МИР 17:42. Затерянные в космосе

— Радар пуст. Визуальных объектов нет.

Арина быстро проверила данные со своих панелей:

— Подтверждаю: пространство свободно, никаких объектов на траектории. Причина угрозы не в физических препятствиях.

Все напряжённо всматривались в экран.

— Это… невозможно, — произнесла Мила.

— Я ничего не вижу! Совсем ничего! Только звёзды и тьма, — воскликнул Алекс.

— Каия, запрос статуса командира и бортинженера, — произнесла Мила, одновременно запуская дублирующие системы мониторинга.

— Отсеки заблокированы согласно протоколу изоляции зон в связи с угрозой разгерметизации при возможном столкновении, — доложила Каия. — Основной канал связи с заблокированными секторами временно недоступен. Переключаюсь на резервный контур.

В этот момент в коммуникаторе раздался голос Мирослава:

— Мила… слышишь меня? В связи с критической ситуацией и моей блокировкой в отсеке, в соответствии с протоколом «1А», передаю командование кораблём тебе. Подтверди получение полномочий.

Мила напряглась, взгляд стал сосредоточенным.

— Подтверждаю получение, командир, — чётко произнесла она.

— Выполняй, — донеслось в ответ. — Каия, я Мирослав Корнов, майор, командир «Союза», передаю командование кораблём Людмиле Аводеме в соответствии с протоколом «1А». Статус: чрезвычайная ситуация. Авторизую передачу командования через голосовой отпечаток и код доступа «1А2».

Мила затаила дыхание, чувствуя, как участился пульс. Она знала: одного слова командира недостаточно. Каия должна проверить её — так требовал протокол. Индикатор на панели перед ней вспыхнул янтарным светом, а затем раздался голос бортового компьютера:

— Личность командира подтверждена. Протокол «1А2» активирован. Приступаю к идентификации майора Людмилы Аводемы.

Мила чётко произнесла, глядя прямо на голографический индикатор связи: — Каия, я, Людмила Аводема, майор, заместитель командира «Союза». В соответствии с протоколом «1А2» беру командование кораблём на себя. Запрашиваю активацию протокола экстренного управления для заместителя командира.

Голографический индикатор замерцал, проецируя на лицо Милы сеть лазерных точек. Напряжение нарастало: Мила чувствовала, как секунды тянутся, будто вязкая смола. На панелях пульсировали индикаторы, с каждой секундой нарастало ощущение угрозы — датчики фиксировали мощное возмущение пространства впереди.

Затем индикатор на панели вспыхнул янтарным светом:

— Подтверждение личности. Сканирование голоса… совпадение девяносто восемь процентов. Визуальная идентификация… лицо подтверждено. Проверка полномочий… доступ заместителя командира — подтверждён. Протокол «1А2» активирован. Все системы корабля «Союз» переведены под командование майора Людмилы Аводемы, — завершила отчёт Каия.

Не теряя ни секунды, Мила скомандовала:

— Каия, вспомогательные двигатели — на торможение! Искусственную гравитацию в отсеках — отключить. Все системы — режим жёсткой фиксации!

— Команда торможения не выполнена, — ответила Каия. — Управляющие контуры заблокированы внешним воздействием. Торможение невозможно. Фиксирую аномальное затягивание корабля вперёд по курсу. Скорость втягивания нарастает. Штатный выход из зоны воздействия невозможен. Потеря контроля над положением в пространстве подтверждена.

— Что блокирует контуры? — спросила Мила. — Источник не идентифицирован, — доложила Каия.

До столкновения с неизвестностью оставалось меньше двенадцати минут, а корабль уже не слушался. Голографическая панель перед Милой мигнула, высветив схему корабля: красные линии одна за другой отмечали отсеки, которые система изолировала из-за угрозы разгерметизации.

— Угроза разгерметизации корпуса. Активирую протокол аварийной защиты «Щит-3». Кресла — аварийная фиксация. Подача кислорода — усиление. Герметичные переборки — закрытие, — доложила Каия.

По корпусу пробежала волна вибраций. Кресла автоматически приняли аварийное положение. В отсеках захлопнулись герметичные переборки.

Члены экипажа синхронно дёрнули за крепления — ремни затянулись. Алекс бросил взгляд на индикаторы: все уровни защиты были активированы. Наташа, сидевшая рядом, машинально проверила замок на своём плечевом ремне — тот держался крепко.

— Искусственная гравитация отключена, — сообщила Каия.

В тот же миг ощущение веса исчезло. Волосы Наташи всплыли над головой, капли конденсата сорвались с панелей и повисли в воздухе мерцающими сферами. Алекс почувствовал, как его тело оторвалось от спинки кресла, но ремни надёжно удерживали его в защитном положении.

— Жизнеобеспечение работает штатно. Подача кислорода стабильна. Герметизация отсеков подтверждена, — сообщила Каия.

— Внимание, экипаж! Действуем быстро, — сказала Мила. — Алекс, полный анализ гравитационной аномалии — найди источник и закономерность. Рассчитай возможный вектор выхода. Доклад через минуту.

— Арина, контроль корпуса.

— Ника, сканируй связь и навигацию. Ищи любые возможные источники данных.

— Каия, дублируй все данные на центральный дисплей. Веди непрерывный мониторинг гравитационных показателей и скорости затягивания. О любом изменении — немедленное оповещение.

Экипаж мгновенно приступил к выполнению приказов. Алекс склонился над панелью, Арина запустила цепочки системных команд. Ника активировала дальний сканер.

Мила осталась у главного пульта, контролируя общую картину. Она внимательно следила за данными, поступающими от Каии, и ждала первых докладов. В голове складывался план действий — но сейчас главное было получить максимум информации от специалистов.

— Командир, источник не определяется. Закономерности нет. Вектор выхода не рассчитывается, — доложил Алекс.

— Корпус держит. Нагрузка растёт, — доложила Арина.

— Пусто, — сказала Ника. — Ни сигнала, ни кода, ни структуры. Связь молчит. Навигация слепнет.

— До удара: четыреста двадцать … четыреста девятнадцать… четыреста восемнадцать…

— Каия, повторный скан пространства! — произнесла Мила. — Подтвердить координаты угрозы! Усилить мощность сканеров!

— Выполняю. Координаты угрозы не поддаются фиксации. Объект не идентифицирован, физические параметры отсутствуют.

— Невозможно! — крикнула Мила. — Должен быть хоть какойто след! Проверь гравитационные возмущения. Импульсы, искажения метрики пространства. Всё, что выходит за норму. Сканируй на всех диапазонах!

— Поведение аномалии напоминает защитный механизм. Пространство впереди — граница. Пересечение невозможно.

— Границей чего? — спросила Мила.

— Природа границы не определена. Физические параметры объекта отсутствуют. Происхождение неизвестно, — сообщила Каия.

Мила на мгновение нахмурилась. Голос стал жёстким от напряжения: — Каия, ты видишь мои команды в буфере ввода?

— Подтверждаю, команды зафиксированы в буфере. Управляющие модули не выполняют инструкций. Воздействие блокирует выполнение на физическом уровне контуров управления.

— Каия, доступ к протоколу «ТетаОтключение»? — спросила Мила.

— Недоступен. Управляющие команды не проходят, — доложила Каия. — Тогда что именно блокирует системы? Каия, ты уверена в данных? — спросила Мила.

— Данные точны. Система фиксирует воздействие, но не может определить его источник или тип. Рекомендация остаётся прежней: стабилизировать положение, ожидать удара, — безэмоционально произнесла Каия.

— Мила, предлагаю активировать протокол «Тета-Контакт», — сказала Ника. — Передать пробный контактный сигнал в область аномалии на всех доступных диапазонах: электромагнитном, гравитационном, нейтринном. В основу сигнала — математические последовательности, базовые константы, символы периодической таблицы.

Мила на секунду посмотрела на общий экран.

— Каия, активируй протокол «Тета-Контакт». Передать сообщение.

— Протокол «Тета-Контакт» активирован, — ответила Каия. — Передача начата.

Все замерли, взгляды устремились к экранам, где бежали строки статуса передачи.

— Отклик не зафиксирован. Сигнал искажается в зоне воздействия. Прохождение за её пределы не подтверждено.

Вспомогательные двигатели не могли изменить траекторию — «Союз» больше не слушался.

— До удара: двести сорок… двести тридцать девять… двести тридцать восемь…

Взгляд Алекса метался между экранами — пустыми, обманчиво спокойными: — Командир. Радар пуст. Визуальных объектов нет. Возмущение пространства растёт. — На нашей скорости любое столкновение может нас уничтожить, — сказала Арина. — Нужно проверить границу силовым воздействием.

Мила мгновенно кивнула: — Действуй.

Арина скомандовала:

— Каия, подготовка протонного луча! Протокол «Омега». Код доступа: П1.9.5.

— Протокол «Омега» активирован.

— Огонь, — коротко приказала Арина.

В ту же секунду в носовой части корабля вспыхнул ослепительный голубой протоновый луч — он вырвался в космос, пронзая тьму, и, не встретив сопротивления, устремился вдаль, постепенно растворяясь в бесконечности.

Экипаж замер, не веря своим глазам.

— Луч… прошёл насквозь? — выкрикнула Арина, широко раскрыв глаза.

— Цель не поражена. Протонный поток прошёл без взаимодействия с областью аномалии, — доложила Каия.

— Но как?! — воскликнул Алекс. — Если есть возмущение пространства, должен быть хоть какой-то отклик. Но мы его не видим. И протонный поток прошёл так, будто перед нами пустота.

— Внимание, экипаж! Управляющие контуры кратковременно разблокированы. Внешнее воздействие ослабло. Траектория столкновения сохраняется. Курс не меняется, — сообщила Каия.

— До удара: двести пятнадцать… двести четырнадцать… двести тринадцать…

— Ничего. Я ищу хоть что-то, — крикнула Ника. — И я не вижу ни сигнала, ни кода, ни структуры. Мы столкнулись с тем, что нельзя обнаружить.

— Остаётся гравитационная сфера, — сказала Арина. — Если там есть граница, она должна отреагировать на искривление поля

— Действуй, — сказала Мила.

— Каия, протокол «Омега», подготовка гравитационной сферы! Код доступа: Г2.7.3.

— Протокол «Омега» активирован.

— Огонь, — коротко приказала Арина.

С «Союза» сорвалась ярко-оранжевая сфера, стремительно растущая. Пространство перед ним искривилось волнами — словно по глади воды прошёлся удар. Гравитационная сфера ударилась в невидимую стену, ровно растекаясь по её поверхности во все стороны.

Экипаж замер, напряжённо глядя на экраны.

— Это… невозможно, — процедила сквозь зубы Арина.

Индикаторы на экранах мигали алым.

— Внимание, экипаж! Фиксирую ускорение аномалии после контакта с гравитационной сферой. Скорость затягивания стремительно растёт. Корабль втягивается в область усиленного гравитационного градиента.

— До удара: сто шестьдесят девять… сто шестьдесят восемь… сто шестьдесят семь…

Волна вибрации прошла по корпусу — индикаторы на экранах резко сменили цвет с жёлтого на красный.

— Обнаружено критическое нарушение баланса тяги, — сообщила Каия. — Градиент возмущения пространства превышает допустимые пределы. Попытка торможения невозможна. Внешнее поле полностью подавляет корректировку курса.

Мила уже открыла рот, чтобы отдать команду, но Каия её опередила:

— Активирую протокол экстренной стабилизации «Дельта-Контроль». Защита корпуса переведена в аварийный режим. Фиксация экипажа усилена.

По «Союзу» прошла глухая дрожь. Двигатели не могли изменить траекторию. Корабль продолжало тянуть вперёд. «Союз» дрожал под нарастающей нагрузкой.

Тяжесть навалилась на грудь. Ремни удерживали тела в креслах, но каждый вдох стал короче, а движения — медленнее.

— Корректировка прогноза, — произнесла Каия. — Скорость втягивания корабля увеличилась. Перегрузка на экипаж растёт.

— До удара: шестьдесят… пятьдесят девять… пятьдесят восемь…

— Каия, — с усилием произнесла Арина, втягивая воздух, — полный спектр сканирования пространства. Импульсный режим, максимальная мощность!

— Выполняю. Сканирование… данных нет. Объект не идентифицирован. Перегрузка продолжает расти.

— До удара: тридцать пять… тридцать четыре… тридцать три…

Алекс, с трудом удерживая голову прямо, крикнул:

— Ничего. Ни массы, ни излучения, ни гравитационного следа. Это не должно существовать.

Он посмотрел на Наташу — глаза её были широко раскрыты.

— Мы сделали всё, что могли, — выдохнул он.

— Каия, запустить протокол «Архив-Последний». Записать все показания датчиков. Сохранить аварийный пакет, — приказала Мила.

— Протокол активирован. Данные записываются. Внешние каналы связи в зоне воздействия теряют связность. Причина не определена. Перегрузка достигла критического уровня.

— До удара: двадцать… девятнадцать… восемнадцать…

Мила попыталась поднять руку, чтобы перекреститься, но перегрузка не позволила. Она закрыла глаза и прошептала:

— Господи, прими наши души…

Ника с трудом повернула голову к Арине:

— Мы вместе, что бы ни случилось.

— До удара: восемь… семь… шесть…

Наташа едва перевела взгляд на Алекса. Он смотрел на неё молча. Арина, словно очнувшись, сквозь серую пелену бросила последний взгляд на экраны — всё так же пусто, только показатели возмущения росли быстрее, чем система успевала их обновлять.

— Спасибо, что были рядом, — выдохнула Арина.

Она посмотрела на Нику. Мила попыталась вдохнуть глубже, но грудь сдавило. Пальцы судорожно сжали ремень безопасности.

— Я не хочу прощаться, — почти беззвучно сказала Мила.

Она посмотрела на остальных, растерянно, почти по-детски, словно всё ещё ждала, что кто-нибудь сейчас найдёт решение.

Алекс с усилием сдвинул руку на подлокотнике ближе к руке Наташи. Та накрыла её своей.

— Перегрузка выходит за допустимый предел. Риск потери сознания экипажа — высокий. Всем членам экипажа: принять положение максимальной защиты! — произнесла Каия.

Экипаж интуитивно прижался к спинкам кресел. Магнитные замки подтянули ремни.

— До удара: три… два…

Мила успела увидеть, как на экранах все индикаторы вспыхнули красным.

…Удар.

Носовая часть «Союза» вошла в чёрно-синюю тьму. В ту же долю секунды корабль содрогнулся так, будто удар пришёл сразу со всех направлений. На экранах Каии последний кадр дрогнул. Пространственные координаты начали накладываться друг на друга. Телеметрия потеряла согласованность: датчики возвращали данные, которые больше нельзя было связать с одной и той же точкой пространства. Красные индикаторы вспыхнули одновременно — и погасли.

Не было огня. Не было взрыва. Не было потока обломков.

Для систем наблюдения «Союз» просто исчез из прежних координат. В том месте, где секунду назад находился сто двадцатиметровый корабль, осталась короткая деформация звёздного света.

Она дрогнула.

И погасла.

Был ли «Союз» уничтожен или оказался по другую сторону границы, не мог определить ни один прибор.

Связь с привычным пространством оборвалась.

Глава 3 Безмолвный приговор

Командирский мостик «Союза» погрузился в странную, вязкую тишину. Не было ни грохота разрушения, ни воя аварийных сирен. Только приглушённое гудение стабилизаторов, редкие щелчки реле и слабая синяя дрожь экранов, то гаснущих, то снова оживающих. В креслах, удерживаемые ремнями безопасности, неподвижно сидели члены экипажа.

Алекс завалился в сторону, рука безвольно свисала с подлокотника. Наташа склонила голову на грудь. Арина застыла с приоткрытым ртом, будто не успела договорить последнее слово. Ника сидела, запрокинув голову. Мила откинулась в кресле, пальцы всё ещё лежали на консоли.

Лишь голос Каии звучал ровно и бесстрастно:

— Протокол восстановления систем запущен. Первичная диагностика завершена. Разгерметизация корпуса не зафиксирована. Жизнеобеспечение в норме. Искусственная гравитация восстановлена. Энергетический контур стабилен. Навигационные модули: сбой. Звёздная привязка не восстановлена. Пространственные координаты не определены.

Никто не ответил. Каия продолжила:

— Временные метрики: расхождение. Дельта нарастает. Внешние сенсоры: объектов не обнаружено. Звёздные каталоги: совпадений нет. Пространственная привязка невозможна.

Первым признаком возвращающейся жизни стало едва заметное движение Милы. Её пальцы дрогнули. Она вздохнула и открыла глаза. Голова кружилась так сильно, что мостик расплывался и дрожал. Тошнота накатывала приступами, сдавливая горло. По щекам текли слёзы, оставляя влажные дорожки, и Мила не сразу поняла, что плачет.

«Что со мной?» — пронеслось в голове. Она попыталась приподняться, но тело не слушалось. Руки онемели, ноги налились тяжестью. В памяти вспыхнуло последнее: свет, удар, ощущение, что «Союз» сейчас исчезнет вместе со всеми. «Мы должны были исчезнуть… Но я здесь. Я дышу. Что произошло?»

На экране перед ней горела строка:

ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ КООРДИНАТЫ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫМила прищурилась, пытаясь удержать взгляд на строке.

— Я покормила кошку?.. — прошептала она.

Фраза прозвучала нелепо, почти страшно. Мысли путались, реальность казалась размытой. «Нужно понять, что с остальными… Они живы? Дышат?» — приступ тошноты сдавил горло.

— Где моя кошка?.. — повторила она и вдруг осеклась. — Стоп. Кошка на Земле. Я в космосе. На «Союзе».

Мила огляделась. Остальные не двигались. Она глубоко вдохнула, попыталась смочить пересохшие губы. «Нужно действовать. Даже если я одна. Даже если остальные…»

Она потянулась к ремням безопасности. Пальцы скользнули по защёлкам, срывались, плохо подчинялись. Первый замок поддался только с третьей попытки. Второй — легче. Но стоило фиксации ослабнуть, как мир резко качнулся. Мила попыталась встать — и тут же рухнула на палубу. Спазм скрутил желудок. Её вырвало. Несколько секунд она стояла на четвереньках, упираясь ладонями в холодный металл, и пыталась не провалиться обратно в темноту. На висках выступил холодный пот. Из носа потекла кровь. Вытерев её тыльной стороной ладони, Мила подняла голову и с трудом произнесла:

— Каия… доложи обстановку.

— Голосовая идентификация подтверждена. Людмила Аводема, командир корабля «Союз». Ваше пробуждение после контакта с аномалией зафиксировано. Протокол «Мёртвый экипаж» остаётся активным до восстановления сознания остальных членов экипажа.

Мила облизала сухие губы.

— Дальше.

— Работоспособность систем — восемьдесят четыре процента. Резервные контуры активны. Энергоснабжение стабильное. Внешние сенсоры дают противоречивые показания: часть данных отсутствует, часть не поддаётся проверке. Текущее пространство не соответствует известным звёздным каталогам. Навигационная привязка невозможна. Пространственные координаты не определены.

— Твои действия? Что ты сделала?

— Зафиксирован контакт с границей аномалии при скорости 99,99% от скорости света. Протокол «Мёртвый экипаж» активирован из-за отсутствия реакции экипажа на аварийные запросы. Метрический двигатель отключён. Маневровые двигатели заблокированы до завершения диагностики. Движение корабля не зафиксировано. «Союз» находится в статическом положении относительно окружающей области пространства.

— Статус экипажа? — спросила Мила.

— Экипаж без сознания. Жизненные показатели в пределах допустимых значений. Данные о пробуждении других членов экипажа не поступали.

Мила легла на палубу.

— Что с кораблём?

— Зафиксировано внешнее воздействие на структуру вещества корпуса и внутренних систем.

— Поясни.

— Воздействие не относится к механическому, термическому или электромагнитному типу. Нарушается устойчивость связей на атомно-молекулярном уровне. Первичные признаки: микродеформации обшивки, расслоение композитных слоёв, нестабильность проводимости в нескольких контурах.

— Корабль разрушается?

— Подтверждаю. Разрушение не имеет характера разлома или взрыва. Оно распространяется изнутри по слоям корпуса и внутренним системам. Текущая стадия — предразрушение. Следующая стадия — необратимая дестабилизация вещества.

— Что ты уже делаешь, чтобы удержать корабль? — спросила Мила.

— Активированы защитные меры, — ответила Каия. — Повреждённые контуры изолированы. Энергоснабжение критически важных систем переведено на резервные линии. Внутреннее давление снижено до безопасного минимума, чтобы уменьшить нагрузку на обшивку. Часть второстепенных систем отключена. Ресурсы перераспределены в пользу жизнеобеспечения, целостности корпуса и медицинского мониторинга экипажа.

— Это остановит распад?

— Нет. Текущие меры замедляют процесс. Полная компенсация невозможна без выхода из зоны воздействия или нейтрализации аномалии. Расчётное время до перехода в необратимую фазу — двадцать четыре часа тридцать три минуты.

Мила тяжело вздохнула.

— А экипаж?

— Прогноз построен по параметрам поля и текущей динамике разрушения материалов. На данном этапе повреждений клеточных структур не зафиксировано. При усилении поля начнётся разрушение клеток и тканей. Далее — распад вещества на молекулярном уровне.

— Ну, одну запасную жизнь мы уже использовали, — хрипло сказала Мила. — Посмотрим, есть ли вторая…

Она посмотрела в сторону двери.

— Каия, доложи состояние Мирослава и Алексея.

— Доступ к данным жизнеобеспечения спальных отсеков ограничен. Часть каналов мониторинга временно недоступна. Сигналы поступают фрагментарно.

— Они живы?

— Недостаточно данных. Последние показатели до сбоя — в норме. Дальнейшая информация недоступна.

Мила закрыла глаза. В голове шумело. Горло жгло от сухости. «Вода. Таблетки. Потом остальные».

Медицинский шкаф находился всего в нескольких метрах, но сейчас это расстояние казалось почти непреодолимым. Мила поползла к нему, останавливаясь, когда головокружение становилось слишком сильным. Ладони скользили по холодной палубе, руки дрожали от напряжения.

Добравшись до шкафа, она достала восстановительный препарат и бутылку воды. Пальцы плохо слушались. Мила легла на спину и несколько секунд просто дышала, собираясь с силами. Потом вытряхнула две таблетки, положила их в рот и сделала несколько жадных глотков. Холодная вода обожгла пересохшее горло. Мир немного прояснился.

Повернув голову к креслам, она увидела: Арина открыла глаза и смотрит перед собой пустым, расфокусированным взглядом. Потом медленно моргнула, словно пыталась собрать мир из размытых пятен.

— Где я?.. — прошептала она. — Что со мной?..

Память возвращалась обрывками.

«Врачи… проверка скафандров… протоновый луч…»

Её дыхание участилось.

«Космос… Алексей… Наташа… Ника…»

Имя сестры словно ударило её изнутри.

— Ника… Где Ника?

По телу пробежала волна жара, затем холода, в груди нарастала паника. Арина попыталась подняться, но ремни удержали её в кресле. Пальцы скользнули по пряжке. Из носа потекла кровь. Она судорожно вытерла её пальцами, наконец нащупала защёлку и отстегнула крепление. Затем встала слишком быстро. Ноги подкосились, и она рухнула на палубу, ударившись коленями. Следом её вырвало. Несколько мгновений она лежала, тяжело дыша. По вискам струился холодный пот. Капли затекали в глаза, смешиваясь со слезами.

— Ника, — позвала Арина. — Ника.

— Арина! — окликнула Мила. — Слышишь меня? Не вставай. Я сейчас.

Арина будто не слышала. Её сознание плавало, гдето на грани реальности, звуки доносились отрывками, теряясь в пространстве.

— Арина! Держись, — сказала Мила. — Сейчас дам воды.

И только эти слова — «дам воды» — прорвались сквозь шум в голове Арины. Она повернула голову, будто только сейчас уловила источник звука, и едва заметно кивнула.

Мила добралась до неё, приподняла голову и поднесла бутылку к губам.