Парфюмерша из Ведьминой Хижины: путь к свободе

Сознание вернулось ко мне только на следующее утро. Я проснулась от того, что в носу щипало от смеси тлеющих скруток из трав полыни, а во рту стоял горьковатый привкус вчерашнего зелья. Я вспомнила испуганные глаза Яры, когда я глотнула весь эликсир, и как все закрутилось в безумном и быстром танце. "Какая же глупая, — подумала я, — достаточно было глотка, а я..." Но видения ушли, оставив лишь привкус тоски.

Тук-тук-тук.

Настойчивый стук по полу выдернул меня из воспоминаний и сожалений. В щели приоткрытой двери торчала знакомая деревянная ручка. Метла...

— Засоня, ты завтракать будешь? — донесся голос Яры. — А то моя прожорливая парочка все сметает, даже крошки потом трудно будет найти!

Я села на постель, потирая виски, и оглядела свою комнату: стопки книг на полках, и вчерашняя склянка с каплями эликсира на столе, все еще слабо светящаяся.

Выйдя из своей комнаты, я чуть не полетела кубарем, споткнувшись о какой-то предмет, который… хихикал? Это был Умник. Он неестественно выгнулся и лежал поперек, явно изображая из себя не то барьер, не то шутливую ловушку.

— Утро доброе! — проскрипел он, с явным трудом удерживая серьезную ноту. — Падение с высоты собственного роста — отличная… э-э-э… утренняя разминка! Согласно трактату «Искусство шутки при дворе короля для шутов», том второй, глава «Безопасный юмор».

Я посмотрела на него с недоумением.

Умник нервно зашелестел страницами.

— Кхм… Шутка не удалась? — в его голосе послышалось разочарование. — Возможно, следовало начать с чего-то попроще. Тогда, по «Учебнику практического юмора для начинающих»: в следующий раз советую надеть шлем…

Он не успел закончить, потому что с верхней полки на него с грохотом свалился толстый фолиант под названием «Анатомия для чайников» — тяжелый, как камень, с иллюстрациями, которые, кажется, моргнули от удара.

— Не вышло… — пробормотал он с обидой. — Но я еще научусь! Теория — ничто без практики!

И тогда он попытался издать нечто, такое, что должно было по его мнению, напоминать человеческий смех. Получился странный звук — нечто среднее между скрипом ржавых петель на двери, скрежетом когтей по стеклу и клокотанием кипящего зелья: «Хр-р-рум-ш-ш-хи-хи-хрюм!» Это было настолько нелепо и в то же время жутковато, что я невольно рассмеялась сама.

— Получилось! — торжествующе воскликнул Умник, подпрыгивая на месте. — Аудитория реагирует! Методическое пособие не врет! Продолжим эксперименты после завтрака!

И он гордо поплыл прочь, по пути пытаясь безуспешно подразнить спящего Жнеца, который лишь приоткрыл один глаз и буркнул: «Дурачина».

За столом как обычно царил хаос. Жнец, с аппетитом накинулся на кусок рыбы, а Король Чирик Пятый, сидя на краю стола, пытался поймать длинным языком летающие крошки. Он промахнулся, шлепнулся в миску с овсянкой и вынырнул, облепленный хлопьями, чихая и квакая: «Кр-р-рва! Королевский завтрак!»

— Доброе утро, — радостно сказала я, плюхаясь на табурет.

— Оно станет добрым, — Яра пододвинула ко мне миску с кашей, от которой пахло корицей и медом. — Сегодня ты научишься летать. И никаких отговорок!

Ложка замерла у меня на полпути ко рту. Летать? Я, которая забиралась на стремянку с молитвой и крестилась перед каждой ступенькой? Сердце рухнуло куда-то в пятки.

— На… на метле? — голос предательски дрогнул.

— А на чем же? — Яра подняла бровь, ее глаза искрились. — Тебе дракона подавай? Так твой занят выгулом новой пассии. Нет, милочка, только метла. Классика. Доедай быстрее, проведу ознакомительный урок.

— Но я думала… — я смущенно покраснела. — Ну, там, ступа есть, или помело…

Яра фыркнула и руками уперлась в бока.

— Дите мое, ступы — это из другой сказки! Для ленивых бабулек, которые боятся, что платок с головы слетит во время полета. А помело — для подметания, и уж точно не для полетов. Нет уж, у нас все по-взрослому — метла и ничего больше. Так что хватит выискивать легкие пути!

Мы выбрались на улицу. Осенняя погода приятно согревала. Поляна за хижиной была залита утренним солнцем. И посреди этого пейзажа, словно насмехаясь, стояла ОНА. Метла. Ее прутья шевелились на ветру с таким высокомерным видом, будто она сейчас меня потащит по всем колючим кустам. И если у нее были бы ручки, она бы ехидно ими потерла, показывая, что задумала шалости.

— Ну и чего же вы ждете!? — подтолкнула меня Яра. — Алиша, не стесняйся. Метла, будь посговорчивее.

Я сделала неуверенный шаг. Еще один. Я осторожно взялась за рукоять метлы — теплую, гладко отполированную, — и перекинула ногу, стараясь усесться поудобнее.

Жнец и Умник высунулись из окна, как зрители в театре, а Король Чирик Пятый квакнул ободряюще и вывалился с окна.

— Ну… полетели? Вверх? — я прошептала и зажмурилась, сжимая рукоять пальцами так, что костяшки побелели.

И… Ни-че-го. Абсолютно ничего. Метла стояла, как вкопанная. Она не просто не двигалась — она словно намеренно впитала в себя всю тяжесть мира, став неподвижной, как вкопанная. В ее неподвижности читалось презрительное: «И что ты будешь делать дальше?»

— Не трясись, покажи уверенность! — скомандовала Яра, скрестив руки. — Она проверяет тебя на прочность!

«Увереннее? — пронеслось в голове. — Я вспомнила предательство Гордана, как мне было больно в тот момент. Каждый его ледяной взгляд, каждое слово». Злость подкатила к горлу, смешавшись с обидой. Этими эмоциями я хотела разжечь в себе уверенность и доказать, что я тоже чего-то стою.

— ВВЕРХ! — скомандовала я уже громче, в голосе зазвенела сталь.

Снова ничего. Полный игнор. Метла даже не дрогнула. Она просто стояла, и мне начало казаться, что я сижу на обычном, ничем не примечательном бревне.

— Не-ет, — протянула Яра. — Это не уверенность, а истерика. С ней это не сработает. Успокойся и попробуй снова. Дыши глубже.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться. Вдох. Выдох. «Я должна это сделать. Я не позволю над собой насмехаться. У меня должно получиться».

— Вверх, — сказала я твердо и спокойно, почти шепотом, — и вот тогда метла среагировала.

Сначала она дернулась, прутья зашелестели. Потом ее рукоять внезапно выгнулась дугой. Прежде чем я успела понять, что происходит, мир перевернулся с ног на голову. Буквально. Метла вращаясь совершила резкое пике, и я, описав в воздухе короткую дугу, приземлилась на мягкую траву… затылком вниз, а ногами беспомощно вверх. От неожиданности я только и смогла, что глухо ахнуть. Перед глазами звездочки водили хоровод.

— Браво! — раздался из окна голос Умника. — Десять баллов за нестандартный подход и за отличное приземление! Похоже на упражнение из йоги для начинающих! Но тебе явно не хватает растяжки!

— Встааать! — скомандовала Яра, не скрывая улыбки, но протягивая руку. — Настоящая ведьма должна уметь падать во всех мыслимых и немыслимых положениях! Обязательный навык! Без синяков — никуда.

Я медленно выбралась из своей нелепой позы, стряхивая с волос травинки и землю. Злость и обида кипели во мне, но под ними росло упрямство.

— Может, есть какое-нибудь заклинание? — пожаловалась я, потирая ушибленный локоть.

— Есть! — оживилась Яра, хлопнув в ладоши. — Заклинание ТЕРПЕНИЕ и УПОРСТВО! Работает безотказно. Продолжаем! А метла — она как живое существо. Уважь ее.

Следующий час стал для меня адом. Метла вела себя как самая строптивая лошадь на свете: она выкидывала меня через голову в мягкую траву, резко тормозила, заставляя кувыркаться вперед в грязную лужу (где я утонула по колено), крутилась вокруг своей оси, пока я не теряла ориентацию и не начинала орать, и однажды даже попыталась воткнуться ручкой в землю, как копье, оставив меня висеть вверх тормашками.

Яра давала советы: «Расслабься! Думай о полете, как о танце!» Но это мало мне помогало.

Жнец, тем временем, комментировал происходящее с неподражаемым сарказмом, развалившись на подоконнике: «О, изящный пируэт! Шесть баллов из десяти, не хватило грации. А теперь — сальто в крапиву! Браво, апплодисменты, но барсукам не понравится, что ты помяла их крапиву. Знаешь, мне кажется, она тебя не любит.»

— Жнец, хватит уже! — зашипела умоляюще я, пытаясь отлепить себя от земли после очередного падения, вся в грязи и листьях.

— Твои проблемы, — пожал плечами кот. — Видишь ли, у метел очень простые вкусы. Им нужно либо уважение, либо взятка. Иногда и то, и другое.

Яра, услышав это, задумалась:

— А знаешь, мех на ножках, ты в чем-то прав. Алиша, попробуй поговори с ней. Не командуй, а поговори. Она у нас тоже очень ранимая.

Я, вся в синяках, в земле и с листьями в волосах, выглядела как лесной дух после пьянки, подошла к Метле, которая снова стояла в своей гордой, надменной позе. Я села на корточки перед ней, чувствуя себя полной дурой. Говорить с метлой? Гордан бы сказал, что я спятила.

— Слушай, — начала я, — ты, наверное, думаешь, я слабая. Ты привыкла к Яре — она сильная, опытная. А я... я только учусь. Так что, пожалуйста... давай дружить? Я обещаю носить для тебя... эээ... вяленую рыбу, если надо или что ты там еще любишь. Или полировать рукоять. Просто дай шанс.

Метла слегка задрожала. Затем ее прутья перестали ерничать и мягко опустились. Она наклонилась ко мне, как будто изучая: «Хм, не так уж плоха». В воздухе повисло напряжение, ветер стих, а Жнец затаил дыхание.

— Ну что, договорились? — прошептала я, улыбаясь.

Метла вдруг резко ткнулась своим рабочим концом мне в грудь, отчего я села в лужу (опять!), а затем... легла на землю рядом, приглашая сесть. «Прогресс!» — подумала я, встав и отряхнувшись.

Я осторожно перекинула ногу. Метла плавно, без рывков, оторвалась от земли. Сантиметров на тридцать. И замерла в воздухе, слегка покачиваясь, как лодка на волнах. Я почувствовала легкий ветерок под собой, а сердце заколотилось от восторга. У меня отвисла челюсть. Я сидела на метле. И не падала! «Гордан, ты был бы в шоке! Я летаю!»

— Ура! — закричала я, размахивая руками. — Получилось!

— Молодец, но лучше пока держись двумя руками! — одобрительно крикнула Яра, хлопая в ладоши. — Теперь главное — сохранить равновесие! Попробуй немного пролететь вперед!

Окрыленная успехом, я инстинктивно перенесла вес вперед. Метла рванула с места так, будто за ней погнался целый выводок голодных барсуков. Я вскрикнула и вцепилась в метлу мертвой хваткой. Ветер свистел в ушах, деревья мелькали зелеными пятнами, а земля внизу была страшно далеко — метров десять, не меньше. Поляна уменьшалась, а хижина казалась игрушечной.

— ТОРМОЗИ! — заорала я в ужасе, чувствуя, как волосы встают дыбом, еще чуть-чуть и щеки бы тоже начали трепетать на ветру. — ТОРМОЗИ!

Метла, словно поняв мой панический посыл, резко затормозила. По законам физики, я продолжила движение вперед. Закрывая лицо руками, я приземлилась прямиком в куст бузины, который мягко принял меня в свои объятия, уколов всего пару десятков раз острыми ветками. Я лежала на спине, глядя в небо, и пыталась отдышаться. «Ну, вроде бы жива, значит полет удался... почти».

Ко мне подбежала Яра, хохоча во весь голос, а Жнец мурлыкнул:

— Классика. Первое приземление в кусты — обряд инициации.

— Ну вот! Видишь! Ты летала! — сказала Яра, помогая встать.

— Я падала, — поправила я ее, выплевывая лист и отряхивая ягоды. «Но это уже что-то. И метла... она послушалась».

— Полеты всегда начинаются с падения! Ты молодец! Она тебя приняла!

Жнец вальяжно подошел и посмотрел:

— Приняла — громко сказано. Скорее, не стала убивать сразу. Прогресс. И кстати, насчет вяленой рыбы… я не шутил. Завтра возьми с собой — на всякий случай, или по моим источникам ты влетишь в чье-то развешенное белье или того хуже, в дерево. А то и в озеро.

Я выбралась из куста. Вся помятая, в царапинах, но с чувством глупого, детского восторга. Я летала. Недолго и с катастрофическим финалом, но летала. Это было как еще один отважный шаг в моей новой жизни.

Вечером, сидя на кухне и натирая синяки целебной мазью, я чувствовала себя счастливой. Пусть я выглядела как побитая собака, но я сделала это. Нашла общий язык со строптивым транспортом, который, кажется, теперь стал чуть дружелюбнее.

— Завтра продолжим, — пообещала Яра, наливая чай с мятой и медом. — Научимся поворачивать. И тормозить. Желательно до столкновения с деревом. А то Жнец уже ставки делает, в какие из деревьев ты точно влетишь.

Я просто застонала и положила голову на стол. Но улыбка не сходила с моих губ. Завтра будет новый день — с новыми падениями, взлетами и, кто знает, может чем-то еще волшебным.

Глава 7: Не мягкая посадка

Мои непростые отношения с метлой продолжались. После первого прорыва последовали дни упорных, болезненных и до смешного нелепых тренировок. Я уже могла более-менее уверенно взлетать — ну, не всегда с первого раза, иногда метла подбрасывала меня, как капризная лошадь, — держаться в воздухе минуту-другую, болтаясь, как флаг на ветру, и даже как-то приземляться. Чаще всего, с помощью мягких кустов или, в крайнем случае, собственного тела, гасящего удар.

Но главным препятствием оставались повороты. Метла упрямо не желала слушаться моих робких попыток наклониться в нужную сторону, предпочитая лететь строго по прямой, пока на пути не возникало дерево или забор.

И вот один из таких «маневров» закончился предсказуемо плохо. Я пыталась обогнуть старый дуб на окраине леса, огромный и корявый. Метла, смекнув, что отличная идея, проверить мои нервы на прочность. Она стремительно, рванула прямо на него, игнорируя мои команды.

— Нет! Налево! Налево! — завопила я, отчаянно дергая рукоять, чувствуя, как ветер хлещет по лицу.

Метла проигнорировала мои мольбы. Я зажмурилась, готовясь к неминуемому столкновению. Ну вот, разобьюсь, а я еще ничего значимого сделать не успела, промелькнули мысли в моей голове. Но в последний момент метла все же дернулась в сторону, резко сменив траекторию. Только не в ту, в которую я хотела. Мы вынеслись с лесной тропинки на более широкую дорогу, ведущую к хижине, как торпеда из кустов.

И прямо перед нами оказалась фигура, это был высокий парень с огромной охапкой хвороста в руках. Он бодро шел, насвистывая веселую мелодию, и явно не ожидал атаки с воздуха. Его глаза широко распахнулись от удивления.

— О боги, только не в человека! — вопила во все горло я.

Но столкновение уже было неизбежным.

— А-а-а! — вскрикнули мы хором.

Возгласы смешались с тревожным карканьем, из леса кружащимся вихрем поднялась стая испуганных ворон.

Я врезалась в него на всей скорости, но, по милости судьбы, не напрямую, а боком, так что удар оказался резким, оглушающим, но не лобовым. Удар был с достаточной силой, чтобы он потерял равновесие и выронил всю ношу. Охапка прутьев с громким треском взметнулась в воздух и рассыпалась по всей округе, как гигантский взрыв — ветки летели во все стороны, одна даже больно отлетела мне в лицо. В этот раз не выпуская метлу из рук, прижалась к ней всем телом, мы полетели, упав на пыльную дорогу, перевернувшись пару раз перед приземлением.

— Что за черт?! — раздался возмущенный, но не злой голос, с ноткой удивления. — Вы что, творите?! Это же дорога, смотреть надо куда… летите?!

Я, оглушенная и присыпанная пылью, попыталась подняться, чувствуя, как все тело ноет. Молодой человек уже встал на ноги, он был крепкий, в простой одежде, и с недоумением смотрел то на меня, то на свое бывшее имущество, разбросанное по дороге, словно его настигла буря. Я заметила его добрые глаза, светло-серые, как туманное утро.

— Я… я так виновата! — залепетала я, отряхиваясь и краснея. — Это все метла, она не слушается… Позвольте, я помогу вам все собрать!

Я не успела выразить свои извинения до конца. Как моя строптивица, словно испугавшись содеянного, вдруг дернулась, подо мной зависла и… унесла меня прочь в сторону хижины. Я только и успела крикнуть:

— Извините-е-е! — пока фигура парня не скрылась за поворотом.

Вечером я, вся в краске стыда, сидела, уставившись в стену, и не находила себе места.

— Ну и как твои успехи в воздухоплавании? — спросила Яра, заглянув в мою комнату.

Я не выдержала и выложила все разом, сбивчиво, эмоционально и во всех красках: про дуб, про бунтующую метлу, и про того парня... Мое лицо пылало.

— Я врезалась в него, Яра! Прямо как пушечное ядро! Он такой... с хворостом... а я на него... и эти глаза... — я закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний. — Мне так ужасно стыдно! Он сейчас думает, что я полная идиотка!

Яра лишь хмыкнула, и от этого мне стало еще обиднее.

— Не драматизируй. Метла просто так шутит. Смотри сама, она же тебя не бросила, домой привезла.

— Я драматизирую? — я сжала кулаки. — Я сбила с ног незнакомого человека! Это называется «хулиганство»!

— А парень? Лео, наверное, — продолжила Яра, совершенно игнорируя мои терзания. — Он крепкий, переживет. В лесу работается, не из неженок.

Рядом донеслось вальяжное мурлыканье. Это проснулся Жнец.

— А я бы на твоем месте не мелочился, — лениво протянул он, приоткрыв один глаз. — В следующий раз целься точнее. Раз уж наметила столкновение, так чтобы уж наверняка. Может, хоть какая польза будет — сразу и дров нанесете.

— Жнец! — взвизгнула я от возмущения, но он уже отвернулся и сделал вид, что спит.

Я рухнула на кровать, чувствуя себя абсолютно подавленной и непонятой. Никто не хотел видеть, как мне на самом деле стыдно и как горько от того, что все вышло именно так.

На следующее утро Яры не было дома. С вечера она предупредила, что уйдет на Сбор Росы. — «Вернусь к вечеру, не сожгите хижину».

Я наслаждалась редким утром без тренировок, досыпая в своей мягкой кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон. «Наконец-то покой». Сквозь сон я слышала стук в дверь, но не смогла подняться с кровати, чтобы открыть, слишком уютно и тепло, слишком устала от полетов.

Дверь скрипнула — она была не заперта, как всегда в этой гостеприимной хижине.

— Яра? Вы дома? — раздался мужской голос.

Шаги приблизились к моей комнате — твердые, но не агрессивные.

— Яра? — голос прозвучал совсем рядом. Дверь скрипнула и приоткрылась еще сильнее. — Вы спите? Я принес то, что вы просили. Смолу для факелов.

Я не дыша, замерла под одеялом. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Из-под края моего укрытия была видна лишь узкая полоска света и нечеткая тень в дверном проеме — высокая, широкая в плечах. Голос... Он был низковатый, приятный, и до боли знакомый. Откуда? И тут озарение, жгучее и унизительное, ударило меня. О нет. Нет-нет-нет. Это же вчерашний парень! Тот самый, в которого я врезалась!

— Кх-кх… — он кашлянул, явно смущенный, и я увидела, как его тень качнулась, наверное заметив мои волосы, выбивающиеся из-под одеяла. Голос прозвучал ближе, тише, почти заговорщицки. — Извините, что врываюсь… Мне нужно было передать… Яра просила срочно. Смолу.

Он сделал шаг в комнату. Всего один. Но в моей голове это показалось слишком близким вторжением. Это стало последней каплей.

— Я не одета! — вскрикнула я, но получился скорее испуганный визг. Резко подскочив на кровати, вся закутанная с головы до ног в одеяло, словно гигантская, обезумевшая гусеница, я изо всех сил швырнула в него первую попавшуюся под руку вещь. Это оказалась подушка — мягкая, пухлая, летевшая, тем не менее, с искренним намерением поразить цель.

Парень, к моему разочарованию, среагировал с проворством, которого я от него не ожидала. Он легко увернулся, и подушка с глухим «пуф» шлепнулась на пол.

— Что за… — он отшатнулся, но в его голосе не было злости. Скорее… изумление, перемешанное с нелепым весельем.

— Выйдите! Немедленно! — проскрипела я из своего одеяльного кокона, чувствуя, как по щекам разливается огненная краска стыда. — Вы не видите, я еще спала?!

Последовала секунда напряженной тишины. Я тяжело дыша, готовая провалиться сквозь землю. Потом я услышала сдавленный звук, короткий смешок.

— Хорошо, хорошо… — произнес он, и его голос прозвучал с какой-то обезоруживающей улыбкой. — Но уже почти обед, спящая красавица. Долго же вы спите. Ладно, я подожду вас снаружи.

Эти слова, а особенно это дурацкое «спящая красавица», всколыхнули во мне новую волну паники. Он не просто стоит там и смотрит — он шутит! Смотрит на это недоразумение в одеяле и позволяет себе шутить!

— ВЫЙДИТЕ! — завопила я уже отчаянно, представляя, как выгляжу со стороны: растрепанная, красная, нелепая, и все это — перед тем, в кого вчера врезалась, как неадекватная. Перед тем, у которого такие ясные, светло-серые глаза, и теперь, наверное, подернуты веселым недоумением. И от этой мысли стало вдруг не просто стыдно, а как-то особенно неприятно и… досадно.

Шаги удалились, и в комнате воцарила тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком моего сердца. Я выждала пару минут, и наконец осмелилась высунуть голову из-под одеяла. В комнате никого не было.

Сердце все еще колотилось, но теперь его ритм сменился с панического на тревожно-предвкушающий. Я быстро накинула платье, торопливо попыталась пригладить растрепанные волосы, поймав в зеркале свое раскрасневшееся, смущенное отражение. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я выпрямила плечи и вышла в главную комнату, готовая к худшему.

И замерла на пороге.

Он стоял у приоткрытой двери, повернутый ко мне спиной, и с невозмутимым спокойствием разглядывал полки со склянками Яры. Утреннее солнце, пробивающееся в окно, заливало золотой краской его светло-каштановые волосы и вырисовывало уверенный контур широких плеч под простой одеждой. В его позе не было ни капли раздражения, лишь терпеливое, почти что расслабленное ожидание.

Услышав мои шаги, он медленно обернулся. В руках он держал прилетевшую в его сторону подушку. И снова улыбнулся. Но на этот раз это была не смущенная усмешка, а теплая, открытая, немного виноватая улыбка, от которой в его серых глазах зажегся мягкий, добрый свет. Эта улыбка обезоружила меня . У меня странно и тепло екнуло в груди, а по спине пробежали легкие мурашки.

Он сделал маленький шаг навстречу, и я почувствовала, как снова краснею, но на этот раз не от стыда, а от чего-то нового и совсем незнакомого.

— Простите за вторжение, — начал он, и его голос звучал мягко и искренне. — Дверь была открыта, а я не знал, что у Яры появилась... — он запнулся, подбирая слово, и его взгляд скользнул по мне с ненавязчивым любопытством, заставив меня почувствовать себя одновременно и смущенной, и особенной.

— Помощница, — поспешно выдохнула я, чувствуя, как предательский румянец снова заливает щеки, но стараясь этого не показать. — Я Алиша.

Лео склонил голову в легком, галантном поклоне. — Очень приятно... А вед вы та самая отважная амазонка, что вчера атаковала меня с воздуха? — в его глазах вспыхнуло веселье, но в них не было и намека на упрек.

Мое сердце сделало в груди тревожный скачок. Я так надеялась, что он не узнает.

— Да, это была я, — прошептала я, опуская взгляд. — Мне так стыдно...

— Я Лео, — представился он, и его улыбка стала еще теплее. — Я помогаю Яре с разными поставками — дрова, смола, иногда дичь. Мы знакомы с детства, с тех пор как она нашла меня, заблудившегося в этом лесу. — Он протянул мне подушку, и его пальцы слегка коснулись моих. От этого мимолетного прикосновения по коже пробежали легкие мурашки. — Кажется, вы обронили свое грозное оружие. Должен признать, бросок был метким. С такой точностью вам и в цирке выступать не стыдно.

Я взяла подушку, прижимая ее к груди как щит, и почувствовала, как жар разливается по лицу. Ну превосходно. Сначала сбила с ног, а теперь закидала подушками.

— Прошу прощения за это... и за вчерашнее тоже, — проговорила я, с трудом поднимая на него взгляд. — Я только учусь. А метла... она слишком упрямая и своенравная.

— О, я успел это понять, — рассмеялся он, и его смех был таким же заразительным, как его улыбка. — По количеству синяков, которые я принес из леса. Метла Яры всегда была с характером, но чтобы нападать на прохожих... Это что-то новое. Вы, я смотрю, привносите в нашу тихую жизнь свежую струю.

— Она не нападала! — вступилась я за свою обидчицу, но не смогла сдержать улыбки в ответ на его шутку. — Это целиком и полностью моя вина. Я не справилась с управлением. Так что еще раз простите меня. И за хворост, и за этот дурацкий бросок подушкой... за все.

Я замолчала, внезапно осознав, что мы просто стоим и смотрим друг на друга. Тишина в комнате стала густой и немного неловкой, но почему-то приятной.

Лео первым нарушил молчание, мягко улыбнувшись.

— Ладно, мне пора, — он кивнул и направился к выходу, но на пороге замер и обернулся. — Алиша, да? Рад знакомству. Пусть и немного… экстремальному. Может, в следующий раз обойдемся без метлы и подушек?

И он ушел, мягко притворив за собой дверь. Я стояла как вкопанная, все еще сжимая в руках ту самую подушку, а на моих губах играла какая-то дурацкая, неконтролируемая улыбка.