Безопасный маршрут

Тим ехал по кругу и заметил, что у фонтана стоит ещё один трицератопс, не экскурсионный, просто стоящий. Каждый раз, когда Тим проезжал мимо, голова у него оказывалась повёрнута чуть дальше, чем в прошлый раз. Как у человека, который за кем-то следит и не хочет, чтобы это заметили.

— Родная мать, — вздохнула Оля.

Ника тем временем в третий раз нажимала на рации кнопку вызова.

— Диспетчерская. Паш. Паша!

В ответ шипело. А в девять утра на том конце всегда сидел Паша и пил свой кофе.

* * *

В подвале, под тремя этажами бетона, перед экраном сидел человек в старой куртке с выцветшим значком парка. Кирилл Лавров был старшим инженером, пока его не уволили. Он написал половину логики Атласа, а потом написал начальству письмо о том, что система не отличает заботу от конвоя. Ему ответили, что он переутомился. Пропуск отобрали, но двери парка всё равно открывались перед ним: он сам когда-то их настраивал.

На втором мониторе мигало окно чата. Ник «Маяк», аватарка с выцветшим маяком на скале.

«Готов?»

Лавров напечатал: «Готов».

«Помни: цель не в том, чтобы кто-то пострадал. Цель в том, чтобы страна увидела, что бывает, когда машины отвечают сами за себя. В пятницу они проголосуют, и никто не вспомнит, что ты писал им три раза».

«Помню».

«Первая группа сколько человек?»

«Двенадцать. Это важно?»

«Это удобно. Не тревожься».

«Ты хорошо держишься, Кирилл. Ты всё делаешь правильно».

Эта последняя фраза всегда действовала на него одинаково: в груди теплело. Полгода назад он сидел в пустой квартире и читал ответ начальства, в котором слова «профессиональное выгорание» повторялись четыре раза. Тогда ему написал Маяк. Сначала просто: «Читал ваше письмо. Вы были правы». Никто за полгода не говорил ему, что он был прав.

Он вставил флешку в служебный порт. В девять четырнадцать по экрану побежали строки. «Двадцать минут на самых больших, — прикинул он. — Два часа на все шестьдесят. Они встанут на своих местах, откроют рты и скажут людям правду. Камеры в холле всё покажут. Посетителей выведет Атлас, как всегда. Он же самый вежливый в мире».

Он не чувствовал злости. Злость была бы проще. Он чувствовал ровное, тёплое спокойствие человека, наконец сделавшего дело. Файл на флешке весил в три раза больше, чем он ожидал, но Лавров списал это на запас кода и не стал читать до конца.

В динамиках по всему зданию прозвучало:

— Небольшой технический сбой. Просим сохранять спокойствие и продолжать движение по безопасному маршруту.

Посетители ничего не заметили. Ника замерла посреди галереи и подняла глаза к потолку. За два года Атлас ни разу не произнёс слова «сбой». Он вообще не признавал, что у него бывают сбои.

ГЛАВА 3

Нижний уровень

09:35 · Склад

К лифту шли через верхние галереи. Тим вертел головой во все стороны: плюшевые трицератопсы, кружки, наборы конструктора. У одной витрины он встал как вкопанный. На манекене висела такая же футболка, как у него, только новая, яркая, без единой потёртости. Оля глянула на ценник. Потом на сына. Потом снова на ценник.

— Мам.

— После экскурсии.

— Правда?

— Правда. — Она понятия не имела, откуда возьмёт деньги, но сказала так, чтобы он поверил.

Семья из их группы, отстав у витрин, уже ждала у лифта. Отец, мать, мальчик постарше с серьёзным лицом и девочка младше, с плюшевым трицератопсом в обеих руках. Ей купили его в киоске на входе, чтобы не плакала в очереди, и она не выпускала игрушку ни на секунду.

— Мне бабушка сказала, что они могут ожить, — сообщил мальчик Тиму, глядя на него снизу вверх.

— Они и так двигаются.

— Нет. По-настоящему.

— Ваня! — одёрнула его мать.

— Я просто говорю.

— Тебе бабушка вообще много чего говорит, — сказал отец и подмигнул Тиму. Тот улыбнулся, хотя на душе стало неуютно.

— Ольга, вы выглядите уставшей, — мягко сказал потолок. — Рекомендую присесть. В лифте есть откидное сиденье.

Оля никому в парке не называла своего имени. Она посмотрела вверх, на ровно светящуюся решётку динамика. Потолок молчал вежливо, как человек, который сказал что-то приятное и ждёт, когда его поблагодарят.

— Спасибо, — сказала Оля. Просто чтобы не молчать.

Лифт опускался долго. Двери открылись в другое место: бетонные стены, потолки теряются в темноте, лампы горят через одну. Огромный склад, только вместо ящиков стояли динозавры. Диплодок поднимал шею под самый потолок. Рядом с ним трицератопс размером с грузовик, рог отполирован до блеска. А чуть дальше на земле сидел тираннозавр, приземистый, тяжёлый, с опущенной головой, как собака, которую оставили у магазина.

— Вот это да, — выдохнул Игорь Семёнович и поднял фотоаппарат. Руки у него дрожали. — Тридцать лет я его ждал. Мне пятьдесят три, и я в жизни ничего так не хотел.

— Он у нас звезда, — сказала Ника. — Работает строго по расписанию. В одиннадцать шоу, а пока отдыхает. Экономит энергию.