Неверный офицер. За гранью чести

Калитка уже передо мной. Я стучу. Жду. Снова стучу. Ноль.

Стою пять минут, как дура, слышу, как у себя во дворе где-то хлопает дверь, как Мишка что-то кричит бабушке, и думаю, что ну вот, Люда, молодец.

Пришла. Постояла. Развернулась. Но меня цепляет упрямство. Я нажимаю на звонок.

Открывается, прохожу к дому.

Внутри слышится тонкий лай.

Шпиц. Я успеваю разглядеть даже имя на ошейнике, когда дверь распахивается, большими буквами светиться - Юки.

Он носится по прихожей, прыгает, пытается выскочить наружу, а Юля перехватывает его одной рукой, второй придерживает дверь.

Она стоит передо мной в белом шелковом халате в пол. Волосы собраны, лицо ухоженное, взглядэтот лисий.

У них внутри ремонт белый, почти без ярких деталей, только кое-где розовые мелочи… свечка, ваза, подушка на диване, маленькая картина с розовым мазком.

Все на своем месте, ни одной лишней вещи. Сразу чувствую себя не в своей тарелке, уж очень… холодно.

Я тут как школьница, которую пустили в музей без бахил.

— О, Людмила, здравствуйте, — улыбается она. — Проходите. Юки, отстань.

Я прохожу, снимаю обувь.

— Спасибо, что зашли. У меня тут мало знакомых. Так хочется с кем-то поговорить.

— Да я… обещала, — отвечаю я, улыбаясь.

Она ведет меня в гостиную. Там белый диван, стеклянный столик, на стенах картины. Дорогие, судя по всему.

И снова меня кольнуло… откуда? Откуда у девятнадцатилетней девочки это все? Я с двадцати лет только и делала, что тянула быт, потом ребенка, экономила, считала, а тут самый настоящий белый дом, картины, дорогая машина во дворе. Родители?

И она еще смотрит на меня так, будто это у меня жизнь не сложилась, а она вся такая краля.

Юки крутится у ног, тычется в мои колени носом, я глажу его мягкую шерсть.

— Садитесь, — все лебезит Юля. — Я сейчас.

Она идет на кухню и возвращается с бутылкой шампанского, двумя бокалами, тарелкой с дорогими сырами и маленькой баночкой меда.

Выкладывает так, как в ресторане, красивенько.

— Угощайтесь, — подает мне бокал. — За новоселье, получается.

Я беру бокал и думаю… я вообще хочу это пить? Я вообще хочу здесь сидеть? Но я улыбаюсь, киваю, делаю глоток.

— Сколько вам лет, Людмила? — бьет сходу в упор.

— Тридцать пять.

— Ага… — Юля улыбается так, будто отмечает про себя что-то важное. — А почему именно этот дом? Район, конечно, хороший, но… выбор всегда интересен. Тут больше тех, кому за пятьдесят.

Я пожимаю плечами.

— Муж настоял, — признаюсь я. — Рома сказал, что так будет удобнее.

Юля качает головой, смотрит на меня с пониманием, как подруга, которой сто лет.

— Понимаю, Людочка. Мужчины они такое. Им главное, чтобы им было удобно. А мы потом из этого “удобно” и выкручиваемся дальше, как уж на сковородке.

Я молчу. Потому что, черт возьми, в этом есть правда, и мне неприятно, что она попала. Я не хочу, чтобы она попадала.и в целом была умнее меня.

Какое-то соперничество у меня с ней внутреннее.

Она откидывается на спинку дивана и начинает говорить о себе… но на самом деле почти ничего не рассказывает.

Только штрихами. Много слов и мало смысла.

— Я люблю искусство, — начинает она. — Картины. Я в этом кайфую. Могу часами смотреть, разбирать мазки.

— Это видно, — киваю я на стены.

Юля улыбается и вдруг, словно между делом, будто мы в женском клубе, кидает.

— Не постесняйтесь спросить, откуда у такой юной девушки такие деньги и увлечения.

Я давлюсь глотком. шампанского. Смотрю на нее.

Она смеется.

— Папики, в основном, — произносит она так непринужденно и без стеснения, будто говорит “зарплата”. — Меня обеспечивают, оплачивают хотелки. Надо тянуть с мужчин все по максималке. Сами редко кто хочет дать. По собственной инициативе редко кто дорогу нашу цветами устелит. Если сидеть и ждать, то все, зарастешь в бытовухе, а они будут довольны. Удобно это всегда хорошо, а вот когда надо вкладываться, они ценят больше. Как ни крути.

Я держу бокал и чувствую, как внутри поднимается дискомфорт.

Не от зависти. От того, что она говорит. Неужели меркантильность и потребительство да и только у нас поощряется?

Хотя… оборачиваясь на ее комфорт и на то, что я себе позволить не могу, где-то она и права точно.

— Ну… — пытаюсь я подобрать слова. — Не всем это подходит.

Юля пожимает плечами.

— А кому подходит, тот живет. Кому не подходит, тот потом сидит и думает, почему мужики наглеют? Почему они разбрасывают носки и не убирают за собой тарелку в раковину. Женщина обязана требовать. По натуре своей потребитель. Иногда по-хорошему, иногда жестко. Но у нее всегда должно быть в глазах желание большего.

Она смотрит на меня так, будто читает, будто проверяет реакцию на свои слова.

— А то зароются по норкам серые мыши и надеются, что их крысиные короли будут всегда при них, — смеется она и отпивает шампанское.

У меня внутри все сжимается.

Потому что я слышу в этих словах не просто философию.

Я слышу укол. Я слышу обращение к ссебе…

Я слышу - вот ты такая.

И меня это бесит, но я не даю себе вспыхнуть.

Беру сыр, закусываю обиду.

Юля подмечает между делом, про мошенников каких-то рассказывает, как бы невзначай еще про мужа моего говорит, но я ловлю каждую фразу.

— Рома у вас человек надежный.

— Он так быстро решает вопросы.

— Мне повезло, что он рядом.

Она говорит это с улыбкой, и вроде как правда ему за что-то там благодарна, но каждый раз у меня внутри дергается что-то неприятное.

Повезло, что он рядом?

Кому повезло? Тебе? Мне? Нам всем?

Почему вообще это звучит так, будто он ей ближе, чем я думаю?

Или у меня какой-то больной приступ ревности, что возможно.

— Ага, — только и отвечаю я, потому что не хочу выдать себя.

Потому что я не хочу, чтобы она увидела мою ревность, мою злость, мою усталость, о которой неистово кричит каждая клеточка моего тела.

Юля смотрит на меня, будто довольна тем, что я не спорю.

— Вы женщина не глупая, — произносит она вдруг. — Это видно.

— Спасибо, — отвечаю я и не считаю это комплиментом.

У меня от ее видно… внутри все напрягается, будто меня поставили на оценку.

Я смотрю на часы и понимаю, что если еще десять минут я начну говорить лишнее.

Я уже чувствую себя маленькой девочкой, которой тетя, приехавшая из-за границы дает советы, как жить за счет мужчин, и мне от этого тошно.

Я не хочу обсуждать “папиков”. Я не хочу слушать, как она учит требовать от мужчин и быть потребителем.

Я хочу домой. Некомфортно мне в этом белом раю.

Я ставлю бокал на стол.

— Вы извините, — говорю я, поднимаясь. — Меня уже семья ждет. Муж и сын. Пора идти.

Юля встает тоже, провожает меня до двери, улыбается все так же уверенно.

— Хорошо. Все понимаю. Семья — это святое.

Юки снова носится у ног, пытается выскочить, Юля ловит его, открывает мне дверь.

— Заходите, как-нибудь, — говорит она. — Не стесняйтесь.

— Хорошо, — отвечаю я, хотя внутри думаю совсем другое.

Ой как посмотрим.

И я не стесняюсь.

Выхожу во двор, закрываю за собой калитку и только тогда выдыхаю так, будто все это время держала себя в кулаке.

Иду к своему дому и чувствую странное, вроде я сделала правильно, что зашла, что познакомилась, что посмотрела ей в глаза. А внутри все равно неприятный осадок.

Ее фразы про Рому, сказанные так, будто он уже в ее жизни не случайный человек, мимо не прошли.

Я захожу в дом, и первое, что слышу, это как Мишка смеется.

Мама что-то ему отвечает, гремит кастрюлей. И только это удерживает меня от того, чтобы сразу пойти к Роме и спросить: а ты точно понимаешь, кто она такая и зачем ты ей нужен?

Не хочу снова с ним ругаться только из-за того, что я сама себе накрутила.

Дорогие читатели, сегодня приглашаю вас в свою новинку

«Предатель. Его запасная жена»

ССЫЛКА НА КНИГУ: https://litnet.com/shrt/d73V

Аннотация:

— Познакомься, — мой муж обнимает высокую брюнетку,— это моя вторая жена.

Я ошеломляюсь от увиденного и услышанного.

— К-кто? Адиль, ты чего вообще говоришь?

— Ты что, глухая?! Жена моя говорю. Мадина. Уважай ее, теперь она тут главная. А вместо глупых вопросов лучше на стол накрой.

Мы женаты два года. Счастливый брак, понимание, забота, любовь. Все это начинает рушиться в тот день, когда я слышу их с матерью разговор за стеной. Свекровь настойчиво уговаривает Адиля взять вторую жену, и вот моя замена с видом хозяйки уже стоит на пороге нашего дома.

—Я ничего не понимаю. Скажи, что все это шутка, умоляю.

—Ты так удивлена, будто не знаешь наши обычаи. Рожать мне будет наследников, раз ты не можешь. — добивает меня он.

А я то слепо надеялась, что он верен мне.

Но теперь, когда мне посчастливилось узнать о том, что я беременна, уже не уверена, что он достоин знать правду.

Ведь кто я ему теперь? Запасная жена?

Буду рада вашей активности! Лайки и комментарии для меня лучшая похвала.

Хорошего дня!

Ваша Алена 🤍

Глава 15

Людмила

Я ложусь в кровать уже выжатая до дна.

Мама снова осталась в гостевой, Мишка уснул быстро, дом наконец притих, и на секунду мне даже кажется, что вот она… поистине нормальная жизнь.

Вот так и должно быть.

Мы просто устали, просто сорвались, просто переживаем новый этап.

Рома рядом, лежит, лупит в телевизор, я закрываю глаза и проваливаюсь почти сразу в сон.

Мне спокойно когда он рядом.

А потом слышу скрип.

Тонкий, мерзкий звук, от которого внутри все собирается в комок.

Я открываю глаза в темноте, сердце начинает стучать быстрее, чем надо.

Еще один звук — хлопнула дверь.

Я приподнимаюсь на локте, щурюсь, пытаюсь понять, показалось или нет, и понимаю сразу, что рядом пусто.

Мужа рядом нет.

— Рома… — шепчу я сначала, будто боюсь разбудить дом. Тишина. — Рома? — уже громче, но никто не отвечает. Я резко сажусь, оглядываюсь, будто он может стоять в углу, будто это какая-то глупая ошибка.

Может, в туалет? Может, попить? Курить то он обычно на балкон выходит…

Я встаю, босыми ногами ступаю по полу, и меня пробирает дрожь, но не от холода.

От ощущения, что что-то не так.

Дверь ванной приоткрыта… пусто. Коридор тоже пусто.

Я спускаюсь на несколько ступеней, прислушиваюсь: мама сбоку в спальне громко сопит, никаких шагов.

Дверь в комнату Мишки закрыта. Не буду подходить проверять пока что, а то вдруг разбужу еще.

Рома вышел из дома куда-то посреди ночи.

Я подхожу к окну возле лестницы и выглядываю во двор.

Фонарь освещает дорожку, калитку, кусок улицы, и я вижу его. Темная фигура. Рома.

Он идет не к машине и не во двор присесть покурить на качельки. Он идет в сторону соседнего дома.

В сторону той калитки.

В сторону Юли.

У меня внутри что-то сжимается.

Я отступаю от окна, будто меня кипятком ошпарили.

Нет. Это не может быть.

Посреди ночи? Что там за такие важные дела? Куда он собрался? Зачем?

Я хватаю первое, что попадается под руку, когда иду обратно в спальню.

Халат, какую-то куртку, даже не понимаю, что именно, пальцы не слушаются.

Руки дрожат так, что я еле попадаю в рукава.

Я выбегаю в коридор, спускаюсь, стараясь не шуметь, но плохо выходит. Надеюсь, никто не проснется.

Сердце колотится в горле.

Я открываю дверь, и меня сразу бьет ночной холод, такой резкий, что перехватывает дыхание. Лицо будто обжигает. Я стою на крыльце секунду, вцепившись в ткань на груди, и смотрю вперед, туда, где он подходит уже к чужому дому.

И в голове только одно… куда ты пошел, Рома… посреди ночи? Зачем?

Нагибаюсь, чтобы меня ненароком никто не увидел.

Ползу в сторону двора теперь сама.

На цыпочках, ногам холодно. Ну Люда, ну что за пипец ночка?

Я, женщина-параноик, притаилась за елкой во дворе, решив проследить за мужем.

Ох, е-мае. Что я творю?

Когда раздавали здравым смысл, я точно была в конце очереди, и мне досталась только щепотка.

— Ты жалеешь о том, что между нами было? — слышу голос за забором.

Юля…

Меня в дрожь.

Это правда ведь она… она. И что между ними было?

Я ухо в остро, но еще не верю в то, что слышу дальше.

— Нет. Не жалею, — отвечает мой муж. — и не буду жалеть, когда это произойдет снова.

У меня сердце сжимается.

Неужели да?... неужели это правда он спутался с этой девицей?

В этот момент во мне что-то дергается, протестует, орет, требует встать и уйти.

Какова срань….

Неужели я так действительно унижаюсь, что стою здесь и просто слушаю, как рушится моя жизнь?

Все мои догадки догадками не были?

Я ловлю себя на желании закрыть уши, сделать шаг назад, сказать себе, что мне показалось, что я все неправильно поняла.

Это ведь Рома. Мой муж. Человек, с которым я разделила 15 лет жизни, счастье, провалы, крах, горе, радость, все разделила, без остатку.

Он же не может быть предателем…

Но о деле, как он меня заверял, так просто не говорят.

Не может так просто отвечать «не жалею», будто речь идет о чем-то незначительном, а не о предательстве жены... семьи.

Хотя... я уже ничему не удивляюсь.

— Хорошо, — ласковый голос ее и тихий лай Юки на фоне…

Честно признаться, я хочу, чтобы все это оказалось глупым совпадением, чьей-то неудачной шуткой, страшным сном, но это все только мои розовые очки.

Проснись, Люда, у тебя муж изменщик и козлина последняя.

Стою. Жду продолжения. Я просто обязана услышать все, что только смогу, чтобы не осталось никаких сомнений.

Да уж, кажется, я мазохистка.

— Я тоже. Эти два дня без тебя вышли совсем грустными, мне тебя не хватало — эти слова уже слышу немного отдаленно, они отходят в сторону, видимо, бассейна в дворе соседки.

— Дела были. — продолжает Рома. — Лучше расскажи, как сходила в больницу?

У меня затекли ноги, ветка с иголками тычит в плечо, но это все мелочи по сравнению с тем, как трещит по швам мое сердце.

Это уже не подозрение.

Это мой самый страшный сон, который на моих глазах становится реальностью.

Я все еще не верю, что он завел любовницу. ЕЕ?

Вот эту кралю, у которой только папики? Она знает, что он заправляется на кредитку и с зп потом на нее кладет?

Точно не ее вариант.

И она точно не его.

Как же так…

Я не верю, что Рома выбрал другую женщину. Спутался с этой проституткой. Променял меня на нее?...

Предпочел эту молоденькую девицу, а не меня, прошедшую с ним огонь и воду.

Паскуда.

Я цепляюсь за остатки прошлого, за образ мужа, который знала наизусть, и в котором никогда не сомневалась.

А сейчас я чувствую, как этот образ рассыпается в пух и прах.

И вся его ласка последние две недели отпуска тоже ложь?

Все это пыль?

Но нет… Угомонись, Люда.

Сейчас даже если и было, после дальнейших фраз быть пылью перестанет.

— Все в порядке, как и ожидалось. Так что… — голос соседки прерывается, и я слышу чмокание, похожее на страстный поцелуй.

Хочу подскочить, перепрыгнуть через забор, накричать, разорвать их обоих в щепки, расцарапать ногтями им лица, но я словно приросла к земле.

Не могу пошевелиться.

А после того, что услышала дальше, все рухнуло окончательно.

— Могу тебя поздравить, дорогой, ты скоро станешь папой.

Глава 16

Людмила

Я слышу это, и на удивление… у меня ничего не рушится.

Не потому что мне все равно, а потому что внутри уже давно стоял этот перекошенный домик из подозрений, молчания, нервов и чужих взглядов, и сейчас он не падает… он просто становится фактом.

Словно мне зачитали приговор без права апелляции. Они давно вместе. Это тоже факт.

Эта Юля… беременна от моего мужа.

Та самая девица, которая вчера сидела в белом и раздавала мне советы, учила как надо разводить богатых мужиков, смеялась над, как она там выразилась?

Серыми мышами… и говорила про желание большего, будто я разделяю ее принципы.

Я пытаюсь уложить это в голове, но мысль не помещается, как коробка, которую ты пытаешься запихнуть в шкаф, когда она не по размеру.

Я не слышу, о чем они там дальше.

Я слышу только одно… мой муж будет снова папой.

И все.

После этого звук вокруг становится странным, будто кто-то выключил часть мира.

Я стою под этой сраной елкой, уколовшись о прутики, и даже не сразу понимаю, что они замолкли.

Потом слышу, как где-то скрипнула дверь, как хлопнула входная, и до меня доходит, что они зашли в дом.

В ее дом. В дом, к которому мой муж уходил может не один раз посреди ночи, пока я лежала рядом и думала, что у нас обычная усталость и обычные семейные трудности.

Кризис блять. Ага, Люда. С ума сошла?

Кризис у твоего мужа в трусах.

Я просто разворачиваюсь и иду назад, уже гордо выпрямив спину.

Я возвращаюсь домой.

Ужас, Люда, просто ужас.

Мы переехали сюда, чтобы быть поближе к его любовнице.

Я хватаюсь за ручку двери и захожу внутрь, стараясь не хлопнут