Личная жизнь гр. Романовой, ведьмы

— Вообще-то мы уже завтракаем, — осторожно заметила я.

— С этим тоже заканчивайте! — Стас подмигнул почему-то русалке. Та тут же зарделась.

— У вас ровно час на поглощение завтрака, посильное утепление, потом построение и прочие организационные глупости! — рявкнул Денис, стремительно разворачиваясь на выход и силой утаскивая с собой любителя русалок. — Жуйте быстрее! Мы ждём вас на полигоне!

Ещё было бы что жевать… Неожиданно Сенядивин мне протянул половину очищенного апельсина. Я отказываться не стала. Очень так себе завтрак, но лучше сгоревшей овсянки с цикорием…

Полигоном здесь называлась окаймлённая тёмной стеной леса огромная заснеженная поляна. Судя по карте — замёрзшее озеро. Спуск к нему начинался прямо от корпусов, далеко идти нам не пришлось.

Низкое свинцовое небо, налитое тяжестью снега, висело над нашими головами. Чуть поодаль на обледенелой пристани возвышался Франц Маркович, плотно укутанный в длинный овчинный тулуп. С видом заправского кондотьера, наблюдающего за манёврами горе-наёмников, он приветственно нам кивал и прихлёбывал что-то из термоса.

Очень хочется верить, что кофе.

— Итак, дети мои, слушаем все сюда, повторения точно не будет! — прокричал Стас, бодро пропрыгав вдоль нашего кривоватого строя. — Метель! Это не просто снег с ветром, а структурированное атмосферное явление с заданными параметрами: сила ветра, плотность осадков и площадь покрытия. Ваша задача — поднять снежный вихрь диаметром ровно в пять метров и удерживать минимум три минуты. Кто родит мне метель, тот свободен как минимум до обеда. Кто нет… — он зловеще оскалился, обнажив вполне себе волчьи клыки, — обедать вы будете снегом.

Вперёд, остолопы, мы верим в вас!

Нам бы всем его оптимизм…

Наши магические потуги напоминали юмористический этюд, поставленный режиссёром в состоянии тяжёлого похмелья. Уныло, затянуто и несмешно.

Молодые маги вычерчивали в снегу сложные руны. Снег тут же их заносил. Природа смеялась над нами. Оборотень-рысь попытался создать вихрь, быстро вращаясь вокруг своей оси, но в итоге он врезался в толстую береговую сосну и, нецензурно мяукая, свалился в сугроб. Русалка Виктория уверенно вызвала, но не метель, а воняющий канализацией туман.

Людишки бездарные и убогие. Где задор, фантазия? Я не такая. Быстро найдя себе место за камнем, я зажала в ладонях свой амулет (старую монетку со стёршимся профилем какого-то всеми забытого короля) и сосредоточилась. Мне отчаянно нужен был этот пропуск к обеду. Необходимо им всем доказать, что Мария Романова вовсе не истеричка с обострившейся мышиной фобией. Всем показать. И особенно этому беловолосому пижону.

— Ветра зов, иней и лёд, в круг сплети свой хоровод… — зашептала я, вкладывая в слова всю свою злость, обиду и дикое желание поразить Сеню-дивина.

И у меня получилось!

Почти. Над моей головой сразу же зародился маленький смерчик. Крошка выл, как оповестительный сигнал пригородной электрички. Подхватил снег с земли, закрутил его, скрутил в стремительно разрастающуюся воронку и… рванул на Эльвиру.

Не, ну в принципе я его понимаю, конечно. Меня эта кукла бесила с утра, но…

Раздался пронзительный вопль. А голос у Эльки какой… И в том ей повезло: глубокий, густой, достойный оперной дивы. Вот так бы стояла и слушала. Когда снежная пыль осела, перед нами предстало эпичное зрелище.

С выражением глубочайшей скорби на лице и с сосулькой, комично свисавшей с кончика носа, Эльвира прекрасная в позе той самой русалочки возлежала на камне. Облепленная с ног до головы липким, мокрым снегом пополам почему-то с сосновыми иглами и прошлогодней травой. А что, креативненько вышло. С намеком.