Король в тени падающей башни

Мунбин Мур

Король в тени падающей башни

Глава 1: Шёпот в сточных водах

Запах стоял невыносимый. Густая, почти осязаемая вонь затхлой воды, разлагающейся органики и вековой плесени въелась в стены, в одежду, в самую кожу. Лор, прижавшись спиной к холодной, скользкой от слизи кладке, затаил дыхание. Его сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу вместе с короткими, прерывистыми всхлипами. Не сейчас. Только не сейчас.

Из темноты впереди, нарушая однообразное бульканье жижи под ногами, донёсся отчётливый, металлический скрежет. Знакомый и от того ещё более леденящий душу звук – зацепной коготь стража Ордена, цепляющийся за каменный пол. Они были близко. Очень близко.

Он зажмурился, пытаясь выдавить из памяти картину, что преследовала его уже третью ночь: огромная Башня Аэндор, не падающая, а *наклоняющаяся*. Медленно, неумолимо, будто гигантское дерево, подточенное у корней невидимым червём. И тень. Длинная, уродливо растянутая тень, что ложилась не от солнца, а от самого́ падения, накрывая собой весь Нижний Город. Его тень.

«Не король, – прошипел он себе в темноте, впиваясь ногтями в ладони. – Никогда им не был. Призрак. Призрак в собственных кошмарах».

Ещё один скрежет, теперь почти рядом. Лор инстинктивно отпрянул, и его локоть со стуком ударился о что-то твёрдое, утонувшее в грязи. Звук, крошечный в этом царстве шёпотов воды, прокатился эхом по низкому своду. Всё замерло.

Тишина, последовавшая за этим, была страшнее любого шума. Это была тишина охотника, прислушивающегося к трепету добычи.

Затем – влажный хлюпающий шаг, и из мрака проступила фигура. Она была выше человека, одетая в чёрные, покрытые странным матовым налётом латы, не отражавшие ни единого блика. Шлем, напоминавший голову гигантской хищной мухи, с фасеточными забралами-глазами, медленно повернулся в его сторону. Из-под него неслышно вырвался красноватый сгусток тумана – «Дыхание», магический сканер. Он лизнул стены, пол, пополз к его ногам.

Лор знал, что бежать бесполезно. Стражи не уставали, не чувствовали страха, не знали сомнений. Их создали для одного: вынюхивать и искоренять остаточную, дикую магию. Ту самую, что тихой дрожью жила в его крови с самого рождения. Ту самую, что, возможно, и рисовала ему эти проклятые видения.

Красный туман коснулся его сапога.

В ту же секунду мир взорвался болью. Голову сжали раскалённые тиски, в висках застучали тысячи молоточков. Он застонал, не в силах сдержаться. Забросило в мозг воспоминание-вспышку: не Башня, а тронный зал, но не величественный, а заброшенный, забитый паутиной; и женщина с пепельными волосами, кладущая ему на голову холодную руку… «Помни, – шептала она. – Помни, кто ты…»

Страж отреагировал на всплеск мгновенно. Его коготь, длинный, острый как бритва, с шипением рассек воздух. Лор бросился в сторону, в ледяную жижу канала. Коготь с глухим стуком вонзился в кладку как раз там, где секунду назад была его голова, высекая сноп искр.

Он отполз, задыхаясь, обливаясь ледяной грязью. Магия в нём закипела, отчаянная, неконтролируемая. Она требовала выхода, просила защиты. Руки сами собой сжались в кулаки, и между пальцами поползли сизые, призрачные искорки.

«Нет! – закричал он внутри себя. – Они это почуют за милю!»

Но было поздно. Фасеточные глаза стража вспыхнули ярким алым светом. Сирена, беззвучная для обычных ушей, но разрывающая сознание таких как он, оглушила Лора. Он прижал руки к ушам, сдерживая крик. Стражи не убивали сразу. Они связывали, нейтрализовали волю, а потом увозили в Башню. На Опрос. После Опроса не оставалось ни личности, ни памяти. Только пустая, послушная оболочка.

Он откатился к стене, нащупывая спиной швы между камнями. Отчаяние, густое и липкое, как окружающая его грязь, подступало к горлу. Ещё один шаг чёрной тени, ещё ближе. Коготь занёсся для нового удара.

И вдруг – вода в канале вздулась.

Не рядом с ним, а в десяти шагах позади стража. Из чёрной поверхности медленно, с мерзким булькающим звуком, поднялось нечто. Оно было сделано из того же ила, из отбросов, из костей, что веками лежали на дне. Бесформенная, текучая глиняная глыба с двумя тлеющими угольками вместо глаз. Существо повернуло свою тяжёлую «голову» к стражу.

Страж замер, его алгоритмы, должно быть, столкнулись с неожиданной переменной. Это не было магией в привычном понимании. Это была… порча. Старая, земляная, гниющая сила самих недр.

Глиняная рука-псевдопода схватила стража за ногу. Металл затрещал под напором не физической силы, а чего-то разъедающего, corrosive. Страж рванулся, пытаясь высвободить коготь, чтобы ударить нового противника. Началась немая, сюрреалистичная борьба в кромешной тьме, под аккомпанемент хлюпанья и скрежета.

Лор не раздумывал. Инстинкт самосохранения, заглушивший и боль, и страх, заставил его подняться и броситься прочь от схватки, в сторону, откуда пришло чудовище. Его разум отказывался понимать, что произошло. Спасение? Или одна ловушка сменилась другой?

Он бежал, спотыкаясь, скользя, не разбирая пути. Туннель расширялся, свод поднимался. Запах начал меняться – меньше гнили, больше сырости камня и старого железа. Впереди показался тусклый, жёлтый свет факела. И выход. Решётчатый, ржавый, но с выломанными прутьями.

Он вывалился наружу, на узкую, мощёную булыжником улочку Нижнего Города. Воздух, хоть и пропахший дымом, сажей и потом, после сточных вод показался ему нектаром. Он жадно глотнул его, прислонившись к холодной стене какого-то склада. Дрожь пробегала по всему телу мелкими, неконтролируемыми судорогами.

«Кто… что это было?»

Ответ пришёл не извне, а изнутри. Тихий, прохладный шёпок, чуждый его собственным мыслям, проскользнул по краю сознания, будто шелест крысы в стене: *«Долги надо отдавать, пода́рок. Даже те, о которых ты не помнишь»*.

Лор резко выпрямился, озираясь. Улочка была пуста. Только где-то далеко выл голодный пёс. Но чувство, что за ним наблюдают, не исчезло. Оно стало тоньше, но острее.

Он посмотрел наверх, туда, где над крышами лачуг и мрачными громадами цехов должен был выситься силуэт Башни Аэндор. Его сердце снова упало. Отсюда, с окраины Нижнего Города, её почти не было видно за слоями смога и вечных низких туч. Но ощущение её тяжести, её ненормального, нарушающего законы перспективы наклона, давило на темя. Она была как гнилой зуб в челюсти мира, и боль от неё разливалась повсюду.

Ему нужно было двигаться. Стражи редко ходили поодиночке. Шум схватки мог привлечь других. Он стянул с себя мокрый, вонючий плащ и швырнул его в ближайшую темную подворотню, остался в простой, потёртой рубахе и штанах. В кармане нащупал последнюю медную монету – деньжата кончились. Завтрак, ночлег, безопасность – всё это превращалось в неразрешимые задачи.

А ещё были видения. Башня. Тень. И имя, которое всплывало в них с навязчивой регулярностью, имя, от которого кровь стыла в жилах: «Эреандор».

Он заставил себя оттолкнуться от стены и зашагал прочь, стараясь слиться с редкими ночными прохожими – бледными, испуганными тенями в мире, где магия стала болезнью, а прошлое – смертным приговором. Он был никем. Беглым рабом, дезертиром, вором – любой вариант подходил, лишь бы не правда.

Но правда, как та глиняная тварь в канализации, начинала подниматься из глубин. И она шептала ему вслед, цепким, холодным шёпотом:

*«Король… Король в тени…»*

А где-то высоко, в своих апартаментах на одной из ещё «стабильных» уровней Башни Аэндор, человек в белых, строгих одеждах Ордена смотрел в магический кристалл, в котором медленно рассеивалось изображение – смазанная фигура, выбегающая из канализационного выхода. На его тонких, почти бесцветных губах играла лёгкая, безрадостная улыбка.

«Нашлась, птичка, – тихо произнёс он, проводя пальцем по гладкой поверхности кристалла, стирая изображение. – Летай, летай. Мы посмотрим, к какой клетке ты прибьёшься. И какие ключи принесёшь на своих перьях».

Он подошёл к окну, откуда открывался вид не на город внизу, а на бездну – тот самый критический наклон стены Башни, скрытый от посторонних глаз иллюзиями. Иллюзиями, которые с каждым днем требовали всё больше сил для поддержания.

«Спешите, господин Лор, – прошептал он в стекло, за которым бушевала магическая буря, невидимая для простых смертных. – Время на исходе. И тень падает всё быстрее».

Действие только начинается. Впереди – тайны прошлого Лора, истинная природа падающей Башни, могущественные враги и призрачные союзники. Мир «Короля в тени» жесток, поэтичен и полон скрытых угроз. Держитесь. Самое интересное – впереди.

Глава 2: Глоток ржавой воды

Рассвет в Нижнем Городе не приходил – он просачивался. Серый, больной свет медленно сочился сквозь вечный смог, не освещая, а лишь делая зримыми очертания бедствия. Кривые, гниющие дома, нависающие друг над дружкой, будто пьяницы; мостовые, усеянные не то мусором, не то окаменевшими отбросами; редкие, пугливые фигуры, шмыгающие в тени, как тараканы. Воздух гудел от тихого, непрерывного страха. Страх здесь был валютой, едой и воздухом.

Лор шёл, почти не чувствуя ног. Холод сточных вод въелся в кости, а внутренняя дрожь – та, что шла от постоянного сжатия собственной силы, – не утихала. Каждую тень он воспринимал как возможную угрозу, каждый внезапный звук заставлял вздрагивать. Шёпот из канализации («Долги надо отдавать…») засел в мозгу занозой, болезненной и невытаскиваемой.

Он должен был найти Грота. Последняя ниточка, последний человек из старой жизни, который, возможно, ещё не был мёртв или не сошёл с ума. Грот торговал «тихим товаром» – артефактами, которые Орден объявил скверной, книгами, в которых были слова, запрещённые к произношению. Его лавчонка, вернее, нора, должна была быть где-то в районе Старых Печей.

Но сначала нужно было согреться. И заглушить голод, который сводил желудок судорогой. Лор свернул в узкий проулок, где из-под земли поднимался слабый пар и пахло кислой похлёбкой. «Котел Тёрки» – притон, где за гроши наливали бурду, которая могла согреть, а могла и отправить на тот свет. Риск. Но риск замерзнуть или потерять сознание от слабости на улице был выше.

Внутри было темно, дымно и невыразимо шумно. Десятки голосов сливались в оглушительный гул, в котором тонули отдельные слова. За длинными столами сидели обитатели дна – воры, сломанные наёмники, проститутки, беглые рабы со шрамами на щеках. Всех их объединяло одно: пустота в глазах, которую не мог заполнить даже дешёвый, вонючий самогон.

Лор протиснулся к стойке, бросил свою последнюю медную монету. Молчаливый, обезображенный оспой корчмарь швырнул ему глиняную кружку с мутной жидкостью и чёрствую сухарную лепёшку. Он схватил их, отыскал взглядом самый тёмный угол, подальше от входа и любопытных взглядов.

Жидкость обожгла горло, но внутри разлилось долгожданное, обманчивое тепло. Лор ел лепёшку, заставляя себя откусывать маленькие кусочки, жевать медленно, чтобы не стошнило. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от хаоса, но вместо этого перед веками сразу же встал образ: опять Башня. Теперь он видел её основание – гигантские, покрытые трещинами камни, из которых сочилась чёрная, вязкая субстанция. И тень… тень была не просто отбрасываемой, она была *живой*. Она шевелилась, как полог чёрного бархата на ветру, и тянулась к нему щупальцами.

Он дёрнулся, открыл глаза. Прямо напротив, через стол, сидел человек и смотрел на него. Не просто смотрел – изучал. Это был старик, лицо которого напоминало высохшую грушу, покрытую сетью глубоких морщин. Один глаз был замутнённым, бельмовым, а другой – острым, пронзительным, цвета старого железа. Он был одет в лохмотья, но странно чистые, и перед ним на столе не стояло ни еды, ни питья.

«Видишь её, да?» – сказал старик. Его голос был скрипучим, как ржавая дверная петля, но пробивался сквозь шум, будто звучал прямо в голове.

Лор насторожился, пальцы инстинктивно сжали кружку. «Не понимаю, о чём вы».

«О Поникшей Деве. О Скрипящем Гвозде мира. О ней, – старик кивнул куда-то вверх, хотя потолок таверны был низким и грязным. – Она тебе снится. Она тебе кричит. Скоро кричать станешь ты».

Холод пробежал по спине Лора. Он сделал глоток своей бурды, пытаясь скрыть дрожь в руке. «Вы спятили, дед. Отстаньте».

Старик усмехнулся, обнажив дёгтеобразные, кривые зубы. «О, нет. Я как раз очень даже в своём уме. В отличие от тех, кто думает, что может убежать, просто закрыв глаза. Она в тебе. Малость. Капля старой крови. Этого достаточно, чтобы она тянулась к тебе, как железная опилка к магниту». Он наклонился через стол, и Лор почувствовал запах – не грязи и пота, а сухих трав, пыли и чего-то металлического. «Ты ищешь Грота. Не найдёшь. Его взяли три ночи назад. Сгорел тихо, на третьем допросе, как говорят».

Сердце Лора упало. Последняя надежда. Последний ориентир. Теперь он был абсолютно один.

«Зачем вы мне это говорите?» – выдавил он сквозь зубы.

«Потому что долги, мальчик, надо отдавать, – прошипел старик, и в его единственном хорошем глазу вспыхнул зелёный, фосфоресцирующий огонёк. – И кое-кто заплатил за твой старый, очень старый долг. А расплачиваться, по старой доброй традиции, придётся тебе».

Лор отпрянул. Эти слова. Те же самые, что шептало существо в канализации. Он вскочил, готовый бежать, забыв обо всём.

«Сиди! – рыкнул старик, и его голос приобрёл такую властную, стальную силу, что Лор невольно замер. – Если выбежишь сейчас, стражи почуют тебя быстрее, чем крыса успеет до норы добежать. У тебя есть до заката. Может, меньше. Орден уже ворошит эту помойку. Ищут всплеск. Недавний, сильный. Твой всплеск».

«Чего вы от меня хотите?» – Лор едва узнал свой собственный голос, сдавленный и хриплый.

Старик вытащил из складок своего платья маленький, тусклый предмет и швырнул его на стол. Это был ключ. Старый, железный, покрытый рыжей окалиной и странными, стёршимися от времени насечками. «Это – вход. Ключ от забытой двери. Найди Кузницу Павших Звёзд».

«Что? Где это? Я никогда не слышал…»

«Потому что это место должно было быть забыто, – перебил старик. – Найди дом с тремя замурованными окнами и дверью, которую не касалась краска. В Ржавом Квартале, у самой стены старой кладки. Ключ покажет путь. Там ты найдётответы. Или смерть. Чаще всего они ходят парой».

«Почему я должен вам доверять?»

Старик вдруг устало усмехнулся, и весь напускной мистицизм будто сдулся с него, оставив лишь глубокую, неизбывную усталость. «Потому что, Лор из ниоткуда, я – единственный, кто называет тебя по имени, которого ты сам не помнишь. И потому что тот, кто послал меня, когда-то любил женщину с пепельными волосами. Так же, как и ты. В той жизни, что у тебя украли».

Лора будто ударили обухом по голове. Картинка из боли в канализации: женщина, пепельные волосы, холодная рука на лбу… Он хотел спросить, хотел закричать, но старик уже поднялся. Его фигура будто растворилась в табачном дыме и полумраке, и через мгновение на его месте уже никого не было. Остался только ржавый ключ, лежащий на липком дереве стола.

Лор схватил ключ. Металл был ледяным и будто слегка вибрировал, издавая тихое, едва уловимое нытьё, подобное комариному писку. Он сунул его в карман, нащупал под рубахой, рядом с телом. Действовать. Нужно было действовать. Ржавый Квартал. Это на самом задворке, почти у городской стены, в месте, где даже власть Ордена была призрачной, уступающей место иным, более древним порядкам.

Он выскользнул из «Котла Тёрки», вжимаясь в стены, стараясь двигаться не спеша, но целенаправленно. Город вокруг оживал, вернее, выползал из нор. Он видел, как по главной улице прошёл отряд стражей – не спеша, размеренно, их фасеточные маски равнодушно скользили по толпе. Люди расступались перед ними в леденящем, ненатуральном молчании. Лор замер в арке, задержав дыхание, пока чёрные фигуры не скрылись за поворотом.

Ржавый Квартал встретил его гробовой тишиной. Здесь не жили. Здесь доживали. Дома были не просто старыми, а окаменевшими в своём упадке. Воздух пах ржавчиной, плесенью и пеплом. Он шёл, сверяясь со смутными впечатлениями от ключа в кармане. Тот иногда чуть сильнее вибрировал, когда Лор выбирал верное направление, будто компас, ведущий к магнитной аномалии.

И вот он увидел его. Низкое, приземистое здание из тёмного, почти чёрного кирпича. Три окна на втором этаже были наглухо заложены камнями, и швы кладки выделялись неестественной белизной, будто их сделали вчера. Дверь – массивная, дубовая, почерневшая от времени, но на ней действительно не было и намёка на краску или лак, только открытая текстура древнего, высохшего дерева.

Лор подошёл, озираясь. Ни души. Тишина была абсолютной, даже ветер не шелестел здесь мусором. Он вытащил ключ. Насечки на нём слабо засветились тусклым багровым светом. Лор вставил ключ в замочную скважину, почти невидимую в резьбе дерева.

Поворот сопровождался скрежетом, который, казалось, разорвал саму ткань тишины. Замок щёлкнул с гулким, окончательным звуком. Дверь беззвучно отъехала внутрь, открывая непроглядную черноту, пахнущую пылью, старостью и… озоном? Слабый запах после грозы.

Он переступил порог.

Дверь захлопнулась сама собой, погрузив его в полный мрак. Лор замер, прислушиваясь. Ни звука. Он сделал шаг вперёд, и тогда в глубине помещения вспыхнул свет. Не яркий, а рассеянный, будто исходящий от самого воздуха. Он выхватывал из тьмы очертания мастерской, но какой мастерской!

Комната была огромной. Полки до самого потолка ломились от странных приборов – медных сфер с вращающимися кольцами, стеклянных колб с замёрзшим внутри дымом, кристаллов, pulsating тусклым светом. На рабочих столах лежали разобранные механизмы непостижимого назначения, чертежи на странном, тонком как паутина пергаменте, испещрённые геометрическими фигурами, которые hurt глаза, если смотреть на них слишком долго. И в центре всего этого стояла она – Кузница.

Это была не печь в обычном понимании. Это был пьедестал из чёрного, гладкого как стекло камня, на котором висела в воздухе, ничем не поддерживаемая, сложная конструкция из бронзы и серебра. Она напоминала одновременно и цветок, и коготь, и звёздную систему. В её сердцевине мерцала крошечная точка ослепительно-белого света. От неё исходила та самая, едва уловимая вибрация, которая резонировала с дрожью в его крови. Это была магия. Но не дикая, не остаточная. Это была Магия с большой буквы. Упорядоченная, мощная, забытая.

«Кузница Павших Звёзд, – прошептал он. – Но для чего…»

«Для вспоминания, Лор. Для пробуждения».

Голос раздался у него за спиной. Лор резко обернулся, приняв боевую стойку, в пальцах уже заискрилась готовая сорваться дикая энергия.

В дверном проёме, которого секунду назад не было, стояла женщина. Высокая, прямая как клинок. Её лицо было скрыто глубоким капюшоном, но из-под него выбивалась прядь волос цвета воронова крыла с единственной, резкой проседью. Она была одета в одежды странного покроя – не современные, но и не антикварные, будто вне времени. В руках у неё был посох из тёмного дерева, увенчанный кристаллом, в котором медленно вращались туманные спирали.

«Кто вы?» – выдохнул Лор, не ослабляя готовности к атаке.

Женщина медленно откинула капюшон. Её лицо было суровым, иссечённым шрамами, которые не уродовали, а, казалось, подчёркивали железную волю. Глаза, серые как зимнее море, смотрели на него без осуждения, но и без тепла. Смотрели оценивающе.

«Меня зовут Вейра, – сказала она. – И я – Хранительница этого места. Хранительница памяти, которую Орден пытается стереть. Памяти о том, что было до Башни. До падения».

«Что вам от меня нужно?»

«От тебя? Ничего. Ты – лишь инструмент. Носитель. Искра, – она сделала шаг вперёд, и её посох слабо засветился. – В тебе течёт кровь Эреандора. Последнего истинного короля, который не правил из Башни, а стоял против неё. Той крови достаточно, чтобы активировать Кузницу. Достаточно, чтобы вновь зажечь одну из Павших Звёзд».

«Я не король! – выкрикнул Лор, отступая. – Я никто! Бродяга, вор…»

«Ты – сын Иларии с пепельными волосами и Эреандора Чёрного Солнца, – холодно, как приговор, отрезала Вейра. – Они убили её, пытаясь вырвать из неё местоположение ребёнка. Его, Орден, посадил на трон Башни марионеткой, скрыв за иллюзией старческого слабоумия. А тебя… тебя стёрли. Вырвали память и выбросили в мир, как мусор. Но стирание не бывает совершенным. Осколки остаются. Видения. Сила».

Каждое её слово било как молот, вгоняя в сознание гвозди ужасной, невозможной правды. У него закружилась голова. Всё обретало смысл. Кошмары. Страх перед Стражами. Шёпот в канализации…

«Долг…» – прошептал он.

«Да. Долг крови. Перед родителями, которых ты не помнишь. Перед королевством, которое пало, но не сдалось. Перед этим миром, который Башня медленно высасывает, как вампир, чтобы поддерживать свою гнилую иллюзию стабильности». Вейра указала посохом на Кузницу. «Подойди. Прикоснись к ядру. Если в тебе есть хотя бы искра его силы – она откликнется. И ты *узнаешь*. Всё».

Лор посмотрел на мерцающую точку в сердце устройства. Она манила. Она обещала ответы. Но в её свете он видел и бездну. Узнать правду – значит принять на себя её тяжесть. Принять клеймо королевской крови, которое сделает его целью для всего Ордена. Отказаться – значит продолжать бежать, быть тенью, пока Башня не рухнет окончательно и не погребёт под собой всех, включая его самого.

Он сделал шаг. Потом другой. Вибрация Кузницы отзывалась в его костях, напевая древнюю, забытую песнь. Он поднял руку, глядя на дрожащие пальцы, на которых уже танцевали сизые искры его собственной, необузданной силы.

Внезапно снаружи, совсем близко, раздался оглушительный рёв. Не сирены, а мощного, искажённого магией горна. И голос, усиленный чарами, прогремел, раскалывая тишину Ржавого Квартала:

«**ВНИМАНИЕ, ОКРУГА! ОБЪЯВЛЕН РОЗЫСК ОПАСНОГО СКВЕРНОСЛОВЦА! ПРЕДОСТАВИТЬ ВЛАСТЯМ ЛЮБУЮ ИНФОРМАЦИЮ! НЕПОВИНОВЕНИЕ КАРАЕТСЯ НЕМЕДЛЕННЫМ УНИЧТОЖЕНИЕМ!**»

Стражи. Они были здесь. Они нашли его.

Лор посмотрел на Вейру. В её глазах не было страха, только холодная решимость и вопрос.

Он посмотрел на мерцающее ядро Кузницы Павших Звёзд.

Снаружи загремели первые удары по дверям.

Напряжение нарастает. Лор стоит на пороге правды, но враги уже у входа. Его решение в следующей главе определит не только его судьбу, но и судьбу всего мира, балансирующего на краю гибели. Силы собраны, игроки вскрыты. Игра начинается по-настоящему.

Глава 3: Вспышка в чёрном зеркале

Мир сжался до размеров молота, бьющего в дверь. Гулкие удары, от которых содрогались стены и звенели хрупкие инструменты на полках, звучали как отсчёт последних секунд перед казнью. Громогласный голос за дверью продолжал выкрикивать угрозы, но теперь в нём сквозил металлический, лишённый всякой человечности тембр – говорили не люди, а стражи, используя горн как рупор.

Лор стоял, разрываясь между мерцающим ядром Кузницы и твёрдым, как скала, взглядом Вейры. В её серых глазах не было призыва, не было мольбы. Был лишь холодный расчёт и готовность принять любой его выбор. Сжечь всё и уйти через чёрный ход? Или сделать шаг в пропасть правды?

«Они выломают дверь через тридцать секунд, – сказала Вейра, её голос перекрывал грохот. – Защитные чары этого места иссякли век назад. Твой страх, твоя неуверенность – это маяк для них. Решай. Прикоснись и стань собой. Или беги и навсегда останься тенью, которую в конце концов всё равно настигнут».

Ещё один удар, и дверь прогнулась внутрь, послышался треск древней древесины. Сквозь щель брызнул красный свет сканирующего «Дыхания».

Больше не было времени на раздумья. Бегство сейчас – это не отсрочка, это капитуляция. Всё, что было до этого момента – страх, скитания, жизнь оборванца – вдруг представилось ему невыносимо мелким, жалким. Он устал быть никем. Пусть правда убьёт, но она будет *его* правдой.

Он резко выдохнул, выбросил вон все сомнения и протянул руку к белому свету.

Кончики его пальцев коснулись не материи, а чистой энергии. Мир взорвался.

Это не было болью. Это было *растворением*. Его тело перестало существовать, рассыпавшись на миллиард горячих искр. Он стал светом, стал звуком, стал памятью, которая не принадлежала ему, но всегда была его частью.