Квартира с мандаринами. Книга 2

Та самая маленькая комната. У окна стоял стол, на столе — ноутбук, лампа и чашка. На подоконнике — маленький горшок с зелёным растением. У стены — кресло, рядом стопка книг. Никакой кроватки, никаких игрушек, никакой демонстративной будущности.

Просто хорошая светлая комната, в которой можно было работать, читать, молчать, ждать весны.

Под фотографией Лена написала:

«Пока это кабинет. Но мы его всё равно называем комнатой на вырост». Я долго смотрела на эту фотографию. В ней было что-то очень взрослое.

Не в смысле возраста, ипотеки или семейного статуса. А в смысле отношения к жизни. Они не отказались от надежды, но и не стали превращать её в обязанность. Они оставили место будущему, но не стали требовать от него немедленно заполнить пустую комнату. Наверное, это и есть правильный вырост.

Не когда покупаешь больше метров только потому, что «так надо», «потом пригодится» и «все нормальные семьи так делают». А когда выбираешь пространство, в котором сегодняшняя жизнь не чувствует себя временной, а будущая — не оказывается загнанной в угол. Квартира на вырост не должна стоять укором. Она должна дышать.

В ней должно быть хорошо уже сейчас: пить чай на старой кухне, смеяться над буфетом, спорить о шторах, работать у окна, складывать книги, звать друзей, возвращаться вечером и понимать, что ты не просто готовишься к настоящей жизни когда-нибудь потом. Ты уже живёшь.

А если однажды в этой маленькой комнате появится детская кроватка, ночник, коробка с кубиками и рисунок, приклеенный на стену криво, значит, квартира просто вырастет вместе с ними. Если нет — она всё равно останется их домом.

С кабинетом, растением на подоконнике, двумя чашками на кухне и запасом воздуха, который тоже иногда нужен семье не меньше, чем лишние квадратные метры.

Потому что дом покупают не только под то, что обязательно случится. Иногда его покупают под то, чему очень хочется дать шанс.

Глава 2

Три связки ключей.

Они всю жизнь жили рядом. Не вместе — рядом. В одном доме, в соседних подъездах. Видели друг друга во дворе, здоровались у магазина, иногда встречались возле мусорных баков, на остановке, в очереди в аптеке. Знали друг друга в лицо, знали, у кого какая машина, кто когда выгуливает собаку, у кого болеет жена, чей внук поступил в институт.

Так можно прожить рядом с человеком несколько десятилетий и даже не предполагать, что однажды именно ему захочется позвонить вечером и спросить:

— Ты ужинал?

Её звали Елена. Его — Сергей.

Когда они впервые пришли ко мне, им обоим было немного за шестьдесят. Они сели рядом, но не вплотную, оставив между собой небольшое расстояние.

Елена была аккуратная, с мягким, немного усталым лицом и внимательными глазами. Сергей — спокойный, чуть сутуловатый, с неторопливой речью. Он не перебивал Елену, но и не прятался за неё. Просто говорил тогда, когда считал нужным.

— Мы хотим купить квартиру, — сказала Елена. — Для нас двоих.

Сергей кивнул.

— Да. Для совместной жизни.

Он произнёс это совершенно серьёзно, и Елена почему-то посмотрела на него и улыбнулась.

— Район уже выбрали? — спросила я.

Они переглянулись.

— Нам бы недалеко отсюда, — ответил Сергей. — Мы оба здесь привыкли.

— Да, — подтвердила Елена. — В этом районе вся жизнь прошла. Магазины, поликлиника, остановка, парк рядом. Уже не хочется всё менять.

— Двухкомнатную?

— Лучше двухкомнатную. Нам много не надо.

— Но чтобы не тесно, — добавил Сергей.

— И лифт обязательно.

— И не первый этаж.

— И кухня нормальная.

— И двор спокойный.

Они говорили по очереди, постепенно собирая будущую квартиру из вполне обычных вещей: лифт, двор, кухня, этаж, поликлиника, транспорт, место для шкафа, место для цветов.

— А ваши квартиры? — спросила я.

Вот здесь они оба замолчали.

— Остаются, — сказал Сергей.

Елена посмотрела сначала на него, потом на меня.

— Да. Пока мы свои квартиры продавать не будем.

Она произнесла это чуть твёрже, чем всё остальное.

— Обе оставляете?

— Обе.

— Это принципиально?

Елена чуть улыбнулась.

— Наверное, да.

Сергей посмотрел на неё.

— Не наверное. Да.

— Мы ведь не молодые, — сказала Елена. — И не с пустого места начинаем.

Она немного помолчала.

— Мы с Сергеем давно знакомы. Всю жизнь почти. Только раньше просто здоровались. У него была жена, у меня муж. Дети росли, потом внуки появились. Обычная жизнь.

Сергей опустил глаза.

— Потом моя жена умерла.

— А через год мой муж, — тихо сказала Елена.

Больше о них они ничего не рассказывали, а я не спрашивала.

— Сначала мы просто стали чаще разговаривать, — продолжила Елена. — Во дворе встретимся, в магазине, у подъезда. То я спрошу, не надо ли чего купить, то Сергей поможет сумку донести. Потом как-то он лампочку мне поменял в коридоре. Потом я ему пирожков принесла. Глупости, в общем.

— Не глупости, — сказал Сергей.

Елена посмотрела на него.

— Ну, не глупости.

И вдруг смутилась.

— Мы начали общаться почти от безысходности, — сказала она. — Наверное, это некрасиво звучит.

— Почему некрасиво?

— Ну... как будто от одиночества.

— А в одиночестве разве есть что-то некрасивое?

Она пожала плечами.

— Мы не сразу поняли, что это... — Елена замялась.

— Что это не просто соседство, — помог Сергей.

— Да.

Он сказал это спокойно.

Не просто соседство.

Вот, наверное, и всё определение, которое им тогда было нужно.

— А дети? — спросила я осторожно.

Елена усмехнулась.

— Дети не поняли.

Сергей тоже улыбнулся.

— Мягко сказано.

— Моя дочь сказала: «Мама, ну зачем тебе это? Живите так. Кому нужна эта роспись?» Внук вообще сказал: «Бабушка, ты чего людей смешить собралась?»

Она произнесла это почти с улыбкой, но было видно, что ей совсем не смешно.

— А вам было важно расписаться?

Сергей ответил первым:

— Да.

Елена посмотрела на него.

— Нам говорили: сходитесь и живите, зачем эти формальности. А мне не хотелось «сходиться». Я не знаю, как это объяснить. В нашем возрасте это слово звучит... несерьёзно, что ли.

— Неуважительно, — сказал Сергей.

— Да. Неуважительно.

Он немного помолчал.

— Я не хотел, чтобы Елена была женщиной, которая ко мне переехала. Или соседкой, с которой я живу. Я хотел, чтобы она была моей женой.

В кабинете стало тихо.

Я отвела глаза к блокноту.

— Мы расписались потихоньку, — сказала Елена. — Без свадьбы. Без застолья. Только мы и свидетели. Потом ещё недолго посидели в кафе. Сергей мне цветы подарил.

— Розы, — уточнил он.

— Розы.

— Ты сказала, что они слишком торжественные.

— Потому что они были слишком торжественные.

— Для ЗАГСа нормально.

— Для нашего ЗАГСа — может быть.

Они улыбнулись друг другу.

— Поздравляю вас! — сказала я. — И, скорее всего, раз вы пришли ко мне, перед вами теперь встал вопрос с жильём?

— Да-да, именно поэтому мы и пришли. У меня двухкомнатная. У Сергея тоже. В его квартире больше солнца, но там мало места. У меня тише, но дом старый. Мы подумали, что лучше купить общую.

— А свои оставить, — добавил Сергей.

— Да.

— Не потому, что мы заранее думаем, что не получится, — сказал он.

— Конечно.

— Просто...

Он замолчал, подбирая слово.

— Тыл, — тихо сказала Елена.

Сергей кивнул.

— Да. Тыл.

Вот теперь я поняла.

Не запасной аэродром на случай, если они разбегутся. Просто у каждого за спиной оставалась целая жизнь, которую невозможно взять и отменить только потому, что появилась новая.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, ищем третью.

Елена засмеялась.

— Звучит ужасно.

— Почему?

— Две квартиры есть, а мы третью ищем.

— Зато задача понятная.

— Вот это мне уже нравится, — сказал Сергей.

Мы начали смотреть варианты.

Они хотели остаться в своём районе, но найти квартиру побольше. Не роскошную и не обязательно новую. Им нужна была удобная двухкомнатная квартира с лифтом, нормальным подъездом, спокойным двором, недалеко от остановки и магазинов.

— И чтобы кухня была не крошечная, — сказала Елена. — Я всю жизнь на маленькой кухне прожила.

— Зато у тебя на ней всё помещается, — заметил Сергей.

— Потому что я умею.

— Вот именно. В большой кухне ты размахнёшься.

— А тебе что, жалко?

— Мне страшно.

— Чего?

— Что пирожков будет больше.

— Это угроза?

— Это прогноз.

Первая квартира им не подошла почти сразу.

Елена вошла, посмотрела на длинный тёмный коридор и поморщилась.

— Нет.

— Почему? — спросил Сергей.

— Тёмно.

— Лампы можно поменять.

— Дело не в лампах.

Он посмотрел ещё раз на коридор и больше не спорил.

Вторая квартира была светлее. Окна выходили во двор, под окнами росли старые тополя, внизу стояла детская площадка. Дом был не новый, но ухоженный. В подъезде пахло свежевымытой лестницей и чьим-то супом с верхнего этажа.

— Уже лучше, — сказал Сергей.

Елена прошла в комнату и сразу остановилась у окна.

— Здесь деревья.

— У нас тоже деревья.

— У нас свои.

— А здесь будут новые свои.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

На кухне стоял старый прямоугольный стол. Он не входил в продажу, но почему-то именно возле него они начали обсуждать свой будущий.

— Нам нужен небольшой стол, — сказала Елена. — Не огромный.

— Круглый лучше.

— Почему?

— У круглого углов нет.

— Глубокая мысль.

— Практичная.

— Ты просто не любишь биться об углы.

— А кто любит?

Они засмеялись.

— А кресло куда? — вдруг спросила Елена.

— Какое кресло?

— Моё. Синее.

Сергей вздохнул.

— Лен, оно огромное.

— Оно удобное.

— Оно занимает полкомнаты.

— Зато оно моё.

Сергей посмотрел на неё.

— Хорошо. Синее кресло ищем куда поставить.

— Правда?

— Правда.

— А твоё?

— Что моё?

— У тебя же тоже есть кресло. Коричневое. Которое ты называешь рабочим, хотя в нём только спишь.

— Между прочим, я в нём думаю.

— Ты в нём храпишь.

— Иногда мыслительный процесс звучит именно так.

Елена рассмеялась.

Я записала в блокноте: «Нужна зона под два кресла».

Вот так иногда меняются требования к квартире в процессе поиска.

Вторая квартира им понравилась, но решения они не приняли.

— Нам надо подумать, — сказал Сергей.

— Конечно.

— Мы не быстро принимаем такие решения, — добавила Елена.

— Я понимаю, это нормально.

Она посмотрела на меня.

— Правда нормально?

— Правда.

Через два дня мы поехали смотреть третью квартиру.

Она была заметно дороже, но почти во всём лучше: новый дом, просторная кухня, две изолированные комнаты, большая лоджия, хороший вид на город и много воздуха.

Елена вошла первой.

— Ой.

Сергей посмотрел на неё.

— Давай спокойно посмотрим.

— Я спокойно.

— Ты уже мысленно поставила здесь свои цветы.

— Не все.

— Сколько?

— Пока четыре.

— У тебя их восемь.

— Одиннадцать.

— Тем более.

Вот после этого диалога я уже поняла, что квартира им понравилась.

Сергей долго стоял на лоджии.

— Здесь можно столик поставить.

— И цветы, — добавила Елена.

— Четыре уже внутри. Здесь максимум два.

— Мы будем торговаться.

— С продавцом или со мной?

— С обоими.

Они смеялись, но цена их действительно беспокоила. Купить общую квартиру и при этом сохранить две прежние — это уже не только цена покупки. Это коммунальные платежи, налоги, содержание трёх объектов и вполне понятный вопрос: действительно ли им всё это нужно?

— Дети знают, что вы хотите покупать общую квартиру? — спросила я, когда мы вышли во двор.

Елена вздохнула.

— Знают.

— И?

— Считают, что мы усложняем себе жизнь.

Сергей усмехнулся.

— Они вообще считают, что в нашем возрасте жизнь надо упрощать.

— А вы?

Он посмотрел на Елену.

— А мы, видимо, наоборот, захотели немного её усложнить.

Елена улыбнулась.

— Они спрашивают, зачем нам отдельная квартира. Мол, живите у кого-нибудь одного.

— А вы не хотите?

— Нет.

Она ответила сразу.

— Почему?

— Потому что тогда кто-то один будет в гостях. А мы хотим, чтобы было наше.

Сергей кивнул.

— Общее должно быть общим.

Тут с ними трудно было спорить.

Если Елена переедет к Сергею, она всё равно какое-то время будет жить у него. Если Сергей переедет к ней — будет жить у неё. Там уже стоят привычные вещи, висят старые фотографии, всё разложено так, как складывалось годами.

А им хотелось места, куда оба придут впервые.

После третьего просмотра они взяли паузу.

Пауза длилась неделю.

За эту неделю Елена звонила мне два раза. Сначала уточнила про документы, потом про коммунальные платежи, а потом разговор неожиданно ушёл совсем в другую сторону.

— А вы как думаете, это нормально — в нашем возрасте покупать общую квартиру?

— Нормально для кого?

— Ну... вообще.

— Елена, вообще бывает по-разному. Кто-то живёт отдельно и встречается. Кто-то переезжает к одному из пары. Кто-то покупает общее жильё. Вопрос не в том, как правильно вообще. Вопрос в том, как правильно для вас.

Она помолчала.

— Мне хочется, чтобы у нас было своё. Общее. Но я боюсь, что это выглядит смешно.

— Для кого?

— Для детей. Для соседей. Для всех.

— А для вас?

Она долго молчала.

— Для меня не смешно.

— Значит, это главное.

Сергей позвонил на следующий день.

— Елена вам звонила?

— Звонила.

— Переживает?

— Да.

— Я тоже.

— Из-за квартиры?

— Из-за всего.

Он говорил медленно, подбирая слова.

— Понимаете, я хочу с ней жить. Правда хочу. Мне с ней хорошо. Но я много лет жил с женой. Потом один. У меня свой порядок. У неё свой. Мы уже не мальчик и девочка. Мы можем не совпасть в таких мелочах, о которых раньше не думаешь.

— Например?

— Я рано встаю. Она поздно ложится. Я люблю радио. Она любит тишину. Я терпеть не могу, когда в раковине стоит посуда. Она говорит, что чашка до утра никого не убьёт.

— И вы боитесь?

— Да.

— Чего больше всего?

Он помолчал.

— Что мы испортим то хорошее, что появилось.

Я это прекрасно понимала.

Пока они жили каждый у себя, встречались, гуляли, пили чай, перезванивались вечером и скучали друг по другу, в их отношения ещё не успели войти мусорные пакеты, счета за коммуналку, лекарства на кухне и та самая чашка, которая вполне способна простоять в раковине до утра.

— Сергей, общая квартира не гарантирует, что всё получится. Но и ваши прежние квартиры не означают, что вы заранее готовитесь к неудаче.

— А что они означают?

— Возможно, уважение к тому, что у каждого из вас была своя жизнь до этой встречи.

Он долго молчал.

— Да, — сказал наконец. — Вот это правильно.

Через несколько дней они снова пришли ко мне в офис. Елена принесла папку с документами. Сергей — блокнот, где аккуратно выписал все расходы: цену, возможный торг, ремонт, коммунальные платежи, содержание их нынешних квартир.

— Мы всё посчитали, — сказал он.

— И?

— Можем покупать третью.

Елена сразу уточнила:

— Ту, которая дороже.

Ну конечно. То самое «ой» просто так не прошло.

Мы стали обсуждать условия: торг, сроки, форму расчётов, проверку документов, дату сделки.

— А со своими квартирами окончательно решили? — спросила я.

Елена посмотрела на Сергея.

— Оставляем.

— Обе, — сказал он.

— Пока, — добавила она.

— Да. Пока.

И оба выдохнули.

Вот теперь решение было принято окончательно.

Мы сделали предложение продавцу. Немного поторговались. Продавец уступил часть суммы, потому что уже выбрал встречный вариант и хотел быстрее провести сделку. Дальше началась совершенно обычная работа: документы, проверки, согласования, банк, договор.

В день подписания Елена и Сергей пришли раньше назначенного времени. Елена была в светлом пальто, Сергей — в тёмной куртке. У обоих в руках были папки.

Перед подписанием Сергей достал телефон, а вместе с ним из кармана вытащил ключи. Связка с чёрным брелоком легла на стол.

Елена посмотрела на неё и достала свою.

— Тогда уж все показывай.

Рядом легла вторая связка — с маленьким металлическим колечком и старым потемневшим ключом от почтового ящика.

Сергей улыбнулся.

— Двух не хватает.

— Третья будет после регистрации.

— Значит, пока две с половиной.

— Не бывает двух с половиной связок.

— У нас бывает.

Они улыбнулись друг другу.

Я посмотрела на две связки ключей, лежавшие рядом.

Одна — от его квартиры.

Вторая — от её.

А третьей пока не было.

Подписание прошло спокойно. Я проверила договор, реквизиты, паспорта, суммы. Потом ещё раз. Сергей читал внимательно, Елена быстрее, но не торопила его.

Наконец они подписали все экземпляры.

— Ну вот, — сказала Елена.

— Не ЗАГС, конечно, — заметил Сергей.

— Но тоже серьёзно.

— Даже дороже.

— Сергей.

— Что? Я практически.

Она покачала головой, но улыбнулась.

На передачу квартиры они пришли с пакетами. В одном были хозяйственные мелочи: рулетка, салфетки, бутылка воды, отвёртка, блокнот. В другом — две чашки.

— Это временно, — сказала Елена, заметив мой взгляд. — Пока не перевезли посуду.

— Почему две разные?

— Потому что мы не успели договориться, какие покупать, — ответил Сергей.

— Неправда. Мы договорились, что сначала поживём с разными.

— А потом?

— А потом посмотрим, надо ли одинаковые.

Мы приняли квартиру, проверили счётчики, окна, автоматы, воду, лоджию. Продавцы передали ключи, подписали акт и ушли.

Елена поставила чашки на подоконник.

— Здесь будет много света.

Сергей прошёл в комнату, где они собирались сделать зону отдыха, и постоял посередине.

— Два кресла влезут.

— Конечно, влезут.

— Даже твоё синее.

— Особенно моё синее.

— И моё коричневое.

— Если оно будет прилично себя вести.

Он засмеялся.

Потом Елена достала из сумки маленький деревянный брелок в форме домика и прикрепила его к новой связке ключей.

— Чтобы не перепутать.

Сергей посмотрел на ключи.

— А старые?

— Старые уже подписаны.

— Все?

— Все.

— Даже от почтовых ящиков?

— Особенно от почтовых ящиков.

Теперь у них действительно было три связки ключей.

Новую Елена положила на подоконник рядом с двумя разными чашками.

Перед уходом она задержалась в прихожей.

— Странно, — сказала она. — Я думала, в нашем возрасте уже ничего такого не бывает.

— Какого?

— Ну... нового.

Сергей взял у неё пакет.

— Бывает.

— Поздно только.

— Поздно — это когда не случилось.

Она посмотрела на него.

— Где ты это взял?

— Сам придумал.

— Хорошо придумал.

Он смутился.

Я сделала вид, что проверяю акт передачи, хотя проверять там уже было нечего.

Риэлтору иногда полезно вовремя найти себе занятие.

Через месяц Елена прислала мне фотографию.

На снимке стояли два кресла. Синее и коричневое. Они немного не подходили друг другу по стилю, но рядом почему-то смотрелись хорошо. Между ними был маленький столик, на столике — две разные чашки.

А на стене возле окна висела фотография из ЗАГСа.

Без белого платья, без гостей, без шаров. Елена в светлом костюме, Сергей в пиджаке — оба немного растерянные и очень живые.

Под фотографией Елена написала:

«Пока привыкаем. Но, кажется, получается».

Я улыбнулась.

А потом заметила на столике возле чашек деревянный домик.

Тот самый брелок от третьей связки ключей.

Две старые связки по-прежнему были у каждого свои — от квартир, которые они решили пока оставить.

И, наверное, правильно.

Они ведь не начинали жизнь заново. Да и зачем?

Они просто решили попробовать жить дальше — вместе.

Глава 3

Окно на лавочку.

Есть такая странная взрослая перемена, которую почти никто не замечает вовремя.

Сначала родители водят нас за руку. Потом отпускают. А дальше мы очень долго живём с ощущением, что они где-то рядом и всегда примерно одинаковые: мама на своей кухне, папа в своём кресле, знакомый номер телефона, привычная дверь, старый коврик в прихожей, чайник на плите, лекарства в верхнем ящике, очки на подоконнике.

Мы приезжаем, уезжаем, звоним на бегу, обещаем заехать на выходных. Иногда заезжаем, иногда не успеваем, иногда раздражаемся, когда нас просят помочь с какой-нибудь мелочью, потому что у нас работа, дети, пробки, ипотека и вообще своя жизнь.

А потом вдруг оказывается, что мама уже не просто мама.

Она пожилой человек.

Не в обидном смысле и не в страшном. Не в том, от которого хочется сразу отмахнуться: «Да ладно, какая пожилая, она ещё всем фору даст».

Просто однажды замечаешь, что мама стала медленнее подниматься по лестнице. Что тяжёлую сумку уже не несёт, а тащит. В ванной придерживается рукой за стену, зимой боится гололёда, а магазин через дорогу, который всю жизнь был «совсем рядом», вдруг оказывается далековато.

И этаж без лифта — уже не просто неудобство, а ежедневное испытание.

Хотя сама мама, конечно, скажет:

— Ничего. Я привыкла.

Родители вообще очень долго говорят: «Я привыкла».

Привыкла к лестнице, старой ванне, тёмному подъезду. К тому, что аптека далеко, зимой во дворе скользко, из окна дует, а розетка иногда искрит, но если аккуратно, то ничего.

И мне кажется, дело не только в привычке.

Им трудно становиться теми, о ком теперь должны заботиться мы. Не хочется быть беспомощными, превращаться для собственных детей в ещё одну заботу.

А ещё не хочется переезжать из своей жизни только потому, что возраст однажды решил напомнить о себе.

С такой историей ко мне и пришла Ирина.

Ей было около сорока пяти, может быть, чуть больше. Она выглядела собранной, деловой, очень уставшей и при этом решительной. Так обычно выглядят люди, которые долго откладывали какой-то разговор, а потом произошло что-то, после чего откладывать стало невозможно.

— Мне нужна квартира для мамы, — сказала она.

Не «мы хотим посмотреть», не «пока думаем», не «если найдётся хороший вариант».

Именно нужна.

— Что-то случилось?

Ирина немного помолчала.

— Мама упала.

К счастью, ничего серьёзного не произошло. Нина Алексеевна возвращалась из магазина, оступилась на лестнице, сосед помог ей подняться. Рука была сильно ушиблена, колено распухло, но обошлось без переломов.

Только Ирина узнала обо всём этом не сразу.

— Она мне даже не позвонила. Представляете? Я приехала вечером, у неё рука синяя, колено опухшее, пакет с продуктами в коридоре так и стоит. А она улыбается: «Ты не волнуйся, всё нормально. Я суп сварила».

Ирина рассказывала и сердилась. На маму, на лестницу, на себя, наверное, тоже.

— Сколько маме лет?

— Семьдесят восемь.

— Одна живёт?

— Одна. Папы давно нет. Мы с братом отдельно. Я в Академическом, брат на Вторчермете. А мама на Уралмаше. Вроде все в одном городе, а если что-то случится — попробуй быстро доедь.

— Этаж?

— Четвёртый. Без лифта.

Последние слова она произнесла так, будто именно четвёртый этаж был во всём виноват.

И я её понимала.

Наверное, в тот вечер Ирина впервые увидела знакомую с детства лестницу не глазами дочери, которая всю жизнь поднималась по ней к маме, а глазами самой мамы.

Четыре этажа вверх с пакетом продуктов. Четыре этажа вниз, если нужно в аптеку. Зимой, когда скользко. Летом, когда жарко.

Каждый день.

— И что мама говорит про переезд?

Ирина вздохнула.

— Что никуда не поедет. Говорит: «Я здесь всю жизнь прожила».

Ну конечно.

Эту фразу я слышала не раз.

И почти всегда за ней стояла не квартира. Там были знакомые соседи, магазин, где продавщица знает, какой хлеб ты покупаешь, дерево под окном, привычная дорога до аптеки, свой скрип двери и лавочка во дворе.

В общем, всё то, что невозможно сложить в коробки и перевезти вместе со шкафом и холодильником.

— Что ищем?

— Однокомнатную. Можно небольшую двухкомнатную, если по деньгам вытянем. Обязательно с лифтом или не выше второго этажа. Лучше рядом со мной, чтобы я могла после работы зайти. Магазин, аптека, поликлиника. И двор нормальный.