Полная версия:
ПЕРЕВАЛ ДЯТЛОВА. ЗЕРКАЛО ВРЕМЕНИ.
Надя Широкова
ПЕРЕВАЛ ДЯТЛОВА. ЗЕРКАЛО ВРЕМЕНИ.
Глава
ПРЕДИСЛОВИЕ
Безумцы прокладывают пути, по которым следом пойдут рассудительные.
Фёдор ДостоевскийДорогие мои читатели, перед вами третья книга о приключениях Инги и её друзей. И эта книга для меня самая знаковая. В ней я буквально открываю вам свою душу, рассказывая о своих личных переживаниях и ощущениях во время похода на перевал Дятлова.
Я очень уважаю память погибших ребят. С трепетом и любовью я вспоминаю о них, об их жизни и об этом последнем походе. Я не хочу выдвигать версий, рассуждать о фактах и расследованиях. Я хочу разобраться, для ЧЕГО произошла эта трагедия, и придать ей светлый смысл. Когда книга была уже закончена, и я вносила последние штрихи в главы, совершенно случайно узнала о проекте «Зеркало времени». Название для книги было придумано давно, оно пришло ко мне, когда я смотрела в зеркало на свою рану на лице. Я была очень удивлена, как мои идеи совпали с авторами этого проекта, даже название совпало.
Кто‑то скажет: «Наивная, история на один раз…» Пусть так. Для меня и моих друзей это было не на раз, а навсегда… Впрочем, как и у группы Дятлова.
С огромной благодарностью к «Девятке» за то, что это место стало благодаря им таким популярным и тысячи людей со всего мира едут и едут сюда, в эти дикие места, каждый за своим смыслом.
Роман основан на реальных событиях и материалах дела группы Дятлова. Все мистические линии являются художественным вымыслом автора, созданным с глубоким уважением к памяти погибших туристов.
ГЛАВА 1. УТРЕННЯЯ НЕЖНОСТЬ.
Воздух над стойбищем манси у подножия Холатчахля был густым, пахнущим дымом костров, вяленым оленьим мясом и сырым мхом. Тринадцать тысяч лет назад это место дышало первобытным, суровым лесом. Племя было занято обычными утренними делами. Женщины чистили шкуры, мужчины проверяли тетиву луков и охотничьи капканы. Последнее время племя отступало все выше и выше в горы от настигавшей их воды.
У дальнего чума молодая, сильная Олми бережно расчёсывала костяным гребнем свои длинные тёмные волосы. Вокруг нее расположились самые сильные воины племени. Каждый был занят делом, кто натягивал лук, кто точил наконечники для стрел, кто смазывал жиром свои доспехи, а рядом высокий, покрытый шрамами Ринтем методично правил каменный топор.
Но в их движениях сквозила тревога. Члены племени то и дело испуганно поглядывали наверх — туда, где над вершиной Хребта стремительно наливалось свинцом, закручивалось в зловещую воронку тяжёлое, неестественно тёмное небо. Ветер внезапно стих, и над тайгой воцарилась мёртвая, удушливая тишина.
И вдруг эту тишину разорвал звук. Это был не гром. Это был утробный, вибрирующий, бьющий прямо в солнечное сплетение гул шаманского бубна. Он катился по склонам, содрогая землю. Старейший шаман призывал своё Воинство Хранителей на последний, роковой бой со стихией Куль-Отыра. Ринтем и остальные воины резко вскинули головы, Олми выронила гребень из рук… Гул нарастал, заполняя всё пространство, превращаясь в оглушительный звон…
Я стояла рядом на поляне возле саней, и наблюдала со стороны за племенем. Олми – Возрожденная посмотрела мне прямо в глаза и протянув руку, коснулась моих волос.
Влад проснулся первым. Он, как и всегда, с нежностью начал разглядывать спящую Ингу. Её золотистые волосы рассыпались по подушке упругими локонами, на щеках лежали тени от длинных ресниц, маленький курносый носик, пухлые губы. Тут его взгляд задержался подольше, и он почувствовал жар внутри.
Судьба свела его с этой хрупкой и в то же время сильной женщиной не так давно: всего два месяца назад они впервые встретились на Большой Уральской Тропе. С тех пор Влад полностью погрузился в водоворот чувств, позволив себе любить и быть любимым. Он потянулся рукой, чтобы тихонько погладить ее волосы — такие красивые в рассветных лучах. Инга завозилась от его прикосновения и открыла сонные глаза. Влад тут же закрыл свои и притворился спящим…
Я резко открыла глаза и села в постели. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. В ушах всё ещё вибрировало эхо далёкого первобытного бубна. Но вокруг была залитая мягким утренним солнцем уютная комната в Екатеринбурге, шторы тихонько покачивались от сквозняка, а рядом мирно посапывал Влад. Он лежал так близко, повернув голову ко мне, что я невольно стала разглядывать милое мне лицо: густые брови, небольшую складочку между ними — особенно заметную когда он был чем-то озабочен, — длинные ресницы, которые едва трепетали от его дыхания, волевой нос, с красивой горбинкой, его губы…Да, его губы такие теплые и уже родные, щетина на подбородке…внутри живота затрепетали бабочки…этот мужчина привлекал меня все больше и больше: его поцелуи, прикосновения. Мой взгляд плавно перешел на щеки, где прятались мои любимые ямочки, и тут я заметила, что Влад наблюдает за мной сквозь ресницы!
— Ах ты обманщик! Притворяешься, что спишь! — воскликнула я, не скрывая возмущения. — Мне сейчас такой странный сон приснился — про какое‑то древнее племя. Ты поедешь со мной на перевал? Времени уже мало осталось!
Влад засмеялся и схватил меня в объятия своими крепкими, сильными руками.
— Малышка моя, нет, не могу, не поеду. Езжай с ребятами, — он начал щекотать меня, зная, что я страшно боюсь щекотки.
Я извивалась и смеялась вместе с любимым человеком, а солнце, пробиваясь в окно рассветными лучами, делало утро таким прекрасным. Наша возня постепенно переросла в объятия и поцелуи, мгновенно зажигая наши тела взаимным притяжением…а вокруг звучала музыка из песни «Придумаю – ЯАVЬ»
Я придумаю нас другими
Не такими
Но все равно ты останешься сильным
А я такой же красивой
Я придумаю нам другие
Имена и фамилии
И чтобы не знали их остальные
И чтобы не отпустила тебя
Возле тебя в этом воздухе там много слез
Меня видно насквозь, смотри
Возле тебя в этом космосе так много звезд
И взрывается все внутри
Возле тебя в этом воздухе столько всего
Даже нет таких слов, пойми
Возле тебя в этом космосе так много звезд
Так много звезд моих
Я придумаю нас другими
В новом мире И подарила мне крылья
Я придумаю нам другие
Все сюжетные лини
И концовка была бы счастливой
И сердце больше не ныло бы так
Вечером я сидела на краю дивана, задумчиво перебирая пальцами свои новые локоны. Подготовка к походу на перевал Дятлова шла полным ходом. На полу передо мной было разложено моё новое туристическое снаряжение.
Специально для этого тяжёлого похода я купила новую облегчённую одноместную палатку Naturehike Cloud красивого лунного цвета — она весила всего полтора килограмма. Ещё были надувной коврик, насос к нему, спортивные носки и спасательное одеяло. Всё моё снаряжение вместе взятое весило меньше, чем моя старая трёхместная палатка.
Хорошо, что в этом походе у нас будет инструктор‑проводник Ника, которая уже много раз бывала в этих местах. Для меня и для Вовы этот поход будет учебно‑тренировочным — и от этого он кажется немного легче.
На душе было неспокойно. Липкий, холодный предстартовый мандраж то и дело подступал к горлу.
Влад стоял у окна, глядя на сгущающиеся над городом сумерки. Его широкие плечи были напряжены, а руки глубоко задвинуты в карманы анорака. За все эти дни сборов он почти ничего не говорил, и это молчание Хранителя давило сильнее грозовых туч.
— Влад, — тихо позвала я, не выдержав этой звенящей тишины. — Пожалуйста, не молчи. Поехали со мной. Ребята в группе будут только рады. С твоим опытом нам никакие болота Северного Урала не страшны. Почему ты отказываешься?
Влад медленно обернулся. В полумраке комнаты его глаза казались неестественно темными, глубокими, а на щеках застыло жесткое, почти болезненное напряжение — от привычных мягких ямочек не осталось и следа. Он подошел ко мне, опустился на корточки и бережно взял мои ладони в свои огромные, теплые ладони.
— Ингусь... я не могу, — хрипло, с трудом произнес он. — Господи, если бы ты знала, как я хочу бросить всё и пойти замыкающим за твоей спиной. Тащить твой рюкзак, разводить тебе костры под этим чертовым северным ливнем, закрывать собой от ветра... Но мне нельзя. Физически нельзя переступать черту Ивделя.
— Но почему?! — в моем голосе прорвалась обида. — Ты ведь Хранитель! Твоя сила...
— Моя сила принадлежит Югу, Инга! — перебил он меня, и в его голосе впервые звенящим металлом отозвалась древняя магия гор. — Хребет разделен не нами, и законы писали не мы. На Севере, в районе Холатчахля и Отортена, веками правят другие духи. Там земля манси, там Сорни-Эква. Если я, Хранитель Южного Урала, явлюсь туда со своей энергией Кристалла — это будет воспринято как объявление войны. Пространство сойдет с ума. Нарушится сакральный баланс. На вашу группу обрушится такой шторм, который сотрет вас со склона в первые же минуты. Мое присутствие погубит вас, понимаешь?
Я молча смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания этой жуткой, древней правды.
Влад вздохнул, и его голос снова стал мягким, домашним. Он чуть крепче сжал мои пальцы.
— И есть ещё кое‑что, самое важное. Кир. Твой сын остаётся здесь, со мной. Нам нельзя рисковать обоими. Если там, на Севере, Гора начнёт проверять тебя на излом — я должен быть здесь, на Юге, в полной силе. Чтобы держать твой тыл. Чтобы уберечь нашего мальчика, если реальность начнёт трещать по швам. Кир останется под моей абсолютной защитой, обещаю тебе. Я очень люблю Кира и хочу, чтобы он считал меня своим отцом.
Он потянулся к моей шее и бережно застегнул старый потёртый шнурок, на котором покачивался невзрачный осколок сиреневого кварца. Камень мгновенно отозвался на коже спасительным живым теплом.
— Этот путь ты должна пройти сама, Инга, — прошептал Влад, нежно прижимаясь лбом к моему лбу. — Покорить свои собственные слабости перед лицом Горы Мертвецов. Но помни: где бы ты ни прошла, на каком бы скользком курумнике ни оступилась — мой камень на твоей шее пошлёт мне сигнал. Я пробью это расстояние. Я соберу всю силу Иремеля и удержу тебя сквозь сотни километров. Слышишь? Я защищу тебя. Иди и ничего не бойся.
ГЛАВА 2. РАЗГОВОР НА РАВНЫХ.
После тяжёлого разговора с Владом прошла неделя, но его слова о жестких границах Хранителей и сакральном балансе Севера всё ещё глухо отзывались в моих мыслях. До поезда на Ивдель оставалось всего два дня.
Вечером я зашла в комнату к сыну. Он сидел за столом, уткнувшись в экран компьютера, но стоило мне прикрыть за собой дверь, как он выключил игру и повернулся. В его глазах — уже не детских, но ещё по - подростковому ранимых — читалась глухая, затаённая обида. Он всё знал. Он видел собранный рюкзак у двери. Я мягко опустилась на край его кровати и протянула правую руку, приглашая сесть рядом.
— Сын, давай поговорим, — тихо сказала я. Он нехотя пересел ко мне, скрестив руки на груди и уставившись в пол.
— Ты снова уезжаешь, да? И снова меня не берёшь. В прошлый раз на Юрюзани ты обещала, что следующий большой поход будет нашим. А теперь вы уезжаете на Перевал Дятлова с дядей Вовой и тетей Настей, а я опять остаюсь.
Я вздохнула, чувствуя, как сердце сжимается от родительской вины. Но я четко знала: с ним нельзя сюсюкать, он вырос и заслуживает честного, взрослого ответа.
— Я помню свое обещание, родной. И я очень хотела, чтобы ты поехал. Но этот поход... он другой. Северный Урал — это не ласковые скалы Южного Урала. Там нет тропинок, там болота по колено, ледяные штормы и глухая, суровая тайга, которая проверяет людей на излом. Мне будет очень тяжело, Кир. Но самое главное не это. Я мягко коснулась его плеча, заставляя посмотреть мне в глаза. — На Перевале Дятлова действуют свои, очень древние и опасные законы. Гора Мертвецов не прощает ошибок. И Влад... он остаётся здесь не просто так. Он — Хранитель Юга, его сила огромна, но там, на Севере, она бессильна.
Кирилл нахмурился, вслушиваясь в мои слова. Его внутренний реалист отчаянно пытался спорить, но авторитет Влада и серьёзность материнской интонации брали верх.
— Влад будет рядом с тобой, — продолжала я, и в моем голосе звенящим металлом отозвалась стальная уверенность. — Вы будете ходить на рыбалку, строить плот, учиться разводить костры под дождём. Он научит тебя всему, что знает сам. Вы двое — моя главная опора. И пока вы здесь, держитесь друг за друга и защищаете наш дом, я там, на Севере, буду знать: у меня есть надежный тыл. Нам нельзя рисковать обоими, понимаешь? Ты — моё сердце. И моё сердце должно быть в абсолютной безопасности, под присмотром Хранителя.
Кир молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Обида в его глазах медленно уступала место гордости — гордости от того, что ему доверили такую важную, по-настоящему мужскую задачу. Он шмыгнул носом и едва заметно кивнул.
— Ладно... — буркнул он, и на его лице проступила едва уловимая, взрослая улыбка. — Присматривай там за своими городскими туристами. А за нас с Владом не переживай. Мы тут такой плот отгрохаем — сама обалдеешь, когда вернёшься.
Я крепко прижала его к себе, вдыхая родной запах. На шее, под кофтой, приятно и спасительно отозвался теплом кварцевый камень Влада. Первая, самая важная граница была пройдена. Тыл был защищён.
За день до поезда Влад приехал помочь с финальной укладкой рюкзака.
Атмосфера в доме была тёплой, пахло свежезаваренным чаем с чабрецом и сливовым пирогом. Кирилл крутился рядом, на равных обсуждая с Владом чертежи их будущего плота. Напряжение прошлых дней, казалось, немного отпустило. Инга, затягивая стропы своего огромного красного рюкзака, мимоходом заметила:
— Ну всё, раскладку по еде утвердили. Нас в итоге едет ровно девять человек. Идеальное число для заброски на одном ГАЗ-66, никто на головах сидеть не будет.
Влад, который в этот момент держал в руках ходовые сапоги Инги, замер. Его широкие плечи неестественно окаменели. Инга не видела его лица, но почувствовала, как воздух в комнате вмиг стал густым и холодным, словно в открытое окно пахнуло ледяным дыханием северной тайги. Влад медленно повернулся. Лицо Хранителя стало непроницаемым, а в глубине потемневших глаз застыла глухая, ледяная решимость.
«Девять… — гулким набатом ударило у него в голове. — Снова девять. Она набрала девятку. Сорни‑Най уже открыла свой счёт, Гора ждёт именно это число. Я не пущу её туда в таком составе!»
— Нет, — спокойно, но с таким железным нажимом, от которого Инга невольно вздрогнула, произнёс Влад. — Девять человек туда не пойдут.
— Влад, билеты куплены, списки в МЧС поданы! — Инга растерянно развела руками. — Мы не можем сейчас никого убрать, люди полгода готовились!
— Убирать никого не нужно, — Влад подошёл ближе. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась непреклонная сила. Он бережно коснулся её волос. — Состав группы изменится. Доверься мне, Ингусь. Ни о чём не спрашивай. Я всё улажу.
Он развернулся, подхватил с вешалки куртку и быстро вышел из квартиры, на ходу доставая телефон. Инга осталась стоять посреди комнаты, в полном недоумении глядя на закрывшуюся дверь.
Весь оставшийся вечер и ночь Влад провёл на ногах. Ему нужно было сломать это роковое число, разрушить смертельный лимит, но так, чтобы никто ничего не заподозрил. Ему нужны были люди. Срочно. Настоящие, живые, способные сорваться в автономку на Северный Урал за несколько часов до поезда. Ближе к полуночи он наткнулся на Пашу — опытного уральского Барса, который как раз искал повод обкатать снарягу.
— Паш, есть дело, — без предисловий выдохнул в трубку Влад. — Прямо завтра. Срочный маршрут на Перевал Дятлова. Место в ГАЗ-66 есть. Но ты едешь не один. Бери Алёну.
— Влад, ты с ума сошёл? — опешил на том конце провода Паша. — Мы только поженились, Алёна в жизни рюкзак тяжелее дамской сумочки не держала! Какой Перевал под августовскими ливнями? Она же меня там прибьёт!
— Паша, мне нужно, чтобы она пошла, — с глухим нажимом произнёс Влад, глядя на звёздное небо Екатеринбурга. — Ты сможешь её уберечь, я знаю. Сделай это ради меня. Списком МЧС я займусь сам. Влад положил трубу и тяжело вздохнул. Тайный щит был создан. Девять превратилось в одиннадцать. Теперь у его хрупкой женщины появлялся шанс вернуться из этого лабиринта живой и невредимой.
Январь, 1959 год. Свердловск. В заиндевевшем окне свердловской коммуналки отражался точно такой же сосредоточенный взгляд. Рустем Слободин затягивал шнурки на своих тяжелых лыжных ботинках. Его лицо с живыми, пронзительными глазами было спокойным и надежным. Рядом на столе лежала старая верная мандолина — Рустик бережно упаковывал её в брезентовый чехол, зная, что в таежной глуши её струны согреют сердца друзей. В дверь резко и весело постучали. На пороге вырос Игорь Дятлов — крепкий, уверенный, с сияющим взглядом лидера.
— Рустик, готов? — задорно крикнул Игорь, поправляя штормовку. — Ребята уже на вокзале, Семен Золотарев там вовсю анекдоты травит, Юдин рюкзак укладывает. Нас ждет Отортен! Поход высшей категории, парни, наш поезд уже под парами! Рустем улыбнулся, взял мандолину, переглянулся с Игорем, и они шагнули в морозный январский воздух, даже не зная, что уходят в вечность…
ГЛАВА 3. В ПУТЬ.
За день до отъезда Инга не могла найти себе места: ей было необходимо заглянуть на Михайловское кладбище — туда, где были похоронены ребята из группы Игоря Дятлова. Во время обеденного перерыва на работе она приехала туда. Быстро найдя нужную калитку — почти сразу у забора, — она отыскала памятник и могилы ребят.
Погибшие ребята смотрели с чёрно‑белых фотографий — такие молодые, красивые. У Инги от скорби перехватило дыхание. Она положила на могилу несколько полевых цветов — тех самых, что утром сорвала у подъезда, — и, склонив голову, замерла. Пальцы её слегка дрожали, а ветер тихонько шевелил волосы, будто кто‑то тихо шептал в ответ. Она смотрела на лица молодых людей и вела мысленный диалог, просила у них благословения на поход: «Ребята, пожалуйста, дайте мне и моей группе благословение на поход по вашим стопам. Мне очень тревожно и страшно, ведь с вами там случилась трагедия».
Странным образом её больше всего притягивал взгляд одного из туристов — Рустема Слободина. Его глаза казались такими живыми — он будто наблюдал за ней и тихонько улыбался. В этой улыбке она видела его надежды, мечты, лёгкий и волевой характер…
После возвращения на работу она случайно узнала, что Вова, её закадычный друг, тоже недавно посещал могилу группы Дятлова на Михайловском кладбище. Инга удивилась: насколько схожими были мысли у её друзей перед походом с её собственными переживаниями.
И вот настал день отъезда. Влад и Кир помогли загрузить вещи Инги во внедорожник Влада, и они двинулись к вокзалу — к точке сбора группы. По пути они, как ни в чём не бывало, обменивались шутками, строили планы на будущий сплав по реке Ай, стараясь не думать о предстоящем походе. Но Инга улыбалась в ответ на шутки, а взгляд её оставался напряжённым, и пальцы нервно теребили край куртки — будто она всё ещё слышала эхо того кладбищенского ветра.
— Мам, а ты не забыла новый фильтр для воды, который я заказал тебе недавно? — спросил Кир.
— Кирюша, я положила его в боковой карман рюкзака, чтобы он всегда был под рукой, — Инга потрепала сына по вихрастой макушке. — Обязательно сразу же очищу воду из Ауспии на первой же стоянке.
— Мам, а гудок, ну тот самый, для отпугивания медведя? — продолжал допытываться он.
— Сыночек, ну конечно, взяла. Вот он, рядом с фильтром. Знаешь, я даже специально положила их рядом, потому что ты об этом просил, — тихо добавила она, чуть смягчая голос, чтобы скрыть внутреннюю дрожь.
Влад молчал, сосредоточенно глядя прямо перед собой, лишь изредка поглядывая на Ингу. Очень скоро они подъехали к вокзалу Екатеринбурга. Выгрузив её рюкзак, вся троица направилась к платформе.
Суета екатеринбургского вокзала оглушала. Пахло креозотом, горячим кофе из привокзальных ларьков и дорожной тревогой. Группа Инги уже собралась у третьего вагона поезда «Екатеринбург — Приобье». Рюкзаки громоздились на асфальте аккуратной кучей. Ребята — проверенные туристы — шумно переговаривались, проверяли билеты и смеялись.
Инга стояла чуть поодаль. Влад крепко обнимал её одной рукой за плечи, а сын Кир, задрав голову, серьезно поглядывал на мать. На шее Инги под курткой привычно пульсировал теплом сиреневый кварц.
— Ну что, ребята, все в сборе? — весело крикнула Ника, сверяясь со списком в телефоне. — Нас... погоди-ка. Инга, должно быть еще двое!?
Инга обернулась и застыла. Через толпу провожающих, тяжело дыша, продирались еще два человека. Парень — крепкий, загорелый, с огромным профессиональным рюкзаком, на котором красовался новенький туристический коврик. И девушка — миниатюрная, с аккуратно уложенными волосами, в абсолютно чистой, явно только что купленной ходовой куртке. В её руках был рюкзак поменьше, который она несла с таким выражением лица, будто ей подсунули мешок с кирпичами.
— Привет! Мы успели! — Паша перевел дух и протянул Нике паспорта. — Я Паша, это Алёна. Мы в деле. Влад сказал, у вас есть места в заброске. Еду мы себе на эти дни взяли согласно раскладке турклуба. С руководством всё обсудили и уладили.
Инга резко повернулась к Владу. Тот смотрел на прибывших молодоженов абсолютно спокойно, и лишь в глубине его глаз на секунду промелькнуло облегчение. Его тайный план сработал.
— Влад? — Инга вопросительно изогнула бровь. — Ты обещал всё уладить, но... молодожены? На Перевал? За пару часов до поезда?
— Они надежные, Инга, — тихо, на ухо ответил Влад, прижимая её к себе чуть крепче. — Паша — опытный уральский Барс, он её убережет. А тебе нужны были люди. Доверься мне. Так надо.
«Надо... — думал Влад, провожая взглядом Алёну, которая уже тихонько выговаривала мужу что-то про отсутствие биотуалетов в плацкарте. — Теперь вас одиннадцать. Проклятая девятка сломана. Гора не сможет забрать тебя, Инга».
— Проводница посадку объявила! По коням, народ! — скомандовала Ника, легко закидывая свой гигантский рюкзак в тамбур вагона.
Кир крепко, по-мужски обнял Ингу за талию: — Мам, удачи. Мы с Владом за тылом присмотрим. Плот будет готов к твоему приезду!
Влад поцеловал её в губы долгим нежным поцелуем, коснулся пальцами камня на её шее: — Я с тобой каждую секунду. Ничего не бойся.
Инга шагнула на подножку вагона. Проводница тяжело захлопнула железную дверь. Поезд вздрогнул, глухо стукнули буфера, и перрон Екатеринбурга вместе с машущими Владом и Киром медленно поплыл назад, растворяясь в вечерних огнях. Инга шла по узкому коридору плацкарта, а в голове крутилась одна навязчивая мысль. Она пересчитала группу по головам. Одиннадцать. Их зачем-то стало одиннадцать. Зачем Влад это сделал? Она еще не знала, что этот каприз Хранителя только что все изменил.
Ребята закинули свои рюкзаки на верхние полки, расстелили постельное белье и собрались все вместе в плацкарте Инги и Вовы. Паша и Алена вскоре присоединились к основной группе. Молодожены привлекли внимание не только Инги, но и всех туристов. Ребята вопросительно поглядывали на них.
Паша, чтобы нарушить неловкое молчание рассказал их историю. Они с Алёной познакомились два года назад в Екатеринбурге, и это не была любовь с первого взгляда. Алёна тогда была яркой, успешной, но совершенно выгоревшей карьеристкой — дизайнером в крупном агентстве. Она жила на кофе и антидепрессантах, пряча внутреннюю пустоту за дорогими шмотками, идеальной укладкой и циничными шуточками. Мир казался ей пластиковым. А Паша... Паша был полной её противоположностью. Простой, немногословный парень, который работал инженером по технике безопасности на буровых установках и полжизни провёл в тайге. Он знал цену настоящим вещам, умел молчать часами и не пытался казаться кем-то другим.
