Птичка

– Только бы его шкафчик не оказался рядом с моим! – восклицала Катя. – Я боюсь, что он меня налупит!

Откуда возник этот слух, осталось загадкой, но все дети с трепетом ожидали появления драчуна Тиграна. И вот он явился, попав в соседнюю группу. Наши сердца облегченно забились: типичный негодяй оказался не с нами, но шкафчик для раздевания отвели ему рядом с моим. Я узнала об этом, когда зашла в гардеробную комнату, предназначенную для двух групп – моей и соседней. За дверью шкафчика я мельком увидела черную с рыжиной голову. В раздевалке царила тишина; дети, охваченные любопытством, наблюдали за нерусским мальчонкой, который, никого не замечая, спокойно одевался. Я завороженно смотрела на его ловкие движения, совершенно забыв о своем собственном процессе. Когда Тигран застегнул куртку и закрыл дверцу шкафчика, он заметил мой взгляд и остановился. Я смутилась, странно дернувшись, собираясь на утёк, но поймав взгляд его больших черных глаз, обрамленные длинными густыми ресницами, передумала:

– Тебе помочь? – спросил он.

Я молчала и хлопала глазами, думая, ударит ли он меня, но страха не ощущала.

– Ты немая? – осведомился он, не понимая, отчего я не отвечаю.

– Нет, – рассмеялась я, почувствовав облегчение. Слухи – всего лишь слухи, и им верить нельзя.

– Почему ты смеёшься? – удивился Тигран. Я не успела ответить, как в группу вошла воспитательница с необычным именем – Вера Валерьевна. Она была тоже новенькой в садике и воспитывала нас всего ничего. Вера Валерьевна молодая, простая, очаровательная девушка, пленила меня с самого начала своего появления. Всё мне нравилось в ней: зелёные глаза, кожа, усыпанная веснушками, лёгкость в движениях и непосредственность. Она казалась мне близкой, почти родной, и это ощущение пронизывало всю мою душу. Если человек был хорош, мне будто окутывало нежное, невесомое покрывало рядом с ним, словно невидимые фата невесты или тонкая паутинка, сверкающая на утреннем солнце с капельками росы. В сердце разливалось тепло, и оно спокойно стучало, словно расслабленная мелодия… Это невидимое тепло, рожденное сердцем, вырывалось наружу и соединялось с теплом подобных мне людей, близких, родных, знакомых – близких мне по духу и возможно чему-то ещё, что я не могла объяснить.

– Лада, ты чего застряла с одеванием? – спросила Вера Валерьевна, бросившись ко мне на помощь. – Ребятки уж все оделись, и на улице нас ждут.

– Я думал, она немая, – заметил Тигран, наблюдая, как воспитательница помогает мне.

– Она не немая, а просто ленивица, – пошутила Вера Валерьевна, протягивая руки в рукава моей кофты и продолжая: – Есть же такие мишки, которые ничего не делают, а просто висят на дереве и спят.

– Как можно висеть и спать? – удивился Тигран.

– Можно-можно! На свете полно чудес! – кивала головой Вера Валерьевна, подтолкнув меня к выходу, а я всё ещё бросала взгляды на Тиграна, убеждаясь в его безобидности.

Ещё Вера Валерьевна всегда хвалила меня, что я очень хорошо получаюсь на фотографиях. Её слова, полные восхищения, оставались для меня загадкой: она говорила, что я чувствую камеру, правильно смотрю в объектив, что я очень фотогенична и в отличии от остальных детей всегда улыбаюсь.

– Она просто очаровашка! – восторженно восклицала она перед моей матерью, передавая пачку готовых снимков. – С полу слова понимает, чего требует фотограф! Такая улыбака!

Но когда я смотрела на себя в отражении этих снимков, не ощущала в себе никакого очарования. Да, я улыбалась, но я не понимала, что в этом такого особенного? Тем не менее, похвала моей любимой воспитательницы согревала мою душу, пробуждая в ней тихое счастье.

Вера Валерьевна недолго была нашей наставницей. Она вскоре вышла замуж, и её муж увёз в город. Я расстроилась, понимая, что единственный воспитатель, искренне близкий мне по духу, навсегда уехал. Уехал и Тигран и больше к нам детей новых не приводили. На место Веры Валерьевны пришли две сестры -воспитательницы, одна к нам, другая в соседнюю группу. Они часто совмещали наши группы, проводя различные занятия, но эти девицы косастые меня не впечатлили. Они были шумные. Сёстры суетились, бегали с бубенцами и без усталости требовали внимания детей. Мне совершенно не хотелось исполнять их просьбы.

И однажды воспитатели устроили утренник, где выдумали странные танцы. Но что удивительно, мы танцевали не парами, как это принято – мальчик с девочкой, а в трио: два мальчика с одной девочкой. Девочка занимала центральное место, мальчики по бокам. С переплетёнными руками мы кружились по залу, и мне казалось, что я тащу за собой две ноши, ведь мальчики не попадали в ритм музыки; они катились со мной по инерции, словно я их вела вперёд. Радовало лишь то, что оба были красивыми: один, светловолосый Женя Жилин, благоухал сладким парфюмом и всё время восхищённо разглядывал мой профиль. Другой мальчик темноволосый, имя которого я не запомнила, с потными ладошками, источал неприятный запах, что заставляло меня склонять голову к Жене, чтобы не вдыхать лишний раз вонь. В общем, мне повезло несказанно. Однако потом я выслушивала упреки «подружек», которые купились на внешность моих партнёров по танцу, не зная всех нюансов.