Неверный офицер. За гранью чести

Пролог

Людмила

— Ты жалеешь о том, что между нами было? — слышу голос за забором.

Я, женщина-параноик, притаилась за елкой во дворе, решив проследить за мужем.

Ох, е-мае. Что я творю?

Когда раздавали здравым смысл, я точно была в конце очереди, и мне досталась только щепотка.

— Нет. Не жалею, — отвечает мой муж.

У меня сердце сжимается.

Неужели да?... неужели это правда он.

В этот момент во мне что-то дергается, протестует, орет, требует встать и уйти.

Неужели я так действительно унижаюсь, что стою здесь и просто слушаю, как рушится моя жизнь?

Я ловлю себя на желании закрыть уши, сделать шаг назад, сказать себе, что мне показалось, что я все неправильно поняла.

Это ведь Рома. Мой муж. Человек, с которым я разделила 15 лет жизни, счастье, провалы, крах, горе, радость, все разделила, без остатку.

Он же не может быть предателем…

Не может так просто отвечать «не жалею», будто речь идет о чем-то незначительном, а не о предательстве жены... семьи.

Хотя... я уже ничему не удивляюсь.

Честно признаться, я хочу, чтобы все это оказалось глупым совпадением, чьей-то неудачной шуткой, страшным сном, но это все только мои розовые очки.

Проснись, Люда, у тебя муж изменщик и козлина последняя.

Стою. Жду продолжения. Я просто обязана услышать все, что только смогу, чтобы не осталось никаких сомнений.

Да уж, кажется, я мазохистка.

— Я тоже. Эти два дня без тебя вышли совсем грустными, мне тебя не хватало — эти слова уже слышу немного отдаленно, они отходят в сторону, видимо, бассейна в дворе соседки.

— Дела были. — продолжает Рома. — Лучше расскажи, как сходила в больницу?

У меня затекли ноги, ветка с иголками тычит в плечо, но это все мелочи по сравнению с тем, как трещит по швам мое сердце.

Это уже не подозрение.

Это мой самый страшный сон, который на моих глазах становится реальностью.

Я все еще не верю, что он завел любовницу.

Не верю, что выбрал другую женщину. Предпочел эту молоденькую девушку, на вид лет девятнадцати... мне... матери его ребенка и прошедшей с ним и огонь и воду.

Я цепляюсь за остатки прошлого, за образ мужа, который знала наизусть, и в котором никогда не сомневалась. А сейчас я чувствую, как этот образ рассыпается в пух и прах.

— Все в порядке, как и ожидалось. Так что… — голос соседки прерывается, и я слышу чмокание, похожее на страстный поцелуй.

Хочу подскочить, перепрыгнуть через забор, накричать, разорвать их обоих в щепки, расцарапать ногтями им лица, но я словно приросла к земле. Не могу пошевелиться.

А после того, что услышала дальше, все рухнуло окончательно.

— Могу тебя поздравить, дорогой, ты скоро станешь папой.

Глава 1

За три недели до

Людмила

— Ты уверена? — все не унимается мама, — предчувствие у меня плохое. Доченька, может, еще…

— Мам, мы уже заезжаем сегодня, как я могу передумать? Мне нравится дом, Мишке тоже, я там все обустрою, и ты приедешь в гости. Вот увидишь, там мы точно счастье обретем.

Произнесла это и на душе легче стало.

— Хорошо, Люсь, ты пиши, звони, как там что, сама тяжелое не поднимай! А то знаю я этих грузчиков, на хозяйку бедную повесят все, а сами курить и за чекушку в потайном кармане хвататься.

— Не буду, мам, не буду. Все будет, как полагается.

Мне тридцать пять лет, но для своей мамы я все равно остаюсь ребенком.

Как и мой сын всегда им будет для меня.

Смотрю на то, как Мишка складывает любимые машинки в последнюю коробку, и облокачиваюсь плечом на дверной косяк.

— Мам, а папа скоро приедет?

— Скоро, милый, скоро — смотрю на часы и понимаю, что муж опаздывает, — и поедем в новый дом.

— Я буду играть в песочнице?

— И не только ты. — я подхожу ближе к сыну и присаживаюсь на корточки.

Беру в руки его любимый бульдозер и демонстративно распахиваю глаза.

— Будем копать! Будем ездить! Будем строить самый большой замок, который только пожелает мой Мишутка!

Сынок улыбается, забирает бульдозер и прижимает к себе.

Мой маленький, мой хороший…

Я очень надеюсь, что ему понравится жить в своей новой большой комнате, кататься с личной горки сколько душе угодно и играть с псом, которого мы непременно заведем.

Я глажу его по голове, целую в макушку и, пока сынок катает машинку, иду в сторону окна.

— Где же наш папа? — едва слышно шепчу себе под нос. — куда же он запропастился?

Мамино плохое предчувствие теперь перешло и на меня.

Мотаюсь из угла в угол, пытаюсь собраться с мыслями и оглядеть, точно ли все положила.

Уже триста раз проверила, перепроверила, а толку ноль.

Люд, ты если что-то забыла, значит, нужно отпустить, тебе все равно ближайшие пару дней еще можно будет сюда вернуться.

От этой мысли переезда по спине мурашки.

Я осматриваю кухню, полочки, на которых больше нет моих любимых специй, осматриваю холодильник, теперь уже пустой и без магнитов.

Столько воспоминаний, столько деталей, столько мелочей, каждую из которых я заберу с собой.

Предаюсь ностальгии.

Присматриваюсь, вон там скол на кухонном гарнитуре.

Эх. Наша квартира, наше семейное гнездышко.

Здесь мы с Ромой начинали жить, здесь я училась варить борщ, тут вязала первые детские пинеточки.

А тут Мишка учился ходить, говорить, впервые сказал мама и папа.

Я смотрю на сына, которого вижу в отражении в шкафу в конце коридора, тяжело вздыхаю, снова смотрю в окно.

Куда же исчез наш папа, куда он пропал?

Неужели там на работе проблемы…

Я уже все извелась. И сидела, и стояла, и на дорожку, и чуть ли не вприпрыжку, столько вещей еще, столько дел. Я как представлю, сколько всего мыть и разбирать, так дурно, но с другой стороны… свое жилье. Теперь уже точно наше, а не съемное.

Еще раз оборачиваюсь по сторонам. Грустно, не могу.

Но с другой стороны, я понимаю, что мне нужно отпустить, нам нужно двигаться дальше, нам нужна смена обстановки, нашему браку с Ромой точно нужна новая локация, последние пол года у нас идет разлад, и покупка дома одна из причин.

То бытовуха по садику и работе, то споры по ремонту.

Тем более мы так долго копили, продали квартиру моего папы, даже машину мою простенькую и то продали.

Все сделали, только чтобы купить именно этот дом.

Были, конечно, и другие варианты, но муж настаивал именно на этом. Не знаю почему, но ему виднее. Я привыкла доверять ему всецело. Ну а что? Хороший тихий район, большой продуктовый магазин, приличный садик и школа. Да все, что нужно для счастливой комфортной жизни.

Надо заняться делом, хватит думать.

Перепроверяю пакеты. Один, второй, третий.

Кажется, все на месте, но руки все равно лезут внутрь, будто что-то ускользает.

Телефон в руке не дает покоя.

Набираю Рому.

Гудок.

Еще. Еще.

Они тянутся как вечность.

Не берет.

Сбрасываю, набираю снова. То же самое.

Сердце начинает колотиться быстрее, и я ловлю себя на том, что считаю эти проклятые сигналы, как секунды до чего-то плохого.

Уже нездоровая паранойя. Вот мама, блин… накрутила меня.

Домофон вдруг звонит. Е мае, испугалась.

Поднимаю трубку и слышу:

— Открывай, хозяйка.

Поднимаю трубку, тыкаю на кнопку открыть, пальцы не слушаются, домофон тупит и не срабатывает. Я уже злюсь на себя.

— Ну давай же!

Щелчок.

Есть.

В голове у меня только одно, что без мужчины с мужчинами дело лучше не иметь, особенно сейчас, когда все на мне, когда ребенок рядом, когда Рома не отвечает.

Я очень нервная, вся на взводе.

Стою посреди кухни, прислушиваюсь к шагам за дверью, ловлю каждый звук и думаю, произошло ли что или я себя накручиваю?

Грузчики поднимаются, заходят, осматривают масштаб, сразу берутся за дело.

Первым делом они вытаскивают клетчатые сумки, те самые, в которых полжизни умещается.

Баулы, набитые одеждой, постельным, какими-то мелочами, которые вроде и не нужны каждый день, но и выбросить рука не поднимается.

Я отступаю в сторону, прижимаюсь к стене, чтобы не мешать, и не понимаю, куда теперь идти и за что хвататься?

Просто отрешенно стою и смотрю.

Далее в ход идут коробки. Эти уже тяжелее, с надписями маркером: «кухня», «книги», «Миша».

Мужики кряхтят, переговариваются между собой, медленно разворачиваются в узком коридоре.

Я машинально считаю все: одна, вторая, третья…

Следом вытаскивают Ромины рыбацкие принадлежности.

Удочки, тубусы, какие-то длинные чехлы, которые еле пролезают по высоте. Я даже усмехаюсь краем губ.

— Ой, без этого мы, конечно, никуда.

Тут раздается резкий хлопок. Один из грузчиков задевает косяк, тихо матерится, я вздрагиваю от неожиданности, смотрю на Мишку, а ему хоть бы хны.

Хорошо. Сейчас о другом думать надо.

Я знаю адрес. Знаю, куда мы едем, знаю, какой там двор, какой забор, где калитка.

Я сто раз прокручивала это в голове. Но сейчас внутри какая-то странная пустота и растерянность, совсем мне несвойственная.

Обычно я крайне собрана, и все держу под контролем. Даже на родах Рома паниковал больше меня.

А тут такое ощущение, что меня выдернули из привычной жизни, и как быть дальше не объяснили.

Выходить из зоны комфорта не очень то и просто.

— Хозяйка, это тоже выносим? — спрашивает один из грузчиков, указывая на еще одну коробку, которую не получилось закрыть.

Я киваю, даже не сразу понимая, что именно он спросил.

Телефон вибрирует, вырывая из потока мыслей.

Экран загорается, и я резко опускаю на него взгляд.

Рома.

ФУХ!

Наконец-то.

Я тут же поднимаю трубку.

— Извини меня, я тут на работе задержался, — начинает супруг, слышно, что торопится и куда-то идет, дверь хлопает. — Вы там уже начали? Эти приехали? У меня от них пропущенные были.

— Да, приехали уже. — быстро отчитываюсь я. — Все выносят потихоньку. Часть уже спустили, видела в окно, как в газель грузят.

Я краем глаза слежу, как очередная коробка исчезает за дверью, и акцентируют внимание на том, что внутри все напряжено до предела.

— Ты скоро будешь? — я уже нервничаю.

Переезд — равно стресс.

Рома отвечает не сразу.

Пауза тянется, и мне это совсем не нравится.

Я сжимаю телефон сильнее.

Он издевается надо мной? Неужели под переезд нельзя было выделить хоть один несчастный выходной?

— Ром…

— Слушай, — наконец произносит он, — я тут опаздываю немного. Может, я тогда сразу в тот дом поеду? Встречу там. Чего мне сейчас обратно в твою сторону ехать, если вы там сейчас все погрузите? Может справишься сама?

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в этой истории!

Обещаю, что будет ярко, остро, эмоционально и очень интересно❤️

Вас ждут:

— Беременная любовница со своими мутными мотивами

— Муж-оперативник, скрывающийся на работе от надоевшей жены

— Нежная главная героиня и ее чуткое сердце

Не забывайте добавлять историю в библиотеку, чтобы не потерять!

Также прошу вашей поддержки.

Если история вас зацепила — нажмите на звездочку (лайк).

Автору будет очень приятно, а муз— рад❤️

Спасибо вам и хорошего дня!

Инструкция:

Глава 2

Людмила

Я говорю ему, что хорошо, пусть едет туда, я со всем справлюсь.

И сразу же сбрасываю звонок, не давая себе передумать и сказать что-то лишнее. Взорвусь сейчас и наговорю в три короба, не надо. Особенно людям показывать, что мы ругаемся. И сыну… не надо. Слишком много лишних ушей.

Выдыхаю и словно уговариваю себя не раздувать это внутри до точки невозврату.

Беру с комода Мишкин комбинезон и иду к нему.

— Ну что, одеваться будем?

— Ага, — он возится со штанами, тянет, путается в застежках. — Ой.

— Молодец, молодец, — подбадриваю я.

Уже пора выходить.

В квартире непривычно пусто. Все основное мужчины уже вынесли, и от этого ощущение, будто меня саму потихоньку разбирают по коробкам.

Ни одной привычной детали, ни наших фото, ни любимого пледа на диване.

Все равно тошно.

Одеваюсь сама, потом еще раз прохожусь по комнатам.

Туда-сюда, из угла в угол7

Так… вроде все, Люда, угомонись, не ужаленная.

А, вот этот пакет еще. Точно. Ага!

Теперь все.

Бурчу себе что-то под нос.

Настроение заметно съехало вниз, хотя я стараюсь этого не показывать.

Я ведь правда думала, что Рома возьмет выходные. Отпуск у него через три дня, мог бы выделить вечер или хотя бы не задерживаться.

Сам факт.

Не то чтобы мне трудно ехать без него, дело вообще не в этом. Просто он говорил, что приедет, что поможет, что проконтролирует этих оболтусов.

А я не люблю, когда слова остаются пустым звуком.

Особенно сейчас, когда у нас и так все держится на честном…. слове.

Ладно. Не хочу снова цепляться за это. Ссор и так стало слишком много между нами стало. Надо относится ко всему спокойнее, быть мудрее и промолчать.

Снимаю с вешалки Мишкину куртку.

— Спасибо, мам, — улыбается он.

Я натягиваю пальто, наклоняюсь застегнуть сапоги.

Замок снова сопротивляется, идет тяжело.

Еще немного похожу в этих сапогах. Должны протянуть. До конца весны точно дотянет.

В свое время и вилкой подтыкали, чтобы ехал.

Переживу. Потом куплю новые.

— Потом вообще все будет по-другому.

Мы выходим к лифту, спускаемся вниз. Внизу грузчики ждут.

Я вызываю такси, осматриваюсь, поедем следом за ними. Последние коробки уходят в багажник, рыбацкие принадлежности Ромы кладут сверху, кое-как утрамбовывая.

— Вы что ли рыбачите, хозяйка? — шутит мужчина с седыми усами, захлопывая дверь газельки.

— Да, конечно. Каждый день, — отвечаю почти вежливо.

Мда.

Я тут же ловлю себя на раздражении. Неуместные вопросы.

Или это просто я на взводе и реагирую острее, чем обычно. Наверное, так и есть. Такое бывает.

Мы с сыном садимся на заднее сиденье такси.

Миша сразу устраивается у окна, прижимает к груди бульдозер, а я захлопываю дверь и на секунду закрываю глаза.

Машина трогается, и я будто проваливаюсь в собственные мысли.

Достаю телефон, пишу маме, что все в порядке, что мы уже едем. Она после смерти папы очень за меня переживает, и мы как-то незаметно сблизились.

Стали чаще созваниваться, переписываться.

Я стараюсь рассказывать ей обо всем, что происходит, даже о мелочах.

Все-таки ей одной непросто, пусть хотя бы меня слушает, чем я живу, чем занята.

Она почти сразу отвечает: «Давай, доча, удачи. Вы уже на финишной прямой».

Я читаю и почти улыбаюсь, блокирую телефон.

Финишная прямая…

Я буду на ней, когда отмою все люстры в том доме, когда протру каждую полку, пройду все комнаты паровой шваброй, расставлю каждую вещь по своим местам, холодильник завешаю новый старыми магнитиками.

Я буду на финишной, когда перестану натыкаться на коробки и пакеты, которые последние четыре дня только и дело, что норовят отбить мой мизинец.

Хотелось бы еще кое-что подлатать еще там, переделать, но пока финансы не позволяют.

Мы и так вложили в этот дом все, до последнего.

В целом он мне нравится, в нем есть какая-то своя атмосфера уюта. Хотя тот, другой вариант, если честно, нравился мне больше.

Но Рома сказал, что здесь будет удобнее, что ему проще добираться до работы, что инфраструктура лучше. Я тогда не стала спорить. Может, и правда виднее. Он все-таки мужчина.

Машина едет по полупустым улицам, я смотрю на руки, ловлю себя на том, что они немного трясутся.

Эти дни я почти не выпускала из них ничего.

Складывала вещи, перекладывала, упаковывала.

Тарелки и стекло в бумагу, потом еще слой, потом полотенце, чтобы точно не разбились.

Стаканы по старым коробкам, которые как оказалось не зря хранила.

Полотенца, постельное, детские вещи, все по стопкам, чтобы потом было легче разобрать.

Я помню, как сидела на полу среди коробок и думала, что больше не могу. И как только столько всего помещалась в наших шкафах? Откуда это все?

Спрашивала себя, а потом все равно вставала и продолжала.

Надо.

Миша что-то тихо напевает себе под нос, новую песню по радио видимо услышал.

Молодец, вот кому есть чем заняться всегда.

Прошло около получаса. Машина грузчиков впереди сбавляет ход, и наше такси вслед за ней поворачивает на нашу, так сказать, новую улицу.

Рома встречает нас, как и обещал.

Слава богу, хоть сюда он не опоздал.

Калитка распахнута, хоть это сделал.

Машина грузчиков заезжает внутрь, шуршит гравием под колесами.

Мы с сыном выходим из такси. Мишка тут же срывается с места и бежит к папе.

Рома подхватывает его на руки, что-то показывает, размахивает рукой в сторону дома, двора, одновременно начинает бухтеть, едва замечает, что один из баулов поставили вниз, а не наверх, к хрупкому.

Узнаю командира. Очень злого командира…

Я стою рядом и молча наблюдаю, будто меня здесь и нет.

Сил нет. Вообще. Даже не могу разобрать, что он там кричит.

Рома опускает сына на землю.

Мишка тут же несется к новым качелям во дворе, которые только его и ждут.

Я остаюсь рядом с мужем.

Рома сам весь не свой, хмурый чересчур.

— Ты как? — я чуть приподнимаясь на носках, тянусь к нему, чтобы приобнять слегка за плечи.

Соскучилась за весь день.

— Не видишь, как? — отрезает вдруг он, сбивая меня с толку. — Контролирую процесс. Что за глупые вопросы? Почему ты им не сказала, что вот этот баул надо сверху поставить? Ума не хватило?

И все. Сразу упрек.

Сразу таким тоном, после которого, мне мгновенно расхотелось его обнимать.

Вместо этого накрывает обида.

Я с ног валюсь, устала как собака с этим всем.

Я эти дни тянула все одна. Он сложил свои спиннинги и коробку с инструментами. Все остальное я. За нас всех.

Посуда, одежда, бытовое, детские вещи. Даже его трусы.

А теперь он стоит и бурчит, будто я что-то не предусмотрела, не доглядела.

Столько этих одинаковых клетчатых сумок, я что обязана каждую помнить? после пятой они стали все похожи, после десятой не разберешь где что.

Я снова сдерживаюсь, потому что знаю, что если сейчас открою рот, все полетит к черту.

Делать этого нельзя, я много могу злая наговорить, похлеще чем он точно.

Вместо гнева, я разворачиваюсь, выдыхаю через стиснутые зубы и иду в сторону дома.

Прохожу внутрь, оставляю дверь открытой, подпираю ее стулом, который дотащила с кухни. Тяжелый, скотина. Надо бы набойки на ножки купить, скрипит.

Внутри всю потрясывает, поворачиваюсь к окну, вижу, как он закуривает вторую.

— Сколько можно… — бурчу я себе под нос.

Сколько можно курить и сколько можно вот так плевать на меня?

Не приехал, оставил меня одну разруливать все это, а теперь еще и ведет себя так, будто я ему мешаю.

Глупые вопросы… действительно.

Как всегда. От него только раздражение и агрессия.

Неужели я больше никаких чувств в нем не вызываю?

Грузчики начинают заносить вещи в дом.

Я только успеваю отойти в сторону, когда Рома первым проходит внутрь прямо в обуви.

Грязные следы тянутся по полу, один за другим, будто нарочно издевается надо мной.

Я смотрю на это и не верю глазам.

Даже грузчики оказываются аккуратнее, чем он.

Те хоть оглядываются, переступают, стараются не размазать.

Я снова выдыхаю.

Господи…

— Рома…— мысленно шиплю, сдерживая все, что просится наружу.

Мне и так работы валом.

А теперь еще и пол.

И тут Мишка, уже в одних носках, несется по дому, прямо по этим следам.

Туда, обратно, дальше, еще дальше.

Топчет, смеется, не понимая, что делает. Теперь грязь везде.

Я даже не успеваю его остановить, только провожаю взглядом.

Сажусь на этот самый стул. Просто потому что стоять больше не могу.

Какой трындец.

Смотрю на это все со стороны.

Слышу как Рома раздает указания, показывает на последние коробки, объясняет, куда что поставить.

Еще злой, раздраженный до безумия. И что мы не так сдеали? Это не я обещала домой пораньше сегодня приехать.

Я снова выдыхаю, глядя на следищи и думаю только об одном… это все еще мыть.

Все. От и до. И так забот выше крыши, а тут еще это.

Мало кто вообще понимает эту женскую боль, когда силы уже на пределе.

Хочется просто лечь, вытянуть ноги и забыть на пару хоть мгновений, хоть на чуточку-чуточку… отпустить все хлопоты. Но кто кроме нас? Кто кроме женщин взвалит на свои плечи весь этот пиздец?

Никто.

Наконец грузчики уходят.

В доме становится тише, но легче не становится. Чувствую напряжение между мной и Ромой. Что-то не так. И это не просто потому, что он не приехал.

Мишка радостно бросается к коробке, вытаскивает пакет с любимыми игрушками, несет его в сторону дивана.

Ой… хоть бы не раскидал прям тут.

Встаю, придерживаясь за поясницу, которая сейчас отвалится, закрываю дверь, иду в сторону столешницы.

Рома подходит ко мне, останавливается рядом, смотрит мне в глаза.

— Не знаешь, где открывашка для пива? Устал что-то капец.

Дорогие читатели, спешу пригласить вас в новую книгу нашего литмоба от Виктории Золотовой

"Офицер. Она (не) твоя"

ССЫЛКА НА КНИГУ: https://litnet.com/shrt/Xt6u

Хотела сделать мужу сюрприз, вернувшись из командировки пораньше, и застала своего благоверного между ног какой-то блондинки.

— Юль, ты всё не так поняла, — говорит подонок, вытирая рукой рот.

Нащупываю рукой вазу и швыряю в предателя…

Глава 3

Людмила

— Открывашка для пива?

Я осматриваю взглядом весь этот хаос из коробок, пакетов и баулов и не понимаю, он угорает, что ли?

Издевается надо мной целенаправленно.

Медленно мотаю головой.

Если бы не бегающий рядом сын, я бы точно высказала ему все в самом ласковом тоне.

У меня уже нет запаса терпения, он закончился где-то между кухонной утварью и последней коробкой с одеждой.

Но я молчу.

Зову к себе Мишу, присаживаюсь, стягиваю с него грязные носки. Он тут же вырывается и несется дальше, уже босиком, оставляя за собой следы.

Е-мае а, дай Бог мне терпения с ними обоими. Все нервы уже…

— Далеко не уходи, — кричу ему вслед. — Сейчас переоденемся.

Рома встает со стула, идет к холодильнику, открывает его, заглядывает внутрь, недовольно бурчит, что банка не охладилась. Достает пиво, открывает зажигалкой.

Я смотрю, как он пьет, запрокинув голову, потом он выходит на улицу курить.

Ну да. Понятно.

Помогать он мне, видимо, тоже не собирается.

Что ты, Людочка, ожидала, что будет благоверный твой бегать с тряпкой в зубах? Хрен там плавал.

Обида накрывает, накрывает с головой.

Я даже на секунду замираю, прежде чем повернуться к сумке. Остолбенела от этой наглости.

Устал бедный, устал мой хороший, как же я могу разочаровываться?

Роюсь в сумке, нахожу чистую футболку для Миши, носки. Хоть это рядышком приложила.

Сынок тем временем несется по комнате со своим бульдозером, скользит по полу, едет на заднице и в какой-то момент падает прямо у моих ног.

Смеется, заразительно, беззаботно.

Ох… непоседа эдакая.

У меня нет сил его одергивать, нет сил объяснять, что надо бы вести себя иначе. Хочет бесится? Пусть. Я просто смотрю на него.

— Нравится тебе в новом доме?

— Да, мам! Тут круто, столько места!!!

Он поднимается, я протягиваю ему носки, Миша сам натягивает их, пыхтит, старается.

— Только есть, мам, хочу.

— Уже проголодался? — вот это проглот, перед грузчиками плотно поели. — Сейчас дойду до папы и закажем перекусить. Ты что хочешь?

— Бургер!!! И картошку фри!!!

Я улыбаюсь, что еще было ожидать? Такой он у меня потешный.

Бургер за милую душу, а как суп или салат, так не заставишь.

— Хорошо, сынок, закажу.

Я все разбираю одна. Коробка за коробкой, пакет за пакетом. За окном уже темнеет, день будто незаметнопролетел, а Рома куда-то пропал.

Все понятно. Вот она жизнь в браке, ни помощи, ни поддержки, ни слова теплого.

Горячие слезы текут по щекам, и я даже не вытираю их. Руки мокрые, да и хрен с ним, хуже не будет.

Провожу рукавом по щеке.

Ну почему ему так сложно помочь? Почему? Неужели у него правда отсохнут руки, если он хотя бы что-то достанет, расставит, отнесет по нужным комнатам? Дом большой, вещей море. Хоть что-то. Ты же видишь, что у меня сил нет…. Ты же знаешь…