Ворошиловский стрелок. Книга третья

- Лёха, пошли двоих в помощь, я прикрою, - приказал я, беря на прицел дальние кусты, где заметил шевеление.

У самой деревне, немцы оживились и требовалось сбить им настрой, поэтому стреляю по кустам, выпустив всю обойму и быстро перезаряжаю винтовку, но там сразу затихли, не рискнув выйти на открытую дорогу.

Когда Петра принесли на наш берег, стало понятно, что он не жилец, сам уже был без сознания, а на груди следы от четырёх пулевых отверстий. Кровавые пузыри в уголке рта, говорили о пробитом лёгком, а в наших условиях, это практически смерть, да и крови натекло очень много, губы уже синие. Пока его перевязывали, дыхание остановилось, и он замер, резко расслабившись. Оставив перевязку, все встали рядом, понурив головой, а я корил себя, что согласился на разграбление бронетранспортёра, достаточно было закидать его бутылками с зажигательной смесью, и всё на этом. Но сейчас уже поздно себя корить, нужно уходить отсюда, пока немцы не подтянули резервы, а они точно пригонят сюда технику и пехоту.

- Отнесите его в кузов бронетранспортёра, положите рядом с Семёном и заканчивайте с ремонтом, скоро немец попрёт, - тихо сказал я, но все услышали и, понурив головы, разошлись, так ничего и не сказав. Терять товарищей всегда тяжело, но все понимали, что работу бросать нельзя и немец ждать не будет.

Гусеницу лёгкого танка, поменяли быстро, а вот с тяжёлым, пришлось повозиться, я перестарался, стреляя по нему, но запасная была, поэтому немного повозившись, натянули и её, забив новый палец в новое звено. До лагеря этого должно хватить, а там будем смотреть, ещё технику замаскировали ветками и небольшими деревьями. Не очень хорошо, но хоть так, позже улучшим маскировку.

Успели вовремя, на краю деревни опять зашевелились и увидев, что они выкатили две пушки, не стал вступать с ними в противостояние, если первую 37-миллиметровую я ещё мог обстрелять, в надежде пробить защитный щит, то вот вторая, более тяжёлая, мне точно не пробить. Уже уезжая, услышал выстрел, а потом раздался взрыв в кустах, рядом с мостом, затем ещё один и через несколько секунд, ещё. Немцы начали артиллерийскую подготовку перед штурмом, а мы уже уезжали, забрав два новых трофея. Взрывы за спиной звучали непрерывно, и скоро к ним добавились хлопки от мин, небольшого калибра. Немцы взялись за нас всерьёз, вот только нас там уже не было, мы свернули на гать и проехав километр, в небольшом перелеске спрятались технику, решив выждать и проверить, рискнут ли они нас преследовать. Здесь был небольшой остров среди болот, поэтому можно было не переживать, что нас обнаружат с воздуха. В кузове бронетранспортёра лежали два тела убитых ополченцев и два связанных немца, один из которых лётчик.

Я заглушил двигатель и закрыл глаза, сидя на неудобном кресле водителя, обдумывая произошедший бой с немцами. Урон мы им нанесли неслабый, и в целом свою задачу выполнили, вот только потеря двоих бойцов, портили настроение. Понятно, что это война и без потерь бой не закончить, тем более с такими трофеями, но всё равно, терять своих категорически не хотелось. Второй бой, я провёл практически в одиночку, обездвижил танки, перебил обслугу и обратил в бегство полуроту противника. На моём счету больше трёх десятков немецких солдат, но радости это не приносило. Голова болела, хотя и не так сильно, да и всё тело, держалось из последних сил, нужен полноценный отдых, иначе сорвусь или просто отключусь во время движения, а делать это на гати, точно не стоит. Одна ошибка и машина нырнёт в тёмную воду болота.

- Час отдыха, Алексей, выстави часовых, усильте маскировку, меня сейчас вырубит, нужно поспать, двоих на пост, смотреть внимательно, остальные отдыхать, сменяться через полчаса, - приказал я и, бросив немецкую куртку на землю, где посуше, лёг, сразу отрубившись. Организм хоть и молодой, но непривычный к таким нагрузкам и это даёт о себе знать.

Проснулся оттого, что кто-то полз по моей щеке, перебирая своими мелкими лапками, а вокруг квакали лягушки, где-то стучал дятел и пели птицы. Вокруг было поразительно тихо, для войны, обычная гражданская тишь, с кучей звуков, наполняющих её жизнью. Но как бы ни хотелось открывать глаза, желудок напомнил, что с утра ничего не ел, а времени прошло много. Осознание этого, заставило сделать усилие над собой и посмотреть на небо с редкими облаками. Видимое сквозь ветки редких деревьев. Глянул на часы. На руке и понял, что проспал не час, а все четыре и уже далеко не утро, а значит, пора двигаться дальше. Тем более, раз никто не стрелял, значит, немцы не рискнули сунуться в болото, и опасаться нам следует только немецкого самолёта-разведчика.

Увидев, что я проснулся, Алексей, молча принёс мне открытую банку консервов, с мясом, немецких, ещё и галеты, аналог наших сухарей, отчего отказываться не стал. Пока ел, размышлял, что трофеев уже много и нужно планировать нормальную операцию, способную нанести немцам, значительный урон. Сейчас у моего отряда, лёгкий колёсный броневик, три бронетранспортёра гусенично-колёсных, два грузовика, два танка, Панцирь-2 и один танк Панцирь-3. Ещё два десятка мотоциклов, половина из которых с колясками, два десятка пулемётов, распределённых по отделениям, это не считая тех, что установлены на технике и мотоциклах. Выходит, внушительная боевая мощь, с которой немцам придётся считаться, вот только новое руководство имеет свои планы на использование техники и пока держит их в секрете, но обещают сегодня поставить новые задачи, когда мы обезопасим соседние деревни от немецких войск.

Я уже подумываю о создании колонны и открытому перемещению по дороге, уверен, такая колонна не вызовет подозрений и проехать можно будет в открытую достаточно далеко. Вот только стоит нам засветиться, как нас быстро окружат, значит, цель должна быть очень важная, что обоснует потерю всей техники. Такой целью может быть мост, или стратегический склад, а может, даже и аэродром, гадать не стоит, вечером всё узнаю и мне интересно, удовлетворят ли мои запросы. Долго размышлять не стал, поев, приказал собираться в дорогу, постовые не заметили в воздухе немецких самолётов разведчиков. А значит, можно ехать, да и преследовать нас немцы нестали, явно боясь засады.

После сна чувствовал себя намного лучше, поэтому ехал спокойно, следом за первым лёгким танком, мотоциклы ехали последними и там сидели неопытные ополченцы, только научившиеся управлять трёхколёсными агрегатами, периодически глохли, но даже такие остановки и сильно нас не замедляли. Проехали мимо спрятанного трофейного самолёта, задержавшись на несколько минут, обновить маскировку и убедились, что никто его не обнаружил.

Чем ближе подъезжали к лагерю, тем больше меня беспокоило, как прошли другие штурмы и какие в итоге потери, с нашей стороны. За два километра спрятали технику в лесу и отправили двух человек на мотоциклах вперёд, а то были большие шансы, что, заметив такую большую колонну немецкой техники, нас обстреляют и окажутся правы, я бы тоже не поверил, что отряд на четырёх мотоциклах, захватил два танка и бронетранспортёр.

Через двадцать минут навстречу выехал внушительный отряд из пяти мотоциклов, остановился в ста метрах от нас, не решаясь ехать дальше и их, можно было понять, совокупная огневая мощь, разделается с этим отрядом за пару минут, а те в ответ только краску поцарапают на броне.

Глава 3

«Охрану аэродрома обычно несли комбинированные силы — то, что в немецкой военной практике называли Sicherung (охранение). Состав зависел от обстановки: насколько далеко от линии фронта находился аэродром, была ли угроза нападения или диверсий.

Чаще всего речь шла о довольно небольших группах — примерно от нескольких десятков до примерно сотни человек. Основу составляли:

Сотрудники аэродромной службы Люфтваффе (Fliegerhorstbedienst) — те, кто по работе уже находился на объекте и брал под контроль ключевые зоны (ВПП, ангары, склады);

Небольшие охранные подразделения — например, роты или взводы из охранных батальонов (Sicherungsbataillone) либо жандармерии. Их задача — патрулирование периметра, проверка документов, предотвращение диверсий и мародёрства.

Танки. Обычно их не ставили прямо на периметр как стационарные доты. Чаще выделяли 1–2 танка (например, Pz.Kpfw.III или Pz.Kpfw.IV) для подвижных задач: патрулирования окрестностей, быстрого реагирования на угрозу или усиления при отражении атаки. Иногда танки использовали для прикрытия подходов к ключевым объектам — складам или взлётно-посадочной полосе.

Бронемашины. Их было чуть больше: нередко выделяли 2–4 бронеавтомобиля (вроде Sd.Kfz. 222 или 231). Они отлично подходили для патрулирования — были манёвреннее танков, могли быстро перемещаться вдоль периметра, проверять дороги и выявлять засады.

Системы ПВО. Здесь акцент делали на лёгком и мобильном вооружении для защиты от налётов советской авиации. Основу составляли 20-мм зенитные автоматы (Flak 30 или Flak 38). На одном аэродроме могли стоять от одной до нескольких таких установок — в зависимости от того, насколько вероятными считались воздушные атаки. Иногда добавляли крупнокалиберные пулемёты (например, 13,2-мм или 7,92-мм в счётверённых установках) для борьбы с низколетящими целями. Тяжёлые зенитки (вроде 88-мм Flak 18/36/37) для охраны отдельного аэродрома в прифронтовой полосе использовали редко — их берегли для крупных узлов обороны или стратегических объектов.

При охране захваченных аэродромов немцы часто комбинировали силы: танк и пара бронемашин для разведки и патруля, плюс 1–2 зенитных автомата и несколько пулемётов. Если обстановка была тревожной (близко советские части, были случаи налётов), группу могли временно усилить — например, добавить ещё одну зенитную установку или выделить отделение пехоты для усиления периметра».

черновик

Южнее Барановичей. Выгоновская пуща.

Я вышел из бронетранспортёра, встав рядом, и смотрел на приближающиеся мотоциклы, которые после минутной заминки, поехали к нам.

- Умеешь ты удивлять, Станкевич, откуда трофеи? – спросил радостный Серов, вылезая из последнего мотоцикла и подходя ко мне.

- Немцы поделились, два таких пришлось сжечь, не хотели отдавать, вцепились как клещи, - едва улыбнувшись, ответил я, наблюдая за реакцией старшего лейтенанта НКГБ.

Серов обошёл бронетранспортёр, заглянул в танки, вернулся к нему и заглянул в кузов, очень удивившись увиденному.

- А немцы, откуда и что лётчик у тебя делает? – спросил он серьёзным голосом, переводя взгляд с пленных немцев, на двоих убитых ополченцев.

- По случаю достались, лучше скажи, куда мне теперь трофейный самолёт деть и где взять лётчика? – задал я вопрос, наблюдая, как лицо Серова, меняется ещё больше.

- Какой трофейный самолёт, Дмитрий Александрович, ну что из тебя всё, как клещами тянуть приходиться. Давай рассказывай, что ты опять учудил.

- Что сразу учудил? Вчера один наглый фашист летал над головой, мешал проведению операции, застал нас на открытой местности, ещё и на гати. Пришлось его приземлить, там вроде топливная трубка или топливный насос перебит, нужно смотреть, а так целёхонький, не особо боевой, но для разведки в самый раз.

- Нет, тебя точно одного отпускать нельзя, теперь ещё и самолёт «приземлил», это, конечно, хорошо, но где я тебе ремонтника возьму и уж тем более, лётчика? Вот умеешь ты озадачить, ладно, рассказывай, как всё прошло, подробно, пока не для отчёта, а чтобы понимать, что и как было.

Пришлось пересказать всё как есть, утаивать, что второй бой, я вёл практически один, не стал, но описал это так, что остальные занимались моим прикрытием и сбором трофеев, пока я выбивал немцев одного за другим. Серов слушал внимательно, но было видно, что он не мог поверить во все описанные мной события, но и высказать мне это не мог.

- Ладно, давай в лагерь, там решим, что делать с твоими сведениями, заодно других опросим, а немцев сдашь моему сотруднику, он их допросит. Ещё там тебе подарки ночью передали, ты ведь заявку оформлял, с Нечаевым передал, вот по ней и отработали, насколько смогли.

- Как прошла операция по зачистке соседних деревень, в целом, потери большие? – спросил я, мучивший меня вопрос.

- Без потерь не обошлось, но в целом лучше, чем ожидали, часть раненых, ночью отправим самолётом в тыл, всего зачищено тридцать четыре деревни и хутора, перебито свыше тысячи немецких солдат, данные ещё уточняются, трофеев собрано немало, но таких как у тебя, точно нет, хотя несколько грузовиков и два бронетранспортёра, мотоциклы, твои штрафники взяли, но и потери у них почти пятая часть от личного состава. У Пащенко тоже всё нормально, свои деревни они зачистили, но ещё не все отряды вернулись, нот дальних хуторов и деревень ещё не дошли. Да и отряды партизанского отряда ещё не все пришли, с дальних деревень ждём, но по докладам вернувшихся, немцы никак не ждали такой активности с нашей стороны, расслабились, в тылу, ну и поплатились за это. В целом, уже успех очень впечатляющий, так что давай в штаб, там уже серьёзно поговорим, тем более ночью был самолёт с большой земли, привёз подарки, думаю, ты обрадуешься, - сказал Серов, явно выглядя довольным.

Через полчаса уже стоял перед входом в штабную палатку, проверил свой внешний вид, на глазах у часового, который поглядывал на меня с явным интересом, после чего вошёл внутрь.

- Товарищ капитан, разрешите, с докладом? – спросил я войдя.

Меня внимательно осмотрели, после чего сочли внешний вид приемлемым, и Рыжов ответил,

- Проходи Станкевич, докладывай, что ты опять учудил.

- Задача, поставленная моему отряду, выполнена, трофеями взято два мотоцикла, гусенично-колёсный бронетранспортёр, лёгкий танк Панцирь-2 и средний танк Панцирь-3, захвачен лёгкий разведывательный самолёт, требует ремонта системы питания, уничтожено и выведено из строя до пятидесяти солдат противника, полностью уничтожен бронетранспортёр, и лёгкий танк Панцирь-2. В деревне Залужье, встретили крупные силы противника, поэтому дальше пройти по тому маршруту не удалось, можно предположить, что следующие деревни под контролем немцев и зачистка их потребует отдельной операции, на технике проехать дальше проблематично, уж очень неудачно расположены дороги в той местности. Помимо этого, в плен захвачен немецкий лётчик и один из солдат. Потери личного состава, два человека убитыми, доклад окончил, - доложил я, встав по стойке смирно и стараясь не смотреть на лицо капитана НКГБ.

- Вот объясни мне Дмитрий Александрович, как у тебя это получается, сколько вас всего было?

- Двенадцать человек на четырёх трофейных мотоциклах, с колясками, - не задумываясь ответил я.

- Вот! Двенадцать человек, а уничтожили живой силы противника, как будто вас там рота была, про трофеи вообще молчу, захватить исправными два танка и бронетранспортёр, это вообще немыслимо, так ещё и самолёт. Вот скажи, что мне в штаб армии писать? Что один Станкевич здесь воюет, а мы тогда, чем занимаемся? - нахмурив брови с показательным недовольством, сказал Рыжов, грозно глядя на меня.

- Так получилось, товарищ капитан Народного Комиссариата Государственной Безопасности, - отчеканил я, смотря перед собой и понимая, что капитан решил пошутить, а шутки у таких структур могут быть с двойным дном, поэтому прикинулся простачком.

- Получилось у него так, вот к тебе прилетел товарищ корреспондент из газеты Красная звезда, о твоём подвиге на хуторе Худыня, где ты в одиночку, девушку спас. Теперь ещё и о других твоих подвигах придётся писать, а на фоне твоих трофеев, все заслуги нашего партизанского отряда выглядят довольно слабыми. Вот что ты за человек такой, а? – прищурив глаз, спросил Рыжов.

- Я не специально, товарищ капитан, они сами ко мне приехали и прилетели, - ответил я, разглядывая палатку и пытаясь понять, кто из присутствующих, корреспондент.

- То приехали? – не сразу понял капитан.

- Немцы с трофеями, я не хотел, а они бери говорят, на мне нужно, ну так я отказываться не стал, что смог взял, было бы побольше водителей, больше взял, а так пришлось остальные бросить, вот и что теперь с этим делать, не знаю, - улыбаясь ответил я.

- Сами пришли, ох и намучаюсь я с тобой, Станкевич, - уже улыбаясь, ответил Рыжов, давая знаком молодому лейтенанту подойти, после чего добавил, - знакомься, младший лейтенант Сергей Феодосиевич Соловей, корреспондент газеты «Красная звезда», прилетел специально, отписать твои подвиги, но, судя по всему, одной статьёй про тебя уже не отделаться. Поговоришь с ним после совещания. А сейчас, проходи, присаживайся, нужно обсадить возложенную на нас штабом фронта, операцию.

Я прошёл к столу с разложенной по центру, картой и уселся на указанное мне место.

- Штаб армии требует более решительных действий, немец прёт по основным дорогам, вводя в бой всё новые резервы, превосходство противника в воздухе, одна из ключевых проблем, под Барановичами, был наш аэродром, по данным воздушной разведки, там сейчас базируется крупная немецкая часть люфтваффе, с этого аэродрома наносятся удары по нашим тылам и по Москве, приказ нанести удар и уничтожить аэродром и самолёты, базирующиеся на нём. Вот мы здесь с товарищами командирами уже два часа размышляем и планируем операцию, но пока не смогли выработать нормального плана операции. Барановичи находятся слишком близко, подкрепление прибудет быстрее, чем мы доберёмся до аэродрома, ещё на подступах, а это означает, что задачу мы не выполним, только положим всех солдат. Может у тебя есть идеи, как провести такую операцию, вот некоторые прямо настаивают, чтобы ты принял участие в разработке плана нападения, что можешь сказать? – слегка прищурив глаза, спросил капитан, закуривая папиросу.

- Ничего сложного в операции, я не вижу, задача непростая, но вполне выполнимая, единственное, что понадобиться, так это люди, свободно говорящие по-немецки, способные играть роль немецких офицеров, - ответил я, привстав и смотря на карту, разложенную на столе.

- Ну-ка, ну-ка, давай поподробней, а то мы здесь уже голову сломали, - проговорил капитан, подходя ближе.

- В данный момент, у моего отряда три танка Панцирь, четыре единицы бронетехники, два больших грузовика и больше двух десятков мотоциклов, есть комплекты немецкой формы. Создаём колонну и движемся ночью, в открытую прямо по общим дорогам. Выезжаем через деревню Добромысль, на основную трассу, потом сворачиваем на Барановичи в районе Березки, на Утёс и едем по грунтовке, минуя основную дорогу, и выезжаем прямо на аэродром. По расстоянию, это до сорока километров, за два часа можно преодолеть, с наскока прорываемся на аэродром, по заранее распределённым целям, но для этого нам нужен его план, подробный, где может быть склад ГСМ, где склад боеприпасов, где казармы лётного состава, где расположены зенитные орудия, самолёты. Варианты проезда к ним сразу с нескольких участков, желательно от того, кто на этом аэродроме был до войны и знает его устройство в деталях. Не думаю, что немцы, что-то сильно меняли, поэтому нужен подробный план. Каждому бойцу, участвующему в операции, выдать, как минимум по одной бутылке с зажигательной смесью, чтобы любая техника, до которой мы сможем добраться, была полностью уничтожена, путём сожжения. Пути отхода предусмотреть минимум три, заранее распределить, кто и куда уходит, какими путями пробирается обратно к нам. Большую часть техники придётся бросить, но если получиться, то вывести им спрятать в лесу, потом подумаем, как её вывезти обратно. Хотя вероятность потери всей техники, очень высока, немцы перекроют все явные и неявные пути отхода, да и шансов вернуться у всех участников, очень малы. Пока мы будем атаковать аэродром, они быстро окружат нас и уже не выпустят, а сил у них в Барановичах, должно быть немало. Тем более там узловая станция и если немцы запустили движение поездов, то весь город будет кишеть немецкими солдатами.

Чтобы увеличить шансы выполнения операции по уничтожению немецких самолётов на аэродроме, нужна серия отвлекающих ударов, небольших групп, от трёх до десяти человек. Они должны отвлечь основное внимание на себя, удары нанести в одно время, на западном направлении от Барановичей. Вооружить каждый отряд пулемётом МГ-34, и завязать небольшие бои в том районе, что позволить раздёргать оперативный резерв немцев. Тогда они позже среагируют на атаку аэродрома. Только саму операцию нужно держать в секрете, никто не должен знать, что мы планируем рейд по их тылам, иначе одна утечка и операция будет провалена. Уверен, немцы уже имеют информаторов в нашем отряде, уж слишком много мы приняли окруженцев в свои ряды, да и умеют они внедрять своих людей, поэтому секретность должна быть на высшем уровне. Пусть до последнего думают, что мы готовимся к передислокации отряда народного ополчения в другое место, а не к операции по штурму немецкого аэродрома, - рассказал я и когда закончил, уже другие командиры штаба, склонились над картой, обсуждая мою идею.

- Рискованно.

- Нагло.

- Поэтому может сработать.

- Если выйти к аэродрому с техникой, шансы выполнить операцию, будет проще.

- Нужна доразведка местности, - послышались голоса командиров.

- Говорящих на немецком, найдём, какие-то документы даже сделаем, но в целом выглядит неплохо. Только ополченцев использовать не будем, только малую часть, в операции будут участвовать проверенные солдаты с боевым опытом. Прости, Дмитрий Александрович, но штрафников, использовать для таких целей рискованно, а часть ополченцев, стреляет из рук вон плохо, да и в открытом бою, они могут дрогнуть. Здесь нужны проверенные товарищи, добровольцы, то, кто будут биться до последнего. Но ты не переживай, тебе здесь подарков целый самолёт передали, после совещания разберёшься с ними. Какие ещё, у тебя есть предложения по операции? – спросил капитан Рыжов.

- Нужны зажигательные патроны, не уверен, что вам удастся подобраться ко всем самолётам вплотную, а вот повредить бензобаки и поджечь их, вполне возможно. Самолёты на аэродроме стоят с полными баками, всегда готовые к вылету и одна зажигательная пуля, практически гарантированно подожжёт его, и потушить уже не получиться, тем более в условиях боя. Я бы вообще, выделил группу бойцов, для обстрела техники, пока основная часть будет связывать силы обороны аэродрома боем. Одно дело, когда целью станет танк, другое, одиночный боец или пара, которые будут вести обстрел из укрытий. Десяток таких пар, разбросанных по всему аэродрому, смогут вывести из строя не меньше немецкой техники, чем основная ударная группа. Немецкие зенитки, расковыряют наши трофейные танки за первые минуты боя, поэтому сильно на них рассчитывать не стоит. Если добавить к моей технике ещё и наших грузовиков, с немецкой символикой на бортах, можно и больше солдат на аэродром провести. Сделать отдельно, группу, которая заминирует соседние дороги, со стороны Барановичей, и встретит немецкую группу быстрого реагирования, связав её боем. Если перекрыть все пути подхода, можно полностью уничтожить все самолёты, находящиеся на аэродроме и лётный состав, что более важно, но ещё нужно понимать, о каком количестве самолётов идёт речь, - добавил я.

- По донесениям разведки на аэродроме может находиться от 70 до 120 самолётов противника, не считая захваченных при наступлении наших самолётов. Охрана не должна быть большой, но немецкие автоматические зенитные орудия, действительно представляют опасность для бронетехники, поэтому нужно подумать, как уничтожить их в первую очередь или отвлечь ан время.

-Нужно симитировать с атаку на аэродром, тогда они будут следить за воздушным пространством, в первую очередь. Нужен лётчик, на немецкий самолёт, он подлетит с рассветом к аэродрому и проведёт бомбардировку систем ПВО, если совместить атаку, то им придётся выбирать, стрелять по самолёту или по танкам, а здесь каждая минуту имеет значение. Быстро развернуть орудия точно не выйдет, и это даст дополнительный шанс при атаке, - предложил я.

- Дерзко, но может сработать, самолёт с немецкими крестами, точно сбивать не станут, во всяком случае сразу, - улыбнувшись, сказал капитан Рыжов.

Глава 4

«Особенности стрельбы на дальние дистанции.

Вращение Земли влияет на смещение пули за счёт эффекта Кориолиса (а также частично — за счёт эффекта Этвеша, который меняет вертикальную составляющую). В России (в Северном полушарии) это приводит к отклонению пули вправо от направления стрельбы — но величина отклонения сильно зависит от дистанции, широты и направления выстрела.

Как это работает:

Земля вращается с запада на восток. Пуля, покинув ствол, сохраняет начальную инерцию, а поверхность под ней «уходит» изпод траектории. Изза этого в системе отсчёта, привязанной к Земле, траектория кажется искривлённой.

Эффект Кориолиса: даёт боковое отклонение. В Северном полушарии оно всегда направлено вправо относительно направления движения.