Исцелить и не влюбиться! Мой заклятый дракон

А потом я увидела трещину на его крыле. Знакомая тёмная линия, ближе к основанию. Она нарушала рисунок серебряных прожилок и обрывала дуговую линию ровно посередине, как зачёркнутое слово в записях. Четыре наблюдения назад я заметила её впервые. Что же это? Шрам? Старая рана? Или он специально не обращается к лекарям, чтоб не показывать слабость?

Я не понимала, почему меня это волнует.

И в этот момент, я готова поклясться на алтаре почитаемой Миррой богине, что мне не показалось, потому что я знала его каждое движение, он… повернул голову. Нет, не вниз на опушку, не на меня, просто… чуть склонил в мою сторону?

Сердце пропустило удар, а затем затрепетало всполошенной птичкой, тело сковал страх, благо, я не вскочила, внезапно решив улепетывать, так бы точно рассекретила свое нахождение…

Я выдохнула только тогда, когда его туша была уже за холмами, вновь став черной точкой. Руки тряслись, а все тело ощущалось перетянутой струной лютни, одно неловкое движение и сорвет. И конечно же, меня залило стыдом. Он всегда накатывал, горячий, удушливый и тошнотворный. Я прижала ладони к лицу и с силой потёрла глаза, как будто могла стереть то, что только что чувствовала.

--- Дракон. Я бегаю смотреть на дракона. --- Я не узнала собственный голос, наконец-то озвучив свой секрет, пусть и свидетелей не было. --- На одно существо из тех, что сожгли Солнечный Чертог и сровняли его с землёй, убили короля Ориона и его жену, убили их детей, всех, до последнего младенца. Вырезали целителей. Осквернили храмы. Из-за них Мирра, моя Мирра, прожила всю жизнь в страхе. В бегах, на краю мира.

И я бегу на него смотреть. Как девчонка, подглядывающая за красивым парнем через забор! Я вскочила, собравшись уходить но тут же замерла столбом. Он возвращадся! Вашу машу, летел прямо на меня!

Глава 3

Дариус

Ветер раздувал крылья. Меня слегка заносило влево из-за раны в крыле. Следы от бурной встречи с самкой. Единственный доступный мне вид спаривания.

Сноровистая зараза укусила меня за крыло!

Не могу сказать, что в процессе мне не нравилось, но теперь это серьезно мешало управлять потоками.

Рана затягивалась плохо.

Целители говорят, это последствия болезни. Плохая регенерация дракона. И никакая у человека.

Порченный.

Не способный подарить роду Тиамар наследника. Потому что от спаривания зверей рождаются чудовища. Не люди.

Неспособный вести за собой полки, потому что воин не катится вперёди солдат на инвалидном кресле.

Трон на колесиках.

Так называл его брат. Ему казалось, что шутка смешная.

Я сделал сальто в воздухе.

Здесь я был здоровым. Сильным, свободным. Мне не требовалась помощь. Я мог летать где хочу. Но не мог приземлиться. Стоило коснуться земли, как начинался неконтролируемый оборот назад в человека, ноги немели и я превращался в соломенную куклу. Беспомощную и бесполезную.

Полет был единственным доступным для меня способом почувствовать себя счастливым. Ветер проветривал голову и выдувал дурные мысли. Тяжёлый день, бесконечную нестерпимую боль, ссору с братом и спор с отцом.

Я летал над пустошью регулярно. Даже делал вираж над прилегающим Веларисом. Ничего не менялось в пейзаже. Голая, мертвая земля, покрытая пеплом и копотью. Горящие чёрным огнем деревья, будто разделявшие наши земли живой стеной. Драконам, конечно, не страшно, но люди… Людей огонь не щадит.

Сверху он казался красивым. Ночью мертвая земля как будто цвела яркими черно-оранжевыми кустами. Только спускаясь ниже, нырнув под облака, можно понять, что это не царство жизни, а памятник смерти.

Я был мальчишкой, когда отец решил, что Веларис слишком дорого берет за свои услуги. Их плодородная земля могла кормить всех нас, а наша промерзшая не отличалась щедростью. Отец не хотел платить. Он хотел обладать. Так началось завоевание земель Соларион.

Да какое там завоевание. Что могли маги жизни, мирные и добродушные, против легиона крылатых огнедышащих драконов? Битва была короткой. Расправа страшной.

Я обогнул бывший королевский замок — обугленные развалины казались мне немым упрёком.

Я не должен был об этом думать, но пролетая над ним каждый раз задавался вопросом, сколько детей и женщин погибло в ту ночь в этих стенах?

Война с мужчинами меня не смущала. Это нормально. Так должно быть. Но дети?

Иногда мне казалось, что мертвая земля носит с гулом ветра стоны и плач.

Я летал над этой землёй не только из-за навязчивой магии отца искать следы Соларионов. Здесь я искал исцеления.

Временами моя выдержка начинала трещать, как съедаемое огнем полено. Я спрашивал себя за что. За что Тиамат лишила меня ног. Почему отняла честь и свободу, оставив меня калекой в двадцать пять. Жизнь должна была только начаться и превратилась в ад после первого же оборота. При воспоминаниях о церемонии обретения зверя внутри разгоралась злость. Мне хотелось крушить светилище Тиамат, разнести дворец от бессильной злости. Тогда я прилетал сюда. И говорил себе: за это.

Ты платишь за смерти этих людей. За слезы этих женщин. За кровь детей. И твоя плата недостаточно высока.

Иногда это помогало.

Иногда зажигало в груди ненависть к отцу.

И ко всему миру.

Не я отдал приказ уничтожить Соларионов! Не я отправил легионы жечь эти земли.

Но у них есть ноги. Свобода. Женщины.

А я обречён жрать зубами чешуйчатую звериную спину самки.

Всю жизнь.

Кронпринц, неспособный дать стране наследника.

Уничтожив Соларионов отец мечтал стать Императором мира. Только вот род его прервется на нас. У брата дракона нет. Сын человеческой женщины не получил благословения богини и лишён зверя. Возможно, он тоже платит за это.

Жрецы говорят, что богиня сама хотела эти земли, но…

Что если нет?

Что если жрецы ошиблись?

Так же, как тот, кто принес во дворец слух, что пустошь цветет.

Я спустился совсем низко, рискуя скосить голые черные ветви мертвого леса крыльями, упасть на землю и никогда не выбраться отсюда живым. Так низко, чтобы видеть даже землю у скрученных камней.

Ни одного ростка.

Ни одного Соларион.

Никакой надежды.

А даже если бы где-то в этой черноте и пробился тонкий росток крови Гулы ни один потомок Соларион не простит нам все это.

Мы обречены.

Я обречён.

Глава 4

Дариус

Убедившись, что все это глупая ложь, я повернул назад, собираясь полететь над морем, по чужим землям торговых путей, чтобы вдохнуть соленый воздух и представить, что однажды смогу снова стоять ногами на теплой, нагретой от солнца палубе. Когда-то в юности, до первого оборота, я плавал на кораблях Тиамар, учился налаживать торговые связи, вести переговоры, заводить знакомства с нужными людьми. Отец мне доверял больше, чем брату. Потому что я был серьезным, ответственным и жестким.

— Ты похож на меня, Дариус.

Так он говорил и голос его всегда вибрировал от гордости.

Раньше.

Теперь нет.

Отец смотрел на меня иначе. Как будто я его подвел. Как будто моя вина в том, что случилось. Но виноват был не я, а он сам. Никто из подданных не знал, что наследник имеприи не просто болен, а проклят. В ту ночь, когда отец отдал приказ сжечь всю семью правителей Велариона, включая троих наследников, придворный маг проклял наш род. Я выучил проклятие наизусть.

“Ни один наследник твоего драконьего рода не ступит на эту землю своими ногами. Пока не получит искреннее прощение чистой крови Соларионов”.

Крови, которой больше нет. Крови, которая впиталась в эту мертвую землю.

Я стал набирать высоту, едва не стесав брюхом мшистый склон какой-то горы. Неаккуратно и опрометчиво. Опасно до глупости.

Поднялся над лохматой вершиной и увидел светлое пятно в траве. Что-то зашевелилось и инстинкт хищника позвал меня вниз. Охота. Дикая, звериная жажда поймать дичь.

Я завис над землей, стараясь не коснуться ее ни лапой, ни хвостом.

Девчонка!

Подумать только. Девчонка.

Тощая какая. Некормленная что ли?

Я сощурился разглядывая ее лицо.

Девчонка дернулась, резко села и замерла глядя мне в морду огромными глазами. В них отражались звёзды, а казалось, что сияет солнце.

Я втянул воздух, чтобы познакомиться с ее запахом и поток ветра принес ближе к носу прядь ее светлых волос.

Щекотно.

Я фыркнул, удивленный, что она не орет, не визжит и не убегает.

Люди боятся драконов.

Особенно люди на землях Велариса.

Девчонка протянула руку, пальцы коснулись чешуи и… все померкло.

Кажется, какой-то кусок событий исчез из моей памяти.

Я пришел в себя от дикого визга. Холм был далеко внизу, я у самых облаков и хрупкое тело летело стремительно вниз, громко визжа.

Зачем я схватил ее?

Хотел утащить в Тиамар? Какая глупость… С чего бы. Что мне с ней там делать? Вопреки мнению местных драконы не едят людей. А для других целей она мне не подходит. Вернее, я не способен использовать ее по другому назначению.

Зачем тогда схватил? И ещё важнее зачем отпустил? Я точно не хотел ее убивать. Бессмысленной жестокости я за собой никогда не замечал. Тогда почему?

Ответов не было. В памяти черная дыра с момента, как ее рука потянулась к моей морде.

Девчонка орала, а я кинулся за ней следом, сложив крылья. Едва успел поймать у самой земли. Схватил когтями, поцарапал, похоже, случайно руку.

Я аккуратно спустился ниже и выпустил ее из лап на мягкое покрывало травы. Царапина на руке была неглубокой, но кровила и я слизал кровь, чтобы рана затянулась и не гноилась. Драконьи когти ядовиты. Драконья слюна нейтрализует яд.

Девчонка подскочила и начала на меня орать.

Не упала в обморок.

Не побежала прочь, а принялась на меня орать!

Подумать только.

Они здесь обезумили что ли?

Орать на дракона.

Сумасшедшая, видимо. Все равно же не понимаю, что она бубнит, сверкая глазами и размахивая руками.

Я фыркнул ей в лицо и поднялся выше, опасаясь коснуться земли случайно.

Девчонка продолжала ругаться мне в след, пока не превратилась в маленькую белую точку.

Правильно говорят, эти земли и воды отравлены.

Люди здесь сходят с ума.

И драконы, похоже, тоже.

Глава 5

Лиана

У каждого безумия есть точка невозврата, да-да, того самого, где нет ни здравого смысла, ни инстинкта самосохранения!

Мое, очевидо, наступило сегодня!

Ноги не слушались. Я спускалась с холма, цепляясь за те же корни, что и по пути вверх, только теперь руки дрожали так, что пальцы соскальзывали, а колени подгибались при каждом шаге. Один раз я съехала на заднице добрых три метра по склону и даже не выругалась, у меня просто не было на это сил!

Я шла и пыталась дышать.

Вдох. Выдох. Вдох…

— Дура, — прошипела вслух, и голос прозвучал чужим, хриплым, как у почти прокурившей своих легкие трактиршицы Кирты. — Дура набитая, безмозглая, клятая...

Я споткнулась о камень, который отлично видела, но ноги отказались его обходить. Колено прострелило болью, я зашипела и схватилась за ствол мёртвого дерева. Кора раскрошилась под пальцами, чёрная труха посыпалась на рукав.

Чёрная. Как его чешуя…

— Нет. Нет-нет-нет. Не думай об этом. Не смей!

Но когда я сама себя слушала вообще? Особенно здравые вещи…

Вот и сейчас, мысли неслись, как стадо ошалелых коз по весеннему лугу — в разные стороны, сталкиваясь лбами, спотыкаясь, падая и тут же вскакивая. Я пыталась выстроить их в ряд, разложить по порядку: что именно случилось, как, почему… но каждый раз натыкалась на одно и то же воспоминание, от которого внутри всё обрывалось.

Я его коснулась…

Я. Коснулась. Дракона.

Своими собственными руками коснулась морды существа, способного испепелить меня одним выдохом!

— Ну а что, — пробормотала я, перебираясь через ручей по камням и чуть не свалившись в ледяную воду. — Полтора года подглядывала, зря что ли, надо же было довести дело до конца. Потрогать… Молодец, Лиана, Мирра бы тобой гордилась! Нет… Мирра бы тебя убила!

Ноги подкосились, и я села прямо на мокрый камень у ручья. Холод обжёг зад через ткань штанов, но мне было всё равно. Я обхватила себя руками и уставилась на чёрную воду.

Он не должен был возвращаться.

Вот что не давало мне покоя. За полтора года наблюдений дракон ни разу не менял маршрут. Появлялся на северо-востоке, проходил над опушкой, исчезал за холмами на юго-западе. Пятнадцать минут, иногда чуть быстрее, иногда медленнее, но всегда — по прямой. Он не кружил, не снижался, не задерживался. Летел, как стрела, выпущенная из лука.

А сегодня вернулся…

Я сама виновата!

Мне надо было бежать, конечно же. Каждая клеточка здравого смысла вопила: беги, дура, беги, ты на открытой поляне, ты одна, он — хищник, ты — добыча, вставай и беги, пока он не обратил тебя в горстку пепла!

..Он смотрел на меня. а я на него и вот тут случилось то, чему я не могу найти объяснения. Ни научного, ни мистического, ни даже безумного. Внутри меня, там, где обычно живёт страх, где ёжится, свернувшись клубком, инстинкт, кричащий «спасайся» вдруг стало тихо, умиротворенно даже. Как будто кто-то накрыл меня заботливо теплым пледом и пообещал, что все точно будет хорошо. Я это откуда-то точно знала, была уверенна в этом нерушимо, как знаешь, что утром взойдёт солнце, или что за зимой, обязательно нступит весна, а за ней лето. Вот так я знала, что он меня не тронет, не причинит вреда.

Он склонил голову ниже, его ноздри раздулись и… он обнюхал меня! Как зверь, знакомящийся с чем-то новым. Как собака, обнюхивающая руку незнакомца… и я ее подняла. Пальцы дрожали. Похоже, это была единсвенная часть моего тела, правильно реагирующая на ящера. Но я все равно уже тянула руку к нему, медленно, осторожно. Мои пальцы коснулись его чешуи и внезапно по телу разлилось тепло: невозможное, жидкое, золотое тепло хлынуло по моей руке — от пальцев к локтю, от локтя к плечу, дальше, глубже, в грудь и живот, заполняя собой каждую клетку. Меня как будто обняли и поместили вместе с ним в огромный, тёплый, мерно дышащий кокон.

Глаза защипало и я моргнула, чувствуя как по щеке скатилась слеза.

Не знаю, сколько это длилось, время перестало иметь значение. Был только этот золотой, невозможный покой, от которого хотелось закрыть глаза и больше никогда их не открывать.

А потом мир перевернулся!

Его лапа — чёрная, когтистая, сомкнулась вокруг моего тела, и земля ушла из-под ног. Была и нет.

Вместо неё по щекам хлестал ветер, в ушах стоял рёв и мой собственный визг!

5.1

Он меня СХВАТИЛ.

Меня. Схватил. Дракон. И тащит. Вверх.

Поляна съёжилась в зелёное пятно, холм в кочку, а ручей в чёрную нитку. Воздух бил в лицо, холодный, режущий, совсем не похожий на тот горячий грозовой ветер с крыльев. Я вцепилась в его когти, а что мне оставалось, и посмотрела вниз.

Плохая идея…

Очень, очень плохая идея!

— А-А-А-А-А! — Вот вам звук, который издаёт человек, внезапно осознавший, что между ним и землёй бездна, а единственное, что удерживает его от превращения в лепёшку это настроение летающей ящерицы!

Мозг, надо отдать ему должное, пытался найти достойное обьяснение, совершенно нетипичному поведению дракона.

Ладно…

Ладно-ладно-ладно!

Он меня схватил. Зачем? Самое простое – сожрать. Я покосилась на когти.

Нет…

Он держал меня аккуратно, крепко, но без нажима. Если бы хотел раздавить, уже раздавил бы, ну и слопал бы там же, не отлетая от блюда, вернее поляны… К тому же, если вспомнить Миррины сказки, драконы не едят людей.

Тогда, второй вариант: утащить в логово.

Зачем? Ну... Я всегда смотрела на себя без иллюзий: тощая, грязная, в штопаных штанах и рубахе, от которой пахнет бузиной и козьим сыром.

Третий вариант: он понятия не имеет, зачем меня схватил, потому что дикий или, вообще, безумный…

Почему-то третий казался наиболее вероятным!

— Эй! — заорала во все горло, тщетно пытаясь перекричать ветер. — Ты! Чешуйчатый! Куда ты мен...

Он разжал когти…

Раскрыл лапу, как человек, выпускающий пойманную бабочку.

И я полетела.

Вниз..

Знаете, что самое обидное в падении с высоты? Не страх и не ветер рассекающий плетями лицо, раздумающий щеки и заливающий слезами глаза. И даже не стремительно приближающаяся земля, а то, что у тебя появляется время подумать. Секунда или две, а возможно и целая вечность, растянутая, как разогретый в кузне метал, в которой ты успеваешь осознать: ну вот и всё. Вот так ты умрёшь. Не от чумы или голода, и уж тем более не от старости! А потому что безумный ящер решил вдруг разжать свою поганую лапу!

— Ах ты ж!.. — Ветер забил крик обратно в горло и я задохнулась.

Звёзды размазались в полосы. Я падала спиной вниз, раскинув руки, и видела, как его силуэт, чёрный на чёрном, стремительно уменьшается... нет. Увеличивается?

Он летел за мной!

Крылья прижаты к телу… Нет, он не летел, он пикировал, как сокол за голубем, рассекая воздух с рёвом, от которого закладывало уши. Ближе… Еще ближе….

Его тень накрыла меня, и в последний миг, в тот самый, когда я уже чувствовала, как ветер снизу бьёт сильнее, значит, земля близко, значит, ещё пара секунд и… когти снова сомкнулись вокруг меня. Рывок дёрнул тело так, что зубы лязгнули. Боги, хорошо что язык не откусила! Я захрипела, хватая ртом воздух.

Он выровнялся.

Плавно, почти нежно, если это слово вообще применимо к громадине размером с дом, снизился. Когти раскрылись, и попытались уложить меня на траву. На ту самую поляну, с которой он меня утащил!

Меня трясло, зубы стучали, а сердце колотилось где-то в горле. Меня замутило, я перекатилась на бок, но вместо того, чтоб опорожнить желудок, поднялась на ноги. Вернее — вскочила! Тело подбросило, как пружину, и я развернулась к нему лицом, вся дрожа, в слезах, соплях и абсолютной, неукротимой, праведной ярости!

— Ты!.. Ты... гадина чешуйчатая! Поганка крылатая! Ты… что… ты что творишь?! СХВАТИЛ! А потом… ВЫРОНИЛ! Я тебе что мышь?! Кусок варёной репы?!

Он смотрел на меня сверху вниз с выражением морды, клянусь всеми звёздами, озадаченным. Как кот, нашкодивший на кухне и совершенно не понимающий, почему хозяйка визжит.

— Я чуть не умерла! Слышишь? Умерла! Стала бы мокрым кровавым и совершенно несимпатичным пятном на этой дрянной траве! Кашей! Лепёшкой!

Он фыркнул.

Мне. В лицо. Горячим воздухом, от которого волосы разлетелись, а я наконец-то заткнулась, зажмурилась и чихнула.

— Ты ещё и фыркаешь?! Ах ты ж... печная труба с крыльями! Чтоб тебе хвост узлом завязало!

Он, теперь совершенно меня игнорируя, поднялся выше. Крылья расправились, накрыв меня тенью, и… ящер ушёл в небо плавно, лениво, как будто ему свершенно наскучила я и мой вопль!

— Лети-лети! — я орала ему вслед, задрав голову. — И больше не возвращайся, слышишь?! Не смей! Я сюда больше не приду! НИКОГДА!

И вот я здесь, сижу на мокром камне у Чёрного ручья, трясусь, как осиновый лист пытаясь понять, что это было. Я вытерла лицо рукавом, поднялась и побрела к хижине. Ноги дрожали. Руки дрожали. Где-то внутри, там, где сердце, всё ещё пульсировало чужое, горячее, тёмное тепло.

— Больше не приду, — прошептала я. — Никогда.

Глава 6

Дариус

Едва лапы коснулись земли, как тело свело судорогой боли, запуская неконтролируемый оборот.

Я часто думал, если бы была возможность все время оставаться в драконьей форме, как это делают жрецы Тиамат, отказавшись осознанно от человеческого обличья ради служения богини, выбрал бы я такой путь? Предпочел бы остаться зверем навечно, лишь бы не ощущать постоянной боли в спине и мышцах, не встречать жалостливо-насмешливые взгляды и не пить чужое презрение как отравленный нектар.

Едва ли.

У меня был долг.

Даже такой, поломанный наследник лучше, чем никакого. Отец болен, ему все сложнее удерживать империю и власть. Скоро о его болезни станет известно многим и тогда враги нашего рода поднимут голову. Вспомнят и о моей немощи, и о том, что Тиамат не признала Кассиана достойным сыном рода Тиамар.

А я даже не могу встать на ноги, чтобы поднять меч и снести головы тем, кто посмел их поднять по ветру!

Ноги подкосились, я выкинул вперед руку, чтобы не разбить о камни рожу.

Ненавижу это ощущение беспомощности!

— Эн, — Тео, мой оруженосец, поднырнул под руку, принимая на себя вес моего тела. Крупный, плечистый, он привык к своей ноше и справлялся с задачей вполне неплохо. До моего трона на колесах всего пара шагов. Для того, чьи ноги волочатся по земле, как перебитые – тропа боли и унижения.

Рухнув в кресло, я вцепился руками в обитые кожей подлокотники и уставился в небо, пережидая вспышку боли. Я давно к ней привык, в повседневности она ощущалась досадным фоном, но после оборота возвращение всего этого было таким оглушаюшим, что звенело в ушах и мутило.

— Как прошла разведка? — буднично уточнил Тео, желая меня отвлечь. Он не смотрел на меня с жалостью, зная, как я это ненавижу. Всегда делал вид, что никаких изъянов вообще нет. Иногда я был благодарен. Иногда это бесило.

— Никаких ростков. Все ложь, — глухо ответил я, продолжая глядеть в небо. Оно подмигивало насмешливо мерцанием звезд, а я почему-то вспоминал огромные испуганные глаза грязной деревенской девчонки.

Девчонки, которая орала на дракона.

“Ты схватил меня, а потом бросил!”

Я не помнил часть про схватил. Этот кусок померк, как будто его стерли из головы. Как будто я был не собой и жил не разумом, а инстинктами.

Схватил. И бросил.

А потом я поймал ее у самой земли. И выпил ее крови. Вернее, облизнул ее рану, но суть от этого не изменилась.

Я зло ударил по подлокотнику несколько раз.

Тео, скрывая удивление, отвел взгляд.

Что на меня нашло.

Это было очень плохим решением. Очень-очень плохим решением.

Я сбросил ее с высоты. Поймал у самой земли и она не испугалась. Была зла, как голодный дракон, у которого отняли добычу. Но не напугана.

— Мне нужно, чтобы ты привел ко мне кого-то из сборщиков. Кого-то надежного из тех, кто отправится в деревню у Пустоши. Я хочу найти одного человека. Пусть привезет его сюда.

Ее. Пусть привезет сюда ее.

— Целительницу? — встрепенулся Тео. — Вы тоже слышали, эн?

— При чем тут целительница? — я кивнул на свою коляску, чтобы Тео помог спуститься к замку. Сам я здесь не проеду, конечно же. Камни острые, слишком большие перепады. Здесь и здоровый-то спускается с соторожностью. Калеке и пробовать смыла нет.

— В деревне у пустошей, говорят, есть целительница. Она вылечила охотника с раздробленным позвоночником.

— Хватит таскать мне эти глупые сплетни, как болтливая кармеристка!

Истории о чудесных исцелениях постоянно приносили в замок желавшие заработать. Ни один из целителей не справился с поставленной задачей. И ни один не справится. Если только он не чистокровный Соларион. А чистокровных не осталось. Отец их выжег. Весь род.

— Эн… люди говорят, что руки ее светились золотом! — в голосе моего оруженосца звучала надежда.

Золотое свечение при лечении — признак крови Соларионов. Так говорят старые книги и те, кто еще застали правителей Велариса.

На мгновение внутри меня тоже зажегся этот противный огонек надежды. Ненавистное мечтательное “а вдруг”. Вдруг у меня еще есть шанс. Встать на ноги, избавиться от боли, стать мужчиной, который способен держать меч, сражаться, защищать свою страну и дать роду наследника.

Я затушил этот свет горечью реальности. Много лет отец искал Соларионов, чтобы уничтожить их всех. И, похоже, добился цели.

Надежды нет.

— Не неси чепуху, Тео. Соларионы уничтожены. Это все пустая болтовня. Помоги мне добраться до кабинета и пришли надежного сборщика. Я хочу, чтобы ее привезли во дворец.

— Целительницу? — непонимающе уточнил Тео.

— Нет. Ту что не боится драконов.

Глава 7

Утро после моей вылазки началось с чужого нарыва.

Нет, правда. Я ещё не успела продрать глаза, а в дверь уже колотили с таким остервенением, будто за посетителем гнались служители Намтара. Оказалось — Хильда, жена мельника, с распухшим пальцем.

— Лиана! Лианочка! Помираю! — Она скулила так, будто с жизнью прощалась, не меньше.

Н-да, очень даже понимаю, я, например, помираю каждое утро, когда меня будят до рассвета, пытаясь выбить дверь, но благоразумно молчу…

— Покажи, — буркнула не так чтоб гостепреимно и участливо, запахивая накинутую наспех рубаху и впуская её в хижину. Хильда ввалилась, прижимая руку к груди, как раненый воин — знамя.

— Вот, гляди, какой! Это же все, да? Не быть мне со всеми пальцами! Скажи мне честно, Лиана, я ведь сильная, выдержу!