Ворошиловский стрелок. Книга вторая

Наш Черноморский флот совместно с авиацией нанёс удар по базе немецких кораблей в Констанце.

В зенитной артиллерийской части, которой командует полковник Турбин, особенно отличилась батарея лейтенанта Муравьёва. Эта батарея один за другим сбила два вражеских самолёта «Юнкерс-88» и взяла в плен пять немецких лётчиков, в том числе двух лейтенантов».

27 июня 1941 года немецкая авиация расширила территорию бомбардировок, подвергнув массированным ударам следующие города СССР: Рига, Минск, Орша, Могилёв, Смоленск, Киев, Одесса, Севастополь, Мурманск.

Это был шестой день войны. На тот момент немецкие танковые клинья уже замыкали кольцо окружения вокруг войск Западного фронта в Белостокско-Минском выступе — передовые части 2-й и 3-й танковых групп подходили к Минску с юга и севера. Авиаудары по Минску продолжались с 22 июня, и к 27 июня город был практически разбомблён — до 80% жилой застройки было разрушено. На северо-западном направлении шла борьба за Даугавпилс, который немецкие войска заняли 26 июня, а 27 июня советские войска пытались отбить его контрударом.

Города были рассредоточены по всем стратегическим направлениям — от Мурманска на севере до Севастополя и Одессы на юге, что отражало масштаб немецкого наступления по всему фронту.

Черновик

35-й танковый полк, штаб. Город Картуз-Береза.

- Господин полковник, вас опять вызывает майор Лаухерт, командир 1-го батальона.

- Эбербах на связи, - ответил полковник

- Господин полковник, моя версия о попытке заманить наши силы в ловушку полностью подтвердилась. Как бы осторожно мы ни действовали, им удалось заманить часть танков в ловушку, устроенную, прямо у мостов. Русские заминировали часть дороги и два танка взорвали, ещё около пятнадцати, вывели из строя, но почти все сможем быстро восстановить. Опять отличился русский снайпер, убиты водители и наводчики лёгких танков, при этом он смог расположить свою позицию в непосредственной близости к блокпосту у моста. Там найдено большое количество гильз от нашей винтовки маузер 98 и польского противотанкового ружья, со специальными бронебойными патронами. Ещё одна стрелковая позиция была рядом в двух десятках метров. Именно эти двое и нанесли больше всего урона. Полагаю, это специальное подразделение русских, нам нужен переводчик, чтобы допросить пленного, взятого на поле боя, надеюсь, он сможет прояснить, что это за подразделение и каковы его цели.

- Майор, каковы наши потери в живой силе и общие потери противника?

- К сожалению, конная рота, переданная соседями, полностью уничтожена, ещё мы потеряли третью роту и два отделения из второй роты, господин полковник.

- Майор, я вышлю вам представителя штаба, который проведёт проверку ваших действий и действий ваших подчинённых, потери необоснованно высокие, для текущей ситуации, и это вы ещё не встретили остатки 205-й дивизии русских, боюсь представить, чтобы тогда произошло. Надеюсь, вы проследили за тем, куда они оправились? – спросил полковник.

- Мы пытались, но все три мобильных разведотряда так и не вышли на связь в установленное время, шансы, конечно, ещё есть что они вернутся, но прошу вас запросить воздушную разведку у Люфтваффе.

К вечеру вы должны будете пересечь реку Щара и выдвинутся к Барановичам, там перейдёте в оперативный резерв, со своим штабом я там буду через сутки. Переводчика вам вышлю, как появится информация по русским, сразу свяжитесь со мной, слишком необычно выглядит ваш рассказ, - приказал полковник и отключил связь.

Восточнее деревни Любищицы. Выгонощанская пуща.

За два часа проехали всего, около десяти километров, телеги, коих в обозе было очень много, тянулись медленно, да и большая часть солдат шли своим ходом. Но главное, что вокруг был достаточно густой лес, прикрывавший нас с воздуха. Немецкий разведчик, летающая рама висел в воздухе летая над лесом и трудно сказать, что он там мог разглядеть, так как дороги, как таковой, не было. Местные ездили сюда за сеном и водили коров на выпас, и дорогой то, по чему мы двигались, назвать можно было с трудом. Однако техника проходила, хотя на довольно частых ручьях, приходилось укладывать жерди, чтобы она не завязла.

Я ехал, размышляя о прошедшем бое, и не мог понять, почему немцы не послали в бой тяжёлые танки, по данным разведки, они у них были. Вероятно, берегли для чего-то другого и не захотели ими рисковать, что меня вполне устраивало, отправь они пяток таких и сделать с ними ничего бы не смогли. Сбить гусеницу у такого очень непросто, а 45-миллиметровые орудия, им не причинят никакого вреда, а есть ли у дивизии другое вооружение я не уточнял, да и не факт, что выделили бы его нам. Пехоты они тоже пожалели, и всё это настораживало, потому что не походит на стандартные действия немцев, если только они не опасались засады, тогда да. В таком случае действовали они стандартно, оберегая дорогую технику и послав на разведку боем самую простую. И тогда понятно, почему они не выслали подмогу в соседнюю деревню, связь у них работает, и они точно рассказали, что трижды угодили в засаду русских. Тогда утренняя атака выглядела именно заманиванием в ловушку, что, по сути, и было, ведь пробей немцы нашу оборону, в деревне их ждал бы неприятный сюрприз. Теперь при планировании будущих операций, придётся это учитывать.

Однако оставлять немцев в покое, я не намерен, пока они не взяли под полный контроль все тылы, и у них творится неразбериха, атаковать их колонны очень выгодно. Но нужно делать это так, чтобы ещё и заполучить трофеи. По боеприпасам у нас сильный недостаток, их хватит на один серьёзный бой, значит, нужно поставить это в первоочерёдные цели. Пока было время, достал карту и развернул её на коленях, рассматривая соседние с лесом дороги.

Нужна диверсия и именно сегодня вечером или ночью, чтобы заблокировать дорогу, а для этого нужен мобильный отряд, мотоциклы подойдут как нельзя лучше, только нужно исходить из того, что один может сломаться, значит, придётся ехать по двое на каждом. Ещё нужны миномёты, несколько штук и сапёр, нагло, но реально, и отвлечём немцев от нашей группировки. Глядя на карту, у меня постепенно формировался план, который вполне реально реализовать.

Стоило встать на стоянку для обеда, как ко мне подошёл Пащенко.

- Пойдём стрелок, скоро собрание штаба, нужно продумать наши дальнейшие действия, - произнёс он, стоило мне вылезти из кузова.

Валентина проснулась и ещё не поняла, где она и что происходит, а трогать сейчас её не стал, сама разберётся, командиры отделений назначены, справятся.

- А чего тут думать, уже всё давно придумано за нас, бить врага там, где он не ждёт, очень больно и жёстко, - ответил я, отходя с сержантом в сторону.

- Так-так, ну-ка рассказывай, чего опять удумал, чую немцам не поздоровиться, - с интересом произнёс сержант и усталость сразу исчезла с его лица.

- Смотри, вот Ивацевичи, которые мы неплохо с утра пощипали, южнее нас не ждут, будут думать, что мы ушли на Восток или на Северо-Восток, вот пусть так и думают, а мы ударим по другому мосту через реку Жигулянка. Там рядом сразу два моста, между ними около трёх сотен метров, нужно выбить с них охрану и взорвать, трофейных снарядов я видел много, вот с них и сделать мины. Южнее и восточнее, других дорог нет, есть дорога на Коссово, рядом с небольшой деревушкой Мельники. Если взорвать мост ещё и там, то мы серьёзно задержим немцев, что от нас сейчас и ждут все советские люди.

- Это, сколько же дотуда от нас? – удивлённо спросил сержант.

- Двадцать километров до первой цели и до второй ещё восемь. Предлагаю устроить налёт на первые два моста, взорвать их и отпустить основную часть людей. Пусть возвращаются, а я с небольшим отрядом, пройдём по железке и вот здесь перейдём на грунтовку, там просёлками до самого моста. Он вспомогательный, и большой охраны там не может быть, если взорвать быстро, то они не успеют усилить его охрану, и мы выполним важную задачу. Посмотри, целое направление им перекроем, разозлятся они, конечно, знатно, но темп движения им собьём.

- И это всё ты хочешь со своими ополченцами провернуть? – с сомнением в голосе спросил сержант, доставая самокрутку и закуривая её.

- Из них возьму двоих местных, остальные должны быть опытные бойцы, а на вторую точку, кто-то из разведчиков или пограничников, там действовать нужно будет тихо, да и выбраться потом будет непросто.

- Да, задумал ты, конечно, но, если выгорит дело, нашим знатно поможем, это нужно у командира полка спрашивать, только он может разведчиков и сапёров дать.

- Тогда на совещание и предложу, а сейчас пройдём обсудим, процесс обучения новобранцев, - ответил я, и мы нашли место с поваленным бревном, где можно присесть.

- Во-первых, нужно проверить их навыки стрельбы, во-вторых, отобрать отдельно водителей, способных управлять техников и тракторами, в перспективе они могут водить танки. Ну и третьим пунктом, нужно заняться азами строевой подготовки, чтобы они научились строиться, выполнять простейшие команды, а то не военное подразделение, а шайка бандитов. Ещё бы обмундирование всем, да где его достать, - поделился со мной сержант.

- Полностью согласен, именно в таком порядке мне и нужно, подбери себе ещё одного, кто будет заниматься с ними строевой и армейским премудростям, пока мы будем бить немца. Проверь со стороны тех, кого назначила командирами отделений Валуева, может, нужно кого-то заменить. Ещё мне нужны сапёры, артиллеристы и танкисты, хотя бы на пушку.

- Ну, у тебя и запросы, хотя могу поговорить с майором Нечаевым, под моё командование он может и даст людей, но нужны добровольцы, неизвестно, насколько мы здесь застряли, - ответил Пащенко.

- Тогда ты займись подбором людей, а я попробую найти местных, на планируемых местах подрыва, чтобы узнать специфику местности, может, чего подскажут.

На этом мы разошлись, и я направился к своим, а точнее, к Архипу, отношения у нас сложились доверительные, и он от меня ничего не скрывал.

- Архип, сильно занят? – спросил я, увидев, что он с другими мужиками, крутится вокруг одного из грузовиков, что-то обсуждая.

- Нет, так обсуждаем. Что может сломаться и как чинить в полевых условиях, нам бы мастерскую, на крайний случай техничку, она точно не помешает, техники много, а у нас даже ключей нет, вон, у других на время берём, - ответил Архип, вытирая руки куском тряпки.

- Кто из местных знает Ивацевичи по ту сторону к речке Жигулянка? – спросил, наблюдая за Архипом.

Тот не торопился отвечать, а подумав с минуту, степенно ответил,

- Так, Адам должен знать, у него в тех краях половина сёл, родня и подскажет, к кому обратиться можно, даже если немцы в деревне, всё помогут.

Оставив Архипа дальше изучать трофейную технику, я увидел Адама и направился к нему.

- Доброго дня, командир, что-то хотели? – спросил он, стоило мне подойти к нему.

- Доброго, что ты можешь рассказать про места около речки Жигулянка?

- Бывал в тех краях, родственников навещал, что именно интересует?

- Два моста на Ивацевичи, сможем до них добраться отсюда, чтобы немец не встретился и сколько времени займёт? – спросил я, достав и расстелив карту.

- Добраться можно, лето сухое, троп много, на машине точно не выйдет, а на мотоцикле с коляской, вполне проедете. Правда, часть придётся по железнодорожным путям ехать, но всего с километр, на отрезки, где никого не бывает, а там и в лес. Дорог хватает. На покосы ездит народ, а кто и сажать на тракторе, точно говорю, проедим, меня с собой возьмёте и проведу, а там, может, и родственников навещу. Нужно сказать, что погромы грядут, а то они в глухом углу живут и не знают ничего. Что касается времени, то от трёх до четырёх часов нужно, быстро не везде получится, да и по железке не разгонишься.

Хорошо, если командование даст добро, поедешь с нами, а там, как повернётся всё, обещать не буду, но к родным попробуем заехать, - сказал я, и, оставив Адама, направился приводить себя в порядок.

Выглядел я как землекоп и трубочист в одном лице. Рядом был ручей, и выбрав место, разделся до исподнего, зашёл в ледяную воду и начал оттираться. Вода в ручье была тёмная, болотистая, но вполне нормальная, по меркам этого времени.

Пока мылся, один из ополченцев, принёс мне кусок мыла, другой, кусок ткани, для портянок, а потом и форму, ещё старого образца, выцветшую, но вполне нормальную. Это, как я понял, уже Валуева распорядилась, увидев, что я моюсь. Помывшись, вытерся полотенцем, принесённым вместе с формой, и осмотрел свои раны, рана на руке и боку. Уже затянулись, синяк на правом плече, почти сошёл, так что вполне годен к следующим подвигам. Одевшись, почувствовал себя новым человеком, даже настроение поднялось, которое мне быстро подправили.

- Стрелок, - окликнул меня Пащенко, выглядевший озабоченно и то и дело, касавшийся кобуры.

- Что случилось? – спросил я.

- Помнишь, в деревне брали дезертиров, которые сейчас у меня отряде, те, которые про сотрудника НКВД, говорили, что их отпустил домой.

- Помню, тогда ещё у меня много вопросов по нему было.

- Так вот, они говорят, что видели его в соседнем отряде. Вместе со штабными ехал в машине, только там он был в звании лейтенанта, а здесь целый капитан.

- Они не могут ошибаться? – спросил я.

- Нет, он левша по их разговору и этот тоже, а ещё они говорили про говор странный. Так говорят люди, для которых язык неродной или кто долго жил за границей и разговаривал не с носителем языка, а с переводчиком. Я такое на раз распознаю, так вот я рядом покрутился, говор у него точно странный, - ответил сержант, нервничая и не зная, что делать.

- А вдруг он не диверсант, а просто испугался, как ты думаешь, кому поверять, капитану НКВД или десяти дезертирам? – спросил я.

- А если он диверсант, представляешь, чем всё может для нас обернуться? – спросил сержант, а я задумался.

При штабе я видел сотрудников НКВД и ещё людей в гражданском, но очень непростых людей, это либо чиновники, либо партийные работники высокого уровня и если с ними затесался диверсант, последствия для всех, могут быть очень печальными. Кстати, это объясняет риск, на который мог пойти диверсант, зная, что его могут узнать. Вероятно, у него и легенда подготовлена, на любой случай, и просто так вывести его на чистую воду не получится, значит, придётся работать по жёсткому варианту. Вот только ошибиться очень не хочется, поэтому я решил ещё раз переговорить с теми солдатами, точнее с теми из них, кто дожил до сегодняшнего дня.

Они ещё раз, подробно пересказали мне свой рассказ, я задавал наводящие и перекрёстные вопросы. Но путаницы не было, однако они могли оговорить его, хотя это маловероятно. Решил понаблюдать за ним и заодно посмотреть, как он себя ведёт. Сержант мог насторожить его, а я гражданский, хоть и с оружием, не должен вызвать серьёзных опасений. Для легендирования операции по проверке, мне потребуется кто-то из девушек. Валуеву я решил не трогать, а привлечь двух комсомолок, которых спас из рук бандитов, и которые помогали Валуевой по хозяйству и по сути, были её замами. Чисто гражданские люди, без толики военщины, это именно то, что требуется для операции и кто не вызовет никаких подозрений.

Глава 5

«MP 38, MP 38/40, MP 40 (сокращение от нем. Maschinenpistole) — пистолет-пулемёт, разработанный Генрихом Фольмером.

Характеристики:

Масса, кг 4,8 (с 32 патронами)

Длина, мм 833/630 с разложенным/

сложенным прикладом

Длина ствола, мм 248

Патрон 9 мм Luger

Калибр, мм 9

Принципы работы - свободный затвор

Скорострельность, выстрелов/мин 540—600

Начальная скорость пули, м/с 320—400 (в зависимости от варианта массы пули).

Эффективная дальность: 100/200 метров.

Максимальная дальность, м 250 (эффективная)

Вид боепитания: коробчатые магазины на 20, 25, 32, 40, 50 патронов.

Прицел: нерегулируемый открытый на 100 м, с откидной стойкой на 200 м

На начало войны. В армии было около 300 тысяч штук.

Автоматика как MP 38, так и MP 40 работает на принципе отдачи свободного затвора при неподвижном стволе. Используется принцип «выстрел на выкате», боёк ударника соприкасается с капсюлем патрона в момент запирания канала ствола. Запирание канала ствола осуществляется массивным затвором. За счёт большого веса подвижных деталей, слабой возвратной пружины и пневматического демпфера у пистолета-пулемёта относительно низкий темп стрельбы — 600 выстрелов в минуту, что положительно сказывается на кучности боя. MP 40 имеет ударно-спусковой механизм ударникового типа и рассчитан на ведение только непрерывного огня, но благодаря умеренному темпу стрельбы, хорошо подготовленные стрелки могут стрелять и одиночными выстрелами. Предохранитель у пистолета-пулемёта отсутствует. Его заменяет наличие двух пазов для рукоятки затвора с левой стороны затворной коробки».

Черновик.

Выгонощанская пуща, восточнее Ивацевичи.

Как бы нам ни хотелось, а с такой информацией нам пришлось идти к майору Нечаеву, без его санкции досмотреть капитана НКВД, мы не могли, во всяком случае не на виду у всего подразделения. Но перед походом к начальству решил уточнить один момент у нашего фельдшера Агриппины Илларионовны Шип, которая была в местном аналоге госпиталя.

- Агриппина Илларионовна, можно вас на пять минут, нужна ваша консультация, - спросил я, подойдя к палатке, где она вела осмотр раненых.

- Можно, только быстро, до того как выдвинемся мне нужно осмотреть ещё много народу. Что вы хотели?

- Нужно поговорить без свидетелей, - попросил сержант Пащенко, зашедший вместе со мной.

- Что вы хотели, молодые люди? – спросила она нас, смотря заинтересованно.

- У вас есть что-то, что способно быстро погрузить человека в сон, наркоз или что-то похожее? – спросил я.

- Есть, но токсичная вещь, для тяжелораненых не подходит, - ответила она, с интересом, ожидая продолжения.

- Нам нужно знать, как он подействует на физически крепкого и полностью здорового человека, проще говоря на диверсанта, есть вероятность, что мы ошибаемся, а человек высокопоставленный, нужно сделать всё незаметно, - ответил я.

- Тогда Хлороформ вам не подойдёт, он начнёт действовать через 30-40 секунд и всё это время. Нужно удерживать марлю на лице человека, он сразу всё поймёт, здесь нужно действовать по-другому.

- Просветите нас, Агриппина Илларионовна, мы будем благодарны за это, - попросил Михаил, с просьбой во взгляде глядя на фельдшера.

- Есть у меня веронал, держала для особых случаев, буйных больных, редкость для нашего края, но иногда удавалось выбить для города нужные лекарства. Если вам действительно нужно, то лучше дать выпить с водкой, но не больше 1 грамма, больше, при смешивании с алкоголем – смертельная доза, зато и подействует быстро минут за 15-20, если всё выпьет. Учтите, растворяется плохо, поэтому осадок нужно слить, чтобы не заметил. Да, и проспит он долго, до 20 часов, учитывайте это.

- Благодарим вас, вы нам очень поможете, - ответил Пащенко и, глянув на меня, добавил, - Теперь осталось убедить майора Нечаева, что это действительно нужно.

- Давайте таблетку, Агриппина Илларионовна, - попросил я.

Та внимательно посмотрела на нас и кивнув себе, скрылась в палатке, через две минуты, вынеся упаковку и при нас, выдавила мне на руку, две таблетки.

- Благодарю ещё раз, - сказал я и, убрав таблетки в карман, завернув в кусок газеты, отправились к майору.

Временная палатка штаба располагалась с краю? и у входа в неё стояло два солдата с винтовками и примкнутыми штыками, ещё пара сидела в броневике БА-20, стоявшего рядом, но с приоткрытой дверью, водитель курил, а стрелок был у пулемёта, неся дежурство. Мне понравился подход к охране, значит, начальник правильно оценивает риски и просчитывает их.

- К кому? – спросил один из солдат.

- К майору Нечаеву с важным докладом. Заместитель командира отряда ополчения Сержант Пащенко, и командир отряда ополчения Станкевич, - ответил сержант.

- Ждите, - произнёс один из солдат и скрылся в палатке, вернувшись оттуда через минуту, сказав, - Проходите, вас ждут.

- Что-то случилось? – спросил Нечаев, сидя у стола с расстеленной на ней картой и рассматривая какие-то документы.

- Да, нужен конфиденциальный разговор, потом сами решите, кого посвящать в детали, - ответил сержант.

Майор посмотрел внимательно на нас, потом кивнул и добавил, обратившись к связисту, заместителю и снабженцу, - Покурите пять минут.

Когда все вышли, оставив нас одних, сержант толкнул меня локтем, показывая, что начинать нужно мне.

- Товарищ майор, у нас есть информация. Что один из сотрудников НКВД, является диверсантом Вермахта, - произнёс я наблюдая. Как напрягся майор.

- Кто конкретно? – волнуясь, спросил он.

- В звании капитана НКВД, хотя два дня назад, он был в форме лейтенанта. Его опознали десять человек, но стопроцентной уверенности у нас нет, поэтому мы просим провести спецоперацию, подсыпем ему снотворное, после чего обыщем, если он действительно немецкий шпион, то у него будут документы об этом. Всё-таки он действует в своём тылу. Немецком и должен быть готов встретить своих. Если мы ничего не найдём, то он просто проспит долго и ничего не заподозрит. Война, переутомился, уложили, дали человеку выспаться, - рассказал я.

- Рискованно, тем более его уже проверили другие сотрудники, уверен. Они в этом понимают больше вашего, - отказался майор и я решил добавить.

- Товарищ майор, мы прекрасно видели, что с вами едет группа высокопоставленных офицеров НКВД и гражданские лица. Явно непростые люди, эвакуацию и безопасность которых вам доверили. А теперь подумайте, что могло заставить немецкого диверсанта, присоединиться к нам, уже не они ли его цель. Что будет, если он устранит их физически, а что будет, если он сможет их похитить или завести в засаду и передать немцем? Вы же понимаете, что это сразу трибунал для вас и всех, кто участвовал в их охране. А ведь его целью может быть вся наша группировка войск или устранение руководства. Что вас спасёт от связки гранат, заброшенной в штабную палатку? А вот немцам это будет подарок, добить окружённые войска, не имеющие командования, будет достаточно просто.

- Тебе просто говорить, за одну такую проверку, нам всем может грозить трибунал и откуда вы узнали про особую группу? – спросил Нечаев.

- Это трудно было не заметить, уверен, уже весь лагерь это тихо обсуждает, поэтому о наличие таких людей, могли узнать и немцы, это объяснило бы, почему они пошли на такой риск. Вы знаете кого-нибудь из тех людей, кто вышел к вам приказом обеспечить их эвакуацию в тыл? – спросил я.

- Да, встречал двоих несколько раз, один полковник НКВД, второй, партийный работник.

- Тогда их нужно поставить в известность и пусть они сами решают и несут всю ответственность за риски, - предложил я.

Майор думал три минуты, смотря поочерёдно на нас, и явно был не рад, нашему появлению, но и игнорировать угрозу он не мог.

- Хорошо, подождите снаружи, я вас позову, когда они придут, только ничего пока не предпринимайте, - сказал майор, и мы вышли наружу.

Два человека в плащах с капюшонами на голове появились через пять минут и быстро прошли внутрь, а ещё через десять минут, позвали и нас.

- Рассказывайте всё подробно, как поняли, кто узнал и что можете предложить, для выявления диверсанта, - приказал полковник НКВД, если я правильно понял значение петлиц, а с учётом того, то звание в такой структуре было выше на одно, по сравнению с армейским, мы сейчас общались, по сути, с генералом.

Рассказ начал Пащенко, вплоть до того момента, как подошёл ко мне и сообщил о нахождении подозрительного сотрудника, выявленного его людьми мне, после чего кивнул мне, и я продолжил.

- Я плохо знаю специфику работы диверсантов, но косвенные признаки, того, как говорит подозреваемый, двигается, задерживает фразы, явно обдумывая ответ, косвенно свидетельствуют о том, что он не тот, за кого себя выдаёт. Но учитывая структуру, в которой он работает, допрашивать его до наличия неопровержимых доказательств, не стоит, а вот чтобы их заполучить, мы и предлагаем, усыпить подозреваемого во время употребления алкоголя. Так снотворное подействует быстрее, единственное неудобство спать он будет долго, больше 12 часов. Но зато если подозрения не оправдаются. Урона чести его не будет, ну, устал человек, отключился, война всё-таки, - дополнил я рассказ.

- Что планируете найти и по каким признакам выявить диверсанта? – спросил полковник, так и не представившийся нам.

- Во-первых, у него должен быть опознавательный жетон и удостоверение или бумага, которую можно предъявить, попади он в плен. Во-вторых, документы, явно подделка и значит, это можно выявить при осмотре, ну и ампулу с ядом, такие люди, нося в воротнике или рукаве. Понимаю, что выглядит всё довольно сомнительно, но другого действенного способа выявить диверсанта, которым, с большой долей вероятности он является, я не знаю. Слишком много поставлено на карту, чтобы рисковать при таких подозрениях, при этом, повторюсь, ни урона чести, никто кроме ограниченного круга лиц. Не будут знать о дознании, а значит, в случае неподтверждения подозрений, никак не повлияют на дальнейшую судьбу и карьеру этого сотрудника, - ответил я.