
Полная версия:
Путь голема
– Мы хотим, чтобы ты его остановил, – глядя глаза в глаза, сказал Ялл.
– Почему я? Мне кажется это не самый лучший выбор. Я конечно иногда умудрялся сотворить что-то этакое… ну необычное… Но это не от меня зависело и было иногда… Понимаете, иногда… Я никогда не был воином. Уже перестал быть богом и стал големом. Я вообще не знаю сейчас кто я и на что способен. Вокруг обман и ложь и…
Я перевел дыхание. Ни к чему мне изливать душу пернатому. Он не поймет, мне лучше не станет. Эх, сейчас бы водки. И собеседника душевного. Так чтоб и в жилетку и по морде, и друзья навек. И понять кто я. Меня уже утомило раз за разом задавать себе этот вопрос, но время идет, а актуальности он не теряет.
– Он чужак, как и ты. Как и ты, он здесь не по своей воле.
– Понаехали тут, – буркнул я и опустошил последнюю плошку пива. По телу разошлось приятное тепло. Захотелось спать и никаких подвигов на сегодня. – С учетом моих долгов перед вами и пива, которое вы сейчас нальете, я попробую.
– Странный ты, – услышал я, перед тем как уснуть.
– От бабочки слышу, – буркнул я уже сквозь сон.
-–
– Аспирин есть? – спросил я у стоящей рядом Яллы.
– Кто? – недоуменно поползли вверх брови-ниточки.
– Лекарство от вчера для сегодня.
– Есть моча тульи, – она потянулась к фляге – пустотелой тыкве, на поясе.
– Это лучше сами, – буркнул я осматриваясь. – Где мы?
– Слепой? Окраина Долины. За спиной дом, перед носом горы.
– Ага, – глубокомысленно изрек я, почесав затылок. – И что мы здесь делаем?
– Тупица! – сердито поджала губы фея. – Вчера ты пообещал порвать в клочья любого, кто даже косо взглянет на тулью. Что ты всю жизнь мечтал посвятить себя борьбе за свободу тулей. Что они вершина мироздания раз готовят такое пиво.
– Ага, – присел я на камень. – Похоже, часть фильма я проспал.
– Нет, спал ты после того как закончил играть в Тарзана без резинки.
– Ага, – призадумался я. – Это как.
– Ты прыгал с ветки дома, а папа ловил тебя у земли. Ты еще жаловал ему ордена, звания и земли. И лучшей тарзаньей резинкой окрестил.
– Ага… Поймал?
– Кто?
– Папа.
– Кого?
– Меня?
– Ты дурак?! – вспорхнула вверх Ялла.– Если бы он тебя не поймал, ты бы тут не стоял.
– Логично, – кивнул я, чуть не разбив нос об собственное колено. – Это все алкоголь.
– Что это? – глянула на меня сверху вниз фея.
– То, чем вы меня напоили.
– То чем тебя напоили, ты придумал сам. Тульи приготовили то, чего тебе больше всего хотелось. И голова у тебя болит по привычке.
– Как приготовили? – бледнея, поинтересовался я. Как-то раньше мысль о поварах мне в голову не приходила.
– Как обычно,– пожала плечами Ялла. – Тульи едят все и исторгают то, что нужно. Нитки, сок, пищу. Они дома нам ткут.
– Как мочу? – сдерживая тошноту, спросил я.
– Ну да, – удивленно посмотрела на меня Ялла. – Они поедают то, что нравится им и исторгают то, что нужно нам. А что такое алкоголь?
– Стой тут. Никуда не уходи, – пробормотал я, прикрывая ладонью рот, и рванул в сторону ближайших кустов.
– Дерьмоеды, – пробурчал я. – И я вместе с вами. Тьфу! Мерзость!
– Долго еще ныть будешь? – поинтересовалась парящая надо мной Ялла.
Сегодня она в тканом плащике с вырезом для крыльев. И не удивительно, у подножия гор прохладно. Мой наряд, состоящий из трусов, феям показался неубедительным, и местные труженики соорудили мне штаны с веревкой вместо пояса, плащ до колен с капюшоном, и некое подобие мокасин. Не могу сказать, что их стиль мне по вкусу, но трусы по любому хуже. Шедевром от их кутюр была тюбетейка с кисточкой, которую я сразу упрятал в карман плаща и нарек носовым платком.
– Все. Готов к подвигам, – хмуро сказал я. – Дальше что?
За спиной остались густо населенные баобабы, прощальный взмах Ялла, взгляды баобабожителей исполненные надежды. В общем, отправили меня совершать очередное чудо, которое мне сто лет не нужно. Ну какое мне дело до пернатых? Да, красивые. Да, как из сказки. С крыльями и гуманисты… Но я при чем, что кто-то колбасит их холуев. Если бы не спасение из реки и низкий порог, меня бы тут и видели. А так дело чести получается. Эх, Димыч, в кои веки человеком чести станешь. Идальго, мать его. Плюнуть бы на них, и к Дайле, Ильичу, Прыщу, Тимохе и Лиле. Ох, и не хватает мне их сейчас. Особенно Дайлы. Не смотря на скверный характер, меня к ней магнитом тянет. Наверное, волноваться будет. Переживать. Бегать вдоль берега с надеждой взирая на бурлящую воду… А я тут с грудастыми и крыластыми девками по лесу гуляю.
– Дальше вперед, – ткнула пальцем в сторону снежных вершин Ялла. – Он приходит с севера.
– А по-другому никак? – с сомнением глянул я на возвышающиеся скалы. – Знаешь, я не альпинист. И вообще, высоты боюсь.
– И плавать не умеешь, – насмешливо глянула сверху фея.
– Во-во. И вообще я здесь лишний, – попытался сострить я, но фея не оценила.
– В гору не полезешь. Справа на склоне роща. Обычно оттуда и приходит.
– Ялла, объясни мне тупому…
– С удовольствием, – сверкнули в улыбке зубки.
– Удовольствие можешь оставить для другого, женщина с крыльями это чересчур. Вот вы такие пернатые и тульи вас защищают… Я вам зачем такой тупой, не умеющий плавать, боящийся высоты, и?..
– Хватит, – оборвала меня фея. – Мне неприятно говорить, но ты нам действительно нужен. Мы его не видим. И наши защитники – тульи не видят.
– Забавно, – я пнул кусок камня, и тот с шелестом скрылся в кустах. – Я без вашего желания не вижу вас, вы не видите его. Как так? И какова вероятность, что я его увижу? А если и увижу? Дальше что? Спасите-помогите убивают?
– Ты его увидишь. И остановишь. И мы тебе скажем спасибо.
– Карету, тыкву, хрустальные тапочки не предлагать.
Фея расхохоталась:
– Знаешь, когда ты не пялишься на мою грудь и держишь себя в руках ты парень даже ничего.
– Ничего в руке хренового попрошайки на паперти, как и в моей руке. Чем вражину разить буду? Шишем крепкоскрученным?
– Ой, забыла, – покраснела симпатичная мордашка. Вытащив из-под плаща кусок дерева похожий на бейсбольную биту, она протянула его мне. – Это тебе.
– Лучше сразу лопату.
– Зачем?
– Могилу копать. Себе. Что ты предлагаешь мне с этой деревяшкой делать?
– Это меч!
– Это дубина, в лучшем случае, – подбросил я в руке биту. – Гопников по подворотням гонять в саамый раз.
– Папе это лес дал, – поджала губы Ялла.
– Ух, ты, – хмыкнул я, покрепче ухватив биту.
– Лес всем внушает уважение…
– Цыц!
– Что? – возмущенно заверещала фея. Она уже была готова выплеснуть в мой адрес ведро оскорблений, но я не дал.
– Заткнись, пернатая, – прошипел я сквозь зубы. – Сгинь!
Толи тон, толи обращение заставили фею умолкнуть и, сложив крылья скрыться в ближайших кустах.
– Баба, – презрительно пробормотал я.
– Мужлан. Голем, – раздалось в ответ из кустов.
В рощице низкорослых деревьев, примостившихся на горном склоне, проявилось движение. Это даже не шелест листьев, не хруст сухих ветвей, это движение. Кто-то невидимый и не оставляющий следов двигался в нашу сторону.
– Сгинь отсюда, – шепотом произнес я, не сводя взгляда с рощи.
– Да как ты смеешь…
– Бегом! Мы не одни.
– Так бы и сказал, – прошептали кусты.
Я тяжело вздохнул и с сомнением взглянул на биту. Более дурацкого оружия за всю эту историю у меня не было.
И снова движение, только уже ближе. Ни травинка, ни листик так ни не шелохнулись.
– Вот же ж угораздило, – пробормотал я.
– Ты лес попроси, – прошептали кусты.
– Катафалк мне собрать или погребальный костер соорудить?
– Дурак!
– Знаю. Что еще? Давай только, по сути? Он уже рядом.
– Правда? Я ничего не вижу.
– Молодец. Я тоже. Что еще?
– Лес попроси. Он гордых не любит. Ты за его детей стоишь. Он поможет.
– Маразм, – пробормотал я, отслеживая траекторию приближающегося противника. – Просить помощи у леса? Ну, вам, аборигенам виднее. Лес помоги. Ага, абонент временно недоступен. Или ОМОН в пути, будет минут через двадцать после вашей смерти. Что ж меня во всякие нездоровые авантюры тянет?
Он уже совсем рядом, на расстоянии нескольких шагов, но я по-прежнему его не вижу. Чувствую лишь приближающуюся опасность. Чувствовать хорошо – видеть лучше. Ох, и пригодились бы мне сейчас видения про богов в золотых доспехах. Сказать что-то правильно-красивое и покрошить всех в капусту. Но, увы, и намека на что-то подобное нет.
– Ох! – дернулся я от боли.
По левому предплечью побежала струйка крови, меняя цвет плаща. Не успел я опомниться тут же укол в бедро. Удары вслепую имеющимся поленом успехов не принесли. Взамен я получил еще один порез на шее. Противник намекал, что я полностью в его руках и от смерти меня отделяет лишь его воля.
– Покажись! – прошипел я от злости, зажимая кровоточащий порез на шее. Еще бы сантиметр и я бы так не шипел.
Тихий смех в ответ прошелестел у меня за спиной. Я крутнулся, замахиваясь поленом, и получил увесистый пинок под зад. Растянувшись в пыли, я посмотрел в сторону леса.
– Помощничек, – пробормотал я отплевываясь.
Мое оружие отлетело в сторону. Ну и пускай. Пользы с него.
Стоило мне попытаться подняться, как сильный удар по ребрам откинул к кустам. В боку что-то хрустнуло.
– Ох ты, – простонал я переводя дыхание. – Неспортивно. Лежачих не бьют.
И снова тихий насмешливый смех.
– Лес попроси, – прошептали кусты.
– Ага, – дотянулся я до дубины. – Сухих дров на погребальный костер Я уже просил. Остались спички. Тело скоро будет.
Держась за нехорошо ноющий бок, я поднялся, и завертел головой в поиске противника. Что ж мне так везет на нехорошие затеи. Меня тупо забивают как быка на бойне а я даже не вижу кто.
– Эй ты! Трус! – заорал я. – Покажись! Или так исподтишка бить будешь? Слабо по честному? Между прочим, я пришел тебя остановить.
– Тебе какое дело? – прошептал у самого уха голос.
Я крутнулся юлой, пытаясь достать его хозяина, но тщетно. Дубина пронзила воздух, и я чуть не упал, потеряв равновесие.
– Захотелось. Не люблю, когда маленьких обижают, – сквозь зубы произнес я, удобнее перехватив дубину.
– Тогда любуйся.
Во мне точно граната взорвалась. Удар пришелся чуть ниже ребер. Небо потускнело, и окружающий мир утратил цвета. Дубина упала под ноги. Во рту стало одновременно солоно и сладко. Я вытер губы и с удивлением посмотрел на бесцветную жидкость на ладони.
– Беги! – выдохнул я, выплеснув еще одну порцию бесцветной жидкости на бесцветные камни.
Ялла рванулась из кустов вверх. Огромными парусами разворачивались крылья, унося фею от беды. Но в последний момент какая-то невидимая сила прервала ее полет и грубо швырнула на камни. Оставляя обрывки крыльев на обломках острых скал, фея покатилась вниз. Ударившись головой об камень, она несколько раз судорожно дернулась и замерла. Рваные крылья прикрыли тельце бесцветным покрывалом.
– Может, поможет кто? – пробормотал я под нос. Дышать становилось все тяжелее. – Боги в золотых доспехах, лес, Хамунаптра… не знаю кто такой, но на всякий случай… Без вас мне никак…
– Понравилось голем? – прошептали мне прямо в ухо. Голос был таким знакомым. Жаль, не осталось сил…
– Уже все в курсе? – криво ухмыльнулся я, оседая на камни.
Рука коснулась чего-то гладкого. Я скосил глаза. Дубина. Никогда не замечал, что ее рукоять так отполирована. Отполирована так, словно не один десяток рук крепко сжимал ее… Зачем?
– Лес, помоги, – скорее простонал, чем произнес я. – Без тебя никак. Не первый я и не последний, кто оружие твое в руки возьмет ради блага твоего. В общем, мне навалять ему нужно! Понятно?
– Агония? – шепнул голос. Определенно я его где-то слышал и не один раз.
– Эрекция! – хихикнул я и тут же получил в челюсть. Рот наполнился не только жидкостью, но и обломками зубов, которые плавали как кльоцки в бульоне.
Дальше я перестал чувствовать боль. Удар за ударом обрушивался на безразличное тело. Небо и камни сменялись перед глазами. В очередной раз кувыркнувшись от удара, я уставился на сломанные крылья феи.
– Парусник сел на мель и штормом рваны паруса и нет спасенья для команды, – прошепелявил я, закрывая глаза. – Устал. Лес…
-–
– Привет, – прошептал я голове Дайлы, дремлющей на моей груди и нежно коснулся рыжей пряди. – Мне тебя не хватало. И знаешь, меня это пугает… И хорошо, что у тебя нет крыльев…
Меня окружал уже знакомый тканный домик. Сквозь окно заглядывали лучи утреннего солнца. Многоголосый хор пернатых приветствовал это событие. Лес жил своей шумной и непонятной жизнью. У двери, опершись на меч, громко сопя, дремал Тимоха. Умостив белокурую голову на могучих коленях, и поджав ноги от утренней прохлады, спала Лиля. Прыщ барином развалился на лежанке.
– Ильич? – тихо спросил я.
– Я здесь, – раздался его голос за спиной.
– Я рад, что все вы здесь. Как так вышло?
– Сам не знаю. Мы искали тебя почти день. Никто не понимал, куда ты делся. Дайла голос потеряла. Она до последнего верила, что с тобой все нормально. И нас заставила верить, не глядя на факты.
– Это как?
– Понимашь… Тебе нелегко было в последнее время… Вещи на берегу реки… Либо, либо.
– Ильич, ну вы же не подумали что я…
– Я не знал, что ты не умеешь плавать.
– Ну, хоть вы насмехаться не будете?
– Насмехаться? – тихо рассмеялся Ильич. – Я бы не рискнул.
– Это вы о чем? – осторожно поинтересовался я. – Вчера вроде не пил. И то, что помню, закончилось грустно. Удивительно, что ничего не болит.
– Удивительно то, что мы увидели. Настоящая фея со сломанными крыльями. Ты не поверишь, я в детстве сотни раз слушал сказки про фей и сказочный лес… Я усыпал под них… Но мне и в голову не приходило, что это по настоящему, что они рядом с нами.
– И ты, в луже крови, – коснулись моего лба губы Дайлы. – И фея… Никогда бы не подумала… Это всего лишь сказки.
– А потом часы пробили полночь и твои шмотки превратились в доспехи а коряга в меч, – зевнул, потягиваясь Прыщ. Поднявшись, он заправил рваную футболку в ничем не лучшие джинсы. – Дальше ты колошматил кого-то и грязно ругался матом.
– Можно с подробностями? – обняв Дайлу, я сел на лежанке.
– Мы и сами не все поняли, – пожал плечами Ильич и опустился на пол передо мной.
Вид босса в рваном костюме, сидящего на полу вызвал у меня улыбку.
– Ты превратился в типа мумию. Шмотки расплелись в нитки и оплели тебя как мумию.
– Кольчуга, – шепнула на ухо Дайла. Теплые губы коснулись моего уха… Ого-го, вот это силища во мне просыпается!
– Пусть будет кольчуга,– неодобрительно глянул в ее сторону Прыщ и подтянул штаны. – В общем, дубасил ты его не по детски. Дубасил до тех пор, пока он не стал видимым.
– А до того? – поинтересовался я.
– До того мы думали, что у тебя шарики за ролики, башта набекрень и полный неадекват в мозгу, – сказал Прыщ. – А чего ты ждал? Стоит на горном склоне мужик-мумия и деревянным мечом комаров отгоняет. Ты Димыч зубы не скаль, говорю что видели. Вон Ильич соврать не даст.
– Ильич? – глянул я на босса.
– Ты дальше слушай, – улыбнулся тот. – Я считал, что в моем возрасте не удивляются…
– Что дальше? – грустно поинтересовался я у рассказчика. Как-то развитие истории и нездоровый блеск в глаза Прыща не обещали хороших новостей.
– Дальше ты отрубил ему голову… Накрыл ей лицо тюбетейкой… голове. – Прыщ брезгливо поморщился. – И сказал… Фу, меня до сих пор блевать тянет…
– Так и сказал? – недоуменно взглянул я на Прыща.
– Ты сказал – покажите голему, и упал без чувств, – сказал Ильич. – Мы ничего не поняли.
– Сам не понимаю, – сдвинул я плечами.
– Ты даже не представляешь как я рада, что ты рядом, – не стесняясь окружающих, прижалась ко мне Дайла.
– Я тоже рад, – легонько отстранил я ее от себя. – Почему они спят?
– А, Тимоха и Лиля, – рассмеялся Прыщ. – Как ты слег налетела тьма фей. Знаешь, у них девки даже ничего. Маленькие правда… Но в остальном о-го-го. И наш умник принялся тебя защищать… не разобравшись кто есть кто… Ну, это Тимоха… сам понимаешь. Мужики с крыльями наваляли ему аж бегом. Лиля конечно бросилась на защиту своего защитника… Феи соответственно потом извинились…
– До завтра спать будут, – констатировал Ильич.
– Гуманисты пернатые, – улыбнулся я.
Раздался шелест крыльев и на пороге появился Ялл.
– Я соболезную, – приложил я руку к груди и склонил голову.
– Чему? – взглянули на меня старческие глаза.
– По моей вине погибла твоя дочь, – сжав зубы, произнес я. – Я не сумел ее защитить…
Ураганом красок на меня обрушилось нечто радостно визжащее и грудастое:
– Я жива дурень! Жива!
Ялла чуть ли не приплясывала вокруг меня, размахивая белой шевелюрой. Прыщ жадно облизнулся, глядя на фею.
Дайла сплюнув двинулась в сторону двери.
– Там высоко, – только и успел сказать я вслед.
– Я сейчас, – метнулся в сторону двери фей. Вот мне бы так в его возрасте.
– И как так? – поинтересовался я, глядя на фею, которой положено быть мертвой. – Очередное чудо?
– На этот раз ты ни при чем, – улыбнулся Ильич. – Это все тульи.
– Вы пиво еще не пили? – сглотнув комок в горле, поинтересовался я.
– Очень знатное пиво!– вызывающе заявил Прыщ. – А что?
– Был такой бородатый анекдот про однорукого повара и фаршированный перец…
– Ну? – насторожился Прыщ. – Вот сто пудов какую-то гадость сейчас скажешь, специально чтобы мне настроение испортить. Ноутбуком своим клянусь.
– А ел что? – вкрадчиво поинтересовался я. Ялла, примостившись у меня на коленках, хихикнула и тут же прикрыла ладошкой рот под моим взглядом. – Цыц пернатая. Не порти удовольствие.
– Хам, – перламутром сверкнули зубки, и качнулась у самих глаз пышная грудь.
– Ел? – с подозрением переводит взгляд с меня на фею и обратно Прыщ. – Мясо ел. Свиная отбивная с кровью… Телятина в каком-то соусе. Курочку гриль и…
– А тебя не разорвало? – поинтересовался я.
– Так я ж пивом запивал. То темным, то светлым… Потом эля захотелось…
– И так продолжалось пол дня, – вздохнул Ильич. – Ночью я спал… Но кажется трапеза продолжалась.
– А вы что ели?
– Ничего. Я бы не смог. Сам процесс трансформации… он несколько не совместим с моими представлениями о пище. Феи – персонаж интернациональный. Они есть в сказочной культуре и легендах многих миров. Прослеживается даже некоторое сходство. Не исключаю, что и в вашем мире на самом видном месте находится лес, сквозь который вы проходите, даже не замечая ни его самого, ни его обитателей.
– Так они не просто невидимы?
– Конечно. Они как бы одновременно и здесь и где-то еще. Для нас леса здесь нет, для них есть. Сам до конца не понимаю. Я уже упоминал, что сам впервые столкнулся с персонажами детских сказок. Кто бы мог подумать, что с нами бок о бок живет другой народ.
– Ильич, вы не отвлекайтесь, – прервал нервничающий от неопределенности Прыщ. – Что с едой не так? Почему Димыч так довольно пялится на меня?
– Ну да, в сказочной культуре и легендах разных миров есть различи я в образах фей и особенностях их быта. Должен заметить, что эти отличия довольно существенны даже среди разных народов, населяющих один мир.
– Ильич, не томите, – простонал Прыщ.
– Хорошо Сергей. Я буду краток – то, что ты пил и ел – создано тульями. Этот персонаж присущ для фольклора нашего мира. Это помощники фей. Некоторое подобие ваших эльфов у Санта Клауса. Я не уверен в правильности сравнения, но в общем примерно так. Тульи прочитали твои воспоминания и ощущения о блюде и создали его. Ты получил то, что соответствовало памяти твоих вкусовых ощущений.
– Всего-то? – облегченно вздохнул Прыщ. – Станок с примитивной программой считывания и дублирования. Я то думал… У Димыча такое лицо было…
– Тульи живые существа, которые жрут все подряд, – мстительно произнес я, разочарованный реакцией Прыща.
– И что? – хмыкнул он. – Удивил. Свиньи и раки ничем не лучше. А процесс преобразования травы колючек и прочей дряни в молоко тебя не смущает? Мнительный ты какой-то Димыч. Это ж не паленую водку трескать. Это натур продукт.
– Не получилось? – хихикнула фея, ерзая на моих коленях. – Какой ты костлявый. А сильно хотелось?
– Было дело, – недовольно буркнул я, разочарованный реакцией Прыща.
– Я твоя должница, – шепнула на ухо фея.
Резво спрыгнув с моих колен, она подошла к входной двери и посмотрела вниз. Без крыльев она выглядела как горбатая карлица. Мне неприятно такое сравнение для столь прекрасных существ, но стоит им свернуть крылья в горб на спине, ощущение чуда исчезает. Вместо сказочного существа с невероятно прекрасными крыльями мы видим гуманоида явно не дотягивающего даже до минимального роста, с горбом на лопатках, размером с небольшой рюкзак. И уже как-то перестаешь обращать внимание на красоту. Убого человеческое восприятие. От сказки до убогости всего лишь крылья. Антураж…
Поцокав языком она обернулась и хитро улыбнулась:
– У нас гости.
Мы с Прыщом заорали в два голоса от ужаса и отвращения. В один миг мы одновременно оказались в самом дальнем краю комнаты. Мои глаза метались по скудной обстановке в поиске чего-то увесистого. Но, к сожалению, ни табуретки, ни хоть завалящей бутылки тут не оказалось. Я бы конечно предпочел противогаз и бидон дихлофоса или здоровенный тапок. Бледный как простыня Прыщ икал и вжимался в стену.
– Это тулья, – радостно заявила Ялла, указав на замершего в дверях таракана размером с кровать. – Пива?
Потерев лапами брюшко, и кокетливо помахав усиками, тварь уставилась на нас. Откуда-то из-под живота вывалился хобот толщиной в руку. Что-то там в биологии писали про яйцеклады…
Ильич захохотал так, что таракан испуганно дернулся и исчез. Босс хохотал, вытирая слезы как ребенок:
– Ну что Димыч, удалась шутка?
– Не очень, – выдохнул я, вытирая холодный пот со лба. – Перебор.
– Знаешь, кто ты, Димыч? – с ненавистью глянул на меня Прыщ. – И шутки у тебя такие же.
– Ну не обижайся, – хотел я хлопнуть его по плечу, но Прыщ увернулся. – Сам такого не ожидал. Ну, прости. Глупо вышло.
– Я же теперь до конца жизни ни есть, ни пить не смогу, – пробормотал Прыщ зеленея лицом.
– Тогда он наступит быстрее, чем ты ожидаешь, – заметил Ильич. – Шутка была действительно неудачной.
– Я молодец? – с сомнением поинтересовалась Фея.
– Более чем, – хмуро произнес я, испытывая чувство стыда. Зря я затеял это все.
– Я тебя не правильно поняла?
– К сожалению, правильно. Ты молодец. Это я глупость совершил. Прости Прыщ.
– Мне бы вниз, – пошатываясь, подошел к двери Прыщ. Он был словно не в себе.
Фея вопросительно взглянула на меня.
– Только осторожно, – попросил я. – И побудь с ним. Пожалуйста.
Она кивнула, и нежно подхватив Прыща, скрылась в дверном проеме.
– Глупо получилось, – хмуро произнес я, опускаясь на лежанку. – Не думал, что так выйдет.
– Это не важно. Феи согласились помочь нам и доставить в нужное место. Нам не придется провести две недели в пути, укрываясь от слуг Императора. Завтра к вечеру будем на месте.
– Вы получили то, что хотели.
– Ты даже не представляешь, сколько я к этому шел. Сколькими людьми пришлось пожертвовать, чтобы это стало реальностью. Мы сможем вернуть прежние времена. Император будет изгнан из нашего мира. Боги вернуться и мой дом станет таким как прежде.
– Вы уверены, что все этого хотят?
– Они ошибаются или не понимают своего счастья…
– Хватит Ильич. Я вас понял. Где-то я уже это слышал. Не я вам судья. Это ваш мир и вы решайте его судьбу. Куда нам дальше?
– К месту, где нога бога впервые коснулась нашей земли.
– И?
– Увидишь – поймешь. Это особое место. Там твои друзья освободятся от ноши. Там начнется возрождение нашего мира.
– Извините, что прерываю вашу беседу, – сложил крылья Ялл, входя в дверь. – С девушкой все в порядке. Она не в настроении и предпочла прогулку в одиночестве. Можете не волноваться, с ней будет все хорошо.
– Спасибо Ялл. Что-то я сегодня много глупостей совершаю.
– Голову тулям скормить или посмотришь?
– Какую голову?
– Эту, – протянул мне тканый мешок фей. – Ты попросил ее показать себе.
Ильич удивленно поднял бровь.
– Непереводимая игра слов, – пояснил я. – Я попробую ее посмотреть.
Фей опустил мешок, укрытый темными пятнами к моим ногам. От мешка пошел нехороший запах. Я заглянул внутрь. Пятна засохшей крови на тюбетейке с кисточкой. Я перевел дыхание и опустил руку внутрь.
– М-мать, вашу! – выдохнул я, взглянув на обезображенное гримасой смерти таоке знакомое лицо. – Тульям! Не разворачивать!