Ворошиловский стрелок. Книга вторая

Полковник долго рассматривал меня, после чего спросил,

- Так ты и есть тот снайпер, что бьёт не только немцев, но и его технику? – спросил полковник.

- Не знаю, кого вы имеете в виду, но да, я бью немцев везде, где предоставляется возможность, и броня для этого мне не помеха, - ответил я.

- Хорошо, я даю разрешение на проведение операции, только проводить её будете при мне, я сам найду повод выпить, от вас подготовить снадобье и предоставить его мне, - разрешил полковник.

Подготовка не заняла много времени, и всё должно будет пройти на очередном совещании штаба, куда пригласили высокопоставленных офицеров, включая сотрудников НКВД. Мы с сержантом, ждали рядом, где нам приказали, и через полчаса увидели, как под руки, вывели подозреваемого, а он, еле переставлял ноги и повели его во временную палатку, поставленную для офицеров. Ещё через десять минут. Вышел тот самый полковник НКВД и кивнул нам, и мы проследовали за ним в палатку, у входа в которую уже стояли двое часовых из взвода охраны штаба.

Стоило нам зайти, как полковник повернулся к нам и указав на лежащего капитана НКВД, тихо произнёс,

- Приступайте, только так, чтобы он не заметил обыска.

Мы с сержантом одновременно подошли к телу спящего и стали обыскивать, выкладывая всё на стол кучками, чтобы потом также и убрать по карманам. Обыск проводил сержант, а я сразу принялся изучать документы капитана, видя это, полковник негромко произнёс,

- Я смотрел, все печати на месте, подписи оригинальные, следов подделки нет.

- Так и должно быть, немцы не дураки с явной подделкой к нам забрасывать шпионов, тут надо смотреть тоньше, не на фасад, а на то, что за ним, ответил я и положив документы. Подошёл к сапогам, аккуратно снятым и стоявшим рядом с широкой скамейкой, на которую его и уложили. Взяв правый сапог, перевернул его и улыбнулся.

- Что-то нашли? – сразу оживился полковник.

- Сапоги немецкие, но сделаны под наши, качественно, надо сказать, сделаны, но с одним, явным отличием, ничего не замечаете? – спросил я, показывая на подошву.

- Гвоздей больше, чем на наших, - сразу ответил он.

- И это тоже, но главное шляпки, у нас в стране, такие не используют, гвозди немецкие, шляпка звёздочкой, а не круглые, - ответил я.

- Действительно, но это ещё ничего не доказывает, - уже с сомнением ответил НКВДшник

- Вас не затруднит показать мне свой партбилет и удостоверение, для сравнения, можете закрыть фамилию и должность. В партбилете мне нужна средняя страница со скрепками, а на удостоверение край, для сравнения.

Полковник молча достал документы и действительно прикрыл свои данный, показывая мне в развёрнутом виде.

- Мне нужна дата выдачи, чтобы указать вам на разницу, - попросил я.

Полковник выполнил просьбу, и я опять улыбнулся.

- Обратите внимание на дату выдачи удостоверения капитана, она раньше, чем у вас, а теперь посмотрите на общее состояние документа. Не находите. Что оно более новое и явно сделано не так давно, а ведь капитан должен был его таскать с собой не меньше вашего, и следы бытования там должны быть видны лучше, а их нет, как будто удостоверение всё время лежало в полке или сделано месяц назад.

Теперь посмотрите на партийный билет, здесь та же разница, но есть ещё существенная вещь, обратите внимание на скрепки, видите, какие они в партбилете, а теперь посмотрите на свои, они со следами ржавчины. Всё дело в том, что немцы, более ответственно относятся к документам и используют только никелированные скрепки, а у нас обычные, которые ржавеют. Вот это уже явно указывает не только на подделку, но и на немецкую подделку, ну а теперь осталось найти ампулу с ядом и вшитый документ о работе на немцев, и оказывании поддержки, предъявившему его, - радостно сообщил я, теперь веря, что перед нами диверсант.

- Однако юноша, вы сумели меня, бывалого сотрудника НКВД, удивить своими познаниями в области, в которой у вас их быть не должно. Не скажете, откуда у вас это? – улыбаясь, но с холодным, изучающим взглядом, спросил полковник.

До контузии, я таким не был, вот когда пережил бомбардировку, и мы с сестрой и группой беженцев. Нарвались на немецкий патруль, который у меня на глазах убил женщину. Вот с тех пор и нет больше обычного Дмитрия Станкевича, есть тот, кто бьёт и будет бить фашистов любым доступным способом, и остановлюсь я только у стен разрушенного рейхстага. А то, что я думать стал по-другому, так это не ко мне, вероятно, в мозгах что-то встряхнулось, вот и стал другим, более опытным, более взрослым, - ответил я.

- Есть, нащупал в подкладке, мастерски спрятано, если бы не отдельный шов и не обратил бы внимание, - прервал наш диалог возглас сержанта.

- Что там, - наклонившись, спросил полковник.

- Сейчас, вспороть нужно, - сказал Пащенко, вспарывая ножом подкладку и вытаскивая кусок ткани с немецкими буквами и немецким орлом.

Теперь никаких сомнений не осталось даже у полковника, в том, что перед нами шпион.

- А вот и ампула, даже две, по одной на каждый воротник, смело, что здесь скажешь, - сержант. Нащупав уплотнение в воротнике.

- Я бы вообще раздел догола, сюрпризов может быть много, и не все мы можем учесть. То же самое касается и личных вещей, вообще, переодеть его в другую одежду и не показывать никому. Такие диверсанты, без связных не внедряются, а значит, кто-то с ним должен быть ещё, - размышлял я вслух, и полковник кивнул, подтверждая мою мысль, разглядывая документы и сверяя их со своими.

А потом нас попросили уйти и никому не рассказывать о случившемся, что и следовало ожидать, без допуска никто не допустит посторонних к расследованию, да и уверен, дальше справятся без нас.

Глава 6

«27 июня. В этот день войну СССР на стороне Германии объявила Венгрия, как формальный повод для вступления в войну было озвучено, что советскими ВВС была произведена бомбардировка венгерской территории.

Белостокско-Минское сражение. Передовые части 3-й танковой группы Гота обошли Минск с севера и вышли в район Смолевичей. Одновременно 2-я танковая группа Гудериана, наступая с юга, подошла к окраинам Минска. Кольцо окружения вокруг советских войск в Белостокском выступе фактически замкнулось, отрезав пути отхода на восток подразделениям Западного фронта.

Битва за Дубно — Луцк — Броды. Серьёзной ошибкой командования ЮЗФ стал приказ М. П. Кирпоноса в ночь с 26 на 27 июня вывести 8-й и 15-й мехкорпуса РККА за линию обороны 37-го стрелкового корпуса. Прекращение относительно успешного контрудара дало немцам время на организацию обороны, а отданный уже Ставкой ГК повторный приказ мехкорпусам атаковать выполнить было затруднительно из-за нехватки горючего. Это привело к отделению от 8-го мехкорпуса так называемой группы Н. К. Попеля и её окружению, а позже и всего 8-го мехкорпуса. Части прорывались отдельно друг от друга и несли большие потери».

Черновик.

Выгонощанская пуща, восточнее Ивацевичи.

- Товарищи командиры, должен доложить обстановку на фронте, нами собраны сведения от разных источников, и на основании их, спешу сообщить, что Барановичи взяты немцами после яростного боя, танковые колонны 2-й армии движутся к Минску, с целю обойти его и замкнуть кольцо, а учитывая темпы, организовать оборону города могут не успеть, а это, в свою очередь, означает, что мы окажемся в глубоком тылу. Сейчас нас собралось две с половиной тысячи человек, большой отряд танкистов, которые остались, да и были без танков, по сути, так, как большая их часть, были сломаны или не поступили в формирующиеся части. Специалисты очень нужные сейчас на фронте в составе 283 человек, поэтому есть предложение усилить их стрелковой ротой и отправить на прорыв на Северо-Восток, Слуцк-Бобруйск-Могилёв. Вторым отрядом отправить часть артиллеристов и других специалистов, усилив их ещё одной стрелковой ротой. Третий отряд будет выбираться самостоятельно, его состав будет три стрелковые роты, у него будет своё спецзадание. Итого здесь остаётся порядка 1400 человек, не считая отряда ополчения, из них, около 200 раненых их нужно распределить по деревням и хуторам.

Остаётся вопрос, что делать остальным, прорываться или остаться в этих лесах и заниматься ударами в тыл врага. Я предлагаю разбиться на отряды в 200 человек и прорываться к Минску или на Северо-Восток, этот вопрос нужно решить до завтрашнего вечера. Озвученные мной отряды, сегодня готовятся, а завтра, рано утром выдвигаются на свои маршруты, примерные пути движения, вам выдадут, дальше уже сориентируетесь на место. А теперь давайте выслушаем товарища Станкевича, так удачно повёдшего последнюю операцию по блокировке немецкой колонны под Ивацевичи, у него есть предложить нам что-то ещё, - сказал майор и, кивнув, дал мне слово.

Я сделал шаг вперёд к столу и карте на ней, после чего осмотрел всех присутствующих и начал говорить.

- Товарищи командиры, все вы слышали, что немецкие войска очень быстро продвигаются вперёд и для этого есть много причин, но основная из них, развитая логистическая сеть и хорошие дороги, с мостами. Если мы разрушим или заблокируем часть из них в нужном месте, то может задержать врага в наступлении на целые сутки, не на всём участке фронта, но на нашем, точно. Я специально изучил карту, пообщался с местными, проанализировал ночной бой с ними и пришёл к выводу, что у нас есть все шансы. Перекрыть дорогу на несколько часов, а вернее, всего, на целые сутки. Это может дать тот глоток воздуха, которого сейчас не хватает там, на севере, где спешно готовят оборону, подтягивают войска. Может это и не сломит ситуацию в корне, но как известно, и одна соломинка может сломать хребет быку, если их будет достаточно. Моё предложение в следующем, перерезать движение по направлению на Барановичи и оставить немецкие войска без пополнения боеприпасов и без свежих частей на острие атаки. Три моста, не сильно охраняемые, удалённые от населённых пунктов, находящиеся южнее Ивацевичи, что немцы уже считают своим тылом. Мы должны ударить одновременно, используя тактику внезапности, захватить их и, установив фугасы, подорвать. Речка Жигулянка небольшая, но топкая с топкими берегами и без нормальных бродов, поэтому подрыв мостов, заставит делать крюк около 60 километров, а это при движении по просёлочным дорогам, да ещё и переполненных техникой и есть сутки. Восстановить сами мосты, если их правильно подорвать, потребует тех же суток, так что с поставленной задачей, я уверен, мы справимся. Самый дальний мост, я возьму на себя и своих ополченцев, десять человек и пять мотоциклов с коляской хватит. Чтобы проехать по просёлкам, полям и тропам, единственное, что моста мы достигнем на несколько часов позже вас, поэтому должны будем выехать первыми. Один мост взорвёт, мой заместитель, сержант Пащенко, но ему потребуется помощь сапёром и с десяток толковых солдат, умеющими обращаться с пулемётами. Третий мост, должен взять на себя, кто-то опытный, с навыками разведки, хоть мосты и расположены в 400-х метрах, брать их нужно одновременно, а его сил на два моста не хватит. Выдвигаться придётся на мотоциклах, поэтому состав групп будет ограничен, если после подрыва моста, будет время, можно устроить засаду со стороны Ивацевичей, откуда немцы обязательно отправят мобильную группу, если получится, можно установить фугасы и расставить по дороге табличек мины с обеих сторон, на немецком, ну и прикопать парочку. Это ещё больше замедлит восстановление, так как пока не вызовут сапёров и всё не проверят, никто не сунется к ним. Вот, собственно, и весь план, при удачном стечении обстоятельств, немцы серьёзно задержат снабжение и продвижение новых частей – произнёс я, отойдя в сторону и ожидая, что скажут остальные командиры.

Тишина длилась недолго, один из присутствующих не выдержал и был это капитан Лавров.

- Дело говорит Станкевич, отступать это надолго, а силы дать бой, у нас ещё есть. Предложение хорошее, нужно только его тщательно проработать и не только взорвать мосты, но и потрепать немецкие части, находящиеся рядом. Вчера ополченцы уничтожили свыше десяти единиц бронированной техники и до двух рот солдат, находясь при этом в меньшинстве. Пока часть специалистов прорывается из окружения, остальные части должны организовать врагу тяжёлую жизнь, минировать дороги, мосты, обстреливать колонны, вести полноценную партизанскую войну. Действительно, уйти из болот мы сможем и через неделю, а пока нужно использовать всё возможности, чтобы замедлить продвижение войск на Минск и дальше на Москву, ведь именно туда целит враг, - поддержал меня капитан.

Возражать никто не стал и следующий час потратили на планирование операции, определением маршрута и порядка движения. Я со своим отрядом выезжаю первым, и мне предстоит сделать крюк, к Чёрному озеру в район деревни Пески, там есть старая гать и должны быть мостки, по которым проезжает телега с лошадью, а значит, и должны проехать мотоциклы, и в итоге дорога займёт 45 километров, поэтому, согласовав время, я сразу отправился готовиться к поездке, а со мной отправился сапёр, который подготовит фугас и расскажет, как его монтировать и как активировать. Со мной пойдут два пограничника из отряда Пащенко, они опытные по ориентированию в лесу, устройству схронов и распознаванию следов, что может очень пригодиться, ещё поедет Архип и Адам с Пахомом. Ну а четверо из ополченцев, мужиков, что пожилистее и посильнее, так как тащить мотоциклы местами потребуется на себе.

Помимо пяти пулемётов, установленных на мотоциклах, в один загрузили миномёт 50 мм, в другой 30 зарядов к нему. Ну и взрывчатку, благо ею удалось разжиться в занятой немцами деревне.

Перед выездом проверили технику, ещё раз осмотрели снаряжение и последний раз, утвердив план действий на разные ситуации, мы выехали на юг, в сторону гати, через болото. Нам предстоит перебраться через узкоколейку, проехать несколько деревень, и вероятность наткнуться на немцев, будет достаточно большая. Но шансы проскочить на мотоциклах были вполне реальные, так как немцы точно не ждут такой наглости с нашей стороны.

Форма на нас без знаков различия, а каски немецкие, других просто не достать, а оружие всё немецкое, поэтому даже сразу и не определить, что мы партизаны. Выехали в два часа и рассчитывали добраться ещё засветло, но как пойдёт дорога, не знал даже проводник, так как ездил по той гати прошлым летом. Первые пять километров, дорога была ещё ничего, а вот дальше, через каждые триста метров попадались ручьи, очень холодные, но неглубокие, однако каждый раз приходилось останавливаться и проверять брод, допустить затопление мотоцикла нам было никак нельзя.

Только через два часа добрались до узкоколейки и, разведав местность, быстро перебрались через неё, хорошо, что она была невысокой, так бы замучились толкать мотоциклы на насыпь. Рядом была станция с деревней, но мы её благоразумно обошли. Деревню Власовцы объехали полем, а вот Ходаки, было не миновать, поэтому провели разведку и, не обнаружив признаков немцев, проехали её на большой скорости. Немногочисленные местные попрятались в домах, а мы пролетели её, подняв облако пыли позади нас. Затем гнали по едва видимой дороге, держа максимальную скорость, где это было возможно, но когда достигли гати, то поняли. Что быстро ехать не придётся, брёвна были хоть и старые, но ещё крепкие, хотя местами были провалы. Для нас большой проблемы они не доставили, а вот тряска, была жуткая. Я, сидя в коляске, отбил себе пятую точку ещё на первом километре и даже уже думал идти пешком, но сдерживал себя, понимая, что так мы потеряем время. Потом был целый квест с разгрузкой мотоциклов и перетаскивания их по мосткам, через реку Жигулянка. Умаялись все, но дело сделали и уже в шестом часу выехали в стороне от деревни Пески, где шла дорога получше.

Но впереди нас ждала деревня Речица, и миновать её стороной сейчас не получиться, вот там уже могут быть немцы, поэтому я приготовил немецкий флаг. Надеясь, что он даст нам время сориентироваться на месте. Перед деревней затормозили, и я, пройдя лесом, осмотрел деревню.

Дворов было немало, около двух десятков и все большие, зажиточные, а в центре деревни, на доме висел немецкий флаг, однако постов на въезде, как и самих немцев, не было. Когда увидел одного мужика с ружьём и белой повязкой на руке, понял, что немцы здесь уже побывали и поставили своего старосту с полицейскими. Теперь предстояло решить, как ехать, тихо проскочить или с шумом. Честно сказать, хотелось сорвать немецкий флаг и перестрелять полицаев, но нам ещё ехать обратно, поэтому я спросил у Адама, что пошёл со мной.

- Если мы здесь нашумим, другую дорогу обратно найдёшь нам?

- Да, южнее можно объехать, но час точно потеряем.

- Пойдёт, раз такое дело, заезжаем внаглую и высаживаемся у сельсовета, там, где немецкий флаг, пойдём, поставлю всем задачи, чтобы всё было чётко, нам не нужны случайные потери личного состава. Флаг закрепим на мотоцикле, сойдём за своих.

Подготовка заняла десять минут, я чётко проговорил с каждым, как себя вести, после чего я установил флаг и мы спокойно поехали по дороге. Стоило выехать из леса, как местные насторожились и, увидев флаг, стали прятаться во дворах. Когда подъезжали к дому с флагом. На улицы выбежало четверо полицаев, в куртках, чёрного цвета и с белыми повязками на рукаве, и винтовками на плечах, они выстроились в линию, а самый старый из них, сделал шаг вперёд.

- Хер начальник, полицаи деревни Речица, построены! – отрапортовал он, вытянувшись и приложив руку к кепке.

Я спокойно вылез из коляски, кобура была расстёгнута заранее, а предохранитель снят, патрон в патроннике, поэтому осталось только нажать на курок.

- Это все полицаи или ещё кто прячется? – немного коверкая слова, строго произнёс я, а он вглядывался в мою форму, пытаясь понять, в каком, я звании.

- Так точно, хер начальник.

Ну и ладно, - на чистом русском произнёс я, мгновенно выхватывая пистолет и производя четыре выстрела. Три точно в лоб, а четвёртый в колено, говорившему.

- А-а-а, - заорал полицай, рухнув на землю, схватившись за колено.

Я молча подошёл и присел перед ним.

- Больно? – спросил я.

- Да, черти вас дери. Кто вы?

- Вопросы здесь задаю я, где ещё полицаи расположились?

- Да пошёл ты, большевистская мразь, не добили мы вас в своё время, ну ни чё, недолго вам осталось, - прошипел полицай, а я понял, что разговаривать с ним бессмысленно.

Поднявшись, вскинул пистолет и выстрелил в лоб, после чего развернулся и под молчаливые взгляды своих людей, уселся обратно в коляску.

- За что ты так с ними? – недовольно спросил Адам.

- За то, что они ещё не сделали, за то, что не участвовали в доносах на евреев, за то, что не добивали раненых солдат, за то, что не участвовали в расстрелах мирных жителей, и ещё много за что, сейчас вы думаете, что я творю беспредел, но пройдёт совсем немного времени, и вы сами будете первыми стрелять их, тогда и оцените мой поступок, - громко сказал я, обращаясь сразу ко всем.

- Трогай, - добавил уже спокойнее.

Может, я и не прав, и эти полицаи заслуживают другого, но судя по тому, как они стремились выслужатся, с ними всё было понятно, такие идейные, пошли не из-под палки, а добровольно. Дальше ехали быстрее, но стоило нам отъехать на три километра, как я приказал остановиться и искать заезд в лес, который был достаточно густым. Там мы спрятали мотоциклы, и я с одним из пограничников, Ерохиным, двинулся на разведку.

Пройдя полтора километра по лесу, вдоль дороги, мы вышли к трассе Корбуз-Береза – Барановичи. И как я ожидал, по ней двигались машины, не часто, но спокойно перейти точно не выйдет, могут заметить. Поэтому я решил дождаться вечера, благо осталось немного и уже начинает вечереть, солнце уже скоро сядет, и жара спала.

Привал нам был всем необходим, тем более что ночью поспать не удастся, да и поесть требовалось. Ели молча, а потом, выставив часовых, которые будут дежурить по часу, все улеглись отдыхать, место было сухое и прогретое солнцем, поэтому расположились рядом с мотоциклами. Мне удалось вздремнуть всего два часа, после чего отправился опять к дороге проверять, какое там движение и надо сказать, что оно практически полностью прекратилось, мы с Ерохиным её перешли и, пойдя вперёд, застали пост у переезда. Три солдата и мотоцикл, судя по всему, они только собрались готовить ужин, развели костёр, а значит, сменят их нескоро.

- Что будем делать, командир, из пулемётов их? – спросил пограничник.

- Из пулемёта, будет шумно, надо тихо, думаю из пистолета, подобраться поближе и перестрелять.

- А смысл, по громкости невелика разница, лучше уж тогда из винтовки. Вы же хорошо стреляете, но там же рядом хутор, на карте обозначен как скит, там немцы могут быть их смена, нужно тогда и там проверить, - сказал Ерохин и мы выдвинулись дальше.

Он оказался прав, на хуторе действительно были немцы и два мотоцикла, значит, здесь расквартировалось отделение и брать их придётся одновременно. Так и решили, Ерохин ушёл к нашим, возьмёт ещё двоих, и они нападут на посту переезда, сам Ерохин придёт ко мне и поможет мне с этими немцами.

А когда разберёмся, мотоциклы быстро проскочат дорогу, потом переезд и спрячут тела, заберут один мотоцикл и после этого доедут до хутора, от которого мы и двинемся дальше. До следующего посёлка 4 километра и ещё один километр до самого моста, поэтому мы уже практически достигли своей цели, осталось сделать всё тихо, время у нас ещё есть.