Читать книгу Измена. Булочка и свекровь против любовницы (Саша Найт) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Измена. Булочка и свекровь против любовницы
Измена. Булочка и свекровь против любовницы
Оценить:

3

Полная версия:

Измена. Булочка и свекровь против любовницы

Молча киваю, стараясь не думать, чем закончится моя победа. Да, она права. Этим и стоит заняться. Беру телефон и печатаю смс-ку:

«Дорогой, пока твоя бамбула занята своими тортиками, встретимся на открытии твоего ресторана. У меня для тебя сюрприз!»

Всё. Дело сделано. Теперь можно расслабиться до встречи с сестрой и получить удовольствие от общения с подругами, даже несмотря на занудство Маруси.

Рёбрышки очень неплохи, а ягодный соус и груша на камамбере просто пальчики оближешь.

Облепиховый чай тоже хорош.

А фундаментальные изменения в моей жизни — просто великолепны. И я уже в предвкушении. План простой и надёжный. В мыслях. Как будет в реальности предсказать сложно. Но я справлюсь. Потому, что Александр мой. И точка.

Глава 4.

Милава.

Смотрю на монитор не отрываясь, и, наверное, даже не моргая, пока внутри разрастается чёрная дыра.

Флешка с УЗИ выпадает из рук. Что это такое? Какого чёрта? Беру в трясущиеся руки свой телефон. Набираю мужа. Гудки, тишина. Что происходит? Это шутка? Или у него есть любовница? Как же так… Как же он мог, после восьми лет брака… Я же беременна…

Звонок в дверь, прерывающий тишину, такой же громкий, как стук моего сердца.

Едва держась на ногах, иду открывать. Неужели опять свекровка без спросу заявилась? Мать Александра любит это дело. Приезжает всегда неожиданно, а потом устраивает ревизию по квартире и в холодильнике. То мяса для Саши мало, «голодом сыночка морю», то суп недосолен, то свекла в борщ слишком крупно нарезана. А если найдёт пыль где-то за шкафом — пиши пропало, ведь «ужасная невестка хочет, чтобы Сашуля стал аллергиком».

Но на пороге неподвижно стоит та, кого я меньше всех ожидаю увидеть. Белая юбка сильно выше середины бедра, тонкая, полупрозрачная фиолетовая рубашка, через которую прекрасно виден бюст в кружевном бюстгальтере, каштановые волосы собраны в густой высокий хвост, лёгкое чёрное пальто накинуто на плечи.

Замираю, и, вероятно, совсем перестаю дышать. В груди сдавливает, что полноценный вдох сделать не получается. Голову сжимает в тисках странный, тревожный звоночек. Моргаю. Затем ещё раз. Лишь бы убедиться, что мне не мерещится.

— Здравствуй, Милава, — произносит девушка, неотрывно взирая на меня. В её светло-карих глазах какой-то нездоровый блеск, вызывающий ещё более отвратительное предчувствие у меня.

Кристина, младшая сестра по моему отцу. Узнала я о ней, когда Тина сама же и написала в социальной сети. Мне было семнадцать, а ей одиннадцать.

Я даже не знала, что он изменял маме! Зачем-то рассказала ей сразу. Мать, сильно переживала, но на удивление, продолжила делать вид, как будто ничего не произошло. А я чувствовала себя просто отвратительно, не понимая, зачем мне пишет эта девочка, как узнала обо мне, как вообще принять то, что отец в командировке заделал внебрачную дочь.

Понимала, что она всего лишь ребёнок, но от этого было не легче. Казалось, будто мне самой одиннадцать лет, и меня предал папа.

А Кристина постоянно писала, казалось, хотела дружить, рассказывала о каких-то своих ссорах с подружками. И переписка с ней была для меня мучительна. Первый раз прервала общение с сестрой, когда одиннадцатилетний ребёнок на моё сообщение о том, что я не могу постоянно ей писать, ведь учусь и у меня есть своя жизнь, ответила: «А папа всегда на меня время находит!»

Я снова ощутила себя брошенной отцом, ведь на меня он никогда времени не находил, даже учитывая то, что жил со мной и мамой, а Кристину видел пару раз в год. Я злилась, понимая, что девочка ни в чём не виновата. Но если тебе всего семнадцать, и внезапно появляется какая-то сестра, к которой ты не была готова — это сложно.

Второй раз прервала общение и с ней, и с отцом, когда узнала, что папа хочет отправить сестру, с которой я не общаюсь, жить ко мне, чтобы она поступила в колледж в Самаре. Я тогда только замуж за Сашку вышла. Послали его с мамой в пешее эротическое.

Лена, моя подруга, ещё тогда не верила, что сестра в одиннадцать лет сама додумалась найти меня и написать. Говорила, что её мать надоумила, считая, что внезапные внебрачные родственники либо к наследственным тяжбам, ведь двушка в Самаре сама себя не поделит, либо к разводу родителей, чтобы отец ушёл в другую семью. И став старше, я всё больше убеждалась в том, что мать Кристины накручивает её. Потому что единокровная сестра, кажется, жила по принципу: «Если в кране нет воды — это Милины труды, если в кране есть вода — Мила справила нужду туда».

В последний раз мы с ней увиделись случайно спустя много лет, всего полгода назад, потому что умер отец и пришлось делить квартиру, ведь завещания он не оставил.

А сейчас она здесь. Откуда адрес взяла? И чего ей, собственно нужно?

— Не хочешь узнать, зачем я пожаловала? И пригласить меня к себе, ради приличия?

Нет, не хочу. Секунды текут одна за другой, мысли лихорадочно мечутся в голове, усиливая тревогу до предела. А у сестрицы взгляд хищницы, кошки, увидевшей мышь. И ощущение, что это только начало. Что «кошка» не собирается ловить свою «жертву» сразу, мол: играй, а я буду неподалёку, пока ты не расслабишься.

— Заходи, — произношу слишком резко, но с достоинством, хотя грудь продолжает сдавливать предчувствие чего-то нехорошего, опасного.

Кристина, оттеснив меня плечом, неторопливо просачивается в прихожую, даже не разувшись, глядя с торжествующей улыбочкой. Определённо чувствует себя хозяйкой положения.

— Где у тебя тут гостиная?

— Проходи на кухню.

— Что ж, кухня, так кухня, — глаза сестры опасно загораются, а острые ногти вцепляются в сумочку. — Красивая квартирка, Милава. Муж купил? Четыре комнаты, да?

Поджав губы, я разворачиваюсь и шагаю перед ней в направлении кухни, игнорируя вопросы и усаживаясь на стул за столом, на котором всё ещё находятся некоторые кондитерские инструменты.

— И имея такую квартирку, ты всё равно забрала половину отцовской?

Сестра садится следом напротив меня и гордо расправляет плечи. Недовольством сочится её тон.

— Забрала? В той квартире я родилась и прожила с ним и матерью всю жизнь.

Я шумно дышу, понимая, какие манипуляции пытается использовать Кристина, и от этого становится всё труднее держать себя в руках.

— Тебе всего всегда было мало, сестрица, — она цокает и неодобрительно качает головой. — Ты забрала у меня всё, думая, что можешь быть лучше меня. А теперь я имею полное право забрать всё у тебя. Я беременна. От твоего мужа.

Глава 5.

Милава.

Плохо? Больно? Невыносимо? Нет. Мне никак. Совсем. Пусто. Как будто я та самая бутылка сока, что утром мной же была выкинута в мусор — испитая до последней капли. Пусто. Или я просто ещё не осознала, а боль придёт позже?

— Шутишь?

— Я похожа на шутницу? — возмущается Кристина, скрестив руки на груди.

Поджимая пухлые губы, щедро намазанные помадой, она довольно громком топает каблуком туфли по полу. Вытаскивает из сумки снимок УЗИ, показательно кладя его передо мной на стол. Мои руки почти начинают трястись, а сердце сжимается в груди. Пожалуйста, пусть она сейчас скажет, что это шутка! Идиотская, не смешная, но шутка. Потому что в голове всё ещё не укладывается, что сестра может говорить это всерьёз.

— Не веришь, да? — с каким-то злорадным удовлетворением хмыкает Кристина, определённо замечая моё побледневшее лицо. — Тогда откуда мне знать, что у Сашеньки шрам на правой ягодице в форме полукруга?

Шрам. Да, шрам имеется. В детстве его укусила соседская собака. И выглядит он именно так, как она описывает. Кажется, вот-вот накроет. Потому что сердце предательски пропускает через себя удары, пульсацией отдавая в голову, которая, к слову, и без того туманна.

— Как долго?

— О, уже полгода. Как увиделись на тогда в нотариальной конторе, так сразу влюбились.

Кристина смотрит на меня с таким самодовольством, что становится не по себе.

— Тебе всё так легко доставалось. Даже удивительно. Как такой мужчина обратил внимание именно на тебя? Чем ты это заслужила? Я лучшетебя. Встреть его первой… Но сразу поняла, что понравлюсь ему больше. Или ты думала такого мужчину, как Субботин, всю жизнь будет устраивать толстуха вроде тебя?

Да. Не худышка. Сколько себя помню, всегда была пухлой. И надо мной постоянно издевались в школе. В начальных классах давали обидные прозвища, смеялись, когда я неловко сдавала нормативы по физкультуре, постоянно пытались задеть в столовой.

Никогда не понимала, чем заслужила подобное отношение. Я же просто пухлая. При этом всё такая же неглупая, вполне интересная, симпатичная, с хорошим чувством юмора. Но никто даже не пытался узнать, интересный я человек или нет. «Толстуха Мила», вот и всё.

Каждое моё утро в школе начиная с восьмого класса проходило без завтрака. Обед без обеда. Ужин без ужина. Я пыталась питаться одной водой и по дурости верила в то, что это поможет похудеть, а значит, стать счастливой. Постоянно врала маме, что «поела у подруги», чтобы та не приставала с ужином. А ласковое: «я твои любимые пирожки испекла», заставляли меня на время сдаться и отведать пару штук, а потом винить себя всю ночь, плача в подушку.

Так, я прожила до девятого, а потом поступила в колледж на повара-кондитера, и у меня появились друзья, а с новым кругом общения и небольшая любовь к себе. Потом я встретила Александра, работая в своей первой кондитерской. Никак не могла поверить, что такой красивый мужчина мог влюбиться в меня. Я же пухлая. Зачем ему я, если он мог овладеть любой, даже самой идеальной и привлекательной девушкой? А Саша звал меня ласково «булочкой», «пирожком», и восхищался формами, заставив меня поверить, что я действительно привлекательна.

И правда ведь, что там какие-то восемьдесят два килограмма, вместо привычных обществу шестидесяти, когда миловидное личико без единой морщинки смотрит с отражения из-под длинных ресниц? Грудь красивая, объёмная. Живот, конечно, есть, но зато талия, как у «изящного кувшина» — как любит говорить мой муж. Да и попа вполне себе неплохая.

Но именно моя пухлость стала причиной, почему никто и не подозревает, что я в положении. Сама ведь не замечала долго, пока в один из самых обычных дней на работе в середине сентября, я начала сомневаться, что с моим организмом всё в порядке. То резко захотелось папайи, осенью, в Самаре, чёрт возьми. То кофе в двенадцать ночи, то аромат свежевыложенного асфальта или тлеющей спиральки от комаров вдохнуть. Через время стало тошнить посреди ночи и поутру. Я всерьёз обеспокоилась своим здоровьем и записалась на приём к врачу.

Почему-то в мою голову никак не приходила разумная мысль о том, что я просто беременна. Ха! Всего лишь беременна. С кем не бывает? Все женщины проходят через это, чем я особенная?

Никто не рождается матерью сразу. Каждой из нас страшно…

И вот, теперь я сижу напротив сестры, утверждающей, что она тоже носит ребёнка от моего мужа.

Смотрю на её УЗИ. Трясу головой, пытаясь отогнать осознание. Нет. Нет-нет-нет. Разве мог Саша так поступить? Изменить, жить двойной жизнью? Разве так поступают люди, когда любят?

А любят ли?..

Он меня предал, растоптал, а я идиотка такая, готовила ему тортик. Класс!

Как же больно. Просто невыносимо.

Почему она, моя сестра? Да ясно почему: яркая, энергичная, с густо накрашенными ресницами и идеально-ровными стрелками, губы полные, акцентированные помадой цвета сливы.

Но вредная, наглая, хамоватая. Зачем она нужна тебе, Саша? Почему именно с ней? Чтобы испортить себе жизнь её воплями? Ради симпатичного личика и стройного молодого тела?

Как же хочется быть эмоционально толстокожей, подавить всё, что подкатывает к горлу. Но подавленные эмоции не умирают, как глубоко ты их не засунь. Всё равно начнёт струиться из каждой клеточки души, стоит лишь дать волю чувствам.

Слишком сложно выглядеть спокойной, и не выдать того, как сейчас больно, ведь внутри всё буквально вопит. Но я должна быть сильной, как никогда. Ради моего малыша.

— И чего ты от меня хочешь?

Кристина лишь самодовольно хмыкает, беря конфетку из вазочки, медленно разворачивая обёртку и откусывая кусочек, при этом неотрывно глядя на меня. Почти закипаю, прилагая неимоверные усилия, чтобы не представлять то, где и как мой муж заделывал ей ребёнка. Какие же сволочи, оба!

— Чтобы ты развелась с Александром.

Её тон такой нахальный, издевательский, словно она желает вывести меня на эмоции, заставить страдать. Или просто уничтожить, избавиться от препятствия на своём пути.

— Даже так? Что-то ещё? — выгибаю бровь я, даже не шелохнувшись, потому что не собираюсь показывать родственнице свою боль и страх.

— Да. Скоро у Сашеньки появится наследник. Поэтому собирай манатки и съезжай с этой квартиры. Она большая, а ребёнку нужно много места. Пожила восемь лет в своё удовольствие, хватит с тебя. Пора уступить то, что должно было принадлежать мне с самого начала. Ведь, прости, дорогая, если открою тебе эту правду, но я моложе, стройнее, во всём превосхожу тебя. И на роль жены Александра подхожу лучше.

Вот как. Очередная: «я достойна всего мира, но весь мир слепой?» Что ж, подождём, когда она офигеет от реальности. Уступать я никому ничего не собираюсь!

— Давай подытожим. Ты беременна от моего мужа, хочешь, чтобы я с ним развелась и по-тихому ушла из этой самой квартиры, оставив её тебе. Верно излагаю?

— Именно так, Милава. Субботин тебя просто жалеет, поэтому не решается развестись. Кому ты в таком возрасте и с таким весом будешь нужна? Найди в себе гордость, уйди красиво сама, пока он тебя не вышвырнул. Как сестра советую, всё же мы родственники и я желаю тебе добра.

— Нет.

Усмехаюсь, лишь бы выбить из родственницы остатки самообладания.

— В смысле «нет»?!

— В самом прямом.

— Где твоя гордость?! — не выдерживает Тина. От её вопля, я вздрагиваю, сцепляя руки в замок перед собой. — Мы с Субботиным любим друг друга! И напоминаю, я беременна!!!

Снова тычет ноготком в снимок УЗИ. Да сколько можно уже? Не сдержавшись, смахиваю его со стола, и снимок падает на её колени. Лицо сестры моментально перекашивает, а глаза блестят злобой. Она в ярости. В такой, как будто не у меня, а у неё сейчас пытаются отобрать что-то поистине дорогое, принадлежащее только ей.

— Поздравляю. Но есть один нюанс. Я тоже беременна, — непринуждённым тоном говорю я, наблюдая за тем, как ярость в её глазах сменяется шоком и испугом. — И если у вас такая «любовь», то пусть Александр скажет мне об этом сам. До этого я с места не сдвинусь. А теперь пошла вон.

— Ты не смеешь меня выгонять! — верещит она, но из-за стола всё же встаёт. — Это квартира моегомужчины! Отца моего ребёнка!

Хватит с меня, сил больше нет. Вскакиваю со стула и влепляю пощёчину. Кристина, пошатнувшись, тут же касается к покрасневшей щеке. На её глаза наворачиваются слёзы.

— Ты пожалеешь об этом, Милава! Помяни моё слово!

И, развернувшись на каблуках, родственница выбегает из нашей с мужем квартиры, со всей дури хлопая дверью.

Со злости скидываю со стола кондитерские инструменты, выкидываю в мусорку торт и выхожу с кухни. Упав в гостиной на диван, позволяю себе разреветься.

Глава 6.

Кристина.

Прислонив горящую щёку к холодному стеклу в такси, жалуюсь подругам по телефону. Мимо пролетают Самарские улицы, а на душе скребут кошки. Так и подмывает написать Субботину о том, какова его жёнушка на самом деле! Милава корыстная и коварная, а не чуткая и правильная, как казалось! Вцепилась в Сашеньку ради денег и не отпускает.

— Вы можете поверить? Эта бамбула беременна!

— Уверена, зайка, она тебя обманывает. Просто от безысходности ляпнула.

Лиля, как обычно, всеми силами поддерживает меня, развеивая страхи.

Смаргиваю слёзы досады, чувствуя, что так просто сестрице не спущу её выходку. Внутри всё клокочет от злости и обиды. Меня, Тину, она приняла за какую-то… глупую идиотку, несерьёзную любовницу, которая посягнула на её мужа. А то, что это мой мужчина её вообще не волнует!

Всё должно было быть не так! Милава обязана была разреветься, собрать чемодан и свалить в закат, освободив насиженное место под боком Субботина. Что она вообще о себе возомнила?! Почему эта мерзкая тварь всегда мне мешает? Почему не может подвинуться и позволить мне быть счастливой? Разве это так сложно? Разве я многого прошу?

Как же бесит. Отец остался жить с ней, а не со мной. На море всё детство за его деньги ездила она, а не я. Пока сестра жила в большом городе, в уютной квартирке, я влачила существование в области. Папа не смог уговорить её алчную мать, чтобы я поселилась у них, когда поступила. Милава тоже не захотела принять меня к себе. Зуб даю, понимала, что Субботин сразу захочет меня. Эта старая стерва украла у меня всё. Но её время прошло. Настало моё!

— Она мне ещё и пощёчину залепила, представляете? Вместо того, чтобы послушать совета умного человека и гордо уйти, наврала, что беременна. А даже если так, какое мне дело? — продолжая всхлипывать, жалуюсь подругам я. — У меня скоро свой родится. Не мои проблемы, если она пытается удержать мужика ребёнком. Она… вообще старородящая.

— Именно. Даже если и беременна, не факт, что выносит, в её-то возрасте, — соглашается Лилька.

— Первыми поздними родами считаются после тридцати пяти, а ей двадцать восемь… А по данным ВОЗ репродуктивный возраст женщин до сорока девяти, — как бы ненароком напоминает Маруся.

— Ты офигела, Маруся?! Хочешь довести меня до нервного срыва?! — в секунду взрываюсь я.

Злость льётся из всех щелей, даже цензурных слов не нахожу, чтобы выразить все эмоции, что сейчас ощущаю. Только когда Лиля шикает на подругу, я тихо улыбаюсь. Они всегда так. Маруська вечно сморозит глупость, а Лиле приходится её осаждать.

— Молчи, Овчинникова. Никому твои знания из «Википедии» не упёрлись! А ты, Тина, успокаивайся. Мы знали, что Милава та ещё мегера. Всю жизнь тебе испоганила. Никакой совести нет. Но ты справишься, зай. Правда, красота и молодость на твоей стороне.

Подружка права, как и всегда. Да только от её правоты ничуть не легче. Сама-то увела богача из семьи, тот жену с детьми пинком выгнал, а её что-то не устроило, и она решила искать кого получше, чтобы не в заезженные Эмираты по горячим турам возил, а в Сен-тропе и Монако. Вот что за несправедливость? Почему кому-то так фартит, но не мне?

Сестрица упёрлась рогом со своим «нет». Думает, Александр — её. Дура. Но я не позволю ей быть рядом с ним. Не отдам. Заполучу любыми способами. Потому что — мой. И никакая толстая тётка с возможным ребёнком в животе мне не помеха.

— Дыши, Тина, дыши. Давай подумаем, как ей отомстить. Ты говорила, что у Милавы есть кондитерская?

— Есть. Вроде даже успешная.

Чуть кривлю губы. Конечно, будь Субботин моим мужем столько лет, у меня бы не только кондитерская была, но и сеть салонов красоты!

— Вот и сделаем её неуспешной! Подпортим клуше жизнь, чтобы уяснила своё место, — тихим, с долей коварства тоном, предлагает Лиля. — На то и нужны подруги, не так ли? Стоит обдумать план действий.

— Девочки, а это не слишком? — влезает Маруся, спрашивая так, будто за этим должно последовать что-то ещё, но она замолкает. Уверена, сейчас нервно прикусывает губу.

— Слишком? Эта старуха сама нарвалась.

— Она же беременна…

Ох, Маруся опять со своим «правильно». Эта будет жить в ущерб себе, даже если придётся наступить тяжёлым ботинком на горло, лишь бы не причинить «вред другим». Я люблю её, но последнее время подруга меня утомляет.

— Еслибеременна. Да и почему мы должны думать о ней, если она не думает о родной сестре, своей плоти и крови? Не сахарная поди, не растает, — громко фыркает Лиля. — Решено. Встретимся завтра и всё обсудим. А пока, Тинка, лучше скажи, как Субботин отреагировал на новость о своём наследнике?

— Никак. Я ему ещё не сказала, вот еду переодеваться и к нему в ресторан.

Не просто «никак». Он мне не ответил. Как Сашенька вообще смеет меня игнорировать? Десять пропущенных и пятнадцать проигнорированных сообщений! Понимаю, что занят, всё-таки деньги сами себя не заработают, но мог бы написать, что ждёт меня на мероприятии, ведь я сообщила ему, что приеду.

План был простым, как швейцарские часы — Милава должна была либо уйти, либо выгнать Субботина, а в идеале устроить ему скандал с битьём посуды. Он бы понял, с какой истеричкой жил столько лет, а потом пришла бы я. Нежная, любящая, понимающая, утешила б его, приласкала. Сестрица спутала мне все карты!

Придётся теперь делать вид, что к ней и вовсе не ходила. Иначе истеричкой Субботин сочтёт уже меня. А я не собираюсь давать козырь Милаве.

— Умничка. Бери быка за рога. То платье чёрное надень, что для особых случаев. И напиши потом, мы будем ждать!

Точно, Лиля права, как и обычно. Пока пузо не выросло, стоит продемонстрировать Сашеньке мои формы. А показать есть что! Попка упругая, подтянутая, просто шикарная. Грудь небольшая, но крепкая и не отвиснет. В лифчике смотрится великолепно, а что же будет, когда Субботин снимет с меня этот кружевной предмет одежды? И, главное, я — красивая. Всё при мне. Повезло такой родиться, спасибо мамуле.

Страшно быть беременной и превратиться во что-то толстое и бесформенное. Но надо потерпеть. Ради нашего с Субботиным будущего. А потом он обязательно оплатит мне и массажи, и тренера, и новую грудь. Хоть я и не собираюсь кормить, не дура же.

Ах, как чудесно будет, когда он подарит мне на выписку машину. Такую, как другим девицам в социальных сетях. С бантиком и надписью: «Спасибо за сына».

Только-только появившееся хорошее настроение тут же скатывается в ноль, когда глупый таксист сообщает, что не может проехать к моему подъезду, видите ли, слишком узкая дорога, на которой, какой-то олух оставил грузовик. Это, скажите на милость, моя проблема?

Гордо поставив ему одну звезду в приложении, хлопаю дверью и от бедра шагаю к подъезду.

Почему я должна прозябать в Зубчаниновке, на минуту, считающейся самым плохим районом Самары, на окраине города, в трёхэтажном старом кирпичном доме, в однушке, на которую хватило денег после раздела отцовской квартирки, с видом на ветхий частный сектор, когда сестрица кайфует в четырёхкомнатной квартирке в историческом доме, в Ленинском районе, с видом на площадь тридцатилетия победы, монумент славы и Волгу?

И не на такси ездит, и уж тем более не на автобусе, а на собственной машине! Ещё и по выходным зависает на даче с видом на горы Жигули!

Зайдя в свою квартиру, со злости на жизненную несправедливость, швыряю сумочку в дальний угол спальни, сбив лампу с прикроватной тумбы и пнув ногой дверцу доисторического шкафа, заставляя ту жалобно заскрипеть. Издевательство! Каждый день сплошное издевательство, но сегодня — полнейшее!

Ну ничего. Скоро я всё исправлю. В ресторане Субботин от меня не отвертится.

Глава 7.

Кристина.

Чёрное платье на меня не налезло. Вроде живота ещё нет, а эта беременность уже мотает мне нервы. Пришлось придумывать новую стратегию: вместо сексуальности, буду брать нежным невинным образом.

Звук от каблуков моих красивейших туфель громко разлетается по дорожке, ведущей к ресторану. Держу себя эффектно, в не менее эффектном платье, что скрывает лёгкое пальто. Белый кружевной наряд мягко струится по моим изгибам, подчёркивая все прелести фигурки. Плечики невинно обнажены, что должно сделать образ ещё более прелестным. Лёгкие локоны спадают по плечам, а макияж, подчёркивающий юность, мерцает в вечернем свете. Не хватает только кольца на безымянном пальце, поблёскивающего россыпью бриллиантов. Ну ничего, и это скоро будет!

Хоть на подиум, хоть на обложку. Красотка. Субботин не сможет устоять. Милава-то, так выглядеть не сможет уже. Ушло время её молодости, впрочем, даже молодой она была толстой, а значит, непривлекательной.

Не зря, любимый не взял её на открытие ресторана. Уверена, здесь мужики с молодыми губастыми красавицами, хвастают друг перед другом их силиконом и драгоценностями. А сестрицей не похвастаешься. Какое на неё платье налезет? Безразмерное? Партнёры засмеют. А вот мной хвастать можно и нужно.

Зайдя в холл ресторана, замираю от того, насколько здесь роскошно. Дорогие украшения, женщины в шикарных нарядах, мужчины в костюмах по заоблачным ценам, вышколенные официанты, снующие с подносами туда-сюда, и огромная хрустальная люстра, свисающая с потолка, освещающая зал. Сразу видно — заведение высшего класса! И мне очень нравится это место. Как будто создано для меня!

bannerbanner