сделал?! — подступаю к нему.

Почему-то я уверена, что он что-то плохое с ней сделал! Просто уверена!

— Где она?! — почти кричу я.

А он лишь стоит и ухмыляется. Делает шаг ко мне. Но в этот момент у меня звонит телефон. Вдруг Марина!

Судорожно дрожащими пальцами лезу в рюкзак и достаю оттуда телефон. Мама Марины?!

Быстро отвечаю.

— Здравствуйте, что-то с Мариной? — сразу же спрашиваю.

— Здравствуй, Ника, — и всхлип.

Блииииин! Грозно смотрю на Артура.

— Мариночка в больнице… — мама подруги плачет.

— В больнице?! Почему?! — кричу я. — Что случилось?! Я приеду! Скажите адрес.

Она диктует мне адрес больницы.

Не хочу больше по телефону ничего обсуждать. Просто говорю ей, что скоро буду, и отключаюсь.

— Что ты сделал с моей подругой? — спрашиваю у Артура.

— Не твоё дело, — ухмыляется он.

— Марина в больнице! А ты её домой отвозил вчера! Что ты с ней сделал?!

Вижу, как выражение лица Артура резко меняется. Он хмурит брови и сжимает губы в тонкую полоску.

Молча разворачивается и уходит прочь.

Какой же он урод! Если это он с Мариной что-то сделал!...

Быстро выбегаю из комнаты и мчусь в больницу к Марине.

Глава 16. Марина

Ещё на подходе к зданию больницу меня смущает стоящая рядом полицейская машина. Но я отгоняю дурные мысли. Ну, мало ли к кому приехали полицейские?

Однако какое-то неприятное ощущение не отпускает. Усиливается оно, когда в холле я вижу плачущую маму Марины. Она сидит, сгорбившись и вытирая слёзы салфеткой. Плечи подрагивают.

Рядом с ней сидит… полицейский. Он что-то записывает. У него усталый и равнодушный вид. Похоже, его вообще не трогают слёзы Марининой мамы.

А у меня сердце не на месте. Я чувствую что-то. И это что-то очень нехорошее.

Но подойти к ним не решаюсь. Встаю, прижавшись к стенке, и жадно впитываю каждое их движение, каждый кивок головы. Пытаюсь прочитать по губам, о чём они говорят. Конечно, не получается.

Единственное, что я понимаю, — это то, что случилось что-то страшное. Но неужели с Мариной?! Нет! Пожалуйста, нет!

Они разговаривают ещё минут пятнадцать и каждая минута, мне кажется, забирает у меня кусочек моей жизни.

Я с нетерпением жду, когда полицейский уйдёт, чтобы подойти к маме Марины.

Наконец, мужчина что-то долго говорит женщине, встаёт и уходит. А она так и сидит и плачет с салфеткой в руках.

Провожаю взглядом полицейского и буквально бегу к маме Марины.

— Здравствуйте, тётя Оля! Что случилось? Что с Мариной? — я сразу же, запыхавшись, набрасываюсь на неё с вопросами.

Это, наверное, неправильно, но меня раздирает от ощущения беды и я хочу убедиться, что ошибаюсь. Но… нет…

— Ох, Ника! — всхлипывает мама Марины. — Что же такое?! Она же от тебя вчера поздно уехала, да?

— Да, — сажусь рядом с ней. — Что с Мариной? Она… тут? К ней можно?

— Марина без сознания! — чуть ли не воет её мама и редкие посетители оглядываются на нас. — Меня выгнали из палаты! Моя девочка! Мариночка!

И дальше неразборчиво из-за плача.

«Без сознания»?! Марина?!

— Тётя Оля, что случилось?! Что с Мариной?! Расскажите мне! Она же вчера от нас уехала! Она домой приехала?! Что произошло?!

Я беру бедную женщину за руки и пытаюсь успокоить. Хотя меня саму всю трясёт.

— Тётя Оля? — повторяю я и вопросительно смотрю на неё.

— Мариночка вчера ночью не вернулась домой. Я на смене была и утром только увидела, что она не пришла. Хотела звонить, искать, а мне из полиции позвонили. Сами! — и снова плач.

Жду, пока она хоть немного успокоится. Понимаю, что ей тяжело!

— Без сознания она… — произносит мама подруги как-то безнадёжно, что ли. — Её нашли случайно. Там женщина с собакой гуляла, — горький всхлип.

У меня всё холодеет внутри. Марина!

Сердце рвётся на части. Злоба когтистой лапой скребёт по рёбрам и подбирается к сердцу.

Мои руки дрожат, когда я сжимаю ладони тёти Оли. В голове не укладывается услышанное. Марина… моя дорогая подруга, всегда такая жизнерадостная и полная энергии. Как же так?

— Что говорят врачи? — мой голос звучит хрипло, словно чужой.

Тётя Оля поднимает на меня затуманенные слезами глаза:

— Состояние тяжёлое… Врачи пока ничего не говорят. Надо ждать…

Ком встаёт в горле, мешает дышать. Тысячи мыслей проносятся в голове. Что случилось с Мариной? Почему она не вернулась домой? Вопросы без ответов терзают душу.

Артур!

Это же он её отвозил!

Господи… нет!

— К ней, наверное, нельзя пока, да? — спрашиваю я.

Тётя Оля кивает, вытирая слёзы:

— Меня выгнали, вот…

Злость всё ещё скребётся внутри, но теперь к ней примешивается страх. Страх от осознания, что Артур замешан в этом. Это он сделал?!

Мне хочется ещё больше расспросить тётю Олю. Но я вижу, как ей тяжело.

В голове только одна мысль: «Марина, держись!»

Сижу ещё какое-то время с её мамой. Пытаюсь успокоить её и поддержать, хотя у самой состояние такое, что впору пить успокоительное.

Потом я еду домой. Я должна поговорить с Артуром! Что он сделал с Мариной?!

Это он?!

Господи.

Если он, то его арестуют! Ужасно!

Еду и молюсь про себя. Молюсь за подругу, за её выздоровление, за то, чтобы всё это оказалось страшным сном. Но реальность жестока — и сейчас она требует от меня сил и решимости.

Глава 17. Комната

Захожу в этот чужой дом и оглядываюсь. Никого. Слишком тихо.

Сердце колотится где‑то в горле, каждый звук кажется подозрительным. Артур уехал? Маме рассказать? Позвонить ей?

Мысли роятся в голове, словно растревоженный улей. Что он мог сделать с Мариной? Почему она оказалась в таком состоянии? Вопросы множатся, но ответов нет. Только глухая, давящая тишина, которая давит на виски, заставляет сжиматься изнутри.

Решимость поговорить с ним только крепнет. Я должна узнать правду. Должна понять, что произошло с моей подругой. Она не просто близкий человек — она часть моей жизни, и я не могу остаться в стороне. Воспоминания о её бледном лице, дрожащих руках, несвязных словах жгут изнутри. Что с ней случилось? И как это связано с Артуром?

Поднимаюсь с оглядкой на второй этаж. Я знаю, где его комната — в самом конце коридора. И сейчас мне кажется, что из‑под двери проглядывает узкая полоска света.

Он дома?

Мне страшно, да, но я всё равно тихими шагами иду к двери комнаты сводного брата. Каждый шаг отдаётся в ушах, словно удар молота. Прислушиваюсь — всё та же тяжёлая тишина. Ни звука. Ни шороха.

Встаю перед приоткрытой дверью, не решаясь войти внутрь. Постучаться?

Поднимаю руку и заношу для стука. Медлю. Ладони потеют, пальцы дрожат. Мне страшно. Но мысли о Марине, о том, как она плакала у меня на плече, шептала что‑то бессвязное, придают мне уверенности.

Один короткий стук. Если он там, то услышит и ответит.

Но в ответ мне лишь тишина.

Я не ухожу. Словно жду чего‑то. Или решаю? Закусываю нижнюю губу, сама пугаясь внезапно пришедшей мысли.

А что, если зайти и посмотреть, что в его комнате?! Вдруг я что‑то обнаружу?!

Разум кричит: «Остановись! Это же бред! Это опасно и это… неправильно!» Но меня как будто магнитом тянет в эту проклятую комнату. Что‑то внутри шепчет: «Ты должна знать. Ты обязана».

Оборачиваюсь на всякий случай. Да блин! Ну, нет тут никого! Я одна в доме! Чего я паранойю?

Комната моего сводного брата.

Мои пальцы дрожат, когда я толкаю тяжёлую дверь. Она поддаётся с тихим скрипом, от которого по спине пробегает холодок. Что я здесь делаю? Разум кричит об опасности, но какое‑то первобытное любопытство, смешанное с тревогой за Марину, ведёт меня вперёд.

Комната встречает меня полумраком и странным, едва уловимым запахом — смесью металла, бумаги и чего‑то ещё, неуловимого, но тревожного. Это место пропитано чужим присутствием, чужими мыслями, чужими секретами.

В комнате царит идеальный порядок. Ни пылинки, ни соринки. Слишком идеально для обычного парня. Взгляд выхватывает детали: дорогая техника, аккуратно сложенная одежда на кресле, ни одной фотографии. Ни намёка на личность. Будто это не комната живого человека, а декорация.

Я делаю осторожный шаг вперёд, стараясь не касаться ничего. Что я ищу? Сама не знаю. Может, какую‑то подсказку, намёк на то, что произошло с моей подругой. Интуиция кричит, что здесь, в этой комнате, может быть ответ.

Ноутбук на столе выключен, но я замечаю, что экран не потух полностью — едва заметное голубое свечение пробивается сквозь темноту. Будто кто‑то только что работал и спешно ушёл. Или его прервали.

Мой взгляд падает на небольшой сейф в углу. Слишком заметный, чтобы быть простым украшением. Что может хранить в нём сводный брат? И почему у меня такое чувство, что ответ на все вопросы находится именно там?

Я замираю, прислушиваясь. Тишина. Только моё тяжёлое дыхание нарушает покой этой комнаты. Но теперь я точно знаю — здесь есть что‑то, что может помочь Марине. И я должна это найти, чего бы мне это ни стоило.

Подхожу к столу с ноутбуком. Зачем?! Это же неправильно! Неправильно, Ника! Надо уйти!

И я собираюсь сделать это. Выпрямляюсь, разворачиваюсь и…

…едва не падаю, встречаясь взглядом с Артуром.

Он стоит в дверях, скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое, глаза — холодные, как лёд. В полумраке его силуэт кажется ещё более угрожающим, чем обычно.

Глава 18. Они пришли за Артуром

Он делает шаг. Ещё один.

Коротким движением скидывает капюшон и прожигает насквозь меня своим тяжёлым и как будто царапающим взглядом.

И я отвести не могу глаз с него. Мне и страшно, но и как будто он удерживает мой взгляд. Не даёт свободы.

Встаёт и, не сводя с меня взгляда, рукой захлопывает за своей спиной дверь.

Быстро смотрю на неё и сглатываю. Дрожь… Она начинается где-то в глубине живота и расползается по всему телу, заставляя пальцы сжиматься в бессильном желании защититься. Но от чего? От этого взгляда? От этого человека? От самой себя?

Воздух становится густым, тяжёлым, почти осязаемым. Я чувствую, как он давит на лёгкие, затрудняя дыхание. Но даже в этом удушающем состоянии я не могу отвести глаз, словно загипнотизированная этим пронзительным, всепроникающим взглядом.

— Тебе не говорили, что нельзя в чужие комнаты ходить без спроса? — голос Артура хриплый и грубый.

Как лезвием режет по коже.

— Я хотела… я думала, ты здесь. Я хотела спросить… — лепечу я, стараясь говорить чётко. Не получается!

Да, мне страшно!

Артур едва заметно хмыкает и вдруг тянет с себя толстовку. Отбрасывает её на кровать и остаётся передо мной с голым торсом.

Я не понимаю, что он делает. Но лицо вспыхивает краской и от этой картинки, и от воспоминаний о нашей первой встрече.

— Спрашивай. Чё заткнулась? — грубо произносит он, медленно моргая и не сводя с меня взгляда. — Или не за этим пришла?

И он с усмешкой скользит взглядом вниз по моей фигуре. Задерживает его в районе груди.

Резко обнимаю себя, ища защиту.

— Что ты сделал с Мариной? — наконец, я набираю побольше воздуха в лёгкие и быстро произношу то, что так волнует меня, и то, зачем я собственно здесь.

— Это чё за сучка? — с усмешкой спрашивает он. Вальяжно проходит и падает на кровать.

Ложится на спину и закладывает под голову одну руку. И не сводит с меня взгляда.

— Это моя подруга! — поворачиваюсь к нему и хмурюсь. — Ты её вчера подвозил! Марина!

— Аааа, — равнодушно тянет он и второй рукой нарочито демонстративно оттягивает джинсы на ширинке.

Отворачиваюсь. Мне неудобно. Это ему пофиг вообще. А мне неудобно!

— Соска эта дешёвая, — продолжает Артур. — А чё с ней?

— Она в больнице!

Наблюдаю за его реакцией. Ну, должен же он как-то показать, если причастен к этому!

Но Артур лишь равнодушно пожимает плечами! В глазах вообще пустота!

Как будто мы обсуждаем что-то очень скучное и неважное!

— Она без сознания! Её избили! А она с тобой уехала! — почти кричу я.

— И чё? — выплёвывает он мне. — Я её нахуй послал. Так понятно? Даже отсосать не дал.

Я в шоке смотрю на него и хлопаю глазами.

— Что ты с ней сделал? — лепечу растерянно.

— Да чё ты заладила?! — он вскакивает с кровати и идёт на меня. — Подруга твоя шлюха обыкновенная! Нашла чё искала! Чуть на член мой не запрыгнула прямо в тачке! Ты такая же?!

Щурится.

— Хочешь отсосать?

И вижу, что пальцы его рук уже расстёгивают ремень на джинсах. Он спятил?!

— Тебе дам, — усмехается как-то зло Артур. — Иди сюда. Целочка.

— Придурок! — восклицаю я и распахиваю дверь. Выбегаю в коридор под громкий хохот сводного брата.

Какой же он урод! Просто урод!

Звонок в дверь оглушает и успокаивает одновременно. Хоть не одна тут буду с этим извращенцем.

Бегу открывать. И сразу же отшатываюсь, увидев на пороге двух мужчин, которые тычут мне в лицо какие-то удостоверения.

— Булатов Артур здесь проживает? — грозно спрашивает один из мужиков, заглядывая мне за спину и скользя взглядом по дому.

— Артур? — шепчу я испуганно.

— Булатов Артур, — строгий взгляд на меня. — Вы тоже здесь живёте? Где Булатов?

— Артур в своей комнате, — несмело произношу я.

— Пошли, — мужик кивает остальным и они бесцеремонно проходят в дом, чуть отстраняя меня.

Глава 19. Тайны Руслана

— Господи! Руслан! Ну, скажи же что‑нибудь! Не молчи! Как же так?! Это же ошибка какая‑то! Ошибка! — голос мамы дрожит, срывается на всхлип. Она взволнованно заламывает руки, пальцы нервно перебирают край блузки. Глаза — красные, полные слёз, — не отрываются от отца Артура.

А тот, в свою очередь, хмуро что‑то ищет в телефоне одной рукой, а второй крепко сжимает стакан с виски. Глотает большими, торопливыми глотками, будто пытается залить внутри себя огонь, который его пожирает. Лицо — каменное, но в глазах мелькает что‑то дикое, необузданное.

— Руслан! Что ты молчишь?! — не унимается мама, её голос звучит пронзительно, почти истерично. — Скажи хоть слово!

— Погоди, Лена. Помолчи! — рявкает он, резко вскидывая голову. — Дай мне с нужными людьми переговорить! Успокойся! Выпей, вон, чего‑нибудь!

Он раздражённо машет рукой с телефоном в сторону открытого бара, а сам резко разворачивается и выходит из комнаты, с грохотом хлопая дверью. Звук этот отдаётся в моей груди, как удар молота.

— Поверить не могу! Бедный Артур! — вздыхает мама, и слёзы наконец прорываются, катятся по бледным щекам. Она закрывает лицо ладонями, плечи содрогаются.

Я подхожу к ней, обнимаю за плечи, прижимаю к себе. Её тело дрожит, словно лист на ветру.

— Как он там?! Он же совсем ещё ребёнок! Как он в тюрьме там? — всхлипывает она, глядя на меня с такой болью, что у меня внутри всё сжимается.

— Мам, его же не в тюрьму забрали, а в СИЗО, — тихо успокаиваю её, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это разные вещи. Может… может, это и правда он?

— Что ты такое говоришь?! — мама резко вскидывает на меня нахмуренный взгляд, глаза полыхают гневом и болью. — Это точно не Артур. Он на такое не способен!

Я молчу. Слова застревают в горле. Полицейские, которые пришли днём и которым я открыла, забрали Артура с собой. Они по камерам выяснили, что он подвозил Марину. В последний раз камера их зафиксировала на заправке. Марина была в машине. Артур расплатился за бензин, сел в машину — и они уехали.

Всё.

Потом Марину нашли уже без сознания.

Ну, и что можно подумать? Я, конечно, не хочу верить, что сын Руслана мог такое совершить, но… блин! Мысли путаются, страх и сомнения терзают изнутри.

В комнату возвращается Руслан. Хмурый, задумчивый, но в его глазах — стальная решимость. Он словно превратился в другую версию себя: жёстче, холоднее, опаснее.

— Что ты узнал? — обращается к нему мама, её голос дрожит, но она старается взять себя в руки. — Руслан, что с Артуром?

— Я еду к нему, — сухо отвечает Руслан, не глядя на нас. — Под меня копают. Так и знал. Не хотел, чтобы он пока возвращался!

Он бьёт кулаком по столу — раздаётся громкий хруст, и я вздрагиваю. Стакан с остатками виски подскакивает, проливая янтарную жидкость на полированную поверхность.

— Ты хочешь сказать, что… — мама смотрит на него испуганно, её пальцы сжимают край стола так, что костяшки белеют.

— Да. Всё слишком серьёзно. Я сам виноват. Думал, обойдётся. Вам тоже надо уехать! — его голос звучит как приговор, без эмоций, без колебаний.

Мы с мамой переглядываемся. В её глазах — паника, в моих — растерянность.

— Руслан… но как же?.. — тихо, почти шёпотом произносит мама, будто боится разрушить хрупкую реальность.

— Так надо, Лена, — сурово отвечает он. — Потом поговорим. Мне сейчас надо Артура вытащить. Приеду — и поговорим.