Покорители драконов

— Приветствую вас. — Он склонил голову. — Принц Антонио распорядился встретить вас и проводить до замка. Прошу следовать за нами.

Отряд тронулся через город. Гвардейцы построились впереди и позади нас, образуя живой коридор. Улицы были узкими, вымощенными тёмным камнем; из окон и дверей на нас выглядывали любопытные жители — чужеземцы здесь, видно, были редкостью. Дома по мере подъёма становились крепче и выше, пока не упёрлись во второй забор с массивными воротами. За ним высился серебристый замок на обрыве у моря.

Охрана у ворот отсалютовала копьями, и мы вошли внутрь.

Нам открылась широкая мощёная площадь с деревянными трибунами. Камень здесь был тёплого золотистого оттенка, будто вобравший в себя свет двух солнц, и в его глади отражались серебристые стены замка. Площадь упиралась в отвесную скалу, а прямо в её глубине зиял вход в пещеру — огромный, чёрный от внутренней тени, с нависшим сводом. Пол перед входом был испещрён глубокими бороздами, оставленными когтями. Там, в недрах скалы, обитали драконы.

Отсюда к замку вела парадная дорога, но глаз сначала цеплялся за другое зрелище: перед серебристыми стенами простирался ухоженный сад. Фонтанов было не счесть; капли вспыхивали в солнечном свете. Между фонтанами тянулись аллеи дивных деревьев, которых я не видел ни разу в своём мире: одни стояли, укутанные листвой цвета расплавленного серебра, другие роняли на дорожки двойные тени, отливающие синевою вечернего неба. Цветы вдоль аллей стелились причудливым ковром и сияли собственным светом. Аромат стоял густой, медовый.

Дорога, вильнув между клумбами, привела нас к широкой лестнице у подножия замка. Там нас уже ждали: принц Антонио, принц Илларио, а позади них на ступенях выстроились гвардейцы королевской охраны. Дрон осторожно поплыл за мной на высоте моего плеча — я велел ему не подниматься выше крыш и вести себя смирно. Гвардейцы у лестницы вскинули копья — мы прошли под ними.

Замок встретил нас прохладой и полумраком. Мы шли по широкому коридору, выложенному плитами тёмного камня, отполированными до мягкого блеска шагами многих поколений. Высокие узкие окна пропускали столбы голубоватого света второго солнца, и в этом сиянии, словно в тумане, проступали развешанные вдоль стен гобелены. На них была выткана история династии: драконы в пламени осаждённых крепостей, короли со знамёнами, морские битвы у обрывов — а ближе к последним полотнам — мирные годы: серебристые ящеры, кружащие над цветущими полями. Изредка по стенам встречались ниши со скульптурами драконов — такими живыми, что казалось, вот-вот развернутся каменные крылья. Пахло чем-то тонким, пряным — наверное, благовониями, которые зажигали к приёму гостей.

Я с интересом рассматривал убранство замка, пока нас вели по коридорам всё выше и выше. Наконец тяжёлые двери распахнулись, и мы вошли в тронный зал.

Зал был огромен и холоден: потолок терялся в полумраке под сводами, между колонн тянулись окна, и столбы голубоватого света второго солнца падали на каменный пол, будто лучи сквозь воду. Вдоль стен выстроились гвардейцы в лакированных кожаных доспехах с серебряной чеканкой — неподвижные. Воздух пах воском и остывшим камнем.

Трон стоял на возвышении из белого камня, и он поразил меня больше всего: резной, из цельной кости — белой, отполированной до мягкого сияния, — с подлокотниками в виде драконьих голов и высокой спинкой, венчающейся расправленными крыльями. Кость белеет с веками, и этот трон, судя по всему, помнил не одно поколение королей.

На троне восседал высокий красивый мужчина с тёмно-золотыми волосами, в которых серебром отливала ранняя седина. На голове его сиял узкий обруч из золота — я не видел в этом мире ни одного золотого предмета, и потому он казался здесь почти легендарным: тёплый, густого медового цвета, он один горел во всём полумраке зала. По обручу шла тонкая резьба, а посередине пылал огромный красный рубин, будто капля запёкшегося солнца или сердце дракона, застывшее в камне. Когда король поворачивал голову, рубин вспыхивал живым огнём. Лицо короля было открытым и волевым, взгляд — цепким, как у человека, привыкшего и командовать, и отвечать за свои приказы.

Справа от трона на изящном стуле с высокой спинкой сидела, пожалуй, самая красивая женщина из всех, кого я видел в своей жизни. Она была в платье цвета речного жемчуга, и на её волосах покоился такой же обруч, только гораздо тоньше. Я догадался, что это королева.

Слева от короля стоял ещё один такой же стул, но он был пуст.

Чуть поодаль, на нижней ступени возвышения, разместились приближённые: двое старцев в длинных одеяниях, военачальник из крепости, улетавший на драконе сообщить обо мне, и ещё несколько человек, чьи лица пока ничего не говорили мне. Все они были в тёмном — так, чтобы на их фоне светились только трон и корона.

Рядом с троном стояли принц Антонио и принц Илларио.

Мы с Аллолио преклонили колено.

— Поднимитесь. — Голос короля был негромким, но разносился по залу. — Подойди ближе, чужеземец.

Я подошёл. На нижней ступени возвышения меня ждал высокий сухопарый человек в тёмном одеянии — церемониймейстер, решил я, и не ошибся.

— Чужестранец, — произнёс он мерно, как читали, должно быть, сотню раз. — Перед тобой его величество Эллио Третий, король Эллории из рода Инэо. Её величество королева Алианна. Их высочество принц Антонио Инэо Элларио, наследник престола, — и её высочество принцесса Арианна с супругом, принцем Илларио.

Он опустил глаза на пустое место принцессы, словно споткнувшись о собственные слова, и запнулся. По залу прошло едва слышное шевеление: гвардейцы у стен не двинулись, но их взгляды — я поймал это краем глаза — разом метнулись к стулу и обратно. Один из старцев на нижней ступени беспокойно переступил с ноги на ногу. Королева медленно повернула голову к мужу, и в её лице, секунду назад безмятежном, проступила тень — не гнева, нет. Тревоги.

— Где принцесса? — негромко спросил король, обращаясь к Илларио. Голос его не изменился, но зал услышал.

— Ваше величество… — Илларио сглотнул. — Её высочество… нынче утром не вышла к завтраку. Служанки полагают, что она в покоях. Дверь заперта изнутри.

— Заперта изнутри, — повторил король. Это прозвучало не как уточнение, а как удар молотка по наковальне. И Илларио вздрогнул — коротко, как от холода. А я увидел то, чего не должен был увидеть: на миг пальцы короля сжали подлокотник трона из белой кости так, что костяшки побелели.

— Прошу прощения. — Его голос снова стал ровным, но странным образом слишком ровным. — Семья моя не в полном составе. Но это не будет иметь значения для нашей беседы.

Илларио впервые за всё время перестал смотреть на меня и посмотрел на пустой стул. Слишком долго.

Я уже собирался назвать себя, когда боковая дверь за колоннами приоткрылась.

Створка скользнула по камню почти беззвучно. Гвардеец у двери обернулся, но копья не поднял, только отступил на полшага. В проёме показалась девушка в тёмно-зелёном платье. Она вошла боком, держа подол обеими руками, и на миг замерла, прислушиваясь. Высокая, с золотыми волосами, уложенными на затылке; несколько прядей выбились и лежали на шее. По подолу шла полоса пыли, будто она шла не по коридору, а через сад.

Девушка двинулась вдоль стены, за спинами приближённых. В зале, где все стояли неподвижно, каждое движение становилось заметным. Один из старцев проводил её глазами и поспешно отвернулся. Королева чуть повернула голову, и в её лице что-то дрогнуло: узнавание. Илларио наконец отвёл взгляд от пустого стула. Лицо его осталось неподвижным, но пальцы на рукояти меча разжались.

Король не повернулся. Только его рука, ещё недавно сжимавшая подлокотник так, что побелели костяшки, медленно расслабилась.

Девушка дошла до пустого стула, села быстро, но без суеты, и расправила подол.

Принцесса.

Потом подняла глаза.

Я как раз смотрел в её сторону. Наши взгляды встретились.

У неё были глаза её матери, только темнее. Она смотрела на меня прямо, как смотрят на человека, о котором уже слышали и теперь проверяют, тот ли он. Я не отвёл взгляда. Она тоже. Прошло, наверное, всего мгновение, но в зале оно растянулось, как тень от колонны.

Потом она едва склонила голову набок. Это не было приветствием. Это было обещание продолжить разговор.

Я отвернулся первым.

— Позвольте представиться: моё имя Александр. — Я положил ладонь на грудь и коротко поклонился, как кланялись у нас на Земле.

— А из какого ты дома? И какого роду? — спросил церемониймейстер, и в его голосе впервые послышалась сталь. — Королевского? Знатного? Простолюдин?

— В моём мире дома зовут иначе… Так и быть — небесного!

Король усмехнулся краем рта, но не дал этой искре разгореться.

— Приветствую тебя, Александр небесного рода, который защитил моего сына и наследника престола от стрелы. — Он обвёл рукой зал. — Стража гудит о нём. Город гудит о нём. И я хочу услышать всё из первых уст, а не из пересудов. Так это ты, чужеземец, спас моего сына?

— Громко сказано, ваше величество. Я просто уронил принца на пол, когда увидел человека, направившего на него арбалет.

— Не нужно ложной скромности. — Король помолчал. — Расскажи мне, как всё произошло. Только без прикрас — я стар для красивых историй.

Я рассказал всё как было: встреча на дороге, таверна, разговор, мгновение, когда я заметил стрелка за окном, стрела в столе, погоня, пустые крыши. Король слушал, не перебивая, и только желваки на его скулах двигались всё быстрее.

— Значит, стрелял человек в капюшоне, который знал, где ты будешь, — подытожил он и перевёл взгляд на Антонио. — Ты ничего не скажешь мне, сын?

— Отец, у меня только догадки. — Антонио шагнул вперёд. — И я не хочу называть имён, пока не будет доказательств.

— Догадками сыта только стража, которая ничего не нашла, — сухо заметил король. — Ладно. Оставим это до совета.

Он снова посмотрел на меня, и я увидел, как в его взгляде любопытство борется с настороженностью.

— Мне сказали, что ты прибыл из другого мира. С небес.

— Именно так, ваше величество, — ответил я. — Мой корабль потерпел крушение и упал с небес. Но ещё раньше что-то перенесло меня в ваши небеса из моего мира — что именно, я не знаю до сих пор. Тот путь, который привёл меня сюда, в моём мире не совершал никто. И обратной дороги, я полагаю, нет.

Король помолчал. В зале стало так тихо, что я слышал, как потрескивают факелы в железных створах у колонн.

— У нас есть предание, — заговорил наконец король. — Древнее. О небесных странниках, что приходили к нашим берегам в начале времён. Древний манускрипт прямо называет их богами: они прилетали на огромных неживых драконах, изрыгающих огонь. Мой дед говорил: когда придёт новый странник, король должен узнать его по трём знакам. — Он поднял палец. — Первый: он придёт не по земле и не по морю. Второй: он будет говорить на языке, которого не знает никто. Третий: у него будет оружие, какого нет в нашем мире.