Убийство по тарифу «Премиум»

Мунбин Мур

Убийство по тарифу «Премиум»

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ДОСТАВЛЕН В УПАКОВКЕ

Дождь в тот вечер был не стихией, а тщательно спланированным соучастником. Он не лил, а методично, с казенной точностью, выстукивал дробь по крышам премиальных автомобилей, по натяжным потолкам козырьков и по сгорбленным плечам тех, кому не хватило ума или денег от него спрятаться. Вода стекала по стеклянному фасаду бизнес-центра «Небосвод» мутными, быстротечными реками, искажая отражения мигающих синих огней.

Именно синих. Красные здесь были не к месту.

Майор юстиции Кирилл Сергеевич Волков стоял под дождем, не поднимая воротника плаща. Ему нравилось это ощущение – ледяные капли за шиворотом, острый, как нож, ветер с Невы. Они прогоняли остатки кабинетной дремоты, той удушливой бумажной пыли, которой была пропитана его обычная работа в управлении по расследованию особо важных дел. Это было не его территорией, не его «вонькой», как он мысленно называл сферу компетенции. Его вызывали, когда преступление было сложным, как китайский механический шар, когда ниточки тянулись в офшоры или в коридоры власти. А здесь… смерть курьера.

«Экспресс-Доставка «Зефир». Логотип компании – глуповатое облачко с улыбкой – мокло на боковой панели микрофургончика, припаркованного на служебной площадке. Машину уже обнесли лентой. Техники в синих комбинезонах копошились внутри и снаружи, их вспышки на мгновения выхватывали из темноты жуткие стоп-кадры: сдвинутые с места пластиковые короба, валяющуюся на полу термосумку, темное пятно на резиновом коврике.

– Волков? – К нему подошел щекастый, похожий на встревоженного хомяка капитан из районного отдела. – Простите, Кирилл Сергеевич, не понял, зачем вас подняли. Обычное ЧП. Курьер. Судя по всему, сердце. Молодой еще, тридцать два. Забег по этажам, стресс, погода… Времена такие.

Волков медленно повернул голову к капитану. Его взгляд, серый и тяжелый, как гранитная булыжка, заставил того невольно смолкнуть.

– «Обычное ЧП» не требует моего присутствия в два часа ночи под осенним дождем, капитан, – произнес Волков тихо, но так, что его слова были слышны даже сквозь шум ливня. – Особенно если это ЧП произошло в здании, где арендуют офисы два западных банка, одна дочерняя структура «Газпромнефти» и лоббистская контора, которая, по слухам, моет деньги лучше «Тайда». И особенно если покойный курьер работал в фирме, которая специализируется на доставке документов и ценных грузов для подобных контор. Где тело?

Тело лежало в фургоне, на полу, между сиденьем водителя и грузовым отсеком. Мужчина в ярко-синей куртке с тем самым улыбчивым облачком. Лицо застыло в гримасе, в которой смешались удивление и боль. Рот полуоткрыт. Глаза смотрели в потолок фургона, где мерцала тусклая лампочка. Волков присел на корточки, не касаясь пола. Его взгляд, сканер, медленно прошелся по деталям.

– Зовут Артем Колесников, – доложил хомяковатый капитан, заглядывая в блокнот. – Вышел в последний рейс в двадцать три ноль-ноль. По графику должен был забрать три пакета: из «Кредит-Норд Евраз», из «Вектор Траст» и… – он перелистнул страницу, – из кафе-кондитерской «Мадлен». Последнее – торт на чей-то день рождения в соседнем офисе. Романтично.

Волков проигнорировал иронию. Его внимание привлекла термосумка. Она была дорогой, фирменной, с биометрическим замком. Валялась на боку, открытая. Внутри – коробка для торта, тоже открытая. Кусок десерта с нежно-розовой глазурью и ягодами лежал на полу, размазанный подошвой чьей-то обуви. Но не это было важно. Рядом с коробкой, внутри сумки, аккуратно, параллельно стенке, лежал смартфон в черном защитном чехле.

– Его личный? – спросил Волков.

– Предположительно, да. Будет в описи.

Волков не попросил телефон. Он посмотрел на руки покойного. На правой – умные часы. Не самые последние, но дорогие. Экран был темным. Он посмотрел на лицо. Ни следов борьбы, ни ссадин. Только эта маска внезапного потрясения.

– Скорая констатировала? Что сказали?

– Предварительно – острый коронарный синдром. Инфаркт. Ждали вас для вскрытия.

Волков кивнул и наконец поднялся. Суставы щелкнули.

– И где пакеты, которые он должен был забрать?

Капитан растерялся.

– Мы… не нашли. В фургоне только пустые коробы, эта сумка с тортом и его личные вещи. Вероятно, он не успел их забрать. Может, почувствовал себя плохо, вернулся в машину…

– В двадцать три ноль-ноль офисы пусты, капитан. Двери закрыты. Чтобы забрать пакет, нужно было либо иметь ключ, либо чтобы его кто-то впустил. Либо пакет ждал его в заранее оговоренном месте, например, у охраны. Охрану опросили?

Щеки капитана покраснели.

– Работаем над этим.

Волков вышел из фургона. Дождь немного утих, превратившись в мелкую, назойливую морось. Он посмотрел на сияющую верхушку «Небосвода», теряющуюся в низких тучах.

– Кто вызвал скорую?

– Охранник на парковке. Увидел, что в фургоне свет горит, человек сидит, склонившись на руль. Постучал – нет ответа. Вызвали.

– А пакеты у охраны не лежали?

– Нет. Охранник курьеров этой фирмы знает в лицо. Говорит, Артем сегодня вообще в здание не заходил. Приехал, припарковался, и, видимо, сразу стало плохо.

«Слишком много «видимо», – подумал Волков. Он достал свой телефон, снял блокировку и нашел в памяти нужный номер.

Ему ответили почти сразу, голос был бодр, несмотря на время.

– Марк, это Волков. Мне нужна твоя помощь. Прослушка. Нет, не телефонная. Умные часы. Модель «Часовщик Хронос S8». И… пробить все, что можно, по сервису доставки «Зефир». Особенно про их тарифы. Да, сейчас. Выезжай на место, адрес шлю. И Марк… будь готов к странному.

Он положил трубку. Марк Ганин был его тайным оружием в управлении – гений всего, что пикало, мигало и соединялось с интернетом. Если в этой смерти была хоть капля неестественного, Марк это найдет.

Пока его напарник ехал, Волков решил поговорить с охраной. Дежурный, пожилой мужчина с уставшими глазами, подтвердил: курьер не заходил. Но добавил одну деталь.

– Он приехал, и у него тут же зазвонил телефон. Он ответил, разговаривал недолго. Потом сидел в машине, что-то нажимал на телефоне. Минут пять, может, десять. А потом как-то резко склонился… и все.

– Вы слышали, о чем он говорил?

– Нет. Но лицо у него было… озадаченное. Как будто ему сказали что-то странное.

Вернувшись к фургону, Волков почувствовал холодную тяжесть в желудке. Интуиция, тот самый внутренний компас, который редко врал, показывал на север. На «неладное».

Приехал Марк – тощий, в очках с толстыми линзами, в дутом жилете поверх толстовки с капюшоном. Он нес металлический кейс.

– Что случилось, Кир? – спросил он, бросая взгляд на оцепление. – Доставщик пиццы скончался от недовольства чаевыми?

– Не пиццы. Документов. И, возможно, торта. Посмотри на это, – Волков указал на часы на руке покойного.

Марк, не задавая лишних вопросов, надел перчатки и аккуратно снял гаджет. Он подключил к нему небольшой планшет с кабелем-хамелеоном, который умел подстраиваться под любой разъем. Его пальцы залетали по сенсорному экрану.

– «Часовщик Хронос S8»… Мощная штука. Постоянный мониторинг ЭКГ, уровень кислорода, стресс… Есть встроенный микрофон, возможность принимать уведомления и звонки. И… да, он синхронизирован с телефоном. Последние данные синхронизации… три минуты до предполагаемого времени смерти.

– Можно восстановить последний разговор?

– Если он принимал звонок прямо на часы – да. Звук записывается в буфер для улучшения распознавания речи. Дай минутку… Обход защитных протоколов, бла-бла-бла… – Марк бормотал что-то себе под нос, его глаза сузились за линзами.

На планшете пошел процесс взлома. Прошло пять мучительных минут, наполненных лишь шумом дождя и перешептываниями техников.

– Есть! – наконец воскликнул Марк. – Последний входящий звонок. Длительность – сорок семь секунд. Записан. И… тут есть кое-что еще. В момент звонка на телефон пришло автоматическое уведомление от приложения «Зефир». Оно всплыло и на часах. Я его выцепил.

– Воспроизводи, – тихо приказал Волков.

Марк нажал кнопку. Из динамика планшета, сквозь легкий шифр, послышался голос. Женский. Спокойный, почти механический, приятный тембр автоответчика или оператора кол-центра.

– «Добрый вечер, Артем. Вас приветствует служба поддержки «Зефир». Благодарим вас за выполнение срочного заказа по тарифу «Премиум». Ваша подтвержденная ставка за услугу – восемьсот тысяч рублей. Оплата будет произведена в течение двадцати четырех часов на привязанную банковскую карту, как только получатель подтвердит доставку. Убедительная просьба: соблюдайте все условия, указанные в описании к заказу. Заказчик настаивает на абсолютной конфиденциальности. Любое отклонение от маршрута или попытка вскрытия упаковки аннулирует выплату. Пожалуйста, подтвердите получение данного сообщения кодом из смс. Удачи».

Наступила тишина. Даже дождь, казалось, замер. Волков видел, как у капитана отвисла челюсть.

– Восемьсот… тысяч? За доставку? – прошептал капитан.

– Не за доставку, – ледяным тоном произнес Волков. Его взгляд упал на размазанный по полу торт, на открытую термосумку. – За молчание. И за точность. Что было в уведомлении, Марк?

Марк, побледневший, перевел взгляд на планшет.

– Текст уведомления… «Заказ № 4782-ПРМ активирован. Получатель: условный код «Мадлен». Точка получения: парковка бизнес-центра «Небосвод», фургон «Зефир», номерной знак Х247КХ197. Время получения – немедленно по прибытии курьера. Упаковка: термосумка биометрическая, код доступа – отпечаток пальца получателя. ВНИМАНИЕ: отправитель отслеживает местоположение упаковки в реальном времени».

Волков медленно обернулся и снова посмотрел в открытые двери фургона. На сумку. На размазанный торт.

– Получатель… «Мадлен». Не человек. Название кафе, откуда якобы должен был быть торт. Точка получения – его же собственный фургон. Он не вез заказ. Он сам был точкой получения. Кто-то положил что-то в его сумку, когда он уже был в машине. И этот кто-то заплатил за эту «доставку» восемьсот тысяч. Но не ему.

– Кирилл, – голос Марка дрогнул. – Я посмотрел его данные по ЭКГ с часов. Запись последних минут. Вот смотри.

Он повернул планшет. На графике ровная линия внезапно, в момент окончания звонка, превратилась в хаотичные, высокие пики, затем в жуткую паузу, и потом – в мелкую, агонизирующую рябь, которая через минуту окончательно превратилась в прямую.

– Это не просто инфаркт, – сказал Марк, глотая слюну. – Это похоже на резчайший выброс адреналина, на дикий стресс, а затем… на остановку. Как будто сердце не выдержало не физической нагрузки, а информации.

Волков подошел к термосумке. Он не притронулся к ней. Он смотрел на биометрический замок.

– «Код доступа – отпечаток пальца получателя», – процитировал он. – Но получатель мертв. И его палец нам не откроет этот замок. Это должен сделать тот, чей отпечаток запрограммирован. Тот, для кого и было послание. Тот, кто взял из этой сумки не торт. И оставил вместо него… что?

Он посмотрел на размазанные розовые сливки, на ягоды, втоптанные в грязь пола.

– Марк, – сказал Волков так тихо, что услышать это мог только его напарник. – Это не несчастный случай. Это исполнение заказа. Убийство по тарифу «Премиум». И мы только что приняли этот заказ в работу. Нам нужно выяснить, что было в этой сумке. И кто такой «отправитель», который отслеживает упаковку в реальном времени. Потому что, – он поднял глаза и встретился взглядом с Марком, – если он отслеживал ее тогда, он, возможно, отслеживает ее и сейчас. И знает, что мы здесь.

Морось внезапно снова переросла в ливень, застучав по крыше фургона, как будто торопя их. Синие огни мигали в такт, отсчитывая секунды до того момента, когда тайное станет явным. Но первая глава этой истории закончилась здесь, на грязном полу фургона, под мертвым взглядом курьера Артема и сладковатым, приторным запахом раздавленного десерта, который уже не был десертом, а был упаковкой. Пустой упаковкой от чего-то очень дорогого и очень смертельного.

ГЛАВА ВТОРАЯ. НЕВИДИМЫЙ ОТПРАВИТЕЛЬ

Дождь стал фоном, белым шумом этой новой, цифровой реальности, в которую погрузился Волков. Он стоял в промокшем до нитки плаще в стерильном боксе городского морга, но видел не тело на алюминиевом столе, а те кривые на экране планшета Марка. Пики адреналина. Прямая линия. Конец.

Патологоанатом, сутулый мужчина с руками виртуоза и усталыми глазами, делал предварительный надрез. Резкий, химический запах формалина перебивал остальные.

– Внешних признаков насилия, кроме посмертных пятен, нет, – бормотал он, будто конспектируя. – Слизистые чистые. Нет следов инъекций, удушения… Вы хотите присутствовать при вскрытии, майор?

– Нет, – отрезал Волков, не отрываясь от планшета. – Мне нужен токсикологический анализ максимально широкого спектра. И анализ на специфические биологические яды. И на… – он замялся, подбирая слова, – на вещества, способные вызвать мгновенную острую сердечную недостаточность у практически здорового человека. Стресс-индуцированную кардиомиопатию. Это возможно?

Патологоанатом поднял брови.

– «Разбитое сердце»? Синдром такоцубо? Теоретически – сильнейший эмоциональный шок может его спровоцировать. Но чтобы мгновенно, почти как яд… Будем искать. Но это долго, Кирилл Сергеевич. Стандартные яды – сутки-двое. На углубленное – неделя.

– У нас нет недели, – тихо сказал Волков. – Начинайте. Я оформлю все необходимые бумаги с приоритетом.

Он вышел в коридор, где его уже ждал Марк, нервно переминаясь с ноги на ногу. В руках он сжимал тот же планшет и свой ноутбук в защищенном корпусе.

– Что с сумкой? – первым делом спросил Волков.

– Забрали ребята из технико-криминалистического отдела. Биометрический замок – модель «Гранит-Био 7». Вещь серьезная. Взломать без спецоборудования нельзя, а при попытке вскрытия насильно – срабатывает система уничтожения содержимого кислотой. И есть встроенный модуль связи. Он действительно передает координаты.

– Координаты сейчас где?

– В нашем же отделе, в боксе для вещдоков. Но сигнал… он не прерывался. Кто бы ни следил, тот знает, что сумка теперь у нас.

Волков почувствовал холодок между лопаток. Они с Марком были не на охоте. Они сами были мишенями на стрельбище, и невидимый инструктор наблюдал за их движениями в прицел.

– Пошел, – бросил он, направляясь к выходу.

Машина, старая, невзрачная «Лада», сливалась с ночным потоком. За рулем Марк, Волков на пассажирском сиденье, уткнувшись в свет экрана.

– Что удалось вытянуть из часов и приложения? – спросил Волков, глядя на мелькающие за окном огни.

– Много и ничего, – ответил Марк, притормаживая на светофоре. – Звонок шел через сложную цепочку серверов-ретрансляторов. Окончательный номер – поддельный, одноразовый. Голос, возможно, синтезированный, но очень качественный. Уведомление из приложения «Зефир»… вот это самое интересное.

– Говори.

– Я зашел в аккаунт Колесникова. Обычный курьерский профиль: маршруты, чаевые, рейтинг. Заказа с номером 4782-ПРМ в его истории нет. Вообще.

Волков резко повернулся к нему.

– Как нет? Он же его получил!

– Получил не через стандартный интерфейс, – глаза Марка загорелись азартом исследователя. – Я полез в код приложения, в логи. Там есть скрытый контур, целый раздел, который не отображается при обычном запуске. Он активируется только по специальной команде с сервера. Или, как в нашем случае, по уникальной ссылке, отправленной в смс или… в том самом звонке. Этот раздел – для «премиальных» заказов. «Тариф «Премиум». Он существует. Но для его активации нужны специальные права доступа. У Колесникова их не было. Его аккаунт был временно «повышен» удаленно, на время выполнения этого одного задания.

– Кем?

– Не знаю. Серверы «Зефира» находятся за бухгалтерским фасадом из пяти офшоров. Легально получить доступ к логам за считанные часы невозможно. Но я нашел кое-что на самом телефоне. Когда пришло уведомление, оно запустило скрытый скрипт. Этот скрипт… – Марк сделал паузу для драматизма, – стер всю переписку в мессенджере «Телеграм» за последние сутки. Полностью. На уровне устройства. Восстановить невозможно.

Волков закусил губу. Значит, была переписка. Кто-то вышел на Колесникова, подготовил его, объяснил условия. А потом стер следы. Аккуратно. Профессионально.

– А восемьсот тысяч? На какую карту они должны были прийти?

– На виртуальную, одноразовую, привязанную к неизвестному криптокошельку. Типичная схема для теневых операций. Деньги могли быть обещанием, приманкой… или оплатой за что-то совершенно иное.

– За что, Марк? – тихо спросил Волков, глядя в ночь. – За молчание? Но он молчал бы и за сто тысяч. За саму доставку? Но он ничего не доставил. Он лишь получил посылку в свой же фургон. Получается, его работа заключалась в том, чтобы быть… живым сейфом. Точкой передачи. И он умер ровно в тот момент, когда передача состоялась.

Машина свернула на пустынную набережную. Туман стлался над черной водой.

– Есть еще одна деталь, – сказал Марк, припарковавшись у парапета. – В часах. Помимо данных о здоровье, там есть голосовой помощник. Он постоянно слушает окружающую среду в режиме ожидания ключевой фразы. Я выгрузил весь его буфер за последний час жизни.

– И?

– И там, за минуту до звонка, Колесников что-то бормотал себе под нос. Распознавание дает обрывки. «…как в инструкции… просто взять и отдать… черт, нервничаю…» И потом, уже после звонка, когда он, видимо, сидел в шоке, он прошептал одно слово. Четко.

Волков замер.

– Какое?

– «Монета».

– «Монета»?

– Да. Больше ничего.

Волков закрыл глаза, пытаясь представить. Курьер, получивший фантастическое предложение. Он нервничает. Получает звонок с подтверждением суммы. Идет к своей же машине, открывает свою же термосумку… И находит там что-то, что заставляет его прошептать: «Монета». А через несколько минут его сердце останавливается.

– Яд, – уверенно произнес Волков. – Не стресс. Или не только стресс. Что-то в той сумке. Воздух, порошок, игла с механизмом… Что-то, что подействовало почти мгновенно. А «монета»… Кличка? Код предмета? Описание?

Он достал телефон и набрал номер начальника управления, генерал-майора юстиции Захарова. Тот ответил после пятого гудка, голос сонный, но мгновенно прочистившийся.

– Волков? Докладывай. Что за чертовщина с курьером?

Кирилл коротко, без эмоций, изложил факты: скрытый тариф, звонок, сумму, стертую переписку, странную смерть.

На другом конце провода повисло тяжелое молчание.

– «Зефир»… Их совладельцем, через цепочку, проходит имя Игоря Леонидовича Громова. Ты знаешь этого человека?

Волков знал. Всем в его кругу было известно это имя. «Гром». Полутеневой финансовый воротила, бывший силовик, обросший связями, как ракушками. Человек, чье имя произносили шепотом и которое фигурировало в полудюжине громких расследований, ни одно из которых не дошло до суда.

– Вы думаете, это его рук дело?

– Не знаю. Но «Зефир» – его легитимная игрушка. И если в его игрушке есть скрытые функции, то он об этом знает. Будь осторожен, Кирилл. Это не обычное убийство. Это послание. Кому-то. И, боюсь, ты теперь часть этого диалога.

Закончив разговор, Волков почувствовал тяжесть ответственности, похожую на физическую гирю на плечах.

– В отдел, – приказал он Марку. – Нужно вскрыть эту сумку. Официально, с привлечением всех экспертов. И найти способ сделать это так, чтобы не уничтожить содержимое и не сообщить «отправителю», что мы ее вскрыли.

Это была почти невыполнимая задача.

В управлении царила ночная, напряженная тишина. Сумка лежала в специальном помещении, похожем на операционную, на столе, окруженная оборудованием. Группа техников из отдела радиоэлектронной борьбы колдовала над ней, пытаясь создать локальное «глушильное поле», которое бы заблокировало исходящий сигнал, не спровоцировав при этом систему защиты.

– Сигнал идет через сотовую сеть и, возможно, спутник, – докладывал седой инженер с орденской планкой на пиджаке. – Полностью заглушить – значит вызвать подозрение. Мы пытаемся подменить сигнал, создать петлю: транслировать заранее записанные статичные координаты нашего же склада. Но если там есть датчик вскрытия…

– Сколько времени нужно? – прервал его Волков.

– Часа три-четыре.

Три часа. Волков не мог ждать. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Он пошел в свой кабинет, заваленный папками. Марк сел за соседний стол, его пальцы вновь затанцевали по клавиатуре.

– Ищу все, что связано с «монетой» в криминальном контексте за последний год, – пояснил он. – Ограбления, хищения, контрабанда…

Волков же листал досье на Громова. Фотографии: грубоватое, обветренное лицо, короткая стрижка, взгляд хищника, прикрытый маской деловой усталости. Строительство, логистика, банковские услуги, теперь – сервисы доставки. Человек, который всегда оказывался в нужном месте в момент передела собственности.

Внезапно зазвонил городской телефон на столе Волкова. Редкий, почти раритетный аппарат. Он взял трубку.

– Майор Волков.

Голос в трубке был мужским, низким, спокойным до бесстрастия. Искусственным? Или просто вышколенным.

– Кирилл Сергеевич. Вы получили наше вложение. Целостность упаковки критически важна для вашего же расследования. И для вашего здоровья.

Волков схватил карандаш, чтобы записать номер, но на табло горели нули.

– Кто это?

– Считайте нас заинтересованными наблюдателями. Сумка не представляет угрозы, пока закрыта. Попытка вскрытия приведет к необратимым последствиям. Для доказательств. И для тех, кто рядом. Ваша задача – не вскрыть ее. Ваша задача – доставить.

– Доставить куда? Кому? – резко спросил Волков, поймав взгляд Марка. Тот кивнул и начал судорожно запускать программу для записи и пеленга.

– Получатель будет найден. Инструкции поступят. Просто ждите. И помните: «Монета» любит тишину.

Связь прервалась.

– Ничего! – выдохнул Марк, стуча кулаком по столу. – Ноль! Абсолютно нулевая длительность для отслеживания. Разговор шел через… я даже не знаю что. Через интернет-протокол с криптозащитой военного уровня.

Волков медленно положил трубку. Его лицо было каменным. Их насквозь видят. Их слышат. Ими управляют.

В кабинет вбежала взволнованная техник из лаборатории.

– Кирилл Сергеевич! С сумкой… мы смогли частично заблокировать сигнал. И провели рентгеноскопию. Внутри…

Волков и Марк почти синхронно вскочили и бросились в лабораторию.

На экране монитора светилось рентгеновское изображение сумки. Были видны контуры коробки для торта, стены сумки… и в центре, на дне, лежал небольшой, плотный предмет цилиндрической формы, размером чуть больше двухрублевой монеты, но толще. От него расходились тончайшие, почти невидимые нити-проводки, соединенные с замком и со стенками.

– Это не монета, – прошептал Марк. – Это… накопитель? Мини-жесткий диск в герметичном корпусе? Или… модуль памяти.

– И он окружен системой защиты, – мрачно добавил инженер. – Видите эти проводки? Малейшее вскрытие – и, вероятно, происходит либо химическое уничтожение, либо электрический импульс, стирающий данные. Возможно, и то, и другое.

– А что насчет… биологического или химического агента? – спросил Волков. – Могла ли быть внутри капсула с ядом?

– Теоретически, могла. Но рентген не показывает жидкость или порошок в малых объемах. Нужен томограф, но его применение может спровоцировать систему.

Волков смотрел на это серое, невыразительное изображение. В этом крошечном цилиндре была заключена тайна. Тайна, стоившая жизни человеку. Тайна, за которую кто-то готов был заплатить восемьсот тысяч рублей курьеру, который даже не знал, что везет. Или знал?

– Подождите с вскрытием, – приказал Волков. – Укрепите блокировку сигнала. И найдите способ просканировать эту штуку на предмет органики. Тише, осторожнее.

Он вернулся в кабинет. Рассвет уже размывал черноту ночи за окном, окрашивая ее в грязно-серый цвет. Город просыпался, не подозревая, что в его подкорке происходит цифровая война.