Заклинательница зверей Эрин. Сказание о девочке и королевском звере

Глава 1

Пасечник

1 Ребенок на берегу

На берегу озера, залитого утренним солнцем, цвело большое дерево саро. Ветви с белыми цветами, похожими на хлопок, нависали прямо над водой.

Дзиён, поглаживая седеющую бороду, с улыбкой наблюдал, как пчелы кружили над кроной. Год обещал быть удачным – Дзиён рассчитывал собрать много ароматного меда.

От озера повеяло слабым ветерком – он принес с собой запах цветов и поднял на воде рябь.

Дзиён двинулся вдоль берега, чтобы проверить остальные деревья, но вдруг заметил нечто странное и застыл. Птички с желтыми клювами суетились у кромки воды: они пищали и взмывали вверх, а затем пикировали вниз на какой-то ком грязи.

– Что там?

Мужчина вдруг понял: под грязью лежит человек.

– Утопленник, бедолага…

Но тело показалось Дзиёну слишком маленьким – неужели перед ним был ребенок?

– Вот тебе и доброе утро. И что делать?..

Пасечник жил слишком далеко от деревни, чтобы позвать кого-нибудь помочь с погребением, но и оставить несчастного лежать на берегу не мог – тем более ребенка.

Собравшись с силами, Дзиён подошел к телу – в нос ударил сладковатый запах мускуса. Мужчина сразу окинул взглядом побережье: рядом что, были тоды? Но поверхность воды оставалась спокойной, и на близость хищников ничего не указывало.

И все же девочка насквозь пропахла этими страшными ящерами. Дзиён наклонился к ней и рассмотрел поближе: с ног до головы ее облепила глина, из-за чего тело казалось кукольным. Пасечник, однако, смог рассмотреть бледное лицо – на него грязь почти не попала.

– Бедняжка, совсем еще кроха… – скривился он от горечи.

Веки найденыша были сомкнуты, но рот оставался чуть приоткрыт. К ее губе пристала травинка… И эта травинка вдруг шелохнулась!.. Дзиён не поверил своим глазам, и все же он не ошибся – травинка едва заметно подрагивала.

Мужчина припал ухом ко рту девочки и услышал слабое дыхание.

– Жива! – вскрикнул он.

Дзиён стал хлопать ее по щекам, трясти за плечи.

– Эй! Очнись! Слышишь меня?! Ты как?!

Она издала какой-то тихий низкий звук, приоткрыла глаза… однако веки сразу опустились.

– Ну и угораздило же тебя!

Дзиён осторожно поднял ее на руки. Девочка была без сознания, вся окоченевшая, но нести ее это нисколько не мешало.

Эрин почувствовала, что все тело объяла теплая вода, и очнулась. На руках и ногах остались порезы, и теперь они пощипывали.

Кто-то придерживал ей голову и мыл волосы. Одежда почему-то все еще оставалась на ней. В спину упиралось что-то твердое.

– О, проснулась?

Эрин подняла глаза и увидела рядом незнакомого человека. Девочка моргнула и ощупала рукой то, что было за спиной, – кажется, какая-то доска.

Мужчина улыбнулся:

– Спине больно? Извини, но ванна у меня маленькая, целиком бы ты туда не поместилась, поэтому пришлось наполнить водой лодку. Для начала тебя надо отмыть – из-за грязи не понять, ранена ты или нет.

На Эрин вдруг навалилась усталость – она даже не смогла ответить. Девочка закрыла глаза и провалилась в сон.

Когда Эрин вновь очнулась, снаружи уже вечерело. В комнате она лежала одна, вокруг стояла полная тишина. Девочка посмотрела на потолок, и он показался ей каким-то чудны́м: будто сплетенным из тонких веток. В лучах закатного солнца, окрасившего одну из стен в оранжевый, медленно кружились мелкие пылинки.

Тело Эрин горело. И стоило ей прикрыть глаза, она вновь провалилась в забытье.

Девочка видела кошмары. Один за другим: брызги воды, извивающийся прямо под ней змей, и этим ужасам не было конца. Тело покалывало тут и там.

Ей слышались последние слова матери, а затем та исчезала в кольце тодов. Сцена раз за разом крутилась у нее в голове – и все сжималось, от живота до самой груди. Что-то будто бы пожирало ее изнутри, и даже стонать, даже дышать становилось невыносимо.

Внезапно Эрин ощутила приятную прохладу – кто-то положил ей на лоб большую ладонь, а другой рукой гладил по плечу.

– Все в порядке. Это сон, всего лишь сон. Все хорошо, – произнес спокойный низкий голос, и кошмары потихоньку отступили.

Дзиён мокрым полотенцем вытирал пот со лба девочки и внимательно смотрел на ее лицо: щеки сильно покраснели, она прерывисто дышала ртом.

Недавно бедняжка плакала во сне – наверное, увидела кошмар, – но уже успокоилась. За целый день и целую ночь она так ни разу полностью и не очнулась.

Девочку лихорадило – Дзиён пытался сбить жар целебным отваром из стеблей бамбука, но проглотить его та не смогла. Наверное, лекарство было слишком горьким.

За все это время он сумел напоить ее только соком из плодов дерева карим, смешанным с холодной водой, медом и драгоценным табчим – маточным молочком. Она много потела, поэтому Дзиён продолжал давать девочке этот напиток.

Ей едва ли исполнилось десять, и пасечник сомневался, справится ли детский организм с такой сильной лихорадкой. С другой стороны, табчим самую обычную рабочую пчелу превращал в королеву, и Дзиён молился, чтобы молочко и мед спасли жизнь девочки.

Но тяжелее всего мужчине было выдерживать ее плач – тот не был похож на хныканье ребенка, который не может отыскать своих родителей. Стоны девочки будто бы исходили из самой глубины ее души – услышав их, Дзиён начинал задыхаться. Казалось, малышка прошла через неподдельный ужас.

– Что же с ней стряслось…

Платье ее заметно отличалось от того, что носили местные. Оно скорее напоминало наряды ваджияку – народа, жившего под властью арухана к востоку отсюда. Только вот до его земель было три дня пути на лошади. Как девочка очутилась здесь? И что случилось с ее родителями? И наконец, почему она с ног до головы оказалась перепачкана? Кроме того, ее руки и ноги, там, где одежда их не защищала, были испещрены порезами – они тоже вызывали вопросы.

Как и еще одна вещь – цвет глаз. Девочка открывала их всего пару раз, но Дзиён приметил зеленую радужку.

– Может, в ней течет кровь ариё…

Похоже, спасенный ребенок сулил ему большие неприятности.

– Раз уж я ее нашел, буду просто надеяться, что она выкарабкается… – тяжело вздохнул Дзиён.

Раны, в которые попала грязь, начали опухать, и сильнее всего он боялся, что через один из порезов в организм попала инфекция столбняка. И если нагноение он еще мог вылечить, то бороться со столбняком уже был не в силах.

Сидеть сложа руки пасечник смысла не видел, поэтому все-таки взялся обрабатывать гнойники. Подперев рукой подбородок, Дзиён решал, как правильнее лечить пациентку:

«Попробовать или нет? Средство мощное, но может навредить. Даже у взрослых иногда вызывает жуткие покраснения и отеки. Случалось, люди задыхались и умирали… Стоит ли давать такое ребенку?»

В этот момент девочка приоткрыла глаза. Ее губы зашевелились, и Дзиён решил, что она хочет пить.

– Вот так…

Одной рукой он аккуратно приподнял ее голову, а другой взял стакан с соком, поднес ей ко рту и стал медленно наклонять – она понемногу начала пить.

– Вкусно?

Девочка чуть кивнула.

Кажется, она пришла в сознание, хотя бы частично.

– Тебя когда-нибудь жалили пчелы?

Она посмотрела на Дзиёна мутным взглядом и помотала головой.

– Нет, значит? Уверена?

Девочка кивнула и снова закрыла глаза.

Мужчина встал, взял из шкафа восковую свечу, зажег ее и направился на улицу.

Снаружи было прохладно. С крыши дома свешивалась сухая трава хасака – она славилась своей удивительной маслянистостью. Дзиён нарвал ее и поджег – поднялся густой дым. Мужчина обошел дом и оказался в небольшой рощице. Там стояли ульи. Дзиён легонько постучал по крышке ближайшего. Потом снял ее и поводил рядом тлеющей травой, чтобы дым попал внутрь.

Когда жужжание стихло, Дзиён заглянул внутрь, осторожно достал оттуда пару пчел и посадил их внутрь бамбуковой трубки.

– Простите, что помешал, – прошептал он, закрыл крышку и вернулся домой.

Там он достал пчел из трубки и бамбуковыми щипцами отделил от телец жала – их он оставил рядом на куске ткани, а пчел спрятал обратно. Пасечник сложил руки в молитве.

Этим трудягам не суждено было выжить. Да, кому-то они могли показаться всего лишь маленькими насекомыми, но Дзиён каждую из них считал своим сокровищем. Он сожалел об утрате, однако выбора у него не оставалось.

– Что ж…

Дзиён вернулся к девочке, убрал одеяло и принялся осматривать порезы. Сильнее всего гноились раны на подколенных сгибах.

Мужчина нахмурился: он уже видел похожие травмы – у наездников, но на ногах девочки были не натертости, а именно порезы.

Взяв в руки жальце, Дзиён начал аккуратно прокалывать им кожу в тех местах, где появились припухлости. Он вводил его неглубоко и быстро вынимал, чтобы в организм не попало слишком много яда. При каждом уколе девочка кривила лицо и на секунду распахивала глаза, но тут же снова их закрывала.

Наконец Дзиён довершил дело и устало вытер пот со лба:

– Уфф… Надеюсь, поможет.

Рядом с кроватью своей пациентки он поставил заготовленный отвар из фарана – целебной травы, которая помогала ужаленным, – и приготовился дежурить всю ночь. Если к утру лихорадка спадет, девочка точно поправится.

Эрин проснулась от пения птиц.

В комнату, где она лежала, с улицы задувал слабый ветерок – с собой он приносил запах мокрой травы и утренней росы. От кошмаров не осталось и следа, и теперь девочка отчетливо видела все вокруг.

Она медленно повернулась и заметила рядом с кроватью немолодого мужчину. Тот сидел на полу, свесив голову, скрестив ноги, сложив руки на груди, и спал. Под тяжестью головы он всем телом медленно клонился вниз, но потом вздрагивал, поднимал ее и снова начинал опускаться. Глаза он при этом не открывал.

Эрин лениво наблюдала за его кивками. Должно быть, он очень устал. С каждым разом его голова оказывалась все ближе к полу, пока с громким стуком не ударилась о доски, – мужчина тут же открыл глаза и застонал. Он огляделся, силясь понять, что вообще произошло, и Эрин не сдержала смешок. Она понимала, как это невежливо, и попыталась прикрыться рукой, но это не помогло.

– Так ты умеешь смеяться! – воскликнул он и рассмеялся сам.

Незнакомец был крупным, носил бороду и напоминал медведя. Эрин не сомневалась, что видит его впервые, но ничуть не испугалась – наверное, из-за добродушного хохота.

Скоро он перестал смеяться и присмотрелся к девочке:

– Похоже, хворь отступила. Выглядишь уже гораздо лучше. А чувствуешь себя как, нормально?

Эрин коротко кивнула.

– Хорошо… Дай-ка взгляну на твои колени.

Он убрал одеяло в сторону, и Эрин увидела, что ее одели в огромную рубашку. Кисти девочки лишь едва-едва выглядывали из-под рукавов, хоть те и были подвернуты. Наверное, это был верх от пижамы мужчины, и тем не менее Эрин могла завернуться в вещицу целиком.

Незнакомец осмотрел порезы на ногах и облегченно выдохнул:

– Припухлости спали. Значит, быстро пойдешь на поправку, – заключил он и снова накрыл ее одеялом. – Теперь можно не волноваться. А ты, смотрю, под счастливой звездой родилась: буквально вернулась с того света.

Эрин вдруг вспомнила, что произошло с матерью – как та исчезла в кольце тодов. От живота и до самой шеи девочку пронзила острая боль, к глазам подступили горячие слезы.

«Мама…»

Она хотела вновь ее увидеть.

«Мама, мама, мама…»

Эрин сжалась в клубок и заплакала.

Почти сразу ей на спину опустилась рука – та же, что спасала ее от кошмаров.

– Все в порядке, поплачь, – сказал мужчина. – Со слезами уходит печаль. Рано или поздно тебя покинет вся горечь, и ты позабудешь о том, что причиняло боль.

Девочка задумалась над его словами. Насколько правдивыми они были? Если выплачет все слезы, это тяжелое чувство исчезнет? А вдруг она тогда вовсе забудет о маме?..

Эрин с силой зажмурилась – забывать маму совсем не хотелось. Но слезы никак не останавливались. Пытаясь их сдержать, Эрин сделала глубокий вдох и сжала зубы, но на выдохе закашлялась.

Мужчина похлопал по одеялу.

– Эй-эй, не надо им мешать. Нужно выплакать все, что накопилось.

Эрин помотала головой, схватила подушку и зарылась в нее лицом.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Плакать… не хочу… – с трудом ответила Эрин.

– Почему? – удивился мужчина.

Она не ответила и только сильнее вжалась в подушку. Мужчина на секунду задумался и, похоже, решил оставить девочку в покое – в итоге он поднялся и вышел.

Эрин слышала, как незнакомец возился на кухне, и скоро слезы прекратились. Убрав подушку, она попыталась привстать, но у нее тут же закружилась голова – пришлось лечь обратно.

Эрин испугалась, что ей не полегчает, но страхи были напрасны: она быстро почувствовала себя лучше, хотя дурнота так и не спала. Во всем теле ощущалась слабость, голова болела, руки тряслись.

Вытерев лицо, девочка принялась наблюдать за мужчиной: согнувшись над каменной печью, тот ловко орудовал металлическими палочками и, кажется, что-то жарил. Входная дверь была открыта, и белое утреннее солнце освещало обе комнаты. Ветер задувал с улицы, пролетал через кухню, подхватывал ароматы и нес их к девочке.

Живот Эрин заурчал – только теперь она поняла, насколько проголодалась. Девочка постаралась вспомнить, когда в последний раз ела: оказалось, еще дома у Садз. Неудивительно, что в животе было пусто.

Немного погодя мужчина вернулся с кухни с двумя деревянными мисками и остановился у кровати.

– Пора завтракать. – Он отставил тарелки в сторону и, подсунув руку Эрин под спину, помог ей подняться. – Сидеть можешь?

Девочка кивнула. На этот раз голова не кружилась – возможно, потому, что Эрин усадили очень плавно.

– Отлично. Теперь сможешь есть сама.

Он передал ей теплую тарелку – Эрин глянула в нее и ахнула: девочка ожидала увидеть вареный рис, но в миске оказалось что-то, похожее на обжаренные моти, политые сверху золотистым медом и молоком. Эрин осторожно откусила кусочек, и во рту разлилась сладость.

– Нравится?

Эрин быстро закивала в ответ, и мужчина улыбнулся:

– Еще бы! Мои драгоценные пчелки делают лучший мед в стране!

Мед считался дорогим продуктом, поэтому Эрин ни разу его не пробовала. Тот оказался гораздо слаще и ароматнее всего, что она ела до сих пор.

Девочка сосредоточилась на пище. С каждым кусочком она чувствовала, как по телу расходится тепло.

– А как это называется? – спустя несколько минут спросила Эрин, указав на то, что поначалу приняла за моти. Она уже насытилась, и теперь ей стало интересно, какое же перед ней блюдо.

Мужчина на секунду задумался.

– Это фако, злаковая бездрожжевая булка. Их здесь часто едят. Собирают зерно, перемалывают в муку, смешивают ее с водой и запекают – получается такой ароматный хлеб. Вкусно?

Эрин кивнула.

– А ты чем обычно завтракаешь? – мягким голосом поинтересовался мужчина.

– Рисом и бульоном… – тихо ответила она.

– Ясно… Значит, ты из ваджияку. Вотчина арухана больше, чем владения ёдзэ, там есть все условия, чтобы выращивать рис: и земли, и реки…

– Так здесь… правит не князь? – испуганно спросила девочка.

– Мы сейчас в провинции Сантор, у восточной границы королевских земель. Здесь гористая местность, пшеница растет лучше, чем рис. Вот и питаемся фако, – улыбнулся мужчина. – Выходит, даже не знаешь, где оказалась? А где родители, помнишь?

Эрин застыла. Она почувствовала, как подступают слезы, поэтому прикусила губу и молча помотала головой. Девочка боялась, что если откроет рот, то расплачется.

– Значит, у тебя никого нет? – все так же мягко спросил мужчина, и Эрин, опустив взгляд, кивнула в ответ.

Ее спаситель выглядел обеспокоенным.

– С ними что-то произошло? Как ты оказалась в озере? И почему вся была в грязи?

Эрин промолчала. Она боялась рассказать о том, как казнили ее мать, как один из тодов вез ее на спине целый день и целую ночь, как она упала и оказалась в воде.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Ладно, не рассказывай, если не хочешь. Но давай хотя бы познакомимся. Я Дзиён. А тебя как звать?

Эрин покраснела: мужчина спас ее, выходил, накормил завтраком, а она не отвечала на его вопросы и до сих пор не представилась. Девочка торопливо вернула фако на тарелку, выпрямилась, подогнула ноги под себя, хоть колени еще и болели, сложила руки перед собой и поклонилась.

– Меня зовут Эрин. Большое вам спасибо за то, что спасли меня.

Дзиён улыбнулся:

– Эрин, значит? Прямо как сорт диких яблок, которые растут в горах. Красивое имя.

Теперь, когда Дзиён увидел, как достойно повела себя такая маленькая девочка, в его голове возникло еще больше вопросов.