Король в тени падающей башни

*Он – мальчик, лет пяти, и он смеётся, убегая по бесконечным солнечным галереям дворца, что называется не Башней, а Домом Рассвета. Его ловят сильные руки, подкидывают вверх, и он видит смеющееся лицо мужчины с тёмными, как ночь, волосами и глазами, полными звёзд. Отец. Эреандор. Рядом, обняв их обоих, женщина с волосами цвета утреннего пепла, и её смех – самый прекрасный звук на свете. Мать. Илария. Запах её духов – полевые цветы и холодный утренний воздух.*

Вспышка счастья, острая как лезвие.

*Потом – краски сгущаются, темнеют. Крики в ночи. Грохот. Дворец больше не Дом Рассвета. Он – крепость. Отец в чёрных доспехах, его лицо сурово. «Они идут за тобой, сын. За нашей кровью. Помни: не Башня – сердце королевства. Сердце – здесь». Он прикладывает руку к груди мальчика. «Здесь». Мать плачет, но не от страха, а от ярости. Её руки, пахнущие травами и магией, кладут ему на лоб. «Спи, моё солнышко. Забудь. Чтобы жить». Белый свет, выжигающий всё изнутри… и пустота.*

Боль утраты, свежая, как будто всё случилось вчера.

*А потом – другие образы, чужие, но ставшие частью его наследства. Зал, полный людей в белых одеждах, склонившихся над чертежами чудовищного сооружения – Башни, которая должна не защищать, а *связывать*. Связывать силы мира, выкачивать их, чтобы питать амбиции немногих. Голос, красивый и ядовитый, который он узнаёт – это голос человека из кристалла, смотрящего на него сейчас: «Эреандор откажется. Он последний барьер. Его нужно убрать». Споры, предательство, удар в спину.*

Ярость. Предательство.

*И наконец – видение, которое преследовало его всегда, но теперь обрело чёткость. Он видит не просто падающую Башню. Он видит её *настоящую* суть. Гигантское устройство, вонзившееся в живое тело мира, как кинжал. И тень – это не просто отсутствие света. Это яд, сочащийся из раны, парализующий волю, пожирающий память. И в центре этого яда, на самом верху, скрюченная, жалкая фигура на троне – марионетка с лицом его отца, но пустыми, мёртвыми глазами. Иллюзия, которую кормят, чтобы оправдывать грабёж.*

Осознание. Ужас. И… цель.

Свет погас. Лор рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Он был снова в теле, но тело было другим. Каждая клетка горела, пела, вспоминала. В жилах вместо крови, казалось, тек расплавленный свет. Он поднял руки перед лицом. Над кожей танцевали уже не робкие искорки, а стабильные, упорядоченные змейки холодного пламени – серебристо-голубого, цвета лунного света на снегу.

Он вспомнил. Всё.

«Добро пожаловать домой, Лор Эреандорион», – произнесла Вейра. В её голосе впервые прозвучало что-то, отдалённо напоминающее уважение.

Грохот снаружи прекратился. Наступила зловещая тишина. Потом раздался новый звук – ровное, механическое жужжание. И дверь не выломали. Её *испарили*. От массивных дубовых полотен остался лишь дымящийся контур в проёме, сквозь который шагнули три чёрные фигуры.

Стражи. Но не обычные. Их латы были украшены кроваво-красными насечками, а с плеч свисали плащи из того же матового, поглощающего свет материала. Командиры. Инквизиторы Ордена. Их фасеточные маски одновременно уставились на Лора, ещё стоящего на коленях у Кузницы.

«Цель идентифицирована, – раздался синтезированный, многослойный голос из центральной фигуры. – Скрывающийся сквернословец. Нестабильный выброс остаточной магии. Нейтрализовать и изъять».

Они двинулись вперёж, не спеша, абсолютно синхронно. Их игнорировали Вейру, игнорировали Кузницу. Всё их внимание было приковано к нему.

Лор поднялся. Он всё ещё чувствовал слабость в ногах, но внутри бушевала буря. Не хаотичная, а собранная, готовая к повиновению. Он посмотрел на свои руки, на серебристое пламя. Это была не «остаточная магия». Это была его магия. Наследственная. Королевская.

«Стоять, – сказал он. И это было не просьбой. Это был приказ. Звук его голоса изменился, в нём появились низкие, вибрирующие обертона, заставляющие содрогнуться воздух. – Вы стоите в святилище. Вы оскверняете память.»

Стражи не остановились. Когти на их руках выдвинулись с тихим шипением.

Вейра взметнула свой посох. Кристалл на его вершине вспыхнул ослепительным белым светом. «Хранилище, защити своего наследника!» – крикнула она.

Полки вокруг зашевелились. Приборы, механизмы, кристаллы – всё, что десятилетиями накапливало тихую магию этого места, – вдруг проснулось. Медные сферы сорвались с мест и понеслись к стражам, вращаясь с рёвом. Стеклянные колбы лопнули, выпуская сгустки застывшего времени – странные, мерцающие поля, в которых движения чёрных фигур замедлились, будто они вязли в густом мёде.

Но стражи были сильны. Их латы вспыхнули алыми рунами, рассекая чары. Один из них взмахнул когтем, и несущаяся на него сфера разлетелась на куски с визгом рвущегося металла. Они продолжали двигаться вперёж, преодолевая сопротивление.

Лор чувствовал, как сила переполняет его. Она требовала выхода. Он видел их – не как монстров, а как конструкции. Сложные, пропитанные чужой, враждебной магией, но всё же механизмы. И в нём проснулось знание. Древнее, интуитивное понимание того, как всё устроено. Отцовское наследие.

Он не стал размахивать руками. Он просто *посмотрел* на ближайшего стража и увидел не латы, а узор. Сеть силовых линий, точек соединения, ядро в центре груди, где пульсировала чёрная, как смоль, искра.

«Ломаться», – прошептал Лор.

Серебристое пламя с его рук перекинулось по воздуху невидимым мостом и ударило не в латы, а в одну крошечную, почти невидимую точку на стыке пластин на шее стража.

Раздался звук, похожий на крик разрываемого металла, смешанный с хрустом костей. Страж затрепетал, его движения стали резкими, сбивчивыми. Из-под шлема повалил чёрный дым. Он сделал ещё шаг и рухнул на колени, а потом навзничь, затихнув. Красные огни в его маске погасли.

Оставшиеся два стража замерли на миг, их системы анализировали неожиданный вектор атаки. Этой паузы хватило Вейре. Она провела посохом по воздуху, выписывая сложную руну. Из кристалла вырвалась молния чистой силы и ударила во второго стража, отшвырнув его к стене с такой силой, что кладка треснула. Он упал, его механизмы бешено искрили.

Командир, центральная фигура, был умнее. Он не бросился в атаку. Он отступил на шаг, и его плащ раздулся, превратившись в непроницаемую чёрную пелену между ним и ними. Из-за этой пелены прозвучал его голос, обращённый, казалось, не в эфир, а в некую связь:

«Кодекс «Павший Лист». Угроза уровня «Корень». Наследник Эреандора жив. Кузница активна. Требуется немедленное зачищение координат. Применение протокола «Пепел».

«Он зовёт подкрепление, – холодно сказала Вейра, подходя к Лору. – Хуже того. Он запросил полное уничтожение этого сектора. С воздуха».

Лор всё ещё смотрел на свои руки, на угасающее пламя. Он только что убил. Не человека, но всё же… «Что теперь?»

«Теперь, принц, мы бежим, – сказала Вейра, хватая его за локоть. Её хватка была железной. – Ты пробудился, но ты – дитя в мире волков. Чтобы выжить, нужно учиться. И для этого нужно добраться до Сердца».

«Какого сердца?» – спросил Лор, позволяя ей тянуть себя вглубь мастерской, к дальней стене, где, как он теперь видел, скрывалась потайная дверь, очерченная слабым сиянием.

«Сердца мира. Или того, что от него осталось. Там тебя не найдёт Орден. Там учатся те, кто помнит старые пути». Она нажала на несколько камней в стене, дверь бесшумно отъехала, открывая узкую, тёмную лестницу, уходящую вниз, в самое нутро земли. Запахло сыростью, камнем и чем-то древним, могучим.

Последний взгляд Лор бросил на зал. На дымящиеся останки стражей. На сияющую Кузницу Павших Звёзд. На ржавый ключ, валявшийся на полу. Он был другим. Он был собой. И он понимал, что пути назад нет.

Они спустились, и дверь закрылась за ними. Через несколько минут над Ржавым Кварталом, в грязном небе, послышался нарастающий, неземной вой. Три чёрных, угловатых силуэта, похожих на стрекоз из кошмаров, зависли над домом с тремя замурованными окнами. Из их брюшек вырвались сгустки багрового огня. Не взрыв, а тихое, всепоглощающее испепеление. Дом, соседние строения, камни мостовой – всё просто рассыпалось в мелкий, горячий пепел, без дыма, без пламени. Осталась лишь идеально ровная, стекловидная впадина на месте целого квартала.

В белой башне, человек у кристалла наблюдал за очищением. Его улыбка исчезла.

«Наследник… – пробормотал он. – Значит, старая гниль всё же дала побег. И Хранительница с ним. К Сердцу, конечно». Он повернулся к тени в углу кабинета. – Активируйте «Могильщиков». Пусть начнут прочёсывать Нижние Туннели. И приготовьте мою аудиенцию у Регента. Пора освежить в памяти нашего дорогого правителя… его обязанности».

А глубоко под землёй, в кромешной тьме, которую нарушал лишь слабый свет кристалла на посохе Вейры, Лор шёл. Он шёл и чувствовал, как давит тяжесть камня над головой. Но большая тяжесть давила изнутри – тяжесть короны, которую он не выбирал, и долга, который был ему теперь ясен. Он слышал за спиной, в толще земли, отдалённый, приглушённый гул катастрофы, уничтожившей его краткое убежище.

«Кто они такие, те, кто помнит?» – спросил он, и его голос эхом разнёсся по узкому туннелю.

Вейра шла впереди, не оборачиваясь.

«Остатки. Те, кто не принял Башню. Алхимики глубинных пещер, механики подземелий, безумные провидцы рек из лавы. Изгои. Как ты. Как я. Мы называем себя «Тишина». Потому что наш мир должен был быть тихим и гармоничным. А они… – она сделала паузу, – они принесли с собой шум. Шум машин, шум приказов, шум падающей башни. И мы научились слушать сквозь этот шум. Слушать биение Сердца. Ты должен услышать его тоже. Это единственный способ понять, что именно ты должен сломать… и что спасти».

Туннель пошёл вниз, ещё круче. Воздух становился теплее, влажнее. Где-то вдалеке, в темноте, послышалось тихое, мерное постукивание – будто гигантское сердце всё-таки билось в груди мира. Или то были шаги новых преследователей – «Могильщиков», посланных стереть последнюю надежду.

Лор пробудился, но цена оказалась высокой. Он вступил на путь, с которого нет возврата, а враги теперь знают о его существовании и намерены стереть его с лица земли. Путь ведёт вглубь, к тайным силам мира, но погоня уже началась. В следующей главе нас ждёт знакомство с «Тишиной» и первое столкновение с ужасами, которые Орден скрывает в подземельях.

Глава 4: Сердцебиение в каменных жилах

Тьма под землёй была иной. Это не было отсутствием света – это была субстанция, древняя, плотная, насыщенная запахами влажного камня, солёных испарений и чего-то металлического, словно кровь самой планеты. Свет кристалла на посохе Вейры не рассеивал мрак, а лишь вырезал из него дрожащий островок, в котором они двигались. Звуки их шагов, приглушённые сырой глиной под ногами, поглощались этой вечной ночью, но тот самый мерный, пульсирующий гул становился всё отчётливее.

Лор шёл следом, его сознание всё ещё пыталось совладать с потоком обретённых воспоминаний. Они накладывались на реальность, создавая призрачные наслоения: вот здесь, в этой каменной арке, ему чудились силуэты стражей в другой, более изящной форме; здесь, в шуме далёкого подземного ручья, он слышал обрывки материнской колыбельной. Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя под кожей тихое жужжание силы – теперь не дикой, а признавшей его, но от этого не менее чужой и пугающей.

«Долго ещё?» – спросил он, и его голос, непривычно громкий в подземной тиши, заставил его вздрогнуть.

«До Сердца? Недели пути, если идти напрямик, чего не существует, – отозвалась Вейра, не оборачиваясь. Её фигура впереди была незыблемой точкой в колеблющемся свете. – Мы направляемся к Предсердию. Узловой точке. Месту, где сходятся несколько токов силовых линий. Там нас встретят».

«Кто?»

«Тишина».

Они шли ещё несколько часов, может, дней – здесь время теряло привычные ориентиры. Туннель то сужался до трещины, в которую приходилось протискиваться боком, то расширялся в громадные, звёздные от блеска минералов пещеры, где с потолка свисали сталактиты, подобные каменным слезам исполина. В одной из таких пещер они остановились, чтобы отдохнуть и разделить скудный паёк Вейры – странные, твёрдые как камень лепёшки из какого-то корня, которые, однако, утоляли голод одной крошевой порцией и давали прилив неестественной бодрости.

«Что это?» – спросил Лор, с трудом разламывая свою долю.

«Корень глубин. Растёт только там, где течение земных сил ещё чисто. Он питает не тело, а саму жизненную силу, – пояснила Вейра, пристально глядя на него. – Тебе нужно учиться чувствовать разницу. Между силой, которую берут – как это делает Башня, – и силой, которой делятся – как это делает мир. Твоё наследство… оно из второй категории. Но оно может быть извращено, если не научиться слушать».

«Я услышал в Кузнице. Я *вспомнил*», – с вызовом сказал Лор.

«Ты прикоснулся к памяти, запертой в артефакте. Это не то же самое, что слышать мир. Сейчас ты подобен глухому, которому вдруг вложили в уши раковину с записанным шумом моря. Ты слышишь звук, но не чувствуешь солёный ветер, не видишь горизонт, не различаешь оттенки волн. Тебе предстоит научиться слышать настоящее море».

Лор хотел что-то возразить, но в этот момент мерцающий свет кристалла дрогнул. Не от движения посоха. От вибрации, прошедшей сквозь камень. Тот самый далёкий стук участился, стал резче, и в нём появились новые тона – скрежет, похожий на трение гигантских шестерён, и отрывистые, сухие щелчки.

Вейра мгновенно вскочила на ноги, её лицо стало маской напряжённого внимания. Она приложила ладонь к стене пещеры, закрыла глаза.

«Скорпионы Ордена. «Могильщики». Они пустили в туннели механических ищеек. Быстро!» – её голос потерял привычную холодность, в нём зазвучала тревога.

Она рванула его за собой, уже не вглубь пещеры, а в одну из узких боковых расщелин, которую Лор даже не заметил. Они побежали, согнувшись, спотыкаясь о валуны. Сквозь камень теперь отчётливо доносился нарастающий гул – будто стальной табун мчался по соседнему тоннелю. И щелчки. Всё ближе.

Расщелина вывела их на узкий карниз, нависающий над чёрной, бездонной пропастью. Где-то внизу, далеко-далеко, мерцала тусклая багровая полоска – река из жидкого камня или нечто иное. Моста не было. Только петляющая, ненадёжная тропа, вырубленная в стене пропасти.

«Вперёд! Не смотри вниз!» – скомандовала Вейра, уже ступая на этот жуткий путь.

Лор последовал за ней, прижимаясь к холодной скале спиной. Камень осыпался у него под ногами, падая в безмолвную темноту. Гул превратился в оглушительный рёв. Он рискнул glanceнуть назад, через плечо.

Из устья расщелины, откуда они вышли, выползло *нечто*. Оно было размером с большую собаку, но сложено из полированного тёмного металла, похожего на латы стражей. Его тело состояло из сегментов, оканчивавшихся множеством шипастых лап, цепко хватавшихся за камень. Вместо головы – вращающаяся сфера с тремя объективами, испускающими тонкие лучи синего света, которые быстро ощупывали карниз. За первым чудовищем появилось второе, третье. Их металлические клешни щёлкали в предвкушении.

«Не останавливайся!» – крикнула Вейра.

Они почти бежали по карнизу. «Могильщики» преследовали с жуткой, механической скоростью. Расстояние сокращалось. Лор чувствовал, как его сила, ещё не обузданная, закипает в ответ на панический страх. Он боялся, что выпустит её неконтролируемо, обрушив свод им на головы.

Впереди тропа оборвалась. Обрыв шириной в несколько метров. На той стороне – продолжение пути, спасительная темнота ещё одного туннеля.

«Прыгай!» – Вейра, не сбавляя хода, оттолкнулась от края. Её плащ взметнулся, как крыло, и она, казалось, на миг повисла в пустоте, прежде чем грузно приземлиться на противоположной стороне, покачнулась, но устояла.

Лор замер на краю. Бездна зияла под ним. Металлические скорпионы были уже в двадцати шагах, их синие лучи скользнули по его спине, обжигая холодом.

«Лор! Сейчас!» – в голосе Вейры прозвучала настоящая команда, та, что не терпит неповиновения.

Он оттолкнулся. Камень ушёл из-под ног. На мгновение его охватил чистый, животный ужас падения. И в этот миг инстинкт пересилил разум. Он не думал. Он *захотел* быть по ту сторону. В жилах вспыхнул ледяной огонь. Пространство между краями пропасти дрогнуло, и ему показалось, будто под его ногами на миг мелькнула серебристая, прозрачная плита – мост из ничего, из самого воздуха, сгущённого волей.

Он перекатился через край, падая рядом с Вейрой. Обернулся. Моста не было. Но последний «Могильщик», уже прыгнувший следом, вдруг завис в воздухе, как будто ударился о невидимую стену, и с противным визгом сорвался вниз, в багровое сияние. Два других замерли на краю, их сферы-головы быстро вращались, анализируя аномалию.

«Импульсивно, но эффективно, – констатировала Вейра, тяжело дыша. – Ты создал мимолётное уплотнение эфира. Неосознанно. В следующий раз можешь не успеть. Бежим дальше, они найдут обход».

Они скрылись в новом туннеле. Этот был иным – стены здесь были не естественными, а обработанными, сложенными из правильных каменных блоков, покрытых толстым слоем паутины и странными, полустёртыми фресками. Изображения на них были неясными, но Лору почудились очертания деревьев, солнца, текущих рек – образы жизни, а не камня и машины.

Ток стал нарастать, переходя в низкочастотный гул, который отдавался в грудной клетке. Воздух стал гуще, теплее, и в нём появился новый запах – озон, как перед грозой, смешанный с ароматом расплавленного металла и… жареных трав.