Команда 17

— Хвост?

— Да. Как у хрюшки, петелькой.

Иолин вздохнул.

— Ладно. Для общего успокоения проверим.

Он протянул руку и хлопнул мужчину по щеке.

*Хлоп.*

— Видишь? Никакой реакции.

Иолин хлопнул ещё раз.

*Хлоп.*

Мужчина продолжал лежать неподвижно.

Бравад немного успокоился и улыбнулся.

— Ну вот, — сказал Иолин. — Совершенно очевидно, перед нами труп.

Бравад хихикнул.

— Можно мне? — спросил он.

Иолин пожал плечами.

— Конечно.

Бравад осторожно наклонился над гробом, поднял огромную ладонь и ударил.

Раздался такой звук, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы.

Мужчина в гробу мгновенно сел.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Бравад заорал ещё громче:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Иолин от неожиданности подпрыгнул и завопил:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Три вопля слились над кладбищем в один.

Мужчина из гроба схватился за щёку и заорал:

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!

Бравад отшатнулся так резко, что едва не упал в яму, а затем всё-таки сел на землю.

— ОН ЖИВОЙ!

— Я ЖИВОЙ! — кричал не мертвец.

— Я ВИЖУ! — заорал Иолин.

— НО ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ОН МЁРТВЫЙ!

— Я ОШИБСЯ!

Мужчина в гробу попытался выбраться наружу, но запнулся о комья земли и грохнулся. Бравад, словно не понимая, что именно делает, схватил мешок и принялся заталкивать в него сопротивляющегося мужчину.

Иолин тут же подскочил и принялся бегать вокруг них, явно не зная, чем помочь.

— Хватай его, Бравад! Хватай! — кричал он.

Мужчина продолжал отбиваться, пытаясь выбраться из мешка, однако против могучей хватки Бравада у него не было ни единого шанса. Здоровяк действовал почти машинально, с той же уверенностью, с какой несколькими минутами раньше копал могилу. Через несколько секунд из мешка торчали только ноги.

— Завязывай! — крикнул Иолин.

— Он вырывается!

— Завязывай крепче!

Бравад торопливо принялся завязывать мешок, а Иолин продолжал бегать рядом. Всё происходило настолько стремительно, что ни один из них, кажется, ещё не успел толком осознать, каким образом обычное извлечение трупа превратилось в похищение живого человека.

Прежде чем они успели понять, что произошло, с другой стороны кладбища послышался зычный голос:

— Кладбище окружено! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь, преступники!

Чуть отдышавшись, Иолин огляделся. Луну затянули облака, и стало совсем темно. Вокруг почти ничего нельзя было разглядеть, кроме смутных очертаний надгробий и деревьев.

— А с кем мы говорим? — спросил он.

Из мешка раздалось приглушённое скуление. Бравад пнул его ногой.

— С вами говорит лейтенант городской стражи Ровен!

— А кто ещё с вами?

Повисла тишина.

Потом кто-то закряхтел и закашлял. Послышался голос лейтенанта, только теперь он говорил тоньше:

— Здесь ещё Ярло. Стражник.

Иолин подождал.

— И?

Снова повисло молчание.

— Швелль тоже стражник, — ещё тоньше ответил Ровен.

— А ещё?

Снова тишина. На этот раз пауза затянулась. Иолин терпеливо ждал ответа, а Бравад тем временем продолжал держать мешок, из которого доносились приглушённые звуки.

— Нас много, — голос лейтенанта превратился в писк.

Иолин кивнул, хотя в темноте этого никто не мог увидеть.

— Сколько?

— Много.

— Это точное число?

— Очень.

— Очень много — это число?

— Очень-очень.

Иолин посмотрел на Бравада, поднял два пальца и заставил их бежать по ладони. Бравад посмотрел на его руку, потом на Иолина и моргнул. Иолин изобразил бег, переставляя ноги на месте. Бравад пожал плечами и замотал головой.

— Бежим, — крикнул Иолин, и, к счастью, Бравад это понял.

Он схватил мешок и побежал. Иолин помчался следом.

Первые несколько секунд они просто неслись куда глаза глядят, петляя между могилами и перепрыгивая через низкие ограды. В темноте было трудно разглядеть дорогу, поэтому приходилось выбирать направление почти на ходу, не особенно разбирая, куда именно они бегут.

Бравад бежал удивительно быстро для человека, который тащил на плече взрослого мужчину. Мешок мотался у него за спиной и время от времени бился о плечо, отчего находившийся внутри купец возмущённо охал.

Иолин старался не отставать, хотя получалось плохо. Он то и дело спотыкался, а ограды, через которые Бравад перемахивал почти не задумываясь, заставляли его каждый раз выбирать между прыжком и гораздо менее достойной попыткой перелезть через них.

Он перепрыгнул через могильную ограду, зацепился сапогом за прутья, взмахнул руками и едва не рухнул в лужу.

Бравад уже успел отбежать на несколько десятков шагов, остановился, обернулся и, увидев, что спутник остался позади, вернулся и помог Иолину.

Позади раздался топот.

— Стой! — крикнул лейтенант.

Но они не послушались и ускорили бег.

Мешок подпрыгивал на плече Бравада. Из него доносились глухие удары.

— Он там ещё жив? — на бегу спросил Иолин.

Бравад кивнул.

— Я и не умирал! — закричал мешок.

— Очень жив!

— Бравад!

— Что?

— А почему мы взяли его с собой?

— Я не знаю!

Они вылетели из кладбищенской калитки и понеслись по пустой улице.

Город ещё спал. Окна были тёмными, ставни закрыты, но на мостовой уже стелился серый предрассветный туман. Где-то далеко начинали кричать первые петухи.

Они свернули в переулок и через несколько минут остановились за углом дома. Оба тяжело дышали.

Бравад поставил мешок на землю, и тот отчаянно зашевелился.

— Отпустите, — скорбно раздалось из него.

Бравад сел на мешок.

— Тихо там.

Мешок выругался и вздохнул.

Иолин осторожно выглянул из-за угла. Никого. Он ещё немного постоял, прислушиваясь к улице, затем убедился, что за ними никто не появился.

— Кажется, оторвались.

Дальше уже пошли размеренным шагом, словно ничего не случилось.

Небо светлело. Над крышами появилась тонкая полоска розового света, окна начали отражать первые лучи солнца. Иолин шёл рядом, поправляя съехавшую набок шапку.

Они свернули за угол и одновременно остановились перед большой деревянной вывеской: «КОПЬЁ И РОЗА».

Таверна «Копьё и роза» славилась лучшими в городе жареными голубями, и главное было в том, что принести их можно было самому. Половину добычи забирал хозяин таверны, зато свою часть посетитель получал с золотистой хрустящей корочкой, к которой щедро добавляли картофель и головку запечённого чеснока.

Прошлым вечером Оливка поймала трёх голубей. Улов с площади вышел скудным: пять медяков и перламутровая пуговица, а долговязый студентик чуть не поймал её, когда она почти тиснула его сумку. Пришлось оставить попытки и бегать за птицами. Час назад Оливка бросила на прилавок серые тушки и теперь предвкушала завтрак.

Молн, хозяин трактира, налил ей кислого вина и грохнул на стол миску с хлебом и козьим сыром, пахнувшим как портянки кочующего рыцаря.

За соседним столом расположились три городских стражника. Они громко обсуждали предстоящий турнир, звенели латами и то и дело подозрительно поглядывали в её сторону.

Чуть дальше сидел бродяга. Он то и дело прикладывался к вину; длинные волосы и борода покрылись колтунами, а бархатная куртка, когда-то роскошная, вышитая золотом, давно испачкалась и прохудилась.

Молн поставил перед Оливкой тарелку с ароматной тушкой и неприветливо оглянулся в сторону стражников, которые загоготали громче прежнего.

— Ешь быстрее и уходи, — шепнул Молн.

Оливка непонимающе нахмурилась, а хозяин склонился ниже:

— Ориентировка на тебя была…

Но договорить он не успел. Дверь с грохотом распахнулась, и в таверну ввалились двое.

Первым вошёл молодой человек, примечательный лишь невероятной худобой и длинным носом. Следом за ним показался громила, перепачканный землёй, с огромным мешком на плече.

Они замерли на мгновение. Потом парень выпрямился и, как ни в чём не бывало, спокойно сел за свободный стол. Следом устроился здоровяк с мешком. Если первый расслабленно откинулся на спинку стула, то второй явно нервничал: его лицо вспыхивало пунцовыми пятнами, он то и дело трогал мешок и оглядывался на дверь.

Один из стражников внимательно посмотрел на подозрительную парочку.

Молн отряхнул фартук и метнулся к стойке. Взял кружку и, насвистывая, принялся натирать её грязной тряпкой с таким усердием, будто ничего необычного в таверне не происходило.

Оливка оторвала голубиную ножку и впилась в жёсткое мясо, стараясь не пересекаться взглядом со странной парочкой. Особенно с долговязым, который прошлым вечером чуть не поймал её на площади.

Таверна снова наполнилась смехом стражников, вздохами бродяги и треском очага. Студент что-то шепнул здоровяку, косясь на мешок. Детина кивнул, а его лицо ещё больше расцвело красками.

— А чем можно перекусить? — спросил парень у хозяина трактира.

Тот нервно и угодливо улыбнулся:

— На завтрак яичница, господин, бизнес-ланч две медные монетки.

— Несите.

Оливка промокнула краюшку хлеба в соусе, но уже оценивала самый быстрый путь наружу.

— Принеси вина, трактирщик, — пророкотал бродяга. — Сегодня я праздную, — он торжественно вздохнул, — познание.

— Что «познание»? — спросил долговязый.

Бродяга откинул прядь грязных волос с лица.

— Я праздную, — взгляд его голубых глаз устремился вверх.

— А при чём здесь познание? — тощий не унимался.

Оливка открыла сумку и сунула туда печёную картошку.

Стражники притихли.

— Я праздную… познание, — бродяга всё так же смотрел в потолок.

— Звучит немного странно, — ответил парень. — Бравад, ты не находишь, что фраза построена слишком вычурно?

Здоровяк ничего не искал. Он был занят мешком, который таинственным образом зашевелился. Бравад слегка толкнул его ногой, но движение не прекратилось.

Один из стражников встал и подошёл к подозрительной парочке.

— Предъявите документы, граждане, — сказал стражник.

Молодой человек вздохнул и совершенно беззаботно представился:

— Меня зовут Иолин, я студент-медик, а это мой друг Бравад, он мой стажёр.

— А там что? — спросил стражник, покосившись на мешок.

Медик прищурился:

— Котята. Несём утопить в Вонючке.

Стражник уставился на шевелящийся мешок, потом на студента, затем на громилу и снова на мешок.

— Котята?

— Полосатые.

— Такие большие?

— Это была… — медик чуть замялся, — лабораторная кошка. Ну вы знаете этих учёных, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону каких-то «этих». — Ставят эксперименты на несчастных животных, алхимичат, а нам приходится топить приплод.

Ещё один стражник подошёл к их столу.

Оливка почти неслышно уже кралась вдоль стены к выходу. Она бросила взгляд на Молна, но хозяин спрятался за прилавком, откуда торчала лишь его лысая макушка.

Бродяга резко встал, перевернув кружку с вином, а из мешка кто-то вполне по-человечески чихнул.

Стало очень тихо. И потом мешок снова чихнул.

Студент вздохнул, а из мешка донёсся приглушённый человеческий голос:

— Выпустите меня, идиоты!

Бравад схватился за мешок обеими руками, Иолин закрыл лицо ладонью, а бродяга с интересом наблюдал за происходящим.

— Познание, — тихо сказал он.

И с силой опустил на голову ближайшего стражника пустую бутылку.

Та разлетелась с громким хлопком, стражник рухнул на пол, а Иолин мгновенно рванул к выходу. Но не успел сделать и двух шагов, как другой стражник схватил его за ворот камзола и дёрнул назад.

Бравад вскочил следом и тут же кинулся на помощь. Он схватил стражника за кирасу и отбросил его в сторону так легко, словно тот был мешком с мукой. Стражник пролетел через весь зал и с грохотом врезался в стол, опрокинув его вместе с посудой и едой.

Второй стражник попытался воспользоваться суматохой и схватить Бравада, но тот развернулся и нечаянно впечатал его спиной прямо в перевёрнутый стол.

— Ой, — сказал Бравад.

Иолин уже полз к выходу. По пути он врезался в стол, тот пошатнулся, и с него на пол упал кувшин. Масло растеклось по доскам, и через мгновение трое стражников уже скользили по нему, пытаясь одновременно удержаться на ногах и задержать беглецов.

Бравад посмотрел на всё это с ужасом человека, который искренне хотел как лучше, но совершенно не представлял, как именно это реализовать. Он схватил мешок, подхватил его и закинул на плечо.

Изнутри немедленно раздался возмущённый вопль.

Иолин уже добрался до двери, но прямо перед ним возник тот самый многоголосый лейтенант Ровен. Он стоял так уверенно, широко расставив ноги, словно за ним действительно был целый отряд.

Иолин затормозил и побежал обратно. Следом такой же разворот осуществил и Бравад с мешком за спиной.

Оливка, воспользовавшись суматохой, рванула в противоположную сторону, но один из стражников успел схватить её за запястье. На коже тут же вспыхнули пурпурные магические оковы.

Оливка посмотрела на свои руки, и единственное, что пришло ей в голову, помимо ругательств, — это поднять ближайшую табуретку и обрушить её ему на голову.

Стражник рухнул.

Бродяга за его спиной захохотал так громко, что сам пошатнулся, наступил на разлитое масло и с грохотом упал на пол. Через мгновение он уже снова вскочил и, размахивая отломанной ножкой стула, полез в драку с таким восторгом, словно наконец дождался обещанного праздника познания.

Пока Оливка пыталась разомкнуть оковы, таверна окончательно перестала быть помещением и превратилась в движущуюся массу людей, мебели и посуды. Кто-то опрокинул стол, кто-то перелетел через скамью, кружки катились по полу, стражники цеплялись друг за друга, бродяга бился ножкой стула со стражником, который умолял остановиться, ведь от звона ударов о кирасу у него началась мигрень, а Бравад пытался одновременно удержать мешок, не наступить на лежащих под ногами людей и не раздавить Иолина, который оказался у него под локтем.

В какой-то момент мешок развязался. Человек вывалился прямо на пол, перекатился через спину лежащего стражника и вскочил на ноги.

На несколько секунд все замерли.

Человек посмотрел на дверь и бросился к ней. Следом рванули те стражники, которые ещё могли стоять на ногах, за ними Бравад, а Иолин, пожав плечами, решил присоединиться.

Все четверо одновременно врезались в дверной проём, и узкая дверь мгновенно превратилась в одну огромную кучу рук, ног, плащей и лязгающих доспехов.

Лейтенант, оценив обстановку, сомкнул оковы на могучих ручищах Бравада. Следом заковали Иолина.

Оливка же к этому времени с тоской наблюдала за происходящим, пристроившись на лавке и сложив руки на коленях. Она сочувственно смотрела то на возню, то на хозяина таверны Молна, который вытирал набегавшие слёзы и подсчитывал убытки от разгрома.

Последним усмирили бродягу. Его пришлось сначала сбить с ног, потом вытащить из-под стола, затем отобрать ножку стула и только после этого заковать.

Иолин поправил съехавшую набок шапку и оглядел разгромленный зал: разбитую посуду, перевёрнутые столы, окровавленного стражника, человека из мешка, Бравада, Оливку и бродягу.

— Неловко вышло, — выдохнул он.

Лейтенант велел всем сесть.

Получилось не особенно торжественно. Бравад устроился на полу, потому что ни один уцелевший стул не выдерживал его веса, Оливка мрачно жевала картошку, бродяга время от времени пытался нащупать бутылку с вином, а человек, которого только что вытащили из мешка, сидел, обхватив голову руками. Иолин же устроился на единственном уцелевшем стуле и внимательно наблюдал за лейтенантом.

Ровен прошёлся перед ними, заложив руки за спину.

— Итак, я собрал вас здесь, господа, чтобы пролить свет на чудовищное преступление. Пять дней назад к барону Лафонту обратились некие Крольд и Варал и рассказали легенду о редчайшем магическом артефакте — древней короне короля Арнольда. Крольд утверждал, что корона была спрятана в старом монастыре и охранялась заклятием, которое мог снять только человек благородного происхождения. Неслыханно!

Крольд развёл руками, а бродяга расхохотался.

Лейтенант продолжил:

— Барон поверил.

Оливка перестала жевать.

— Крольд и Варал сказали, что для снятия заклятия необходимо провести древний ритуал.

— Какой ещё ритуал? — спросил Бравад.

Лейтенант немного замялся.

— Барон должен был трижды обойти вокруг монастырской статуи, снять штаны, поклониться ей задом и произнести: «О великий Арнольд, верни мне моё наследие».

В таверне стало тихо.

Иолин медленно закатил глаза, Оливка поперхнулась картошкой, а бродяга начал хихикать.

— И он сделал? — спросил Иолин.

— Разумеется, — ответил лейтенант.

— Но почему? — снова спросил Иолин.

— Потому что барон очень образованный человек, — встрял Крольд.

А один из стражников отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Лейтенант, не замечая ничего вокруг, продолжил:

— После этого Крольд заявил, что заклятие сработало, но корону нельзя извлечь без жертвоприношения. Барон должен был оставить на месте тысячу золотых.

Крольд протестующе воскликнул:

— Он сам настоял! Даже две тысячи предлагал, но я отказался!

Лейтенант нахмурился и велел всем молчать.

— Это было тщательно продуманное мошенничество. И после получения денег Крольд и Варал исчезли, а корона к барону не вернулась.

— Странно почему это? — спросил Иолин.

Ровен не стал отвечать и продолжил:

— Барон обратился в правоохранительные органы с подробным описанием преступников.

— Что они оба мужчины? — снова спросил Иолин.

— Совершенно верно! — невозмутимо ответил Ровен. — Мы провели оперативные мероприятия, и мои источники сообщили, что преступники спрятались на кладбище, а один из них и вовсе влез в чужую могилу, чтобы окончательно запутать следы. Откопать его должен был Варал, но, по имеющимся данным, тот скрылся со своей частью золота.

Лейтенант резко обернулся к Иолину и Браваду и торжествующе указал на них пальцем:

— И поскольку вы двое раскопали его могилу, вы также его сообщники!

Иолин задумчиво посмотрел на Крольда.

— Нет, — возразил он, — мы его впервые видим!

— Тогда что вы делали в такой поздний час на кладбище?

— Ну, Иолин — студент, ему нужен был мертвяк, — простодушно ответил Бравад, а сам Иолин тихо застонал.

— Бравад, о некоторых вещах не стоит распространяться, — шепнул он напарнику.

— Почему?

— Потому что похищение тел тоже не совсем вписывается в законодательные нормы.

— А я думал, что можно.

— Но мы пошли туда ночью, — терпеливо продолжил объяснять Иолин.

Бравад ненадолго завис. Все мыслительные процессы отразились на его лице.

— Ааааа, — протянул он, наконец поняв.

— Так или иначе, преступники пойманы! — продолжая вышагивать, отчеканил лейтенант.

— А я здесь при чём? — спросила Оливка.

Лейтенант остановился перед ней и внимательно посмотрел на её сумку.

— Вы находились в таверне в момент задержания преступников.

— Я ела.

— Именно.

— Именно что?

— Еду, — невозмутимо пояснил лейтенант. — Это очень распространённый способ не вызывать подозрений. У вас имелся мотив покинуть место преступления до прибытия меня.

— Я хотела уйти, потому что Молн сказал, что мне лучше уйти.

Лейтенант тут же повернулся к трактирщику.

Молн, до этого всё ещё сидевший за стойкой, медленно поднял голову.

— Я предупреждал её, что она подавится, если будет есть так быстро.

— Разумеется, — кивнул лейтенант с видом человека, который только что получил важнейшее подтверждение своей версии. — Предупреждали.

Иолин прикрыл глаза ладонью.

— Лейтенант, позвольте один вопрос.

— Разумеется.

— А если мы действительно сообщники Крольда, то зачем нам было устраивать драку с ним прямо у вас на глазах?

Лейтенант задумался.

— Чтобы я поверил, что вы не сообщники.

Иолин медленно опустил руку.

— Но…

— Именно поэтому я вам и не поверил.

Бравад, до этого молча сидевший рядом, кивнул.

— Очень хитро. Мы хитрые!

— Зачем ты ему помогаешь! — отчаянно закричал Иолин.

Лейтенант снова прошёлся перед задержанными.

— Итак. Крольд обманул барона, подстроил собственную смерть, дождался, пока его закопают, а затем его сообщники должны были ночью выкопать и вывезти его из города.

— Подождите, — сказал Крольд. — А почему я должен был дождаться, пока меня закопают?

Лейтенант посмотрел на него.

— Чтобы исчезнуть.

— Но я мог просто уехать.

— Это было бы слишком просто.

Крольд задумался.

— Да, но…

— Именно! — лейтенант поднял палец. — Поэтому вы выбрали более сложный путь.

Крольд несколько секунд смотрел на него, потом неуверенно кивнул.

— Ну… допустим.

— А затем ваши сообщники выкопали вас из могилы и попытались вывезти из города в мешке.

— Они меня вообще впервые видят! — возмутился Крольд.

— Именно так вы и договорились говорить в случае провала.

— С кем?!

— Со своими сообщниками.

— Но я не знаю, кто они!

Лейтенант удовлетворённо улыбнулся.

— Прекрасно. Это подтверждает мою версию о сговоре.

Крольд открыл рот, закрыл, снова открыл и наконец обречённо откинулся на стену.

Бродяга тихо захихикал.

— Вот теперь и я начинаю понимать, — пробормотал он. — Познание…

Глава 2

Стражники вывели задержанных на улицу, где у таверны уже стояла арестантская повозка — тяжёлая крытая телега с деревянными стенками, зарешёченными окнами, дверью сзади и мигающим фонарём на крыше. Рядом стояли несколько стражников, явно ожидавших именно эту компанию.

— Внутрь, — приказал Ровен.

Бравада пришлось запихивать первым. Он пригнулся, вошёл плечом, застрял в дверях, и стражники подтолкнули его сзади, Бравад ещё немного покопошился и наконец протиснулся внутрь, так что повозка заметно качнулась на рессорах.

— Осторожнее, — пробормотал один из стражников, придерживая дверь.

Следом втолкнули Иолина, затем Оливку и Крольда. Бродяга полез последним, прихватив бутылку вина. Стражник тут же заметил её и отобрал. Бродяга ещё долго смотрел на бутылку, как на отнятое дитя и тяжело вздыхал.

Внутри было тесно. Бравад занимал почти половину повозки и так изогнулся, что просто нависал над остальными, стараясь никого не придавить. Крольд сидел, прижав колени к ушам, Оливка устроилась напротив и упёрлась спиной в деревянную стенку, а бродяга растянулся в углу так, будто залез сюда по собственной воле и теперь считал себя хозяином помещения.

Он напевал похабную песню и время от времени подмигивал Оливке, которая молча смотрела на него, потом перевела взгляд на зарешёченное окно — видимо, решив, что этот вид ей нравится больше.

Повозка тронулась и поехала по мостовой, подпрыгивая на каждой выбоине. При каждом толчке заключённых бросало друг на друга. Бравад несколько раз пытался удержаться, но из-за тесноты только сильнее наваливался на остальных. Крольд всякий раз инстинктивно хватался за стенку, Оливка упиралась ногами в пол, а бродяга продолжал напевать, словно происходящее его совершенно не беспокоило.

Королевская тюрьма находилась в старой крепости, за высокими каменными стенами, покрытыми мхом, плетями дикого винограда и крюками для насаживания отрубленных голов.

Арестантскую повозку пропустили через двое ворот. Стражники распахнули двери и скомандовали:

— Выходим по одному, руки за спину. Шаг в сторону будет приравнен к бегу.

Иолин первым выбрался наружу и сразу с любопытством осмотрелся. Бравад, напротив, склонил голову и старался держаться как можно незаметнее, что при его росте и ширине плеч было практически невозможно. Оливка смотрела на всё исподлобья, оценивая крепость уже не как достопримечательность, а как место, из которого придётся каким-то образом выбираться. А вот бродяга и Крольд о чём-то тихо перешёптывались и хихикали.

— Руки за спину, — напомнил стражник.

Они тут же перестали смеяться и послушно вытянули руки.

Заключённых провели внутрь. За первой дверью начинался длинный каменный коридор, освещённый редкими факелами. Пламя дрожало от сквозняка, и тени от решёток ложились на стены длинными полосами.

Вдоль стен неспешно прогуливалась пара очень жирных крыс. Они двигались с таким спокойствием, будто находились здесь на службе и прекрасно знали распорядок дня.

Откуда-то из глубины крепости донёсся протяжный крик, затем грохот, от которого все пятеро вздрогнули.

Стражник, шедший рядом, даже не обернулся.

— Не волнуйтесь, — любезно сказал он. — Это тюрьма обычного режима содержания.

Они свернули за угол.

Из камеры раздался новый вопль, на этот раз гораздо ближе.