Ворошиловский стрелок. Книга третья

Эффект Этвеша: связан с изменением центробежной силы при движении по вращению Земли или против него. При стрельбе на восток вертикальная поправка будет «выше», на запад — «ниже».

На 1 км отклонение вправо — примерно 13 см.

На 1,5 км — примерно 33 см.

Деривация — это боковое отклонение пули изза её вращения в нарезах ствола и взаимодействия с воздушным потоком. В большинстве винтовок нарезы идут вправо (по часовой стрелке), поэтому пуля отклоняется вправо.

Снайперская винтовка Драгунова (СВД), патрон 7,62×54 мм R: деривация на 1 тыс. м — примерно 40–60 см (тяжёлые пули дают ближе к 40 см, лёгкие — к 60 см).

Эффект Этвеша — это изменение кажущейся силы тяжести (и, как следствие, вертикальной поправки при стрельбе) изза того, что пуля либо «добавляет» к вращению Земли, либо движется против него. Он проявляется именно в зависимости от направления по сторонам света.

Величина поправки растёт с дистанцией и скоростью пули. Для скорости 1275 м/с и дистанции 1 тыс. м. ориентировочные значения на широте Минска:

Стрельба на восток: поправка «выше» порядка +5–15 см (зависит от баллистики пули и высоты над уровнем моря).

Стрельба на запад: поправка «ниже» порядка 5–15 см.

Стрельба на север/юг: вертикальная поправка от эффекта Этвеша близка к 0 см (основные вертикальные отклонения там — изза падения траектории и ветра).

Грубые оценки сноса для скорости пули 1275 м/с:

На 1 тыс. м, скорость бокового ветра 5 м/с: ориентировочно 60–90 см.

На 1500 м скорость бокового ветра 5 м/с: ориентировочно 1,8–2,5 м и более.

На 1 тыс. м скорость бокового ветра 10 м/с: ориентировочно 1,4–2,0 м.

На 1500 м скорость бокового ветра10 м/с: ориентировочно 4–6 м

черновик

Южнее Барановичей. Выгоновская пуща.

Обсуждение предстоящей операции, заняло ещё час, пока набросали общий план и обещали связаться с большой землёй, чему я удивился. Оказалось, на последнем самолёте доставили мощную рацию и создали промежуточный приёмный центр, который будет пересылать сообщение дальше, это позволило наладить связь со штабом партизанского отряда на большой земле. К нему и прикрепили мой отряд народного ополчения, в котором я числился заместителем командира. Дальше меня отпустили, и вместе с Серовым, отправился принимать подарки, присланные по моему запросу, но первое, что мне представил старший лейтенант, это четырёх солдат, одетых по уставу, невысоких и с характерным разрезом глаз.

- Знакомьтесь, ваш непосредственный командир, Станкевич Дмитрий Александрович. А это бойцы, набранные по вашим запросам, опытные промысловики.

Будаев Бадма Жигжирович, Доржиев Базар Цыдыпович, Иванов Айсен Михайлович и Гаврилов Кэскил Петрович, два бурята и два якута, повезло, найти их в распределительном центре, даже не дали толком собраться, погрузили на самолёт и переправили сюда. Вместе с ними, три передано три противотанковых ружья польского производства, с запасом патронов и два противотанковых ружья, немецких, однозарядных, как у вас. Помимо этого, удовлетворили вашу просьбу и прислали десять пневматических ружей, для обучения стрельбе, с мишенями и патронами. Ещё от командования вам подарок, СВТ-40, так называемая Светка, с магазином на 10 патронов и автоматическим режимом стрельбы, уверен, вы сумеете правильно ей воспользоваться, хотя многие в армии её не жалуют.

Так что берите командование над новым пополнением, как вы и просили, сами объясните людям важность поставленных партией и народом задач, после разберём остальные подарки с большой земли, - сказал Серов и оставил меня с четырьмя немолодыми уже мужиками. Я внимательно осмотрел их и понял, что люди довольно непростые, поэтому и обычный, армейский подход к ним не пойдёт.

- Ну, давайте знакомиться, как зовут меня, вы знаете, обращаться можно просто товарищ командир, перебросили вас сюда не просто так, а с особой задачей. Создать отряд для уничтожения бронированной техники в тылу врага. Без орудий, без артиллерии, вот теми самыми противотанковыми ружьями, которые привезли вместе с вами на самолёте. Но чтобы не быть голословным, пойдёмте, покажу на живом, так сказать, примере, - сказал я и повёл молчаливых мужиков через весь лагерь, к стоянке трофейной техники.

Знакомьтесь, Панцирь один, Панцирь два и Панцирь три, все захвачены моим отрядом, а фактически мной в одиночку с использованием специальных ружей и тактики. Никакого открытого боя, стрельба как на охоте из засады, только там у вас зверь был на четырёх лапах, а здесь на гусеницах, и в этом их слабость. Первая задача, сбить гусеницу, после чего танк остановится. Затем выбить стрелка, чтобы обезопасить себя и своих товарищей, от пушек танка, ну и третья задача, перебить экипаж танка и захватить его. Если нет возможности захватить технику, её необходимо сжечь, для чего вам будет даваться помощник, с бутылками, несущими в себе зажигательную смесь. Убитого водителя, можно заменить, порванную гусеницу, восстановить, двигатель, отремонтировать, а вот сгоревший танк или бронетранспортёр, годен только на переплавку. Восстановить его, тем более быстро, невозможно, вот в этом и будет наша с вами основная задача, пока можете изучить трофейную технику, полазьте по ней, посмотрите, где располагаются стрелки, где водители, где дополнительный экипаж. Посидите на их местах, посмотрите сектора обзора, при закрытых и открытых щитках, чтобы понимать, как правильно прятаться и подбираться к нему, потом я уже расскажу нюансы, которые помогут вам выжить.

Первая задача, понятна? – спросили я.

- Понятно, товарищ командир, - нестройно ответили солдаты и нестройно направились к технике, обходя её по кругу, щупая металл и даже нюхая его.

Вмешиваться я не стал, а направился искать Валуеву, требовалось наладить обучение ополченцев стрельбе, уже на серьёзном уровне. Для этого и был запрос на пневматические винтовки, как бы по-детски они не выглядели, именно с их помощью, проще всего начинать обучение азам стрельбы. Тем более они не требовали особого полигона, и можно проводить тренировки в пределах лагеря, а уже после этого, давать боевое оружие в руки.

Помимо этого, пришлось решать много бытовых вопросов, часть из которых была решена, но только на ближайшие дни, а нужно заниматься планированием, начиная от того, где брать сменную одежду, которая быстро приходила в негодность в боевых условиях и заканчивая питанием, размещением личного состава и прочими мелочами. Боеприпасы до сих пор оставались серьёзной проблемой не только для партизанского отряда, в который превратился сводный отряд под командованием капитана Рыжова, но и для нашего отряда. Последний рейд по окружающим деревням, сильно уменьшил наши запасы, и этот вопрос нужно решать оперативно. Наличие большого количества пулемётов, серьёзно усиливало огневую мощь отряда, но при этом и серьёзно увеличивала расход патронов.

Ещё нужно провести учебные стрельбы, чтобы определить помощников для моих новых снайперов с противотанковыми ружьями. Провести стрельбы с самими снайперами и определить дистанцию, эффективной стрельбы, всё это требовало уйму времени, а его у нас, как раз и не было. Но успокаивало одно, соседние деревни мы хорошо зачистили от немецких войск и в ближайшие дни, им будет не до нас, да и на подготовку к операции на Барановичовском аэродроме, уйдут минимум сутки.

Решив основные проблемы подразделения, которые поручили мне, я занялся снайперской подготовкой, для чего пришлось выехать на небольшое болото, рядом с гатью. Для этих целей взял бронетранспортёр, четырёх новичков, прилетевших ко мне и ещё четверых, в качестве вторых номеров. Вначале я заставил их подготовить стрелковые позиции с дистанциями 500 и 1 тыс. метров, при этом не абы как, а на четыре стороны света, и для этого были веские причины. Не скажу, что в своей прошлой жизни я был опытным снайпером, но основы баллистики, и основные эффекты стрельбы на дальние и сверхдальние дистанции я знал. Здесь не было баллистических калькуляторов для вычисления погрешностей, поэтому нам придётся создать карту стрельбы для каждого типа используемого оружия. Работа предстоит кропотливая, но очень нужная, так как чем дальше дистанция до цели, тем сложнее заметить снайпера и у него больше шансы уйти от преследования.

Пока одни готовили полигон, я объяснял простыми словами эффект Кориолиса, эффект Этвеша, эффект Деривации и боковое отклонение от скорости ветра. Понятно, что за несколько дней, снайперов я не подготовлю, но если стрелять по крупногабаритным целям, то даже такие поправки, сильно повлияют на точность стрельбы. Каждому выдал блокнот, сделанный умельцами в лагере, по моей просьбе, заставил каждого сделать таблицу и записать примерные поправки, которые будем корректировать по ходу стрельб. Затем приступили к самим стрельбам.

Если на дистанции пятьсот метров, в ростовую мишень попадали все, то вот на дистанции в километр, попаданий не было ни у кого, кроме меня. Я стрелял по своему ощущению и поправку брал, не задумываясь, не знаю, особенность тела, перенос сознания или бонус, за попадание в прошлое, но высчитывать все эти траектории и смещения, мне не приходилось, а вот переучить опытного охотника стрелять не в мишень, а рядом с ней, не получалось. Пришлось заканчивать стрельбы и отправляться в стрелковый тир, где обучались ополченцы стрельбе из пневматической винтовки. Там подготовил новые цели и только не одну, а две, каждая с учётом стрельбы по сторонам света и с учётом всех озвученных мной эффектов, влияющих на смещение пули. На мишени рисовалось две цели, одна яркая, вторая пунктиром, со смещением, которое я рассчитал самостоятельно. Конечно, расчёт был очень грубый и, вероятно, с ошибками, брал их из воспоминаний, виденных мной таблиц и расчётов. Но примерно было понятно, какие смещения и в какую сторону дают все эти факторы, поэтому основа у них будет, а таблицу стрельб составим позже, сложив показатели всех четырёх стрелков.

Здесь дело пошло быстрее, видя цель, они смещали прицел на вторую и фиксировали его, запоминая направления сторон света. Затем стал усложнять задания, давая указания ветра и дистанцию до цели. Здесь же в тире, показал, сам эффект снижения пули от дистанции, на пневматике сделать это было проще и показывал наглядно. Мой самопроизвольный курс стрельбы собрал большое число зрителей, которые слушали очень внимательно, а многие стали записывать мои слова.

Только к вечеру, удалось добиться понимания и перебить навыки стрельбы у всей четвёрке, они научились стрелять, не доверяя опыту, а полагаясь на мои таблицы, которые ещё предстоит корректировать. Кто-то скажет, что я занимаюсь ерундой и такие разговоры я слышал, но решение сделать свою снайперскую группу, которая сможет обстреливать колонны немцев с дистанции в километр, я уже принял. Это даст возможность проводить дерзкие операции, нанося урон немцам и заставляя усиливать охрану, но основная цель на ближайшее время, это уничтожение техники противника, в первую очередь самолётов и танков.

На основной полигон мы сегодня уже не вернулись, а поужинав, я ещё раз приговорил учебный материал, который записал и заставил вызубрить таблицу не только четверых снайперов, но и их помощников, набранных из самых метких стрелков, по итогам учебных стрельб, проводимых ещё Валуевой. Будаев, Доржиев, Иванов, Гаврилов, так к ним и обращался, понимая, что выговаривать имена и отчества, в бою будет сложно.

Перед отбоем меня вызвали в штаб, где ещё раз проговорили примерный план атаки на немецкий аэродром, Рыжов его записал и, как я понял, передаст подробности в штаб письменно, а не по рации, которую немцы точно перехватят и могут расшифровать. Однако заявка на необходимые вещи, отправили по рации, так как нам они понадобятся уже сейчас. Про мои учебные снайперские курсы вопросов пока не задавали, но я видел, что знания, которые я передавал, очень заинтересовали всех, включая руководство. Уверен, мне ещё их вспомнят, но легенду я так и не придумал, а другого варианта объяснить баллистические изменения пули при стрельбе на большие дистанции, я не мог. Даже не уверен, что в этом времени, есть такие расчёты и знания, если только у артиллеристов, но с ними я не общался.

А уже перед сном, до меня добрался корреспондент Красной звезды, который долго мучил меня вопросами по всем моим операциям, описанным в боевом журнале отряда. До этого он занимался опросом свидетелей и других участников. На завтра меня ещё снимут с противотанковым ружьём в руках, но я успел договориться, что моё лицо будет не видно, а вместо фамилии, укажут только начальную букву.

Ночь для меня прошла спокойно, чего нельзя сказать о командирах партизанского отряда и отряда ополчения, ночью прилетел очередной самолёт с большой земли и привёз всё по запрошенной заявке. Рано утром, быстро позавтракав, я отправил группу в стрелковый тир, где они повторили упражнение по стрельбе не в саму цель, а с корректировками по баллистике. Только после этого, мы отпаривались на полигон и до обеда отстреляли каждый по полусотне патронов, на два варианта дистанции, и к обеду, у всех уже начало получаться, не только попадать в мишень, а практически в её центр. Баллистическую таблицу, написанную мной, пришлось корректировать, но не сильно, и это меня радовало, и кучность стрельбы на одну тысячу метров, стало вполне нормальной, попадал каждый второй выстрел в ростовую мишень не в центр, но в край точно. Кто-то скажет, что это большой разброс, но мушка на такой дистанции шире самой мишени и без огромного опыта, просто попасть в мишень, даже с прицела невероятно сложно. Я же попадал с каждого выстрела, и кучность составляла квадрат со сторонами сорок сантиметров. Промахи были, но вероятно, из-за не очень качественных патронов, но и цена за такие стрельбы была сильнейшая головная боль, а в конце у меня даже пошла кровь из носа, поэтому стрельбу я сам прекратил, переключившись на членов своего отряда. У вторых номеров, всё было намного хуже, в ростовую мишень, они попадали в одном случае из десяти и то если результат распределить на всех. Я не расстраивался, понимая, что снайперов обучают годами, ещё и с прицелом, стрелять на такие дистанции и ожидать другого не стоит. Поэтому вторые номера сосредоточились на стрельбе на дистанции триста и пятьсот метров, где результаты были более удовлетворительные.

В обед меня срочно вызвали в штаб и, назначив, Будаева за старшего, объяснив ещё раз задачи и главное, технику безопасности, на мотоцикле с посыльным, отправился в штаб. Стрельбище располагалось в пяти километрах от лагеря, поэтому добрались быстро, мотоцикл оставили в стороне, в густой лесополосе. После чего направился в штаб.

До самого штаба не дошёл около сотни метров, как почувствовал пристальный взгляд в спину, а потом резкое чувство опасности, такое сильное, что адреналин в крови подскочил сам, время как бы замедлилось, а тело среагировало само, упав на землю и перекатившись.

Звук выстрела услышал уже на земле, как и дёрнувшуюся спину впереди идущего курьера, посланного за мной.

Глава 5

«На 8 июля в Барановичах размещались части 13-го армейского корпуса вермахта: 17-я, 78-я и 252-я пехотные дивизии.

Вооружение в наличие, после боёв и численность, ориентировочно:

70 полевых гаубиц, 25 тяжёлых гаубиц, 120 миномётов, 70 противотанковых пушек.

Бронеавтомобили. В разведывательном батальоне каждой дивизии обычно числилось порядка 6–12 единиц (Sd.Kfz 221/222/231). То есть на три дивизии — примерно 18–36 машин.

Штурмовые орудия StuG III. Они не входили в штат пехотных дивизий, но могли придаваться корпусу для усиления. В районе Барановичей в июле 1941 года могли находиться одна-две такие батареи — то есть ориентировочно 12 StuG III.

Для трёх дивизий это ориентировочно 3 тысячи автомобилей и 800 тягачей. При этом значительная часть этой техники не стояла «в городе», а была рассредоточена по тыловым площадкам, узлам снабжения и вдоль дорог.

Численность войск, размещённых в городе и окрестных деревнях, превышала 30 тысяч солдат, но не все были размещены в городе, большая часть на значительном удалении».

черновик

Южнее Барановичей. Выгоновская пуща.

Упал на землю и перекатился в сторону, пытаясь понять, что происходит, но взглянув на падающего солдата, шедшего впереди, понял, что это покушение.

- Санитара! Солдата ранили! - закричал я, пытаясь понять, где был стрелок, но в лагере слишком много народу и вычислить его может не получиться. Вначале бросился к солдату, но быстро понял, что ему уже не помочь, пуля вошла точно в позвоночник, в районе сердца, а обилие крови говорило о том, что рана смертельная, либо задело сердце, либо важную артерию. К нам уже подбежало несколько солдат, пытаясь оказать помощь, но тот уже не реагировал, губы посинели, а кровь перестала течь, что говорило о его смерти.

- Что здесь происходит? – раздался властный голос капитана Рыжова.

- Стреляли в меня, я в последний момент, что-то почувствовал и присел, а вот моему сопровождающему досталось, - быстро ответил я.

- Откуда стреляли? – сразу спросил он, сделавшись ещё серьёзнее, и на лице, промелькнул страх.

Я указал направление, а самого начало трясти, от избытка адреналина и осознания, что на месте солдата должен был оказаться я. Станкевич, за мной, - сказал Рыжов после того, как раздал указания дежурному офицеру и те убежали искать стрелка и допрашивать свидетелей. Хотя вероятность его поймать, снижалась с каждой секундой.

Стоило войти в штабную палатку, как Рыжов положил на стол листовку.

- Вот, ещё вчера нашли, не стали тебе сразу говорить, но видно зря.

На листе был рисунок моего лица, довольно точный, а под ней надпись на немецком, которая и без перевода была понятна. Награду за меня давали 10 тысяч немецких марок, сумма по местным меркам заоблачная, если я правильно помню, что немцы на оккупированных территории ввели курс один к десяти, по отношению к рублю.

- Значит, стрелял не случайный человек, а тот, кто знал про награду, вероятно, внедрённый шпион, - тихо проговорил я, опускаясь на скамейку.

- Мы думали, немцы уже забыли про Энигму, а выходит, что нет и раз крупных войсковых операций против нас не проводят, они также знают, что шифровальную машину успели вывезти. На, выпей, спирт, поможет успокоиться, - сказал капитан и налил в алюминиевую кружку из фляги, грамм сто.

Отказываться не стал, выпил залпом, медленно выдохнув, а вкуса даже не почувствовал. Закусывать не стал, настолько сильно свело спазмомтело, только через минуту, внутри стал разгораться жар и меня начало отпускать. Капитан сел рядом и молчал, ничего не говоря, но посматривая на меня.

- Вот, сколько уже под пулями бывал, а стоило немного расслабиться и чуть не помер. Даже не знаю, что меня так сильно прихватило, даже не ожидал от себя такого, - проговорил я, постепенно приходя в себя.

- Товарищ капитан, разрешите доложить? – обратился к Рыжову вошедший лейтенант.

- Докладывайте, нашли стрелка?

- Нет, сбежал, погоню отправили, но он местный не факт, что найдут и ушёл на мотоцикле, нашли брошенным у леса, следов, куда ушёл, нет. Отправил туда пограничников из отряда ополчения, если кто и сможет найти, то только они, - доложил лейтенант, ожидая дальнейших приказов.

- Усилить охрану лагеря, выставить дополнительные посты, и усильте проверку личного состава, кто хоть стрелял, выяснили?

- Да, три дня как на нас вышел отряд из пяти солдат, с оружием, с документами, их проверили, нашли даже тех, кто встречал их из других подразделений. Я дал команду всех задержать и начать в отношении них новую проверку.

- Хорошо, иди занимайся усилением охраны и проверяйте всех новоприбывших повторно, - приказал капитан.

- Тебя представили к серьёзной правительственной награде, и, если бы тебя сегодня убили, ещё не известно, чем бы для меня всё закончилось. Поэтому дам тебе двоих бойцов, чтобы тебя постоянно сопровождали, люди проверенные, прилетели недавно, раньше работали под моим руководством.

- Товарищ капитан, может, я из своих сам выберу? Та же снайперская группа, если их потренировать, смогут охранять меня не хуже ваших бойцов, для остальных незаметно будет, да и в лесу с ними больше шансов выжить, они там как у себя дома, а твои бойцы наверняка, как быки по лесу шастают.

- Хорошо, можно и твоих стрелков, их отбирали особо тщательно, а значит, проверку прошли, но всё равно, работу с ними проведём, нюансы охраны расскажем, лишним точно не будет.

- Хорошо, - согласился я, радуясь, что избавился от соглядатаев, хотя среди присланной четвёрки явно кто-то будет докладывать обо мне, но одно дело, когда это делает рядовой человек и сотрудник спецслужбы.

- Станкевич, расскажи, откуда у тебя знания, которые ты передаёшь своим снайперам, такие на курсах в Осоавиахиме не дают, - внимательно смотря на меня, спросил капитан НКГБ.

- Не знаю, может, где-то читал до войны, во всяком случае, точно сказать не могу, да и память о прошлом всё хуже становится, может результат травмы, может, ещё что-то, здесь я вам ответить не смогу. Но то, что знания важные, это точно, я сам вначале не очень верил в то, что говорил, но, когда на больших дистанциях при стрельбе проверили, всё точно подтвердилось. Значит, знания правильные и их необходимо использовать, против фашистов.

- Ладно, поговорим об этом позже. Довожу до сведения, только об этой информации не распространяться, твой самолёт уже чинят и, если всё нормально, ночью перегонят на временный аэродром. У Барановичей высадили диверсионно-разведывательную группу, одним из их заданий, была разведка нужного нам аэродрома. Так вот, на нём периодически скапливаются от семидесяти до ста тридцати самолётов противника, если их уничтожить, то это будет огромная помощь фронту. Точно известно, что оттуда летают бомбить на Хайнкелях Москву, сам должен понимать, насколько это сейчас критично для столицы, поэтому операция должна пройти успешно.

Нам выделят дополнительные силы, сегодня прилетят люди, свободно говорящие по-немецки и знающие их быт, особенности, они поведут колонну трофейной техники, твой отряд пойдёт отдельно и у него будет задача задержать подкрепление из города, перекрыв основную дорогу. Тащить наши пушки или нашу бронетехнику, будет ошибкой, поэтому вся надежда на тебя и твой отряд с противотанковыми ружьями. Справитесь? - спросил капитан, внимательно смотря на меня.

- Сделаем всё возможное, чтобы дать вам время, закончить на аэродроме, но мне понадобиться техника, как минимум один бронетранспортёр и один сопровождающий, хорошо говорящий по-немецки и без акцента, мы отправимся вместе с вами, потом уедем вперёд и перекроем трассу от города к аэродрому, будем удерживать, до тех пор, пока не сможем или в течение часа, после чего отойдём. С собой возьму неполную роту сколько влезет в машины и мотоциклы, которые оставите нам, вот с отходом будут проблемы, уходить тем же маршрутом, что и вы, не сможем. Поэтому предлагаю уходить на Восток, через железную дорогу, а там болотами, но технику придётся бросить. Расстояние не такое и большое, но, если идти только по лесам и в ночное время, возвращение займёт дня три-четыре. Вопрос с ранеными, куда их девать, они точно будут, с ними по болотам три дня, это верная смерть.

- Человек, которого я дам и который знает немецкий, может вывезти их, документы подготовим, останется только переодеть в немецкую форму. Думаю, раненные у немцев не вызовут больших вопросов, хотя риски, конечно, есть, - ответил капитан.

- Тогда вопросов почти не осталось. Для полноценного обучения моего снайперского отряда, необходимы эскизы уязвимых мест всей техники немцев, не только танки, но и самолётов, - ответил я, уже придя в себя и чувствуя лёгкое опьянение, всё-таки спирт, да ещё и на голодный желудок, не мог не дать побочного эффекта.

- Будет тебе всё, я, кстати, посмотрел, как твои инструктора, проводят обучение на пневматических винтовках и прошу тебя выделить хотя бы одного из них, для обучения личного состава и поднятия навыков стрельбы. Они говорят, ты обучил их методике, которая быстро позволяет обучать стрелков и поднять базовые показатели.

- Это, решаемо, тем более в планируемой операции, я их не буду использовать, пусть девчонки обучают солдат правильной стрельбе, буду их брать на более безопасные. В этой большой шанс вообще не вернуться, немцы озлобятся и вцепятся в наш отряд как клещи, уж это точно, да и не замаскировать их будет среди немецких солдат, женщин нет, только медсёстры, да и желающих поговорить с ними будет много, а это сразу станет провалом всей операции. Поэтому они остаются в лагере. И мне кажется, нужно готовить ещё один, а лучше четыре лагеря и разделив всех, распределить по окрестным болотам.