Ненастоящая принцесса

— Я как-то в этом сомневаюсь.

— Не сомневайся, я знаю, что делаю, — его голос звучал холодно и расчётливо.

— Не все думают так же...

— Не все знают её так же хорошо! — оборвал Михаил. — Она глупая и пустая, и влюбляется быстро, а значит, очень скоро будет делать всё, что нам надо. И потом …

Вдалеке заухала сова, и Михаил резко замолчал.

— Это знак?

— Нет, просто птица, — жёстко ответил граф, — птица, которая сообщает, что нам надо поторопиться…

Они отдалились от неё, и Софи уже не могла расслышать слов, но и этого ей хватило. «Она глупая и пустая, и влюбляется быстро, а значит, очень скоро будет делать всё, что нам надо». Как он мог! Слёзы покатились из глаз, а в груди образовался комок. Она сползла по холодному камню на замёрзшую землю, больше не чувствуя холода. Весь свет померк, осталась лишь тьма.

Это был он! Её милый, добрый Миша, тот, с которым она целовалась украдкой на тёмных аллеях этого парка. Неужели всё это было лишь игрой? Игрой, в которой победитель получит корону? Все они хотят только одного — заполучить корону Миэлнии. Она же не нужна никому? Что они сделают, когда их план удастся? Избавятся от неё? Софи передёрнуло. Он её не любит и никогда не любил... Это была всего лишь игра, а она действительно глупая, наивная дура.

Софи ничего не чувствовала, кроме боли внутри. Ни ледяного ветра, ни холода, сковавшего руки и ноги, ни замёрзших ладоней Теи, которая пыталась поднять подругу с земли и увести обратно в Печору. Они быстро прошли по коридору, и Софи не заметила, как они поднялись по каменным ступеням и оказались в своей гостиной. Тея усадила Софи перед камином, завернув в тёплый плед, и сама устроилась рядом, обнимая подругу, пытаясь выудить у неё, что же стряслось.

Софи плакала, слёзы душили её, но она нашла в себе силы рассказать своей лучшей подруге о предательстве, о том, какая она была дура! Как она могла довериться ему! Неужели всё это было ложью? Было ли хоть что-то настоящее? Нет, не было. Тея утешала подругу как могла и строила свои собственные планы.

Утром служанки могли прийти разбудить своих хозяек, и им открылась бы удивительная картина: обе госпожи спали в платьях в гостиной, обнявшись, а рядом стояли их запачканные домашние туфельки. Кому расскажут об этом служанки, было неизвестно, и Тея допустить этого никак не могла. Она вскочила очень рано и быстро привела обувь в порядок, переоделась в другое платье и колдовством перенесла спящую подругу в её спальню, как раз успев управиться до шагов, послышавшихся за дверью.

В гостиную вошли служанки.

— Доброе утро, Ваше Высочество, вы уже встали?

— Да, Таня, что-то мне не спится.

— Посмотрите, — Таня раздвинула тяжёлые портьеры, — снег выпал.

Тея выглянула в окно и увидела снежные шапки. Из соседней комнаты вышла Софи. Выглядела она ужасно: лицо и глаза были красными от ночных слёз, а Тея уже придумала хороший план.

— Таня, принеси нам завтрак, — распорядилась она. — А ты, Нина, — обратилась она ко второй служанке, — принеси что-нибудь от болезни, а то я немного простыла, да и у Софи насморк.

— Да, госпожа, — согласилась она, — сейчас так много болеют, что делать, холода... — но под грозным взглядом Теи она замолчала и попятилась к двери.

Как только обе они скрылись за дверью, Тея обняла подругу и прошептала на ухо:

— Тебе не стоит ссориться с Михаилом.

— Но как же так? Он меня просто использует... Он меня не любит..., — слезы снова покатились из глаз.

— Включай свою практичность, — Тея по-прежнему шептала, — он нам нужен. Подумай сама. Они могли бы избавиться от нас, но не избавились только потому, что ты мило улыбаешься и гуляешь с Михаилом.

— Ты хочешь, чтобы я..., — Софи подобрала слово, и оно показалось ей чуждым, — использовала его?

— Именно.

— Но так нельзя.

— Он использует тебя, а ты — его.

Софи отстранилась.

— Я так не могу.

— Почему?

Девушка пожала плечами, это было неправильно. Она не будет использовать его. Пусть он и использовал её, но она не станет, она не такая… «Она глупая и пустая и очень скоро будет делать всё, что нам надо» — неужели она действительно такая?

Вернулась служанка Таня с подносом. Она тщательно расставила всё на столе, а Нина принесла бутылочку с микстурой. Софи безучастно наблюдала за их движениями, комкая в руках платок. Может, если она использует его, ей станет легче?

— Что-то ещё?

— Нет, идите, — Тея махнула рукой. Служанки вышли, и девушки вернулись к разговору.

— Может, ты права, но это как-то гадко, — слезы снова заструились из глаз Софи. — Я подумаю... Но я так не смогу... обманывать и притворяться...

— Подумай. И не руби сгоряча, — настаивала подруга.

Весь день Софи находилась в своих мыслях. Может, стоит рассказать Мише, что она слышала разговор? Может, он найдёт какое-то логичное объяснение сказанному? Может быть, он просто притворялся в разговоре с дядей, а на самом деле влюблён в Софи?

Нет, он всё это сказал, потому что так думает. Теперь, прокручивая в голове все их разговоры, Софи понимала это. Теперь она обращала внимание не только на слова, но и на взгляды, жесты. Он всеми силами пытался ей понравиться, быть таким, каким хотелось видеть его ей. Но всё это было не потому, что он влюблен, всё было для дела, потому что так сказал дядя.

Снова слезы тонкой струйкой покатились из глаз, когда Софи вспомнила день их первого поцелуя. Тот взрыв смеха позади и взгляд Михаила: он смотрел на неё и даже не обернулся. Но сейчас Софи вспомнила и ещё кое-что: он сжал челюсти. Вероятно, в ту секунду он проклинал её за то, что ему приходится развлекать недалёкую принцессу, а не веселиться с друзьями. Софи сделала судорожный вдох. Может, ей всё это привиделось? Может, это только плод её воображения?

Она вспомнила холод, бесконечные коридоры, мерцание факелов на стенах. Сейчас, в свете уходящего дня, это казалось сюрреалистичной историей, ночным кошмаром, который никак не мог быть правдой. Может, она просто уснула, и это всё ей приснилось? Может, ничего и не было?

Но Тея? Тея была с ней там, в этих коридорах, и хоть она не слышала этого разговора, всё остальное было с ней и было реально. Софи быстро стерла холодной ладонью слёзы. Карета, в которой она ехала, в последний раз качнулась и остановилась. Дверца открылась, и Софи выбралась наружу. Было холодно, но снег, шапками лежавший повсюду, делал мир не таким страшным, а светлым, торжественным, вопреки тому, что творилось в душе у Софи.

Девушка различила хорошо знакомую фигуру на ступенях дворца. Увидев её, он улыбнулся искренней, доброй улыбкой, которой улыбался ей всегда, и пошёл на встречу. Неожиданно Софи вспомнила совсем другую его улыбку — взгляд превосходства, который он послал кузену, когда они собирались в театр. Тогда Софи была слишком взволнована открытием потайной лестницы и тем прикосновением Александра, но сейчас поняла смысл всего произошедшего. Наверняка они поспорили, отменит ли она свидание или нет. Поспорили на неё.

— Софи, здравствуй, — Михаил здесь и сейчас улыбнулся ей, но его улыбка больше не казалась чистой и искренней. Она была полна лести и обмана.

— Здравствуй, — произнесла Софи. Миша сделал шаг ближе, и она вскинула руки, отступая назад. — Прости, я простыла, не подходи ближе, не хочу, чтобы ты заразился.

— Как жаль, тогда тебе лучше поскорее подняться к себе и согреться. Давай я попрошу служанку принести тебе горячий чай?

— Давай, — кивнула Софи, стараясь улыбнуться, а не заплакать. Теперь она успела разглядеть облегчение на его лице. Наверняка он рад, что сегодня ему не придётся развлекать эту дурочку-принцессу, и он сможет кутить с друзьями столько, сколько захочет.

***

Софи так и не прекратила отношения с Михаилом под бдительным руководством подруги. Тея всеми силами пыталась уговорить Софи изображать чувства, использовать Михаила, но Софи никак не могла заставить себя притворяться. Уж слишком хорошо она помнила то яркое, чистое чувство первой влюблённости, которое теперь было жестоко растоптано.

Поэтому при появлении Михаила она становилась холодной и отстранённой, часто сразу уходила, притворяясь больной или уставшей, и часами просиживала в своей комнате одна, терзаемая мыслями о его предательстве и собственной наивности. Как она могла быть такой слепой? Мысленно прокручивая все встречи и свидания, она пыталась найти виноватого, и очень скоро граф Буров стал ей не просто неприятен — она возненавидела его. Это он заставил Михаила делать всё это, он заставил его притворяться и обманывать. Во всём виноват граф, и никто больше, и она отомстит ему, обязательно отомстит.

Она лишит старейшин власти, выгонит его из Королевской деревни. Софи живо представила, как будет довольна Елена, и неожиданно улыбнулась. Теперь она знает, что делать. Нужно лишить графа Бурова власти, что бы он больше не пытался использовать её.

Одним снежным днём, когда Софи в который раз прокручивала всё произошедшее, её ненависть к графу Бурову возрастала в разы. Так ещё и самому графу вздумалось читать ей лекцию после заседания, на котором она ничего не решала, о том, в чём она не права и что её глупые действия погубят всю страну. Софи сказала слишком громко:

— Я делаю так, как считаю нужным.

— Ты делаешь так, как указывает тебе Елена, — граф Буров, вспыльчивый от природы, тоже был взбешен её упрямством.

— Нет же, я делаю так, как Я, — Софи сделала ударение, — считаю нужным, и ...

— В таком случае...

— Не перебивайте, пожалуйста, и не забывайтесь: принцесса тут Я! — Софи ещё повысила голос и буквально почувствовала, как все, кто был в этом зале, повернулись к ним. — И мне решать, а ваше место — возглавлять Совет, которому я позволяю быть... — на этих словах кто-то больно схватил её под локоть. Она повернула голову и встретилась взглядом с сыном графа Бурова. Он примирительно выставил руку, обращаясь к отцу.

— Не обращай внимания, наша принцесса немного температурит и, вероятно, бредит, — сказал Александр, не дав ей произнести ни слова более. Он потащил её к выходу, открыл дверь и буквально вытолкнул за порог. — Иди к себе быстро! — процедил он сквозь зубы.

Софи повиновалась; ей вдруг стало жутко страшно. Это чувство вызвали как слова, слетевшие с её губ, так и то, что юноша следовал за ней, не отставая ни на шаг. Она шагнула за порог своей гостиной и быстро попыталась закрыть дверь, но не успела. Молодой человек вставил ногу в щель, затем с силой толкнул дверь и зашёл внутрь. Дверь он закрыл сам, движение рукой, блеск камня — и стена подернулась рябью от заклятия конфиденциальности. Теперь, даже если она закричит, никто не услышит.

— Ты что творишь? — зашипел Александр на неё. — Тебе что, жить надоело?

— Может, и надоело! Что хочу, то и творю, — несмотря на страх, Софи не хотела отступать.

— Так хоти творить только то, что нужно! И думай, прежде чем открывать рот!

— Я думаю! И сейчас я хочу, чтобы ты ушёл и не указывал мне, что делать!

— Уйду, когда захочу! И делать ты будешь то, что нужно!

— Нет! Убирайся!

— Дурочка, продолжишь в том же духе — не доживёшь и до завтра!

Он снова взял её за локоть и подтащил к дивану.

— Сядь! — от этой команды сел бы любой, и Софи послушалась, но продолжала сверлить юношу рассерженным взглядом, скрестив руки на груди. — Теперь слушай, ты пойдёшь и извинишься за...

— Никуда я не пойду!

Александр наклонился к ней и поставил руки на спинку дивана так, что их лица оказались напротив друг друга, и она ощутила на своём лице обжигающее дыхание.

— Не воюй с моим отцом, — произнес он отрывисто. — Тебе не победить.

— Ну и что, тебе-то какая разница? — голос предательски дрогнул.

— Разница есть, — он выпрямился. — Поэтому я прошу тебя чуточку успокоиться и посмотреть на ситуацию здраво.

— Я так не умею.

— Софи, что за упрямство? Ты прекрасно умеешь!

— Не умею, — и, против своей воли, добавила: — Мне все равно...

И, произнеся эти слова, она вдруг поняла, что ей действительно все равно. Она одна во всем мире. Это не её жизнь. Чья-то чужая, но не её. Какие перспективы её ждут дальше — никаких. Всё всегда будет обманом. Все всегда будут лебезить, втираясь в доверие, чтобы заполучить корону... В этой жизни она вытянула не счастливый билет.

Александр сел с ней рядом.

— Софи, успокойся, ты устала, тебе надо отдохнуть.

— Не хочу я отдыхать. Ничего не хочу, — Софи смахнула слезу.

— Хорошо, сделаем так, — Александр взял её руку в свою. Его ладони были теплыми и успокаивающими, кольцо блеснуло, но никакого колдовства не последовало. — Я извинюсь перед отцом от твоего имени. И ты постараешься вести себя как обычно, — он взял её за подбородок и повернул её лицо к себе. — И больше никогда не будешь заикаться о роспуске Совета.

Софи приободрилась. От него исходила уверенность и сила.

— К чему такие беспокойства? — Мозг Софи начал соображать на удивление хорошо, оставляя эмоции позади. Ей нужно было знать, в чем его выгода. Ведь ему-то было выгоднее избавиться от неё.

— Подумай сама…

— Пока меня оставляют живой из-за того, что я дружу — она выбрала это слово — с Михаилом, так как все здесь рассчитывают, что он получит престол, — теперь это было очевидно для неё, новая истина внезапно открылась ей, и она добавила, глядя ему прямо в глаза, — а Тея жива только потому, что иначе взбунтуется Елена.

— А говорила, что здраво смотреть на ситуацию не умеешь.

— Так в чём твоя выгода? — Софи вздохнула, она и сама знала уже ответ. — Если я буду жива, ты сможешь жениться на мне и получить корону. А от мертвой тебе мало проку.

— Очень хорошо, — он довольно откинулся на спинку дивана. — Ты хорошо соображаешь.

— А ты гадкий человек, — Софи выдернула свою руку. — На самом деле тебе на меня плевать! Нужна лишь корона.

Он рассмеялся:

— К короне я получу неплохое дополнение.

— Не сделаю, как ты говоришь! Завтра же распущу Совет.

— Пустая угроза.

— Ничего не пустая. Это в твоих глазах я глупая дурочка, а я, может, ещё...

— Ты не глупая, но вот ещё что лучше не делать... С этого дня общайся с моим отцом только через меня, — Александр снова стал серьезным, — если он заговорит первым — уходи под любым предлогом, мол, голова разболелась или ещё что.

— Чего только не сделаешь ради короны! — Она закатила глаза, — а ничего, что я мило провожу время с твоим кузеном?

— О, это я в курсе. Хотя в последнее время, — он поморщился, — это не мило и не проводишь, и заставляешь всех нервничать — нехорошо.

Этот разговор казался Софи абсурдным. Она говорила с врагом и обсуждала с ним его планы. Так, будто сама собиралась помогать ему.

— И что же теперь, мне надо чаще видеться с Михаилом?

— О, это совсем не обязательно. Но мне всё же интересно — он уже успел тебе надоесть?

— Нисколько, я правда немного простужена. Но мне все же хочется прояснить твои планы. Ты потом убьешь Михаила и женишься на мне? — По правде сказать, мысль об убийстве Михаила показалась ей более привлекательной, чем она думала вначале.

— Нет, что ты, кузена я не убью. Но вряд ли ваша, как ты выразилась, «дружба», — и он пальцами изобразил кавычки, — продлится долго.

— Почему же? Мне интересно, расскажи...

Александр замолчал. Он явно сомневался, говорить ей или нет, и она решила поставить его в неловкое положение.

— Он так мил, добр, заботлив, вряд ли мне придёт в голову предпочесть тебя ему.

— Да, он так мил, добр и заботлив, что уже успел тебе наскучить, настолько, что ты витаешь в облаках, находясь рядом с ним, и торопишься уйти.

— Влюблённые часто витают в облаках, разве нет? — Она встала и подошла к окну.

— Летают вместе, но в любом случае у вас мало общего, и всё это быстро закончится.

— А ты мне прям подходишь, — Софи совсем забыла, что должна быть воспитаной, — что-то ты не торопишься.

Александр отмахнулся:

— Жениться на тебе по закону можно будет ещё не скоро, так что время есть.

Разговор утрачивал всякую нормальность. Они обсуждали отношения чисто с практической точки зрения, и это пугало Софи ещё больше. Если она когда-нибудь и пойдёт под венец, то только по любви.

— Ладно, я больше не буду заикаться о роспуске Совета. Можешь идти.

— Спасибо, конечно, за разрешение, но я уйду тогда, когда посчитаю нужным, — он подошёл к ней, в глазах плясали весёлые искорки, — учись подчиняться будущему мужу.

Софи рассмеялась:

— Вряд ли я за тебя когда-нибудь выйду. Знаешь ли, я ещё верю в любовь...

Она не договорила. Александр протянул руку и снова провёл тыльной стороной ладони по её щеке, там, где ещё виднелась дорожка от недавних слёз. От этого прикосновения у Софи перехватило дыхание.

— Как бы там ни было, я рад, что смог поднять тебе настроение и вернуть к благоразумию. Мне пора, — он вскинул руки, — ухожу.

— До свидания, — только и смогла произнести Софи. Быстро сняв заклинание, молодой человек скрылся за дверью, а принцесса подняла руку и коснулась щеки в том месте, где прикасался он. На неё снова накатило уныние и одиночество, но теперь она точно знала, что у неё есть союзник. Довольно странный союзник, который хочет использовать её в своих целях, но он, по крайней мере, был честен с ней и не играл её чувствами.

***

За последние недели Тея стала настоящей лучшей подругой Софи. Они много болтали, и частенько их разговоры были такими долгими, что обе засыпали вместе на одной кровати. Тея рассказывала Софи о своём детстве, о том, как ей жилось, когда её отец был жив. Софи рассказывала о своём, тщательно избегая колдовской составляющей.

Однажды подруга призналась, что выходить замуж за Марка, сына Елены, ей вовсе не хочется. Об этом союзе когда-то решили их отцы, и теперь ей ничего не остаётся, как согласиться. Софи напряглась, услышав такое. Елене это точно не понравится; уже один этот разговор может быть опасен. Софи часто ловила подругу, флиртующую с Дмитрием, но всегда считала, что она делает это из холодного расчёта. Возможно, именно Дмитрий стал причиной таких заявлений.

— Если ты когда-нибудь скажешь об этом, Елена взбесится. Она спит и видит вашу свадьбу, — без обиняков заявила Софи.

— Не взбесится, если обожаемый сынок передумает сам.

— Он не передумает.

— Передумает, нужно только помочь ему в этом, — тон Теи снова стал деловым; у неё явно был какой-то план.

Софи опасливо оглядела комнату – стены в серебристой дымке – их не подслушают, Тея позаботилась об этом. Порой то, какой хитрой и предупредительной была подруга, пугало Софи.

— У тебя есть какой-то план? — произнесла Софи шёпотом.

— Конечно… — Тея закусила губу, а Софи затаила дыхание. — Марк вполне может влюбиться в другую, — Тея расчётливо сверкнула глазами, — или испугаться настолько, что и близко не подойдёт к стране.

— Не думаю, что это возможно. — Сама эта мысль казалась Софи абсурдной. — Чего ему бояться?

— Великой Магии, конечно же.

— Но Великую Магию ты же контролировать не можешь?

— Я нет, но можно найти человека, который за большую сумму сможет это изобразить.

У Софи появилось четкое ощущение, что Тея уже искала такого человека и что это не просто слова; у неё действительно был план, и она начала его реализовывать. Вот только расскажет ли она его Софи?

— Не думаю, что это хорошая идея... — Софи помолчала. — Если Елена узнает… — «Но я хочу знать, что ты задумала», — хотелось добавить Софи.

— Не узнает, она даже и не думает в этом направлении…

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — загадочно улыбнулась подруга. Софи, затаив дыхание, ждала продолжения. Расскажет или нет? Неужели ей удалось найти сильного, могущественного колдуна, согласного имитировать Великую Магию? Неужели она в тайне уже договорилась с ним? Что он сделает? Нашлет на Марка болезнь? Проклятье? Кошмары? Или, может быть, убьет? Софи передернула плечами и посмотрела на подругу внимательно.

Тея встала так, будто сейчас не она произносила такие опасные слова, взяла свечу в подсвечнике и подошла к столу. Она наклонилась, стараясь рассмотреть что-то среди вороха бумаг, оставленных в беспорядке. Что она хочет там найти? Тайное соглашение? Может, среди этих бумаг есть записка от Дмитрия, который сообщает о сильном колдуне, способном наслать проклятие?

Неловкое движение, и свечка свалилась с подсвечника, коснулась ладоней Теи, которая пыталась поймать её, и упала на стол. Бумаги вспыхнули, а Тея в изумлении осталась стоять, прижимая к себе обожжённую руку. Ещё немного — и её домашнее платье загорится.

Софи среагировала моментально. Она вскочила на ноги, потушила огонь с помощью колдовства, а затем, позабыв обо всём, бросилась к подруге:

— Ты в порядке? Обожглась?

Она перевернула её пальцы и осмотрела: несколько маленьких пузырьков уже раздувались на красной обожжённой коже. Софи призвала своё колдовство, провела рукой над пузырьками, представляя, как они исчезают, и кожа вернулась к своему гладкому, аристократическому виду, стала точно такой, какой была до соприкосновения с огнём.

Тея продолжала молча смотреть на Софи, которая только теперь поняла — она не должна колдовать на людях. Никто не должен видеть, что она умеет колдовать! Софи лихорадочно соображала: может сказать, что это Великая Магия руководила её руками, но кольца не было у неё на пальце; она сняла его и положила в шкатулку, готовясь ко сну. Что же делать?

— А ты не говорила, что умеешь колдовать? — голос Теи звучал вкрадчиво.

— Это вышло случайно, я испугалась… — затараторила Софи, — как-то само получилось.

— Я-то тебе доверяю и делюсь своими секретами…

— Я… я тоже тебе доверяю.

— И?

— И делюсь секретами… — она так облажалась, не будет ничего плохого, если Софи расскажет часть правды. — Я немного умею колдовать. Бабушка научила.

— А лечить тоже она?

— Да.

— Колдовать могут многие, а вот лечить нет, — Тея обняла подругу и стала такой, какой была с Софи всегда, обычной веселой подругой. — Спасибо, ты спасла меня. И руки мои спасла, не представляю, как бы я завтра появилась с такими руками.

Софи вымученно улыбнулась – для неё это было пустяком. Наверное, ей всё же показалось, Тея просто испугалась за свои руки и всё.

— Как же мне с тобой повезло! — Тея отстранилась, её глаза сверкали от любопытства. — А что ты ещё умеешь?

— Мало чего, — призналась Софи, — могу немного притягивать драгоценные предметы…

— Нет же, из целительства?

В этой тайне нет никакого смысла, тем более теперь, когда она показала свои умения. Кроме того, Тея рассказала ей большой секрет.

— Из целительства практически всё. Не идеально, но могу очень многое. Только вот здесь от этого никакого прока.

— Но как же нет прока? Ты же вылечила мою руку.

— Это мелочь. Нет прока от настоящего колдовства. Знаешь, раньше я могла лечить опухоли, всякие недуги, а теперь лишь вижу умирающих в больнице…

— А в обратную можно?

— Что в обратную? — не поняла Софи.

— Делать так, чтобы кто-нибудь заболел.

— Нет, ты что, — испугалась Софи, — это большой грех, так можно потерять дар. Целительница должна лечить, а не калечить.

— Но всё же возможно? — уточнила Тея.

Софи неуверенно кивнула. Это действительно было возможно, и она могла это, но... Настрой подруги ей не нравился, как и тот расчетливый блеск, появившийся в её глазах. Софи решила внести ясность.

— Возможно, но я против этого и не применю ни при каких обстоятельствах. Магию целителя можно использовать только во благо людей, не во вред. И если кого-то убить этой магией, то может умереть и дар.

— Конечно, конечно, — быстро согласилась Тея. — Я просто спросила, из любопытства…

— Пожалуйста, только не говори об этом никому, особенно Елене.