Том 1. Под куполом пустоты

— Гена, Маша, — прошептал он в микрофон, едва шевеля губами. — Нас раскрыли. Ускоряем финал. Малыш, что бы ты там ни делал — у тебя три минуты. Потом здесь будет ад.

В зале «Аурелии Вейл» наступил момент наивысшего напряжения. Музыка сменилась ритмичным, нарастающим боем барабанов, который отдавался в груди каждого присутствующего. Иван Морозов стоял в центре арены, разведя руки, а над ним, в вихре голографических искр, медленно вращался огромный стеклянный куб. Это был финал — момент, когда иллюзионист должен был раствориться в воздухе на глазах у сотен свидетелей.

В то же самое время, в тридцати метрах под сценой, Малыш чувствовал себя так, будто его засунули в микроволновку. Дешифратор в его руке раскалился до такой степени, что пластик начал плавиться, а на экране терминала бешено мигали последние проценты загрузки. Шаги в коридоре замерли. Кто-то стоял прямо за дверью технического отсека, и рука этого «кого-то» уже тянулась к сенсору открытия.

— Малыш, — голос Тани в наушнике был сухим и сжатым. — Морозов начинает финал. У тебя десять секунд, или мы не сможем синхронизировать твой уход с шумовым импульсом.

— Даю последние байты — прохрипел парень. Его пальцы двигались по виртуальной консоли с такой скоростью, что казались размытыми пятнами.

На сцене Морозов сделал резкий выпад вперед.

— Смотрите внимательно! — крикнул он, и этот крик стал сигналом для всей команды. — Ибо то, что уходит в пустоту, никогда не возвращается прежним!

В этот миг Боря нажал на рычаг сброса давления в декоративных баллонах, и зал заполнился густым, непроницаемым туманом. Таня ударила по клавишам, посылая в сеть лайнера мощнейший электромагнитный всплеск, замаскированный под спецэффект.

Малыш увидел, как полоса загрузки достигла 100%. Маленький архивный чип с тихим щелчком выскочил из гнезда модуля прямо ему в ладонь. В ту же секунду дверь отсека начала медленно отъезжать в сторону.

— Есть! — выдохнул Миша.

Он рыбкой нырнул в узкий вентиляционный люк, едва не задев плечом кабели. Чип был зажат в его кулаке, словно самое дорогое сокровище в мире. Но в ту секунду, когда он уже захлопывал за собой решетку лаза, на главном экране архивного модуля, который он только что вскрыл, промелькнула короткая строчка на красном фоне: «Внимание. Обнаружен фантомный след. Протокол Тень инициирован».

Это не была полноценная тревога — Малыш сработал слишком чисто для этого. Но система ГТС была параноидально совершенной. Он не успел полностью затереть путь своего входа, оставив крошечный, почти невидимый цифровой «отпечаток» своей сигнатуры.

На сцене в этот момент туман начал рассеиваться. Стеклянный куб стоял в центре арены абсолютно пустым. Ивана Морозова не было. Зал взорвался самой бешеной овацией за всю историю рейса «Аурелии Вейл». Зрители вскакивали с мест, кричали и аплодировали, не замечая, как «человек в сером» в третьем ряду медленно опускает руку в карман, а его лицо становится маской ледяного гнева.

— Мы получили это, — прошептал Малыш, ползя по трубе. — Но, кажется, я наследил. Совсем чуть-чуть.

— Уходим, — коротко отозвался Морозов уже из-за кулис, сбрасывая фрак и на ходу переодеваясь в рабочий комбинезон. — Поздно извиняться перед дверными замками. Теперь главное — добежать до шлюза раньше, чем они поймут, что именно у них украли.

Гул аплодисментов, пробивающийся сквозь массивные перекрытия пола, напоминал отдаленный грохот тектонического сдвига. Иван Морозов уже не слышал отдельных выкриков «браво» — для него шоу закончилось в ту секунду, когда створки пневматического люка бесшумно сомкнулись над его головой, оставив на арене пустой стеклянный куб и клубы ионизированного пара. Теперь он находился в «брюхе» лайнера, среди переплетения гидравлических поршней и силовых кабелей, питавших сценическое оборудование. Здесь, в полумраке технического отсека, пахло разогретым металлом и жженой синтетикой. Иван рывком сорвал с себя пропитавшийся потом белый шелковый галстук и, не глядя, отшвырнул его в сторону решетчатого настила. Его пальцы, всё еще хранившие ловкость недавних пассажей, быстро расстегнули скрытые крепления фрака. Под сценическим костюмом обнаружился тонкий, матовый комбинезон из серого арамида — стандартная форма технического персонала «Аурелии Вейл», заранее подготовленная для этой фазы операции.

— Всем группам, говорит Фокусник. Код «Занавес», — голос Ивана, лишенный сценического пафоса, прозвучал в защищенном канале связи сухо и отрывисто. — Малыш на месте, груз подтвержден. Начинаем фазу «Ноль», работаем по плану «Б-2». Гена, продолжай держать зал, дай нам окно в пять минут. Таня, как дела с логами доступа в архивном секторе?

— Воздух пока прозрачный, но датчики ГТС начинают «потеть», Иван, — отозвалась Таня с борта «Звездного Сияния». Её голос, искаженный помехами от мощных двигателей лайнера, сопровождался фоновым шумом работающих серверов. — Я удерживаю циклическую петлю на внешнем периметре, но это корпоративная система, она восстанавливается быстрее, чем я ожидал. Автоматика уже зафиксировала расхождение в два байта в архивном журнале. Для них это пока мелкая помеха от вашей пиротехники, но через три минуты они запустят глубокую диагностику. Уходите к точкам сбора. Морозов, если они заблокируют герм затворы в секторе «С», нам придется прорываться с боем, а это не входило в бюджет миссии.

Иван на ходу застегивал магнитные заклепки комбинезона, двигаясь вдоль вибрирующей стены к запасному выходу. Он чувствовал, как адреналин, помогавший ему на сцене, постепенно сменяется холодным, расчетливым напряжением — тем самым, что заставляло его чувствовать приближение опасности кожей. Наверху, на залитой светом арене, Гена уже вышел на свой триумфальный поклон, мастерски отвлекая на себя внимание охраны и зрителей, заполняя пространство шутками и широкими жестами. Боря в это время за кулисами, сохраняя маску медлительного рабочего, уже начал подкатывать тяжелые контейнеры с реквизитом к грузовому лифту, скрывая в их двойных стенках ценное оборудование. Маша, застывшая в тени под самым потолком, плавно перемещалась по стальным балкам, контролируя входы в зал через тактический визор, готовая в любую секунду превратить праздник в зону поражения. Никакой спешки, никаких лишних движений — каждый из них знал свою партию в этой тихой симфонии исчезновения.

Тем временем в административном ярусе лайнера, за бронированными дверями поста охраны «Дельта-9», дежурный офицер по фамилии Ворх не разделял всеобщего восторга. Его глаза, привыкшие к монотонному бегу цифровых строк, зацепились за едва заметную красную точку в журнале авторизации архивного модуля ГТС. Ворх был ветераном службы безопасности, и его интуиция, заточенная годами патрулирования корпоративных объектов, сейчас буквально кричала о нестыковке. На его бледном лице, освещенном синеватым сиянием терминала, проступила жесткая складка. Он дважды прогнал запрос через фильтры системы, но результат оставался неизменным: фантомный след, оставленный в момент пика электромагнитной активности на сцене. Это было слишком аккуратно, слишком вовремя, чтобы быть просто помехой от плазменного шоу.

— Сержант, отставь свой стимулятор и глянь на четвертый узел, — голос Ворха был лишен эмоций, но в нем чувствовалась стальная решимость. — У нас расхождение контрольной суммы в архивном модуле ГТС. Система винит пиротехнику артистов, но посмотри на структуру пакета данных. Это не наводка, это копирование по скрытому протоколу. Кто-то зашел в архив прямо во время финала иллюзиониста, когда все наши датчики ослепли от его фокусов.

— Ворх, ты же знаешь, как глючат эти древние модули вблизи мощных разрядников, — лениво отозвался напарник, даже не поворачивая головы к монитору. — Сбрось ошибку в реестр, скоро пересменка, не надо нам лишней бумажной волокиты из-за циркачей. У них всё оборудование — сплошная электромагнитная дыра.

— Нет, сержант, на «Аурелии Вейл» ничего не случается просто так, — Ворх медленно покачал головой, и его пальцы начали быстро вбивать команду глубокой авторизации, инициируя режим «Тихий поиск» в обход стандартных протоколов. — Контрольная сумма ГТС — это истина. Если есть разрыв, значит, есть кража. Я запрашиваю подтверждение биометрии всех технических специалистов, находившихся в радиусе пятидесяти метров от архива за последние пятнадцать минут. И перекрой вторичный доступ к техническим шлюзам грузового сектора. Если наш «Фокусник» решил, что он самый умный, то его следующий номер будет называться «Пожизненный срок в карцере».

На экране терминала медленно поползла ярко-алая полоса прогресса авторизации системы безопасности. ГТС начала просыпаться. Охрана еще не бегала по коридорам с обнаженным оружием, и огни тревоги еще не залили лайнер багровым светом, но невидимые цифровые щупальца корпорации уже начали нащупывать след команды. Иван Морозов, уже добравшийся до герметичной двери технического яруса, почувствовал, как воздух в коридоре стал будто тяжелее. Шоу закончилось, маски были сброшены, и теперь начиналась смертельная гонка, где ценой ошибки была не потерянная репутация, а жизнь каждого члена команды «Звездного Сияния». ГТС никогда не оставляла такие «фокусы» безнаказанными.

Глава 4. Отход с лайнера

Гул аплодисментов за спиной превратился в глухую вибрацию, когда Лера захлопнула за собой дверь технического шлюза. Шоу закончилось, и теперь каждая секунда стоила жизни. Она на ходу сорвала с головы расшитую стразами повязку, бросив её в бак с отходами — блестящий хлам больше не был частью её мира. Под сценическим костюмом скрывался серый арамидный комбинезон, матовый и жесткий. Лера проверила крепление парализатора на бедре и абордажную кошку; её движения стали механическими, лишенными артистизма. В узком проходе пахло старой смазкой. Здесь, за декорациями роскоши, начиналась настоящая работа: тихая, грязная и лишенная оваций.

— Миша, вылезай, — негромко позвала она, ударив ладонью по решетке вентиляции. — У нас нет времени на оды твоей гениальности.

Из узкого люка, лязгнув металлом, вывалился Малыш. Парень выглядел паршиво: лицо бледное, зрачки расширены от страха, руки мелко дрожали, пока он втискивал украденный чип в защитный контейнер на поясе. Он не был героем, просто талантливым подростком-гибридом, который только что залез в пасть корпорации ГТС. Малыш быстро вывернул свою куртку наизнанку, превращая её в серый камуфляж, и вцепился в планшет. Его чувства, обостренные гибридной природой, фиксировали каждую мелочь: как греются кабели в стенах, как меняется частота гула турбин. Для него лайнер превратился в пульсирующую ловушку.

— ГТС уже шевелится, Лера, — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Я вижу по трафику на планшете, что они переключают порты. Это ручной поиск, а не автоматика. Сеть лайнера переходит в режим изоляции. У меня пальцы не слушаются, я едва держу сигнал.

— Соберись, — Лера перехватила его за локоть, выталкивая в коридор «С-14». — Морозов уже на нижних ярусах, Боря ушел к шлюзам. Нам нужно проскочить техническую палубу, пока они не захлопнули герм затворы. Двигайся за мной и не отрывай глаз от своего прибора. Нам нужно знать, где патрули.

Они пошли по переходу, зажатому между трубами рециркуляции. Здесь не было пафоса, только ржавчина и бесконечный гул, от которого ныли зубы. Лера шла впереди, держа руку на оружии, а Малыш спотыкался следом, лихорадочно листая карты секторов. Перед поворотом Лера резко затормозила, прижав парня к стене. Сверху донесся тяжелый, ритмичный топот кованых ботинок.

— Слышишь? — Малыш испуганно посмотрел на экран. — Это люди, не дроиды. Шесть человек, тяжелое снаряжение. Планшет ловит их активные частоты. Они блокируют грузовой лифт «Дельта». Наш выход перекрыт.

— План «А» сдох, — Лера выругалась сквозь зубы. — Значит, они нашли след в архиве раньше, чем мы ушли. Миша, нам нужно срезать через зону охладителей. Там узко и холодно, но датчики движения там отключены. Сможешь ослепить тепловизоры своим софтом?

— Попробую, — кивнул Малыш, его лицо стало мертвенно-сереющим от напряжения. — Но нам надо спешить. Я по звуку слышу, что они уже на лестнице. Шаги всё громче.

— Тогда меньше слов, — Лера потянула его к неприметному люку в сплетении кабелей. — Наше выступление официально закончилось. Теперь это гонка, если нас прижмут — беги к шлюзу. Чип важнее всего.

Они нырнули в зев шахты охладителя, и крышка захлопнулась, отсекая шум далеких аплодисментов. Впереди была ледяная темнота и вибрирующий металл, за которым уже отчетливо слышался топот патрулей ГТС. Погоня началась, и на кону стояла не просто репутация воров, а их жизни.

Грузовой сектор «С-14» встретил Борю запахом перегретой гидравлики. Здесь жизнь текла по иным законам: вместо музыки — гул вентиляции, вместо шампанского — испарения технических жидкостей. Боря в рабочем комбинезоне выглядел здесь своим. Он медленно толкал платформу с кофрами, его движения были ленивыми и тяжелыми. Под тканью перекатывались мышцы, а взгляд был сосредоточен на массивной герметичной двери шлюза. До спасения оставалось пятьдесят метров, пока в ухе не раздался сухой щелчок коммуникатора.

— Боря, тормози, — голос Тани был натянут, как струна. — Система обновила протоколы. Они нашли несоответствие в весе груза. Шлюз переходит в режим блокировки.

Боря остановил платформу. Он почувствовал, как воздух стал гуще. Перед ним стальная плита герм затвора вздрогнула и начала медленно, с тяжелым стоном, опускаться вниз. Магнитные захваты лязгнули, сигнализируя о принудительной изоляции. Боря медленно повернул голову к посту управления. Там, за армированным стеклом, мелькнули фигуры в тактических шлемах ГТС. Охрана не бежала, они просто делали свою работу, подчиняясь приказу системы.

— Таня, сколько у меня времени до блокировки ригелей? — негромко спросил он, продолжая стоять у платформы.

— Тридцать секунд, если я не смогу зациклить контроллер, — отозвалась Таня. — Но они уже отправили патруль. Боря, шлюз закрывается. Морозов и Лера еще не здесь. Если он захлопнется, мы их потеряем.

Боря кивнул он не умел взламывать коды, но он был скалой, о которую ломались планы. Он шагнул к опускающейся плите расстояние до пола сокращалось: метр, семьдесят сантиметров, шестьдесят. Сверху раздался резкий выкрик и топот ботинок — первая группа охраны выходила на позицию. Они целились не в него, а в платформу, подозревая угрозу.

— Стоять! Руки за голову! — рявкнул охранник, вскидывая карабин.

Боря проигнорировал крик он глубоко вдохнул и нырнул под опускающуюся многотонную плиту. Когда до пола оставалось полметра, он уперся ладонями в нижнюю кромку двери, а спиной — в раму проема. Металл комбинезона на плечах лопнул и гидравлика, рассчитанная на колоссальное давление, встретила препятствие. Поршни давили вниз, и Боря почувствовал, как каждый сустав отозвался болью.

— Таня, я держу, — выдавил он сквозь зубы. — Передай Фокуснику пусть шевелят ногами. Я долго не протяну.

Охранники замерли смотрели, как человек, голыми руками удерживающий гермодверь, не вписывался в инструкции. Но замешательство длилось секунду офицер вскинул руку, отдавая приказ. Воздух прорезал треск разрядника, и первая вспышка плазмы ударила в металл рядом с головой Бори. Он не мог уйти плита рухнула бы, отрезая команду от корабля.

— Стреляйте в ноги! — скомандовал офицер, поняв, что перед ними не рабочий.

Боря почувствовал жар по икрам, но лишь крепче сжал зубы. Его лицо налилось кровью, вены вздулись. Он был единственным препятствием между порядком корпорации и свободой воров. Где-то в глубине коридора он уже слышал быстрые шаги Леры и тяжелое дыхание Малыша. Им оставалось совсем немного. Пока он дышит, этот шлюз не закроется. Его работа началась — без софитов, под огнем, там, где аплодисменты заменял скрежет стали.

Скрежет металла и треск плазмы заполнили ангар. Ворвавшись в сектор, Лера первым делом увидела Борю — он застыл в проеме шлюза живой колонной, его лицо стало багровым от давления плиты. Охрана ГТС рассредоточилась за контейнерами. Они работали тихо, надеясь подавить сопротивление без общей тревоги. Для них это был вопрос престижа — взять воров без шума. Лера мгновенно оценила ситуацию: шесть стволов и Боря, который не может закрыться.

— Малыш, под платформу, живо! — рявкнула она, толкая парня в сторону кофров.

Лера сорвалась с места её движения были лишены изящества — чистая агрессия, как у профи. Она не бежала, а летела над полом, сокращая дистанцию к ближайшему патрульному. Тот вскинул карабин, но Лера в падении ушла с линии огня. В следующую секунду её парализатор вонзился в сочленение броне пластин охранника. Тот вскрикнул, его тело выгнулось от разряда, и карабин выпал из рук. Лера использовала его плечо для прыжка к следующей цели.

Боря издал низкий рык гидравлика продолжала давить, кости начали издавать сухой хруст. Он видел, как второй охранник нацелил винтовку ему в грудь. Боря не мог шевельнуться, готовясь принять удар. Офицер ГТС уже наложил палец на спуск.

— Не в мою смену, — холодный голос Маши прорезал шум боя в наушниках.

Сухой хлопок винтовки отозвался рикошетом. Маша, скрытая в трубах под потолком, сделала идеальный выстрел. Тяжелая пуля пробила плечо офицера, разворачивая его тело. Винтовка выстрелила в потолок, осыпая ангар искрами. Маша не добивала — она устраняла угрозы. Лера тут же прошила пространство между контейнерами. Удар локтем, подхват под колено, и еще один охранник рухнул, парализованный. Она доверяла Маше свои тылы так же, как Боря доверял им свои жизни.

— Чисто! — выдохнула Лера, прижимая последнего патрульного к стене. — Малыш, к пульту! Боря, еще секунду!

Миша выскочил из-под платформы и метнулся к терминалу. Его пальцы летали по панели. Он перегрузил контур управления, вставляя вирусную заглушку. Короткое замыкание выбросило фонтан искр, и плита, давившая на Борю, поползла вверх. Боря рухнул на колено, жадно хватая воздух. Его комбинезон был разодран, кожа превратилась в гематому, но он коротко кивнул Лере.

— Платформу забирайте платформу, — прохрипел он, поднимаясь.

Схватка закончилась быстро закончилась и шестеро охранников лежали на полу: кто-то в шоке, кто-то ранен. Общая тревога всё еще не была поднята — «тихий поиск» офицера Ворха дал ворам шанс. Путь к стыковочному узлу был свободен. Лера подхватила Малыша за шиворот, подталкивая к проходу, а Боря толкнул платформу вслед за ними. Они вышли из провала жестко, оставив за собой запах гари и стоны врагов. От «Звездного Сияния» их отделяла лишь мембрана люка. Команда доказала: они умеют вырывать свободу зубами из глотки корпорации.

Лязг стыковочного захвата отозвался в корпусе «Звездного Сияния» дрожью. Команда покинула роскошь «Аурелии Вейл» и вернулась домой. Как только мембрана шлюза выровняла давление, дверь уползла в сторону, впуская запах родного корабля: смесь масла, синтетического кофе и пыльных занавесов. Первой в ангар вкатилась платформа, которую толкал Боря. Его комбинезон висел лохмотьями, обнажая ожоги, а лицо было искажено болью. Следом зашел Малыш, вцепившись в контейнер с чипом. Его глаза были пустыми — он был просто напуганным подростком, уставшим от гонки.

Таня ждала их у входа с планшетом. Она оценила ожоги Бори и жестом указала на медблок, но великан упрямо качнул головой. Лера зашла последней, пятясь и не опуская парализатор, пока люк не заблокировался. Она выглядела так, словно вышла из урагана: растрепанные волосы, содранные костяшки и ярость в глазах. Сбросив шлем, она привалилась к переборке, чувствуя, как адреналин сменяется свинцовой тяжестью. Операция, задуманная как исчезновение, превратилась в потасовку, и это чувствовалось в каждом вдохе.

— Чип у нас, Морозов, — хрипло произнесла Лера, когда из тени вышел Иван.

Морозов выглядел буднично в техническом комбинезоне, но его взгляд оставался цепким. Он подошел к платформе, игнорируя декорации, и коснулся контейнера на поясе Малыша. Парень отстегнул замок, передавая результат их безумия. В ангар зашел Гена — на нем еще сидел сценический жилет и остатки грима, но он сорвал улыбку, как только дверь закрылась. Он молча подставил плечо Боре. Эта двойная жизнь, где через секунду после софитов нужно хвататься за оружие, была их обыденностью, но сегодня цена оказалась высокой.

— Начинайте разгрузку, — скомандовал Морозов. — Костюмы в химчистку, реквизит проверить на следы ГТС. Для всех мы — труппа, закончившая гастроли. Таня, подготовь медмодуль для Бори и проверь логи. Нам нужно знать, нет ли на хвосте маркера.

Маша бесшумно спустилась с винтовкой, упакованной в футляр от контрабаса. Она скрылась в жилом отсеке. Команда начала рутину: Боря и Лера перетаскивали ящики, Малыш протирал планшет, Гена складывал накидки. Внешне всё выглядело идеально: «Звёздное Сияние» готовилось к отстыковке, но в ангаре тишина была слишком напряженной. Праздничный блеск окончательно смыло потом и кровью.

Морозов отошел к иллюминатору, откуда был виден удаляющийся борт «Аурелии Вейл». Лайнер сиял миллионами огней, оставаясь воплощением спокойствия, но Иван видел красные отблески тревоги в архивном секторе. Он приложил ладонь к стеклу, чувствуя вибрацию корабля. В голове крутились выстрелы охраны и крики Леры. Он планировал филигранную кражу, но реальность выставила иной счет.

— Слишком шумно, — негромко произнес Иван.

Он понимал, что охрана ГТС не спишет это на сбой. Трупы в ангаре и выбитые челюсти — это вызов системе. Тихая кража стала открытым грабежом, и теперь «Звездное Сияние» стало почти мишенью. Уход получился грязным, и Морозов чувствовал, как петля розыска начинает затягиваться. Они получили чип, но и врага, который не забывает обид. Теперь им предстояло научиться исчезать по-настоящему.

На посту охраны «Дельта-9» воцарилась тишина провала. Синие отсветы мониторов ложились на лицо офицера Ворха тенями. На экране в режиме повтора крутилась запись из ангара. Качество было зернистым — кто-то пустил помехи, — но на кадрах угадывались силуэты в серых комбинезонах техников. Один из них удерживал гермодверь, пока двое других ныряли в проем. Ворх не шевелился, прокручивая логи событий. Для диспетчера это был инцидент среди рабочих, но Ворх видел в этом математическую точность.

— Пятеро в шоке, у одного — ранение плеча, — голос сержанта за спиной был приглушенным. — Стреляли сверху, под углом, который не перекрывается камерами. Это не потасовка техников, сэр. Эти люди знали слепые зоны, но мы не можем их опознать — лица скрыты цифровыми исказителями.

Ворх медленно повернулся к напарнику его взгляд был лишен ярости, но в нем читалась дотошность ищейки. Он не верил в случайности, для него мир состоял из связей, и сейчас они вели в никуда. Он вывел тайминг выступления труппы. Исчезновение иллюзиониста и аплодисменты И ровно в этот же миг — скачок напряжения в архиве. Два байта разницы. Маленький рубец на теле безопасности.

— Проверь статус судна «Звездное Сияние», — негромко произнес Ворх.

— Отстыковались пять минут назад. С документами всё в порядке, оплата прошла. Диспетчерская дала «добро». Это обычный цирк, сэр. На борту несколько человек. Мы не можем остановить их без прямых улик.

Ворх снова посмотрел на экран, где человек удерживал плиту. Это не вписывалось в базу обычного персонала. Мощь модификанта или редкого гибрида. Офицер увеличил фигуру, нырявшую в шлюз последней. Тепловой сканер зафиксировал аномалию — температура кожи существа упала в момент стресса. Это было свойственно стертым из истории расам, но данных было мало. Пока это были лишь подозрения, которые любой адвокат разнес бы в пух и прах. Охрана не знала, кто именно нанес удар, они видели лишь тени.

— Я думаю они не «просто артисты», — Ворх коснулся сенсора анализа энергетического следа. — Посмотри на сигнатуру. Когда это корыто дало импульс, датчики зафиксировали спектр, который не дают ионные движки. У них под обшивкой скрыто нечто иное. Иван Морозов проверь его биографию, кто он откуда и что у них за странное судно. И найди записи с камер в архиве за час до инцидента. Я хочу знать, кто «ремонтировал» вентиляцию.

— Вы думаете, это они? — сержант хмыкнул. — Воровать данные под прикрытием фокусов? Это сюжет дешевого сериала.

— В этом и смысл, — Ворх прищурился. — Самое лучшее место, чтобы спрятать нож — рука фокусника. Мы не знаем, что они забрали, и не знаем наверняка, они ли это, или кто-то другой, но я не верю в такие совпадения. Пакет данных сформирован?