Бывшие. Растоптанная любовь

Все присутствующие вяло похлопали, а затем начали расходиться. Я, стараясь не привлекать внимания, смешалась с толпой и последовала за Розой и Светланой. Они уже оживленно обсуждали нового маркетолога.

– Думаешь, этот справится? – с надеждой спросила Роза у Светланы.

– Кто бы был против, – задумчиво ответила Светлана. – Разве это нам повредит? Хотя, если честно, предыдущие «специалисты» не особо впечатлили.

– Они только и умели, что сокращать зарплаты, увольнять сотрудников и ничего не делать для развития, – с раздражением фыркнула Роза.

Я молча соглашалась с их словами, чувствуя, как внутри меня поднимается волна горечи. Вся моя семья, все, кого я знала, работали здесь: мама, папа, бабушки, дедушки, тетушки. Даже прабабушка. Она стояла у истоков этого завода, когда он еще только строился. Теперь она, конечно, уже не могла работать, но часто вспоминала те молодые годы, когда все было по-другому.

Я вспомнила, как в детстве мы с семьей собирались на праздники и выходные в заводском парке. Дедушка рассказывал истории о первых днях работы. Бабушка, которая всю жизнь проработала в столовой, делилась рецептами фирменных блюд, которые готовили для рабочих.

– Ты как? – неожиданно спросила Светлана, заметив, что я погрузилась в свои мысли.

– Нормально, – ответила я, стараясь не выдать свои чувства. – Просто думаю о семье.

– Понимаю, – кивнула Роза. – У нас тоже все здесь работали. Дедушка, бабушка, дядя…

Мы шли по коридору, обсуждая, как важно найти хорошего специалиста, который сможет изменить ситуацию.

И мне бы уже тогда, надо было подумать, почему он выбрал именно меня…

И чем это закончится…

Глава 5

Наши дни – семь лет спустя

– Антон, мы опаздываем… – я посмотрела на сына, который, стоя в коридоре, завязывал шнурки на кроссовках. Его движения были медленными, но сосредоточенными.

– Я уже почти готов, – он вздохнул, поправляя воротник рубашки. – Когда каникулы?

– Через две недели… – я покачала головой, стараясь вспомнить, в который раз за эту неделю он задает этот вопрос. Уже не помню.

В прихожей было прохладно, в воздухе витал аромат кофе, который бабушка всегда варила по утрам. Я мельком взглянула на себя в зеркало и поправила выбившуюся прядь.

Подхватила портфель сына, который он едва успел поставить на пол, и направилась к выходу.

– Сменку и папку для рисования не забудь, – напомнила, открывая дверь.

– Угу… – он кивнул, взял указанные вещи и вышел из квартиры следом за мной.

– Завтра выходной, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. – Сможешь выспаться и отдохнуть.

Антон молча кивнул, его лицо было задумчивым. Мы подошли к моему автомобилю. Я нажала на кнопку сигнализации, и машина тихо пикнула. Открыв дверь, я помогла сыну сесть в кресло.

– К бабушке с дедушкой поедем? – спросил он, пристегиваясь ремнем.

– Конечно, они ждут нас на даче, – ответила я, заводя двигатель.

– Хорошо… – он улыбнулся, глядя в окно.

Наш первый класс дался ему тяжело. Антон рос непоседой, его трудно было удержать на месте. Он постоянно отвлекался, вертелся и задавал вопросы, на которые учителя не всегда успевали ответить. Его внимание было как ветер – непостоянное, переменчивое. Но мы справились. Я старалась быть терпеливой, объясняла по сто раз одно и то же, а он постепенно начал понимать, что учеба – это не только скучно, но и интересно.

Машина быстро домчала нас до школы. Я помогла сыну выбраться из кресла и проводила его до дверей. В вестибюле его уже ждала учительница Елена Дмитриевна, которая, заметив нас, улыбнулась.

– Доброе утро, – сказала она, приветливо кивая.

– Доброе, – ответила я.

Учительница взяла Антона за руку и повела в класс. Я проводила их взглядом.

Мне нужно было спешить на работу, хотя за опоздание никто не стал бы меня ругать. Я старалась не злоупотреблять служебным положением, но сегодня утром все же задержалась, чтобы провести время с сыном.

За эти годы я стала успешным руководителем отдела маркетинга. Благодаря моему упорству и труду, производство стало стабильным и прибыльным. Но все началось не с моих усилий, а с предательства.

Семь лет назад я потеряла любимого человека – Артема. Он ушел из моей жизни внезапно, оставив после себя много вопросов и боли. Но благодаря его поступку, мои родные стали еще ближе друг к другу. Они не дали мне возможности утонуть в горе и отчаянии, поддерживая меня в самые трудные моменты.

Его предательство изменило все: нашу семью и меня саму. Но я нашла в себе силы двигаться дальше. Я стала сильнее, решительнее и научилась полагаться только на себя.

Иногда я смотрю на своего сына, и мое сердце сжимается от боли. Он так похож на отца: те же черты лица, тот же характер, те же жесты. Я вижу в нем отражение прошлого, которое не могу забыть. Но я не могу позволить себе горевать. Ради сына, ради семьи, я должна быть сильной.

Сегодня утром я встала пораньше, чтобы провести время с ним. Мы завтракали вместе, болтали о пустяках и смеялись. Это маленькое мгновение счастья помогает мне двигаться вперед и не забывать, ради чего я живу.

В салоне машины было тепло, и я наслаждалась последними минутами покоя, пока не нужно было снова выходить в этот серый, промозглый день.

Добралась до стоянки, закрыла машину и поспешила к зданию управления. Прохладный весенний воздух обжигал легкие, а капли начавшегося дождя, ударяющие по зонту, отбивали ритм, напоминающий барабанную дробь.

Поднялась на свой этаж и зашла в отдел. Дверь тихо скрипнула, нарушая тишину. Пять сотрудников уже были на месте: кто-то увлеченно изучал документы, кто-то тихо переговаривался, а кто-то погрузился в свои мысли.

– Доброе утро! – поздоровалась, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Проследовала в свой кабинет, чувствуя, как напряжение отпускает. Вот сейчас можно будет немного расслабиться и выпить кофе.

Кофемашина пряталась в шкафу, словно секретный агент. Я бросила сумку на стол, достала из нее пару ароматных булочек, заботливо уложенных бабулей. Она все переживала, что я никак не наберу вес…

Я улыбнулась. Бабуля всегда была такой заботливой, но ее желание было невыполнимым. Три раза в неделю по утрам я бегала, а раз в неделю ходила на фитнес. Да и не было в нашем роду пышек, не в кого мне было бока набирать.

Булочки были теплыми и мягкими, с легким ароматом ванили. Я откусила кусочек, наслаждаясь вкусом и чувствуя, как бодрость разливается по телу. Кофе тоже был идеальным – крепким, с легкой горчинкой, как я люблю.

За окном снова застучал дождь, и в кабинете стало уютнее. В такие моменты я чувствовала, что даже самые серые дни могут быть наполнены теплом и заботой. И пусть за окном льет дождь, а на работе много дел, я знала, что справлюсь, ведь у меня есть поддержка близких и вера в себя.

Едва я закончила перекусывать, как звякнул зуммер на внутреннем телефоне. Этот звук всегда вызывал у меня легкую дрожь и чувство беспокойства, даже если я была уверена, что ничего серьезного не происходит. Но сегодня, в пятницу, когда я предвкушала долгожданный выходной, этот звонок казался особенно неуместным.

Я быстро подняла трубку и услышала голос секретаря, который, как всегда, был вежлив, но немного напряжен:

– Извините, что отвлекаю, но у нас внеплановое совещание. Нужно собраться в конференц-зале через десять минут.

Я удивленно нахмурилась. Совещания у нас были только по понедельникам, и то не всегда. Обычно это были плановые встречи, где мы обсуждали текущие проекты, делились отчетами и планировали дальнейшие шаги. Но сегодня? В пятницу? Что могло случиться такого, что понадобилось срочно собирать начальников отделов?

Настроение мгновенно испортилось, как будто кто-то вылил на меня ведро холодной воды. Сердце забилось быстрее, и по спине пробежал неприятный холодок. Странное предчувствие проблем накрыло меня с головой, словно волна, и я не могла от него избавиться.

Я знала, что если мои чувства меня предупреждают, то нужно прислушаться. В последнее время я часто замечала, что интуиция не подводит меня. Она всегда подсказывала, когда что-то идет не так, и сейчас я чувствовала, что впереди нас ждут неприятности.

Вздохнув, я встала из-за стола и направилась к выходу. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышались приглушенные голоса сотрудников. Я ускорила шаг, стараясь не думать о том, что могло произойти. Возможно, это просто недоразумение и ничего серьезного. Но что-то подсказывало мне, что это не так.

До конференц-зала я добралась быстрее, чем ожидала. Войдя внутрь, я увидела, что все уже собрались. Начальники отделов сидели за длинным столом, их лица были серьезными и напряженными. Я заняла свое место в конце, чувствуя, как все взгляды устремлены на меня.

Секретарь вошел последним и закрыл за собой дверь.

– Прошу всех занять свои места, – сказал он спокойно. – У нас есть важная информация, которую нужно обсудить.

Внутри меня все сжалось. Что-то было не так, и я это знала. Но пока никто не произнес ни слова, я пыталась успокоить себя, убеждая, что это всего лишь очередное совещание.

Глава 6

Секретарь, встав на трибуну, обвела нас взглядом и заговорила, стараясь не показывать волнения:

– В понедельник прилетает новый директор.

– А где предыдущий? – задал вопрос начальник отдела разработок, переглянувшись с коллегами.

– Вчера вечером его отозвали. С сегодняшнего дня он официально не работает, – ответила секретарь.

– Чем это нам грозит? Он же был нормальный, предприятие приносит почти триста процентов прибыли, – добавил начальник отдела сбыта, нахмурившись.

– Скоро все равно станет известно. Нас готовят к продаже, запросили годовые отчеты, – ответила секретарь.

– Может, для нас ничего не изменится? – с надеждой спросила Светлана, начальник отдела кадров.

– Все офисы реорганизуют и перенесут в Москву, – ответила секретарь. Ее голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

– То есть нас всех уволят? – спросил юрист, глядя на нее с тревогой.

– Вряд ли нас всех заберут в Москву, – сказала я. – Планируется, что наше предприятие станет частью большого холдинга, а нас всех сократят. Но все это будет в рамках закона.

Начальник отдела сбыта вздохнул:

– Значит, мы теряем не только работу, но и стабильность.

Все сначала замолчали, обдумывая услышанное. В воздухе повисло напряжение. Я посмотрела на коллег и в их глазах увидела страх и неуверенность.

Мы не знали, что нас ждет дальше, но одно было ясно: наша жизнь больше никогда не будет прежней.

Зал взорвался возмущением, все заговорили разом, перебивая друг друга. Кто-то нервно сжимал кулаки, кто-то вытирал вспотевший лоб.

Я сидела на краю своего стула, чувствуя, как напряжение нарастает. Мне казалось, что должен быть выход, иначе более сотни людей окажутся на улице, пусть и с выходным пособием. В городе не так много мест, где требуются специалисты такого уровня и в таком количестве.

Взгляд упал на Степана Кирилловича, юриста, который сидел рядом. Он был на пенсии, но его присутствие придавало уверенности. Я знала, что он переживает за предприятие, как и все здесь.

– Степан Кириллович, – тихо сказала я, тронув его за плечо, – пойдемте ко мне в кабинет. Нужно обсудить ситуацию.

Он повернулся ко мне с легкой улыбкой, но в его глазах читалась тревога.

– Зная тебя, дорогая, я думаю, у тебя есть идея, как нам остаться на своих местах? – уточнил он.

– Это еще надо обсудить, – я поднялась и вышла из зала, направляясь к своему кабинету.

Вернувшись к себе, села в свое кресло и посмотрела на мужчину. Он устроился поудобнее, пиджак слегка съехал с одного плеча, обнажая воротник рубашки. В комнате повисла напряженная тишина, которую нарушало только тиканье часов на стене. Степан Кириллович внимательно посмотрел на меня, его взгляд был полон ожидания и легкой тревоги.

– Наш разговор должен остаться между нами, – предупредила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Даже не сомневайся в этом, – он нахмурил брови и слегка наклонился вперед, словно готовясь к чему-то важному. Его руки нервно сжались в кулаки.

– Семь лет назад хозяин завода пытался скупить акции у нашего города, – напомнила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна воспоминаний.

– Насколько я помню, там было такое малое количество акций, что директор чуть с ума не сошел. Он рвал и метал, кричал, что это просто смешно, – мужчина усмехнулся, но в его голосе звучала легкая горечь.

– Тогда как они могут продать предприятие, если часть акций все еще на руках у людей? – спросила я, стараясь скрыть волнение в своем голосе.

– Достаточно тридцати процентов, и если акционеры не придут на обсуждение продажи, то предприятие уйдет без проблем, – ответил Степан Кириллович, его голос стал более серьезным. Он пристально посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что я думаю об этом.

– А если акционеры придут? – спросила я. Сердце забилось быстрее.

– Вот тут вопрос интересный, – он хитро прищурился, и его взгляд стал еще более загадочным. – Помнишь, как твоя бабушка, да хранит ее Господь, моментально распространила весть о продаже нашего предприятия? – продолжил он, слегка усмехнувшись. – И чтобы этого не произошло, она скупила все, что ей принесли!

– Все-то вы знаете… Часть акций просто отдали, считая их бесполезной бумажкой, – я покраснела, к щекам прилила кровь.

– Я, если ты помнишь, являюсь твоим четвероюродным дедом, – он мягко кивнул. – В нашем городе все так или иначе связаны друг с другом. И меня очень просили не выдавать счет получателя дивидендов акций, – он вздохнул, как будто вспоминая о чем-то неприятном. – Каких трудов мне стоило не отображать это в отчетах… А вернее, кто является единственным акционером, имеющим шестьдесят процентов акций.

– Но ведь этого мало? – я нахмурилась, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. – У них есть сорок процентов?

– Отнюдь, – он самодовольно улыбнулся, его глаза заблестели. – Пять есть у меня, – он поднял руку, демонстрируя пять пальцев.

– Отдадите? – я сглотнула. – Я куплю!

– Отдам… – он махнул рукой, как будто это было пустяком. – Но этого тоже мало. Надо еще шесть процентов, тогда они ничего не смогут сделать.

– Но где их искать… – я замолчала.

Он усмехнулся и, наклонившись вперед, сказал:

– Я тебе кое-что расскажу, но только если ты пообещаешь, что никому не проболтаешься.

Я кивнула.

– Ради интереса копался в архивах, когда и кому их выдавали, – Степан Кириллович сделал паузу, будто собираясь с мыслями. – И знаешь, нашел кое-что интересное. Видишь ли, – продолжил он, глядя на меня поверх очков, – когда-то у нашей семьи было больше акций. Но часть из них была продана еще в те времена, когда я был совсем молод.

Он замолчал, глядя на меня с хитрой улыбкой, его глаза блестели, как два маленьких озера, полных тайн и загадок.

– Они живы? – спросила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

– Он… Жив, но непреклонен, – сказал он, растягивая слова, словно смакуя каждое из них. – В деньгах он не нуждается, считая эти бумаги бесценной памятью.

– И кто же это? Кто этот инкогнито? – спросила я, не в силах сдержать любопытство.

– А это ты спроси у бабули, – ответил он. – А мои акции получишь чуть позже. Зайди ко мне перед обедом, – Степан Кириллович поднялся, словно поставив точку в разговоре.

Я осталась сидеть в кресле, пытаясь осмыслить его слова. Бабуля? Какие акции?

– Сколько я вам должна? – спросила я, все еще не веря в его бескорыстность. Даже пять процентов акций приносили приличную сумму в год.

Он усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра.

– Помнишь, ты два года назад приняла в свой отдел Юрку? – спросил он, его голос стал мягче.

– Помню, – кивнула я. – Вы просили ему помочь.

– Правнук он мой, бестолочь и лентяй! Был… – сказал он с горечью. – Благодаря тебе, твоему терпению, он работает. И, как я знаю, хорошо. Нигде не задерживался больше месяца или двух. Ты сделала из него специалиста. Так что мы в расчете. Да и на пенсию выходить я не планирую, хочу еще поработать.

Мои щеки вспыхнули. Я даже не знала, что сказать.

– Спасибо, – пробормотала, чувствуя, как слова застревают в горле.

– Этого уже достаточно, – кивнул он, его улыбка стала теплее. – Жду.

Он степенно поднялся и вышел из моего кабинета, оставив меня одну. Я сидела, все еще пытаясь осмыслить его слова, и чувствовала, как внутри меня что-то изменилось.

Получится?

Откинула сомнения. Только надо еще немного попытать бабулю.

Возьму сегодня после обеда отгул. Заберу сына из школы и останусь дома.

Чувствую, намечается серьезный разговор!

Глава 7

Домой я приехала, волнуясь, как никогда. Разговор предстоял непростой, и я не знала, как его начать. В голове крутились мысли о том, что я узнала сегодня. Это могло изменить все.

Сын, радостно болтая о школьных новостях, быстро переоделся и выбежал на улицу. Его беззаботность контрастировала с моим тревожным состоянием. Я посмотрела ему вслед, чувствуя укол вины. Он не должен был переживать из-за моих проблем.

Родители давно были на пенсии и переехали на дачу. В городе появлялись редко, только по особым случаям. Мы с сыном сами ездили к ним на выходные, если не было других планов. Но сегодня все изменилось.

В квартире остались только мы с сыном и бабуля. Она всегда была для меня опорой, мудрой советчицей и другом. Я знала, что она не оставит меня в беде.

Пришлось поесть, чтобы немного успокоить нервы. Только после этого я решилась рассказать ей о том, что узнала. Она слушала молча, кивала и вздыхала. Я видела, как ей тяжело, но понимала, что она справится.

– Ба… у кого оставшиеся шесть процентов акций? – спросила я напрямую. – Это важно. Без них у нас могут уволить больше сотни людей. Ты знаешь, кто ими владеет?

Она нахмурилась, будто пытаясь что-то вспомнить. Ее взгляд стал задумчивым.

– Так не хочется ворошить прошлое… – вздохнула она. – Сколько у нас есть времени?

– Неделя, может, месяц. Они сейчас объявят о новой скупке акций, поставят хорошую цену, чтобы наверняка выманить того, кто ими владеет!

Бабуля тяжело поднялась со стула и ушла к себе в комнату. Я осталась одна, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Но торопить ее было нельзя. Она всегда думала долго, но ее решения неизменно были верными. Благодаря ей моя жизнь наладилась, и мой сын был рядом со мной.

В голове прокручивались возможные сценарии развития событий. Но я даже не сомневалась: вместе мы справимся. Мы всегда справлялись.

Сын вернулся домой через пару часов. Я накормила его вкусным обедом, который он с аппетитом съел, и помогла с уроками. Он был рад, что может отдохнуть и провести время с семьей.

После обеда мы собрались на дачу. Антон надел удобные джинсы, футболку и кепку, а я взяла с собой легкую куртку, корзину с продуктами.

Когда мы уже были готовы, я постучала в дверь комнаты бабушки, приоткрывая ее.

– Ба, ты едешь? – спросила я.

Она выглянула и ответила:

– Нет. Поеду, когда у Антона начнутся каникулы. Вместе и будем там.

Бабушка тяжело вздохнула и добавила:

– Езжайте!

Я кивнула и села в машину. Дорога до дачи была приятной. Мы слушали музыку, болтали о планах на выходные и любовались весенним ярким пейзажем за окном.

– Долго еще?

– Немного, – ответила я, посмотрев на него в зеркало.

Через полчаса мы подъехали к дому моих родителей. Мама стояла на крыльце и махала нам рукой. Мы вышли из машины и направились к ней.

– Ну, наконец-то! – сказала она, обнимая нас. – Я уже соскучилась.

Мама пригласила нас в дом, и мы начали разбирать вещи. Антон сразу побежал к своему велосипеду, а я пошла на кухню, чтобы помочь ей с ужином.

Что может быть лучше выходных на природе в деревне? Это время, когда можно забыть о городской суете, насладиться покоем и провести время с близкими.

Мы с сыном катались на велосипедах по живописной тропинке в лесу. Воздух был свежим, солнце грело, а вокруг пели птицы. Сын радостно смеялся и обгонял меня, показывая свои навыки велосипедиста. Мы остановились у озера, чтобы полюбоваться им и покормить уток.

Вечером Антон с дедом жарили сосиски на костре. На поляне горел уютный огонь, над которым поднимался ароматный дымок. Дед рассказывал сыну интересные истории из своего детства, а тот внимательно слушал, иногда задавая вопросы. Они сидели на бревне, смеялись и наслаждались моментом.

Я вернулась к маме, которая устроилась на лавочке в тени деревьев. Мы обсуждали изменения на работе, и хотя я чувствовала напряжение, мама оставалась спокойной и уверенной. Она сказала, что нашу семью нельзя недооценивать, особенно когда с нами бабушка. Ее мудрость и поддержка всегда помогали нам справляться с трудностями. Мама улыбнулась и добавила, что пока она жива, у нас все будет в порядке. Эти слова придали мне сил и уверенности в завтрашнем дне.

Мы вернулись домой в воскресенье вечером. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Сын радостно выбежал из машины. Я быстро взяла его за руку и повела в квартиру, где нас уже ждала бабушка.

Она стояла в коридоре, опираясь на трость, и улыбалась. Я заметила, как в ее глазах мелькнула тень беспокойства, но она тут же перевела взгляд на внука.

– Привет, бабуля! – воскликнул сын, обнимая ее. – Как ты?

– Хорошо, мой дорогой, – ответила она, гладя его по голове. – Как прошли твои выходные?

– Отлично! Мы с мамой катались на велосипедах, а с дедом ели вкусные сосиски!

Бабушка кивнула, но ее взгляд снова стал задумчивым. Она отошла в сторону, словно хотела что-то сказать, но потом передумала и ушла к себе в комнату.

Я решила не тревожить ее. Знала, что она сама расскажет все, когда будет готова. Поставила чайник и начала готовить сыну форму на завтра.

В доме было тихо, только изредка доносился шум из комнаты бабушки. Я думала о том, как быстро летит время и как много изменений происходит вокруг нас. Сын растет, становится взрослее, а бабушка все больше погружается в свои мысли.

Когда чай был готов, я пошла к ней. Постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Бабушка сидела на кровати, держа в руках старую фотографию. На ней были изображены они с дедушкой, молодые и счастливые.

– Можно? – спросила я, присаживаясь рядом.

Бабушка кивнула, не отрывая взгляда от фотографии.

– Знаешь, я вспоминала сегодня его день рождения, – сказала она тихо. – Как мы все вместе собирались, смеялись, делились новостями.

Я обняла ее, чувствуя, как сильно бьется мое сердце.

– Бабуля, ты всегда будешь для нас самым важным человеком. Мы тебя очень любим.

Она закрыла глаза, и на ее лице появилась слабая улыбка.

– Спасибо, моя дорогая!

Меня больше беспокоил завтрашний день. Внутри все сжималось от тревоги, как будто что-то страшное должно было произойти. Московских гостей не было с тех пор, как Артем уехал. Только менялись директора… Они приезжали из столицы. Это были люди с передовых производств, которые должны были что-то внедрять, но их присутствие не приносило облегчения.

Я откровенно боялась увидеть Артема. Даже не знаю почему. Может, это были воспоминания о том, как он уезжал, и я не могла понять, почему он не вернулся. Или, может, это было предчувствие чего-то нехорошего, неизбежного.

Опять были эти странные ощущения, как будто что-то нависло над головой. Они были как тень, которая не давала покоя. И это пугало меня до дрожи.

Глава 8

Утро понедельника было напряженным, как всегда. Сын, сонный и хмурый, неохотно собирался в школу, а я торопилась на работу, стараясь не забыть ничего важного. За окном было пасмурно, словно погода чувствовала мою тревогу.

На работе напряжение не покидало меня. Я даже решилась спросить у охраны, нет ли списка прибывающих москвичей. Они посмотрели на меня с удивлением, но ответили, что никаких списков нет. Пропуска приезжим выдали временные, безымянные, словно обозначая, что они были чужаками.

– Доброе утро, – поприветствовала я сотрудников в отделе, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Но внутри меня все дрожало. Я поспешила спрятаться в кабинете, будто это могло защитить меня от происходящего.

Меня лихорадило, словно я действительно заболевала. Голова кружилась, мысли путались. Я уже подумывала о том, чтобы уйти на больничный и пересидеть этот кошмар дома, но потом отбросила эти трусливые мысли. Я просто обязана справиться. Речь идет не только обо мне, но и о людях, которые зависят от меня.

Утренний ритуал с кофе не принес облегчения. Я механически наливала кипяток в чашку, добавляла сахар и молоко, и все это казалось пустым и бессмысленным. Звонок на внутренний телефон от секретаря заставил меня вздрогнуть.